Читать книгу "Подменыш. Дикая магия"

Клубок мирно покоился на полу слева. Отдельные нити выходили из него и тянулись во всех направлениях. Бог ты мой, да на создание каждого такого заклинания наверняка ушли столетия! А ведь потом еще нужно связать их друг с другом в этом общем центре, который… Стоп, нет. Подобные вещи делаются не так, а совсем даже наоборот… Систему он пока не понимал, зато, кажется, догадался, как ее разрушить.

Озарения – дело такое! Перед его новыми умениями клубку не устоять – не устояла же дверь!

Правда, возникает другой вопрос: сможет ли он совладать с тем, что освободит? Какой-то добрый человек потратил уйму времени и сил, собирая этот… механизм. Не мешало бы хоть оглядеться по сторонам, прежде чем кидаться его кромсать.

Он поднял фонарь повыше.

И, пожалуй что, правильно сделал.

Драконы.

Драконы, драконы и еще драконы… Акры драконов и прочих фантастических тварей простирались вокруг, докуда хватало слабого фонарного света и гораздо дальше. Одновременно он увидел их и на другом плане: к каждому тянулась одна из нитей головного заклятия.

Отлично.

И что мы, интересно, скажем дракону?

Как их вообще контролируют?

Да, разбудить хотя бы один такой дремлющий ужас…

Который наверняка к тому же проснется голодным!

Пол начал тихо пятиться назад.

Так, быстро, но с достоинством выбираемся отсюда и забудем поскорее эту часть семейного наследия. В прошлом род Рондовалей, видать, выводил парней покрепче.

Уже отворачиваясь, он вдруг заметил одно зеленое волоконце, не похожее на остальные: цвет у него был потемнее, а размер – потолще.

Прямо-таки раза в два толще прочих! И к чему, интересно, оно привязано с другого конца?

Все зазеркальные края, о которых он в жизни читал или вызывал к жизни в песне, все фантазийные миры, которые он ваял сам или по которым странствовал в детских снах, вдруг взмыли и распахнулись перед ним, и в следующий миг Пол Детсон уже твердо знал, что не покинет этого места, не разузнав сначала, к какому сокровищу тянутся эти могучие чары.

И он действительно пошел вдоль зеленой ленты, лавируя меж спящих исполинов и отвращая время от времени не только лишь стопы свои, но и очи – от увиденного.

В какой-то момент он, не сдержавшись, протянул руку и погладил полыхающую ленту, и тотчас же у него в голове гулким хрустальным колокольчиком прозвучало два слова: «Лунный Птах», – и растаяло дальним эхом, и он уже знал, что это имя создания, к которому ведет его нить.

– Лунный Птах, – прошептал он, все еще чувствуя в пальцах ток волшебства.

Я слышу тебя, повелитель, – сказали во тьме, – сквозь тенета жизней и снов. Мы снова станем с тобой бороздить небеса, как в былые дни?

Я не тот лорд, которого ты некогда знал, и в Рондоваль пришли скорбные времена, – подумал он в ответ, все еще касаясь нити.

Какая разница? Главное, что в Рондовале снова есть лорд. Ты истинного рода?

Да.

Тогда призови меня скорее из этих призрачных небес, и я отнесу тебя, куда пожелаешь.

Я даже не знаю, чем тебя кормить!

Я сам справлюсь, не беспокойся.

…И еще это заклинание. Точно не для таких, как…

Тут Пол умолк – потому что дальше пройти не мог. Он уже некоторое время как отпустил нить: кажется, она обо что-то запуталась на уступе вверху. Поначалу он думал, что ей мешает какой-то минеральный выступ или скальная формация – медного цвета и чешуйчатой фактуры, вся в зеленоватой древней патине.

Но пока он ее разглядывал, формация слегка пошевелилась.

От неожиданности Пол со свистом втянул воздух и поднял повыше фонарь. Ему предстала исполинская увенчанная гребнем голова. Какие же огромные у него, должно быть, глаза – когда открыты!

Он невольно протянул руку и потрогал шею.

Холодная.

Холодная, как сталь. И, наверное, такая же твердая.

– Как же тихо горит ныне твой огонь, птица луны! – прошептал он.

Беспорядочные, скомканные видения пришли в ответ – серебро облаков и крошечные домишки; леса не больше огородной грядки…

Станем ли мы снова вместе бороздить небеса?

Всякий страх покинул его – осталось лишь страстное желание увидеть этого великого зверя свободным.

Он вернулся к тому месту, где нить ушла наверх, снова поймал ее и, не выпуская, побрел по ней назад.

Терпение, отец драконов. Мы еще посмотрим…

…и убьем твоих врагов.

Всему свое время.

Добравшись до многоцветного клубка у входа, он заметил, где зеленая нить уходит в глубину, и проследил все точки, где она снова выныривала на поверхность. Есть ли шанс выпутать из мешанины только ее одну? И разбудить одного Лунного Птаха, но не всю остальную стаю?

Он долго стоял и думал, уставясь на клубок, и лишь затем протянул к нему руку; сначала движенья его были предельно осторожны. Впрочем, довольно скоро левая рука уже по локоть нырнула в сияющую сферу, нащупывая внутри каждый поворот, каждый виток толстой зеленой нити…

А еще через несколько минут она очутилась снаружи, и кончик нити – свободной! – был намотан на палец. Пол почти бегом вернулся к дремлющему великану.

Пробудись, – велел он, разматывая нить, отпуская…

Извиваясь, выцветая на глазах, она поплыла по воздуху. Дракон шевельнулся.

Даже больше, чем я думал, – пронеслось в голове у Пола, пока он таращился в распахнувшийся прямо перед ним пламенный глаз – который теперь в ответ созерцал его!

Да уж, гораздо больше.

Следующей раскрылась пасть – и захлопнулась; горло сглотнуло, – но Пол успел разглядеть ряды копьевидных зубов.

Да, и они тоже…

Он пододвинулся ближе.

Еще немножко побыть храбрым, чтобы сразу расставить все точки над «i».

Он положил ладонь на могучую шею.

Я – Пол Детсон, лорд Рондоваля вплоть до дальнейших уведомлений, – постарался передать он.

Голова вознеслась, повернулась к нему, раскрылась пещера пасти. Из нее внезапно выстрелил язык и лизнул в лицо, отшвырнув назад. Ощущение было как от гигантского напильника.

Повелитель!

Пол выпрямился, поднырнул под еще один выстрел и ласково похлопал шею.

Осторожнее, Лунный Птах! Я все-таки… довольно мягкий.

Я иногда забываю.

Дракон распростер крылья, опустил, придал телу вертикальное положение, покрутил головой и слегка толкнул его носом.

Забирайся ко мне на спину и давай полетаем!

Куда? Где?

По старому тоннелю и наружу – посмотрим на мир.

Пол замялся; у храбрости начался отлив.

Не решусь сейчас – никогда не решусь, сказал он себе. Это ясно. Зато если решусь, смогу потом еще раз – а в будущем это может ой как понадобиться!

Так, погоди-ка… – передал он дракону, ища путь наверх.

Лунный Птах опустил голову до самой земли и вытянул шею.

Сюда. Так проще.

Пол умостился прямо над плечами, в расширяющемся основании шеи, надеясь, что это и есть традиционная посадка драконьих всадников, – и крепко-накрепко ухватился руками и ногами. Позади всколыхнулся от крыльев воздух.

Я чувствую, ты играешь на каком-то музыкальном инструменте, – сказал Лунный Птах (это чтобы отвлечь седока? нет, слишком изощренная тактика). – Принеси его в следующий раз и сыграй мне в небе – я люблю музыку.

Оригинальная идея – почему бы и нет?

Они прянули вверх, и Лунный Птах тотчас же отыскал воздушную струю, которая вывела их в более просторную и высокую часть каверны. Оставленный на полу фонарь быстро пропал из виду, и некоторое время (Полу показалось – ужасно долго) они летели в абсолютной темноте.

И вдруг – порыв холодного воздуха, и со всех сторон – звезды.

А через мгновение Пол, к собственному своему изумлению, открыл рот и запел.

Глава тринадцатая

Марк скатился с кровати, нашарил фиолетовый халат и сел, сжимая руками голову и скрипя зубами: он ждал, пока комната соизволит наконец перестать вращаться.

Сколько уже дней прошло с тех пор, как робохирург привел его в порядок? Четыре? Пять, шесть?

В спальне было темно. Штуковина, торчавшая из его левой глазницы, тихонько зажужжала, потом умолкла, и он получил обзор со второй стороны.

Марк встал и двинулся через безукоризненно аккуратную комнату – металл, пластик, стекло и ничего больше – к зеркалу над раковиной. Простукал легонько пальцем периметр линзы, где она крепилась к брови и к скуле.

Все еще слишком слабо. Эффективность нарушена – слишком много лекарств, но придется пить еще больше, чтобы вообще иметь возможность думать.

Он достал из ящика пузырек с таблетками, проглотил две и занялся умыванием и бритьем. Света при этом не включая.

И все же у нее есть свои достоинства, особенно когда тебя так подпортили, думал он. Сейчас, небось, середина ночи…

Он натянул коричневые брюки с рекордным количеством карманов, зеленый свитер, ботинки, потом через заднюю дверь покоев вышел на террасу. Личный флаер ждал его на платформе: с треугольными крыльями, компактный, блестящий и легкий.

Вдали подымались и падали какие-то механические штуки – некоторые было видно только в левой части зрительного поля. Марк вдохнул аромат специально завезенных растений и зашагал к лифтовой шахте, где спустился на три уровня ниже, к перекинутому через дорогу пешеходному мостику. Тот привел его в наблюдательный центр, расположенный в соседнем, не таком огромном здании.

Перед целой стеной мерцающих экранов восседал один из этих маленьких шишковатых чуваков в черно-коричневой униформе. Действительно ли он за чем-то наблюдал, сзади было не понять – именно поэтому Марк терпеть не мог привлекать к работе помощников… разве что в ситуациях, когда без них было ну никак не обойтись – вроде этой.

Оптический протез снова зажужжал; линза позеленела, адаптируясь к освещению. Человечек в кресле поспешно выпрямился.

– Добрый вечер, сэр, – поздоровался, не оборачиваясь, он.

Чертовы обостренные чувства у этих парней…

– Есть, о чем доложить?

– Да, сэр. У нас пропали две наблюдательные птицы.

– Пропали? Где?

– В деревне. Той самой… Вашей.

– И что же с ними случилось?

– Не знаю, сэр. Они просто… вдруг перестали там быть.

– Когда это случилось?

– Чуть больше трех часов назад.

– И вы не перебросили туда кого-то из остальных – посмотреть, что случилось?

– Все произошло очень неожиданно, сэр.

– Другими словами, вы ничего не сделали. Почему меня немедленно не поставили в известность?

– Вы распорядились, чтобы вас не беспокоили, сэр.

– Да… Знаю. Что вы думаете об этом инциденте?

– Не имею представления, сэр.

– Должно быть, произошел какой-то технический сбой. Отзовите остальных из этого квадрата и произведите полную инспекцию. Отправьте новых. Так, стойте!

Он придвинулся к панели и вперил взгляд в соответствующие экраны.

– Какая-то активность в деревне имела место?

– Никак нет, сэр.

– Девушка из дома не выходила?

– Нет, сэр. Там темно уже который час.

– Думаю, я смогу забрать ее завтра – в зависимости от того, как буду себя чувствовать. План Б, три птицы – две в качестве охраны. Снарядите, пусть стоят наготове.

– Есть, сэр.

Человечек бросил на него быстрый взгляд.

– Должен сказать, сэр, если позволите. Новая глазная штука чрезвычайно привлекательна.

– Неужели? Ну, что ж, спасибо, – пробормотал Марк и поспешно вышел.

О чем он только думал? Наверняка таблетки уже начали действовать… Завтра он точно будет не в форме, надо подождать еще денек. Вернуться, что ли, и отменить последний приказ? Да нет, не надо. Пусть себе стоит птица…

Да, пусть она стоит.

Он отправился еще ниже – заняться выборочной проверкой завода.

Линза с жужжанием изменила цвет на желтый.

* * *

Он шел очень быстро. Фонарь раскидывал качающиеся тени по стенам тоннелей – их тут был целый лабиринт. Время от времени маленький человечек останавливался, прислушивался, осторожно заглядывал за угол. Как правило, остановившись, он еще и вздрагивал.

Без фонаря было бы даже проще, то и дело думал он. И еще эта глыба… Он не помнил никакой расколотой глыбы в устье пещеры.

В голове снова возникла сцена, свидетелем которой он стал сразу же после пробуждения. Человек, который… да, он вел себя так, будто разговаривал с этим монстром, а потом взобрался на него верхом и просто улетел. К счастью, оставив на полу свой фонарь.

Кто это мог быть? И что он там делал?

На следующей развилке он повернул направо – он вообще хорошо помнил дорогу. Звуков никаких не было – ну, кроме тех, которые он производил сам. Что само по себе странно – после такой-то заварухи…

У подножия гигантской лестницы он оставил фонарь и беззвучно заскользил сквозь тьму – к пробивающемуся далеко вверху слабому свету. Когда его макушка вынырнула над последней ступенькой, он замер, притаился и внимательно обозрел окрестности.

– Сколько же я спал? – потрясенно спросил он – видимо, у изрядно потрепанного гобелена.

Гобелен ему не ответил – да он и сам не стал ждать.

* * *

Когда пробудившееся солнце окрасило восточный уголок неба, Лунный Птах неспешно и величаво спланировал на верхушку последней уцелевшей башни замка Рондоваль.

Пол спешился и похлопал его по шее.

Доброго утра, мой друг. Я скоро снова тебя призову.

Я услышу. И приду.

Колоссальная темная тень спрыгнула с края и заскользила в сторону одного из тайных входов в пещеры. В воздухе колыхалась зеленая нить, связывающая плечо дракона со все еще воздетой рукой всадника, но вскоре она поблекла и присоединилась к мириадам других нитей этого мира, плавающих, где бог на душу положит.

Пол постоял еще, любуясь, как на западе одна за другой гаснут звезды, и гадая, что это за странные летучие штуковины Лунный Птах уничтожил пару часов назад… Он еще сказал: «Они нарушали покой моих снов»…

Обратившись лицом к восходу, он вошел в башню и зашагал вниз – по спирали, круг за кругом, – пока не оказался в библиотеке, где чувствовал себя уже совсем как дома. На ходу он что-то мурлыкал и даже время от времени прищелкивал пальцами.

Да, теперь у него определенно был дом – свой дом, и семья. Творящая магию и разъезжающая на драконах семья, которая жила тут испокон веков. Ему хотелось взять в руки гитару и спеть об этом песню, наблюдая, как взлетает со всех поверхностей пыль при его приближении, как сама расставляется по комнатам мебель, как мусор сметается в кучи по углам – и ленты силы, управляющие всеми этими манипуляциями, текут к его инструменту, резонируют с ним, поют в унисон.

Рондоваль сейчас воистину ощущался своим – он принадлежал ему, Полу, как никогда раньше.

В библиотеке он первым делом налил себе выпить – надо же отпраздновать такое событие! Бутылка, однако, оказалась пуста – хотя вчера там вроде бы оставалось еще несколько дюймов на дне. И, если уж на то пошло, еда ведь тоже была… – а сейчас на сервировочной доске хоть шаром покати.

Пол пожал плечами и устремился к лестнице: надо наколдовать еще припасов из буфетной.

Есть после ночных приключений хотелось зверски.

Глава четырнадцатая

Он расставил ловушки по всему Рондовалю. И сейчас, когда день пошел на убыль, сидел в засаде и ждал, сработают ли они, и если да, то что в них попадется.

Он устроился в небольшой гостиной, куда прежде захаживал нечасто, – в самом центре своей паутины. Делать пока было особо нечего, и он просто думал себе и думал, но это ничему не мешало. Даже в некотором роде помогало.

Нити тянулись во всех направлениях – серо-серебряные, тугие. Сегодня после обеда он раскинул их по всему Рондовалю, как призрачные проволочные растяжки. Он чувствовал их все и знал, куда каждая ведет.

На этот момент он пришел к выводу, что для других людей нити магии не видны – в обычных, по крайней мере, обстоятельствах. Вызывать их, замечать, использовать в своих нуждах – все это было в его власти. Той самой власти, которая привела его сюда – в место, которое оказалось домом. Его родным домом.

У тех, кто жил здесь раньше, эта власть тоже была, а с нею и другие знания и способности. Во всем этом он только начал разбираться и частенько размышлял о них, прошлых…

Мор забрал его отсюда младенцем (так старик, во всяком случае, сказал) и обменял на настоящего Дэниэла Чейна. Если он на самом деле родился здесь, а потом был изъят из мира после великой битвы, которая привела величественный замок в его настоящий вид, значит, все это разорение случилось немногим больше двадцати лет назад… – ну, при условии, конечно, что время здесь вело себя примерно так же, как там. Тогда возникает вопрос о причинах конфликта и его действующих лицах. В целом ясно одно: его родители в нем проиграли и, без сомнения, сейчас мертвы.

Родители… В разных комнатах замка уцелели портреты, один из которых вполне мог изображать лорда Дета, автора тех самых дневников и, судя по всему, его отца. Подписей картины, впрочем, не имели, и о том, кто была его матушка, Полу оставалось лишь гадать.

Запястье слегка кольнуло, но от нитей сигнала покамест не было.

В холле за дверью смеркалось.

Пол сидел и размышлял о мире, в котором теперь жил… и о том, были ли такие нити в прежнем, и смог бы он их увидеть, если бы догадался попробовать.

Интересно, каково это – вырасти здесь, в этом замке? У него уже успело образоваться эдакое собственническое отношение к зданию – пусть он даже и не знал его полной истории, – и присутствие чужака его совершенно не устраивало.

А чужак определенно присутствовал.

Пол знал это так же верно, как если бы столкнулся с ним в коридоре нос к носу. Не только по тому, что все съедобное, оставленное без присмотра, имело обыкновение таинственно исчезать, но и по тысяче других мелких следов: пыльные еще вчера дверные ручки сегодня почему-то сверкали чистотой; вещи оказывались чуть-чуть не на тех местах; в неиспользуемых коридорах появлялись потертости от рук.

Рондоваль как будто сам пытался его предупредить: гляди в оба, у нас гость!

Свое заклинание Пол разработал весьма тщательно: частью интуитивно, частью по намекам из отцовских книг, – но сделано все было на совесть. Как только посягатель шевельнется, об этом тут же станет известно.

Снова покалывание. Только на сей раз оно не пропало бесследно: палец сам дернулся к одной из нитей – притронулся, ощутил пульс. О да. Нить вела к разрушенной башне в задней части замка.

Что ж, очень хорошо.

Пол зажал нить между пальцами и принялся за работу; запястье с каждой секундой теплело и билось все сильней.

Так-так. Сигнализацию спустило движущееся человеческое тело, мужского пола. Нить набухла, утолщилась, засияла силой – теперь она была прочно приклеена другим концом к незваному посетителю.

Пол улыбнулся. Его воля потекла по проводу навстречу добыче, нашла ее, заморозила посреди движения.

– А теперь, друг мой, – пробормотал паук, – нам пора встретиться. Иди-ка сюда.

Человек двинулся вниз по башенной лестнице – медленно и механически.

Он, видимо, понял, что попался в ловушку, и попробовал было сопротивляться чарам, но никакого эффекта это не дало: как шел, так и шел. Пот, правда, выступил на лбу, и челюсти сжались от усилий, но ноги исправно шагали по ступенькам и дальше, по коридору. На ходу он пытался хвататься руками за проплывавшие мимо колонны и дверные косяки, но неведомая сила шутя отрывала их, а потом и вовсе спрятала под плащ – чтоб неповадно было!

Дальше, однако, началось интересное: руки снова вынырнули из-под плаща, да не одни, а вооруженные длинной альпинисткой стропой. Один ее конец визитер поспешно навязал себе на руку, а к другому прикрепил маленький абордажный крюк-кошку – и ррраз! забросил его прямо в ближайшее открытое окно. Подергал, убедился, что тот за что-то там зацепился, – и, схватившись за веревку обеими руками и воззвав попутно к Двастиру, хранителю всех воров, повис на ней всем телом.

Пол нахмурился.

Приближаться добыча перестала. Он удвоил усилия.

Она упорствовала.

Выругавшись, он поднялся, вышел в слабо освещенный холл и двинулся вдоль нити, зажигая вокруг свечи взмахом руки. Лишь через несколько минут в голову ему закралась мысль, что пойманная мышка сама может оказаться не лыком шита: вдруг там тоже какой-нибудь адепт? Как иначе ему удается сопротивляться такому зову? Может, стоит вызвать Лунного Птаха – грубая сила есть грубая сила, она еще никогда никому не мешала?

Ну, нет. Защитить дом он должен сам, решил Пол, – если это вообще возможно. Можно сказать, личный вызов и почетная обязанность – раз уж они с Рондовалем предъявили права друг на друга. Да и силы против другого проверить будет нелишне…

Если бы серебряная ниточка не пошла резко вверх, он бы мог и проглядеть маленького, облаченного во все темное человечка, ноги которого любопытным образом дрыгались – на самом деле они просто продолжали идти в воздухе, не в силах сбросить чары; их обладатель героически поднимался к окну на одной только силе рук.

– М-да, чего только на свете не увидишь! – поделился Пол, трогая нить еще раз. – Так, хорош. Кончай сопротивляться и лезь назад. Вниз. Живо!

Человек перестал карабкаться, сапоги покорно замерли. Несколько секунд он висел на веревке, меланхолично покачиваясь, а потом начал спускаться. Футах в пятнадцати над полом он в полном согласии с полученными распоряжениями (но не с инстинктом самосохранения) отпустил веревку и солдатиком полетел вниз.

Полу пришлось отпрыгнуть – он налетел плечом на стену и чуть не упал, а его гость тем временем шлепнулся на камень на том самом месте и за отсутствием дальнейших инструкций ударился в бега.

Но не тут-то было. Пол выстрелил нитью вслед, захватил лодыжки беглеца, как лассо, и хорошенько дернул. Тот распластался на полу.

Не ослабляя тяжа, хозяин дома обошел посетителя слева. Тот перекатился на бок, выхватил откуда-то нож и попытался ткнуть его в бедро. Пол легко уклонился; на конце нити образовалась петля, захлестнула кисти несговорчивого гостя и затянулась. Нож со звоном запрыгал по полу и, ускакав достаточно далеко, затерялся в тенях.

Теперь запястья чужака были зафиксированы так же надежно, как и щиколотки. Светлые глаза уставились на Пола безо всякого выражения.

– Должен сказать, ты крайне изобретательно исполняешь приказы, – одобрил Пол. – Делаешь все буквально, когда тебе это выгодно, и используешь всякую лазейку, когда нет. У тебя, часом, нет юридического образования?

– Временами я подходил к этой профессии весьма близко, – с улыбкой ответили ему (голос был негромок и почти благозвучен). – Ну, и что теперь станем делать?

– Понятия не имею, – Пол покачал головой. – Я не знаю, кто ты такой и что тебе нужно. Из соображений безопасности – и любопытства – мне придется это выяснить.

– Меня кличут Мышиной Перчаткой, и никакого зла я тебе не желаю.

– Тогда почему ты здесь шнырял украдкой и зачем воровал мою еду?

– Человеку свойственно питаться, а соображения моей безопасности требуют, чтобы я шнырял. О тебе я знаю только то, что ты колдун и драконий наездник – неудивительно, что я робел войти и представиться.

– Разумно, – согласился Пол. – А если бы я узнал, что ты вообще здесь забыл, я бы, возможно, с большим сочувствием вошел в твое положение.

– Ну, что ж, – кивнул Мышиная Перчатка, – я, как это модно сейчас говорить, вор. И явился с целью похитить коллекцию драгоценных статуэток, находящуюся во владении лорда Дета. Это была не моя инициатива, а частный заказ: мне надлежало переправить их покупателю в Западных землях, получить плату и исчезнуть. К несчастью, Дет изловил меня с поличным – ну, примерно как вы сейчас, – и запер в одной из подземельных камер. К тому времени, как мне удалось смыться, разыгралась война. На замок напали, осаждающие вот-вот должны были ворваться внутрь. Я своими глазами видел, как Дета погубил в магическом поединке старый чародей, и решил, что, пожалуй, разумнее всего будет вернуться обратно в камеру. Но внизу я заблудился в тоннелях и вышел в пещеру, где и, простите, заснул. А потом просыпаюсь – смотрю: вы куда-то летите на громадном драконе! Ну, и вот. Ушел оттуда, пришел сюда – голодный как собака. Но до еды в буфетной добраться не получилось.

– Так это когда было! А остался-то ты зачем?

Мышиная Перчатка облизнул губы.

– Ну… решил посмотреть, нельзя ли еще наложить лапу на статуэтки, – выдал он наконец.

– И как?

– Я их не нашел. Но по тому, как разрослись в окрестностях деревья, начал смекать, что времени, пока я спал, наверняка прошло куда больше…

– Ага. Лет где-то двадцать, – сказал Пол и развязал ему ноги. – Есть все еще хочешь?

– О да.

– Вот и я хочу. Поэтому пошли, поедим. Если я еще и руки тебе освобожу, на что ты их употребишь: поможешь мне нести припасы или пырнешь ножом?

– Я бы с бо́льшим удовольствием пырнул вас на сытый желудок.

– Подходяще.

И Пол снял вторую петлю.

– Я бы дорого дал, чтобы научиться этому трюку, – оценил Мышпер (как он сам для краткости себя называл), внимательно наблюдая за ним.

– Пошли в буфетную, – скомандовал Пол, – а по дороге ты мне расскажешь, как погиб мой отец.

Мышпер, кряхтя, поднялся на ноги.

– Отец?

– Лорд Дет.

– Там был ребенок… – задумчиво протянул вор.

– Двадцать лет, – пожал плечами хозяин дома.

Мышпер потер лоб.

– В это нелегко поверить… Как такое вообще могло случиться?

– Тебя накрыло сонным заклинанием вместе с драконами. Видимо, я тебя освободил, когда будил Лунного Птаха – ты, скорее всего, был где-то рядом.

Они зашагали в сторону обжитой части замка.

– Теперь, когда вы сказали… Мне снились сны о драконах.

Мышпер внимательно посмотрел на Пола.

– Вас я впервые увидел на руках у матери. Она хорошенько меня ожгла, когда я попробовал вас коснуться.

– Так ты ее знал?

– Леди Лидию? Да. Славная женщина. Но, думаю, тут лучше начать с самого начала…

– Да уж, изволь.

Добыв себе в буфетной яств и напитков, они ушли в библиотеку, где и проговорили большую часть ночи. Покончив с едой, Пол взял гитару и рассеянно перебирал струны, слушая рассказ гостя и время от времени прерываясь, чтобы хлебнуть еще вина.

В какой-то момент он взял такой аккорд, что у Мышпера встали дыбом волосы и громко лязгнули зубы.

– Так они убили моих родителей? – негромко переспросил Пол. – Деревенские?

– Я смекаю, в армии и другого народу было вдосталь, не только деревенских, – покачал головой Мышпер. – Я там даже кентавров припоминаю. Но с Детом на самом деле дрался другой колдун – Мор его звали, по-моему…

– Мор?

– Вроде да.

– Продолжай.

– Полагаю, ваша мать была в юго-западной башне, когда та пала. По крайней мере, туда она направлялась, когда я встретил ее с младенцем на руках. Вас нашли у дверей – уже одного – и принесли в главный зал… вернее то, что от него осталось. Вас хотели убить, но Мор спас вам жизнь и подменил на другого ребенка из какого-то другого места – ну, вернее, заявил, что может это сделать. Значит, он смог?

– Ага. А они, значит, убили моих родителей…

– Двадцать лет. Они сейчас уже постарели… а может, и вовсе померли. Вам их все равно всех не вычислить.

– Те, кто кидал в меня камнями, мыслили верно… – и они узнали мою драконью метку. Это само по себе о многом говорит.

– Пол… лорд Пол, мне неизвестна ваша история – где вы жили, каково вам было, через что вы прошли, как сумели вернуться, – но я старше вас. На свете есть много такого, в чем я не уверен, зато одно знаю точно – у меня было больше возможностей выучить этот урок, чем у многих. Ненависть вас сожрет. Она вас скрутит в бараний рог, и тем надежней, если у нее не будет определенного адреса, куда ее направить…

Пол уже открыл было рот возразить, но Мышпер поднял руку.

– Прошу, дайте мне закончить. Я вам тут не проповедь читаю про примерное поведение. Вы еще молоды, и по дороге сюда у меня сложилось впечатление, что вы только входите в силу. Возможно, сейчас у вас поворотный момент в жизни. В моей они тоже случались, и немало. Пара-тройка у каждого бывает на самом деле. Сдается мне, вы еще толком не решили, по какой дорожке пойти. Старый Мор – он в основном белый маг. У вашего отца была репутация приверженца… скажем так, другой стороны. Я знаю, ничто на свете не бывает просто черным или белым – а уж простым и ясным тем более, – но со временем уже можно судить, в каком направлении влечет человека доставшаяся ему великая сила. Просто по его делам, если вы понимаете, о чем я. Если после стольких лет вы в эту пору своей жизни приметесь искать мести, пользуясь для того новообретенными силами, это решение изменит вас, и все, чего вы ни коснетесь, будет нести его отпечаток. Я говорю это вам не только из страха, что очередной Дет станет проклятием этой земли… но и потому, что вы молоды и сделанный выбор может повредить вам самому.

Пол некоторое время молчал.

Потом тронул струну.

– У моего отца был посох… или жезл. Или еще что-то в этом роде, – молвил он. – Ты раньше говорил, что Мор сломал эту штуку натрое. Повтори еще раз, что он собирался с нею сделать.

Мышпер вздохнул.

– Он упоминал нечто под названием… дай бог памяти… магический треугольник Инт. И собирался распределить фрагменты по его углам.

– Это все?

– Да, это все.

– И ты в курсе, что это означает?

– Понятия не имею. А вы?

Пол отрицательно покачал головой.

– Никогда о таком не слыхал.

– Что скажете о моей оценке вашего положения?

Пол медленно отхлебнул вина.

– Я их ненавижу, – сказал он, ставя бокал на стол. – Возможно, мой отец был плохой человек – черный маг и так далее, – не знаю. Но я не могу узнать о его насильственной смерти и остаться безучастным. Да, я их точно ненавижу. Они повели себя как звери, и невежество их не извиняет. И поступили плохо со мной, хотя я не желал им вреда. А недавно я услышал историю о другом человеке, который просто хотел им добра, но подошел к вопросу не совсем правильно и тоже пострадал от них. Такое простить нелегко.

– Пол… лорд Пол, они просто вас испугались. Вы принесли им то, чего у них были очень серьезные основания бояться, – раз уж память после стольких лет оказалась настолько свежа. Что до того, другого, человека… кто знает? Не было ли между двумя этими случаями некоторого сходства?

Пол кивнул, соглашаясь.

– Да, я так понимаю, он попробовал навязать им нечто новое – новое, но похожее на то, что они отвергли когда-то давно. Думаю, ты прав. У тебя есть еще что рассказать?

– Да не особенно. А вот вашу историю я бы с удовольствием послушал. Кажется, только вчера я вас видел младенцем…

Пол улыбнулся – впервые за долгое-долгое время, – и наполнил бокалы.

– Что ж, отлично. Я не прочь ее кому-нибудь рассказать…

Дневной свет сочился в комнату. Пол открыл глаза; он спал на диване. Мышиная Перчатка свернулся в клубок на полу.

Пол встал и беззвучно перебрался на нижний этаж, где успешно вымылся и сменил платье, после чего заглянул в буфетную и соорудил поднос с завтраком. Его гость уже успел проснуться и теперь приводил себя в порядок, жадно поглядывая на еду.

– Что у вас в планах сегодня? – поинтересовался он, утолив первый голод.

– Думаю, немного возмездия, – отозвался Пол.

– Этого-то я и боялся, – вздохнул вор.

Лорд в ответ лишь пожал плечами.

– Тебе легко твердить «забудьте» – тебя-то они убить не пытались.

– Не забывайте, я близко знаком с тюремщиками вашего папаши.