Текст книги "Покорение Южного полюса. Гонка лидеров"
![](/books_files/covers/thumbs_150/pokorenie-yuzhnogo-polyusa-gonka-liderov-232006.jpg)
Автор книги: Роланд Хантфорд
Жанр: Зарубежные приключения, Приключения
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 48 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
Роланд Хантфорд
Покорение Южного полюса
Гонка лидеров
Мы благодарим Ирину Пронину за рекомендацию этой книги!
Издатели
Предисловие
Большинству людей известно о покорении Южного полюса лишь то, что капитан Скотт дошел до него и героически погиб на обратном пути. Также они знают, что, когда члены полярной партии уже оказались обреченными на смерть в своей палатке, капитан Оутс пожертвовал собой, сказав «выйду ненадолго, пройдусь», и ушел умирать, чтобы не быть обузой для своих спутников; что капитан Скотт стал образцом самопожертвования, стойкости и умения достойно проигрывать, олицетворяя британский идеал героического поражения. Известно, что экспедиция Скотта считалась скорее научной и ее неумолимо преследовала плохая погода. О Руале Амундсене между тем вспоминают не сразу:
Ах, ну да, суровый норвежец в самом деле попал на полюс и установил там свой флаг первым, но это мелочь; он был очень везучим и не очень порядочным. Что тут обсуждать?
Господин Хантфорд доказывает, что все это – как и многое другое – неверно и является выдумками людей, сотворивших эту легенду.
О силе его книги говорит тот факт, что, будучи впервые опубликованной в Британии, она спровоцировала мощный взрыв возмущения, а снятый по ней телевизионный сериал вызвал волну гневных писем в газеты и шумное общественное обсуждение, в котором книгу ругали, а автора осуждали – иногда излишне яростно. Одной из причин этих нападок, в частности, стало предположение о том, что у Фритьофа Нансена была интимная связь с Кэтлин Скотт, пока ее муж замерзал в своей палатке. Так что же на самом деле сделал Хантфорд? Он написал захватывающий отчет о двух экспедициях, которые одновременно рвались к Южному полюсу. Его книга опирается на многочисленные документы, написана сдержанно и иногда иронично, читаешь ее с волнением. Местами книга становится драматичной настолько, насколько вообще может быть драматичным изучение новых земель, – а по мне, так мало что еще может сравниться с этим по накалу страстей.
Но покорение полюса – не простое путешествие, не только открытие новых земель. В данном случае оно действительно превратилось в откровенное соперничество за право оказаться на полюсе первым (хотя Скотт и пытался это отрицать). На кону стояла национальная гордость – лыжи против передвижения пешком, собаки против пони, шерсть и прорезиненная одежда против меховых анораков и эскимосской обуви; две культуры – норвежское равенство («маленькая республика» исследователей) против жесткой классовой системы Британии. И, наконец, два типа лидерства, две личности – Руаль Амундсен против капитана Скотта.
Читатель очень удивится тому, что Амундсен в книге выглядит не угрюмым, замкнутым скандинавом, а скорее проницательным, увлеченным, простым в общении, основательным и рациональным человеком, склонным преуменьшать свои достижения. Между тем капитан Скотт – в пику британскому стереотипу – оказывается персонажем депрессивным, непредсказуемым, надменным, испытывающим жалость к себе и склонным преувеличивать свои страдания. Их личные качества в итоге и определили настроение каждой экспедиции: команда Амундсена была воодушевленной и сплоченной, а люди Скотта – сбитыми с толку и деморализованными. Амундсен обладал харизмой и четко фокусировался на своей цели; Скотт оказался неуверенным в себе мрачным паникером, лишенным чувства юмора, неподготовленным растяпой, но – что обычно характерно для крупномасштабных растяп – высокомерным и самовлюбленным.
Хантфорд приходит к жестокому выводу: «Эта проповедь больше подходила для Скотта – он как герой соответствовал нации, находившейся в упадке». Амундсен видел в покорении полюса нечто среднее «между искусством и спортом. Скотт превратил полярные исследования в подвиг ради подвига». Госпожа Оутс, которая изучала весь ход экспедиции по письмам сына, написанным домой (Оутс оставил яркие свидетельства), называла Скотта его «убийцей». Сам Оутс как-то написал матери: «Мне крайне не нравится Скотт».
Хантфорд далек от стремления унизить нацию, избегая рассуждений о флегматичности британцев (напротив, он постоянно и справедливо восхищается Шеклтоном), но подчеркивает, что Британия вынужденно относится к Скотту как к герою. Так что нападкам в книге подвергается отнюдь не британский характер. По мнению Хантфорда, главной проблемой в этом вопросе всегда оказывался именно Скотт. Не умея командовать (и не имея к этому предрасположенности), Скотт хотел реализовать собственные амбиции, упорно стремился к повышению по службе, более того – к славе. Он был манипулятором и умел находить покровителей, как в случае с хитроумным сэром Клементсом Маркхэмом, чудесным второстепенным персонажем. Этого мстительного, напыщенного, царственного человека Скотт привлекал в основном нетипичными женскими чертами личности. Женственность в характере Скотта отмечена и одним из его подчиненных-, Эпсли Черри-Гаррардом (самым юным участником экспедиции), в созданном им шедевре о полярных исследованиях «Худшее путешествие в мире». Черри-Гаррард также упоминает о том, что Амундсена недооценивали, считая его «туповатым норвежским моряком», а не «замечательным исследователем-интеллектуалом», здравомыслящим и трезво относившимся к погодным явлениям человеком. Тем самым, которые, по словам Черри-Гаррарда, легко доводили Скотта до слез.
Погода всегда считалась фактором, определившим успех Амундсена и неудачу Скотта. Хотя о больших преимуществах говорить нельзя: погодные условия для обеих экспедиций были практически одинаковы. Дело лишь в том, что Амундсен оказался гораздо лучше подготовлен к ним, а Скотт почти не предусмотрел запаса продуктов и топлива на случай непогоды. Собираясь в четырехмесячное путешествие, Скотт не ожидал того, что плохая погода может задержать его хотя бы на четыре дня. По параллельным дневниковым записям руководителей обеих экспедиций за один и тот же период можно представить энергичного Амундсена, бодро идущего на лыжах сквозь туман, и усталого, впавшего в депрессию, непрерывно жалующегося, с трудом бредущего по снегу Скотта. Хантфорд видит разницу не в стиле, а в подходе:
Скотт… считал, что стихиями можно руководить в своих интересах, и неизменно удивлялся, когда ожидания не оправдывались. В этом проявлялось его фатальное высокомерие.
Разница между двумя соперниками видна даже в выборе тех моментов, когда они взывали к Богу: Скотт делал это, когда дела шли плохо, а Амундсен – чтобы поблагодарить за удачу. В любом случае Скотт был агностиком и верил в науку, Амундсен же поклонялся природе, поэтому умел спокойно принимать все ее капризы в виде метели или ветра. Норвежцы вообще были прекрасно настроены на волну окружавшей их природы, не ощущая той экзистенциальной тревоги, которая так мучила Скотта и благодаря ему лишала уверенности всю британскую экспедицию.
Норвежская экспедиция испытывала серьезную нехватку денег, но все ее участники оказались хорошими лыжниками, имели лучший рацион, пользовались простым, но качественным снаряжением, и, наконец, их объединяла дружба. Скотт техникой передвижения на лыжах не владел, они были для него в новинку. Его экспедиция находилась в плену классовых идей, но имела много денег и покровителей. Он планировал использовать пони и мотосани, однако, столкнувшись с их неэффективностью, вернулся к транспортировке саней людьми. В зимнем лагере британской экспедиции задолго до того, как партия Скотта вышла в сторону полюса, один из членов команды, Триггве Гран – важно, что он был норвежцем, – написал: «Наша партия расколота, мы словно армия, потерпевшая поражение, – разочарованная и безутешная».
Амундсен отличался восприимчивостью, обладал способностью сочувствовать другим, но у него были и свои странности. Он имел предубеждение по поводу врачей и не хотел брать их в экспедицию. «С его точки зрения, наличие доктора, чья роль немного похожа на роль священника, означает раскол команды», – пишет Роланд Хантфорд. Зато люди Амундсена считались отличными специалистами в области навигации в отличие от команды Скотта, где лишь один человек знал навигацию. Но именно его в полярную партию не включили, хотя в последний момент Скотт увеличил ее еще на одного человека, что означало неминуемую нехватку продуктов.
Длинную тень на эту схватку за полюс отбрасывает титаническая личность Нансена, который, по словам господина Хантфорда, имел интимную связь с Кэтлин Скотт – тоже по-своему значительной фигурой. То, что Амундсен воспользовался кораблем Нансена – непотопляемым, несокрушимым «Фрамом», – стало его огромным преимуществом. Корабль Скотта, скрипучий «Терра Нова», не был приспособлен для своей задачи, а «Фрам» действительно сумел достичь и рекордно северной, и рекордно южной точки. Получить «Фрам» оказалось критически важно, поскольку Амундсен нуждался в пригодном для океанского плавания крепком судне, специально построенном для экспедиции и проверенном в условиях морского путешествия. Практически не имея покровителей, он до последнего момента скрывал свои истинные цели, поставив на карту много больше, чем Скотт. При этом почти в каждом случае Амундсен принимал верные, дальновидные решения, а Скотт мало знал и часто ошибался – вот почему эта книга кажется мне такой ценной. Ведь на самом деле она повествует о том, как возникают самообманы и героические мифы – обязательные ингредиенты национализма.
Публикация книги стала в свое время настоящей сенсацией. Даже сейчас, спустя двадцать лет, я вновь с удовольствием перечитываю эту книгу и по-прежнему считаю ее захватывающей, поучительной, содержащей яркие характеры и массу полезных деталей. Это больше чем просто книга о Южном полюсе: прочитав ее, вы многое узнаете о человеческой природе. Она расскажет вам о двух исследователях, двух культурах и самой природе исследования, ставшего для меня аналогом творчества, требующего устойчивой психики, воображения, храбрости и веры. Эта книга о последней большой и настоящей экспедиции, которая завершила эпоху Великих географических открытий. Более того, я считаю, что книга Роланда Хантфорда учит нас настоящему лидерству.
Пол Теру
Примечание автора
Моей жене
Важнее предоставить материал для справедливого вердикта, чем замалчивать неприятные факты, чтобы сберечь чью-то репутацию.
Сэр Бэзил Генри Лиддел Гарт, предисловие к «Истории Первой мировой войны»
Столица Норвегии Осло до 1925 года называлась Христиания (иногда встречается вариант «Кристиания»). Для более точного следования хронологии в книге используется старое название столицы.
По аналогичным причинам шельфовый ледник Росса в Антарктике называется старыми именами – Барьер Росса, или Великий Ледяной барьер. Также в целях сохранения аутентичности народность, которую сейчас называют «инуитами», в книге именуется более знакомым читателю историческим словом «эскимосы».
В соответствии с оригинальными записями в судовых журналах и дневниках рассказ об океанских плаваниях и полярных путешествиях сопровождается использованием морских, или географических, миль. В остальных случаях подразумевается сухопутная статутная миля. Морская миля равняется одной шестидесятой градуса, или одной минуте широты. Ее длина равна 6080 футам, то есть 1,15 статутной мили, или 1,85 км.
Температурные показатели в книге приведены по шкале Цельсия. Несколько полезных соответствий: 0 °C – температура замерзания воды – равна 32° по шкале Фаренгейта; –10 °C = 14 °F, –20 °C = –4 °F, –30 °C = –22 °F.
Нунатак – это скала, выступающая из-под ледника.
Заструги – это узкие гребни, сформированные ветром на снежной поверхности. Их высота может составлять от нескольких дюймов до нескольких футов. Они могут приобретать различные очертания и силуэты – от симметричной зыби до абстрактных скульптурных форм.
Норвежская буква «а» произносится как «а» в слове «клад»; «аа» как «о» в слове «ложка»; «j» как «й» в слове «йод»; «о» как «ё» в слове «полёт»; «u» как «у» в слове «улей». Имя «Аскеладден» (глава 4) произносится с ударением на первом слоге.
Денежные суммы приводятся в исходных валютах и ценах того времени. С 1900 по 1914 год, то есть в период, к которому относится основная часть повествования, курс норвежской кроны к американской валюте составлял примерно 3,8 кроны за 1 доллар США. В то же время 1 фунт стерлингов стоил около 4,8 доллара США. В сегодняшних ценах (1999 год) 1 крона стоила бы примерно 5 долларов США. 1 доллар 1914 года эквивалентен 20 сегодняшним долларам, 1 фунт стерлингов – 90 долларам. Во второй части последней главы, действие которой происходит в 1920-е годы, 1 крона соответствует примерно 2 сегодняшним долларам, а 1 доллар – 10 сегодняшним долларам.
Соблюдение достоверности применительно к экономическим реалиям эпохи требовалось и при упоминании фунта стерлингов, который до перевода на десятичную систему делился на 20 шиллингов, каждый по 12 пенсов-.
Переводы с иностранных языков сделаны автором.
Часть первая
Глава 1
Соперники за полюс
Утром 1 ноября 1911 года небольшая группа кораблей отошла от мыса Эванс, пробилась через льды и растворилась в пустынных просторах Антарктики. Вел корабли капитан Роберт Фалькон Скотт.
Прошлой ночью он записал в дневнике: «Будущее в руках Божьих. Уверен, я сделал все от меня зависящее, чтобы добиться успеха».
Опережая его на две сотни миль, тем же самым путем на юг двигался еще один человек. Норвежец Руаль Амундсен. В тот день он неожиданно заблудился в туманном лабиринте проливов, но все же продолжал вести спутников вперед, невзирая на риск гибели. Все они, как отметил Амундсен в своем дневнике, «были определенно настроены пробиться – любой ценой».
Так началась гонка на пути к Южному полюсу. За привилегию первым оказаться в этой бесполезной, но такой желанной точке каждый из героев был готов преодолеть полторы тысячи миль замерзшей пустыни в условиях невероятных страданий и опасностей. Западный человек отличался одержимостью полюсами планеты. С этим можно поспорить, но дискуссия не влияла на фатальность сложившейся ситуации. От этой «страсти» нужно было избавиться. И чем быстрее, тем лучше.
Глава 2
Предшественники
Завершалась древняя драма, и сейчас наступал ее последний акт.
А началась она примерно в 650 году нашей эры, когда полинезийский вождь по имени Уйте-Рангиора, чья призрачная фигура окутана облаком мифов и легенд, стал первым известным человечеству покорителем Антарктики и достиг замерзшего моря. Но все же пионером в области полярных исследований стал грек Пифей из греческой колонии Массилии – нынешнего Марселя. Он родился в четвертом веке до нашей эры, в эпоху Аристотеля, в период расцвета беспокойного и любознательного греческого духа. Примерно в 320 году до нашей эры Пифей отправился в одну из своих великих экспедиций. Он обогнул Британские острова, достиг арктических паковых льдов и стал первым представителем цивилизованного человечества, который пересек Полярный круг и увидел солнце в полночь. Именно благодаря ему полярные регионы попали в поле зрения западного человека.
Спустя тысячу лет исследование Севера, начатое Пифеем, продолжили норвежские викинги. В Средние века они бороздили воды Арктики, плавали до Белого моря и, возможно, были на Шпицбергене. Они высадились в Америке и достигли Лабрадора. Затем колонизировали Гренландию и продвинулись по ее западному побережью почти до 76-й параллели. Этой рекордной и достойной восхищения отметки в течение следующих 250 лет не достиг никто.
С закатом норвежской средневековой империи исследования Арктики вновь прекратились. И только в XVI веке эстафету викингов подхватили англичане. Испания и Португалия в то время уже захватили Южную Америку и контролировали морские пути на восток вокруг мыса Доброй Надежды. Тогда Англия, крепнущая морская держава, обратила свой взор на другие, менее исследованные направления. Кругосветное плавание Фердинанда Магеллана подтвердило представления древних астрономов о том, что Земля круглая. Впервые возникло ощущение, что все океаны на планете соединяются в единое целое. Эта свежая мысль пьянила и будоражила воображение. Англичане вознамерились найти легкий путь к богатствам великолепного Востока кратчайшим маршрутом по макушке земного шара – через Северо-Восточный проход вдоль берегов Сибири и Северо-Западный проход по проливам Северной Америки. На эти пути возлагались большие надежды, что заставляло людей снова и снова возвращаться во льды и стужу, лицом к лицу сталкиваясь с неудачами и бедами в поисках мифического открытого Полярного моря. В этих экспедициях попутно была изучена Арктика.
Тем не менее на юг люди смотрели с такой же надеждой. Бытовала легенда о существовании великого и изобильного Южного континента, эдакого Эльдорадо вокруг полюса. Легенда эта соблазняла всех мореплавателей, начиная с самого сэра Фрэнсиса Дрейка, а может, и с его предшественников. Первым зловещую правду осознал один француз, современник Вольтера.
В 1738 году капитан Жан-Франсуа-Шарль Буве де Лозье отправился в путь на двух кораблях, «Эгл» и «Мари», чтобы достичь Терра Аустралис – Южной Земли. В первый день нового, 1739 года он увидел угрюмый, затянутый туманом, скованный льдами берег, – часть той суши, что сегодня зовется островом Буве.
Это не было похоже на землю обетованную, но сулило приятные открытия. Буве привез первое детальное описание пейзажа Антарктики с ее столовыми айсбергами:
Высотой в 2 или в триста футов… до десяти миль длиной [и] всевозможных форм; острова, крепости, зубчатые горные вершины… похожие на плавучие рифы [с] пингвинами, животными-амфибиями вроде больших уток, но с плавниками вместо крыльев.
Англичане также обратили свои взоры на юг. В 1769 году ожидался парад планет, Венера должна была пройти через солнечный диск, и астрономы жаждали понаблюдать за столь редким явлением. Считалось, что лучшее место для этого – недавно открытый остров Таити. Лондонское королевское общество обратилось к флоту с просьбой организовать экспедицию. Флот пообещал это сделать. Последствия оказались серьезными и неожиданными. Вплоть до первого десятилетия ХХ века практически все британские полярные исследователи были морскими офицерами.
Экспедицию, вдохновленную парадом планет, возглавил гениальный Джеймс Кук, один из величайших путешественников мира.
Кук в этом плавании имел несколько целей. Астрономия стала лишь поводом, внешним мотивом, за которым таилась политика.
В дни противостояния– Англии и Франции нельзя было позволить французам бесконтрольно бороздить южные моря. В августе 1768 года Кук на барке «Индевор» покинул Англию с секретным приказом заняться поисками таинственного Южного континента и отыскать его раньше французских мореплавателей.
Три года спустя, обогнув Землю, Кук вернулся домой с новостями, которые произвели революцию в метафизических воззрениях современников и коренным образом изменили политику эпохи. На юге не оказалось земель с молочными реками и кисельными берегами. Если Южный континент и существовал, он лежал в суровых краях за 40-й параллелью. Борьба за обладание столь непривлекательной собственностью не имела большого смысла. Однако Кук предложил совершить еще одно кругосветное плавание – в более высоких широтах для ответа на вопрос о том, что же находится на юге. К чести Адмиралтейства, оно согласилось на эту экспедицию.
И вот в 1772 году Кук, недавно ставший коммандером[1]1
Звание Сommander (или Master and Commander) было введено в британском королевском флоте примерно в 1775 году специально для офицеров, командовавших кораблями без ранга. Являлось промежуточным между званиями лейтенанта и капитана. Соответствует нынешнему званию армейского подполковника ВВС Великобритании и званию капитана второго ранга в российском ВМФ. Прим. ред.
[Закрыть], снова покинул Англию, на этот раз на двух кораблях – «Резолюшн» и «Эдвенчер». Это была первая антарктическая экспедиция в современном смысле. У нее не предполагалось иных мотивов, кроме удовлетворения любопытства: исследование как самоцель, открытия как единственная награда.
В воскресенье 17 января 1773 года Джеймс Кук пересек Антарктический круг, отметив, что стал, «несомненно, первым, кто преодолел эту линию». Но уже на следующий день прочные паковые льды вынудили его повернуть назад. В 1774 году, перезимовав в Новой Зеландии, Кук снова отправился на юг. Тридцатого января он достиг точки 71°10′, в 300 милях за Антарктическим кругом, – но здесь его опять остановили льды. После этого еще почти пятьдесят лет так далеко на юг никто не заплывал, и до сего дня эти координаты являются самой южной точкой, до которой кто-либо доплыл на восточном меридиане 106°.
В обоих случаях Кук поворачивал назад, находясь всего лишь на расстоянии одного дня плавания от берегов затерянного континента. Капитан так и не увидел его за пеленой тумана. Тем не менее он твердо верил в существование Антарктиды.
Смерть Кука в 1779 году от рук гавайских туземцев стала концом целой эпохи. Его современники были вынуждены отказаться от дальнейших полярных– исследований перед лицом исторических реалий – вначале произошла Французская революция, затем наступила эпоха Наполеоновских войн. К тому моменту, когда состоялась битва при Ватерлоо, Антарктический континент так никто и не увидел.
Но однажды, в 1819 году, английский торговый корабль «Уильямс» отклонился от курса, огибая мыс Горн, – и открыл Южные Шетландские острова. Когда «Уильямс» достиг Вальпараисо, там стояло судно «Андромаха», которым командовал офицер британского военно-морского флота капитан Ширеф, решивший сразу же изучить эти новые земли. В частном порядке он зафрахтовал «Уильямс», назначил его капитаном британского офицера Эдварда Брансфилда и отправил корабль на юг.
Брансфилд решил не ограничиваться Южными Шетландами – и поплыл дальше. Он увидел южную оконечность Земли Грэма 30 января 1820 года и вскоре высадился на берег. Так была открыта Антарктида.
Тремя днями ранее примерно в полутора тысячах миль к востоку от «Уильямса» капитан Фаддей Беллинсгаузен, русский морской офицер, которого в порыве экспансионистской горячки отправил в эту экспедицию царь Александр I, заметил нечто, напоминавшее покрытый льдом антарктический мыс, выходивший в море. Но Беллинсгаузен не был уверен, что видел сушу. Брансфилд же, достигнув берега Южного континента, «который так долго искали», написал об этом очень определенно.
Следующими исследователями Антарктиды стали американский капитан Натаниэль Палмер, изучивший берега Земли Грэма, и британец Джеймс Уэдделл, открывший в 1823 году море Уэдделла.
В 1827 году офицер Королевского военно-морского флота Великобритании капитан Уильям Эдвард Парри возглавил экспедицию на Шпицберген с четко поставленной целью – достичь Северного полюса. Он добрался до точки 82°45′, на границе полярных паковых льдов (севернее полярникам удалось попасть только через полстолетия). Это был первый зафиксированный случай, когда исследователь отправлялся в путь с единственной и конечной целью – достичь полюса.
Полюс, Северный или Южный, стал символом предельности. Хотя всем стало известно, что Земля представляет собой сферу, человек желал увидеть точку, вокруг которой она вращается. Парри оказался первым, кто отправился именно к ней. В своем стремлении к полюсу он стал первопроходцем, его экспедиция явилась тем самым стартом гонки к полюсам.
Через два года после экспедиции Парри лейтенант Кларк Росс, еще один офицер Королевского военно-морского флота, вознамерился достичь Северного магнитного полюса. Он сделал это 31 мая 1831 года. Через– восемь– лет Росс, ставший капитаном, был направлен командованием военно-морского флота для проведения магнитной съемки в Южном полушарии и поиска Южного магнитного полюса. В августе 1840 года, приведя свои корабли «Эребус» и «Террор» в порт Хобарт на Тасмании, он узнал новость о том, что на юг, опередив его, уже полным ходом движутся французская и американская экспедиции.
Росс решил, что его планы грубо нарушены, – и поменял их, повлияв тем самым на ход всей истории исследований Антарктики.
Воодушевленный осознанием того, что Англия всегда возглавляла путь первооткрывателей [написал он в своем дневнике], я посчитал, что мы изменили бы достигнутым ею высотам, отправившись по стопам экспедиции любой другой державы. Вследствие этого я сразу решил избежать пересечения с их маршрутом и выбрал гораздо более восточный меридиан (170 градусов восточной долготы), чтобы попытаться проникнуть в южном направлении.
Никто раньше этот маршрут не исследовал. Росс покинул Хобарт в ноябре, а в январе столкнулся с паковым льдом. Он продолжил движение и четыре дня спустя оказался на чистой воде, которая тянулась до горизонта. Росс открыл море, которое теперь носит его имя.
Затем он направился на юго-запад, в сторону магнитного полюса, в надежде, что плавание будет легким. Но путь ему преградила величественная горная гряда, покрытая снегом. Этой новой, открытой им земле Росс дал имя юной королевы Виктории.
Последовавшее за этим экстраординарное плавание вошло в анналы полярных исследований. На протяжении шести недель Росс открыл и нанес на карту береговую линию длиной в пятьсот миль. Снова и снова перед ним возникали гора за горой, ледник за ледником, фьорд за фьордом. Они тянулись к югу и казались бесконечными.
27 января Росс увидел остров с дымящимся вулканом, который он назвал Эребусом в честь своего корабля. Потухший кратер, находившийся по соседству, он окрестил горой Террор. Эти имена стали по-настоящему родными для многих поколений полярников.
Когда после столь тяжелого плавания мы приблизились к земле [писал Росс в своем дневнике], то увидели низкую белую линию, простиравшуюся… так далеко на восток, насколько мог видеть глаз. Зрелище впечатляло: по мере того как мы приближались, берег постепенно рос, оказавшись перпендикулярным к воде ледяным утесом, возвышавшимся над уровнем моря на высоту от пятидесяти до двухсот футов.
Это запись об открытии абсолютно нового природного явления: антарктического ледяного шельфа, или, как его назвал Росс, Великого Ледяного барьера, поскольку, по его словам, «мы могли бы с равными шансами на успех попытаться проплыть сквозь белые скалы Дувра и преодолеть такую громаду». С этого момента Великий Ледяной барьер навсегда получил свое имя.
Росс двигался вдоль утесов Ледяного барьера на восток, пока позволяли айсберги и все более уплотнявшийся паковый лед. В точке, где утесы оказались ниже верхушки мачты, он впервые увидел поверхность барьера. Тут у исследователя и промелькнула догадка относительно его истинной природы. «Барьер казался довольно гладким, – написал Росс в дневнике, – и вызывал в уме образ громадной равнины из замороженного серебра».
Тогда Росс повернул назад и перезимовал в Тихоокеанском регионе. Как только в Южном полушарии наступило лето, судно вернулось в море Росса и достигло точки 78°10′, которая стала самой южной границей для человечества на пятьдесят с лишним лет. Ближе к восточной окраине Великого Ледяного барьера Росс обнаружил залив, который оказался чрезвычайно важным для дальнейших полярных исследований. В Англию Росс вернулся в сентябре 1843 года известным человеком, его встречали бурными овациями. Так сложилось, что именно Кларк Росс исследовал бóльшую часть Антарктиды, превзойдя в своих экспедициях остальных полярников. До конца столетия достижения Росса оставались последними открытиями человечества в Антарктике.
Корабли Росса «Эребус» и «Террор» после возвращения в Англию были отремонтированы и спустя два года под командованием капитана сэра Джона Франклина отправились в экспедицию с целью отыскать Северо-Западный проход. О нем давно перестали думать как о торговом маршруте на восток. Но теперь идея получила новый импульс, сочетая в себе романтическое воспоминание о другой эпохе и трезвое желание отодвинуть северную границу империи за арктическое побережье Канады.
Экспедиция Франклина в итоге отыскала Северо-Западный проход, хотя на самом деле он не является единственным. В действительности капитан не прошел по открытому пути от начала до конца, но его спутники отметили на карте покрытые льдом проливы, связав воедино то, что было обнаружено ранее. Они доказали, что морской путь из Атлантического океана в Тихий океан существует, положив таким образом «викторианский» конец мучительным поискам, продолжавшимся двести семьдесят пять лет.
К сожалению, Франклин и 128 членов его экспедиции не пережили путешествия и не смогли сами рассказать эту историю. Все они погибли от голода, холода и болезней. Это было огромное, но, наверное, характерное несчастье для той страны и той эпохи. Франклин и его команда голодали, при том что эскимосы в тех местах жили на подножном корму относительно изобильно. Но Франклину помешала абсурдная неприспособленность, ставшая следствием негибкого мышления и неумения адаптироваться к обстоятельствам.
Вот в каком состоянии находились полярные исследования, когда родились Руаль Амундсен и Роберт Фалькон Скотт. Открыли лишь часть побережья Антарктиды. Никто не знал до конца – континент это или архипелаг. Никто и никогда там не зимовал. Северо-Западный проход в Арктике еще не был пройден. Не покорили ни Северный, ни Южный полюс. Последние границы ждали, когда их преодолеют.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?