Читать книгу "Возвращение в Эдем. Книга 1"

– Мои читатели во всем мире желают знать, – требовательным тоном начала она, – что бы вы ответили своим критикам, утверждающим, что вы женитесь на Стефани исключительно ради ее денег?

Подача была старой и заезженной, и Грег отбил ее не моргнув глазом:

– Это нас не беспокоит. Они могут говорить все, что угодно. Главное, чтобы Стефани была счастлива со мной.

– Значит, это на самом деле – брак по любви?

– Именно так. Чего я желаю и всем присутствующим.

«Отличный ответ, Грег, – с восхищением подумал Лью. – Он действительно может включать свое очарование на полную катушку, когда хочет. Ему осталось продержаться совсем немного».

– А как насчет вашей карьеры, Грег? – подал голос один из журналистов, подвизающихся на поприще тенниса, тот самый, который следил за успехами Грега еще в ту пору, когда он был долговязым и неотесанным подростком, пришедшим на корт из ниоткуда, но обладающим силой, изяществом и неукротимым желанием победить любой ценой. – Означает ли это, что вы покончили с теннисом?

Грег сделал вид, будто уязвлен до глубины души:

– Ни в коем случае, приятель, ни в коем случае.

– Но вы должны признать, что на протяжении всего года вас преследовали проблемы с поддержанием спортивной формы. Откровенно говоря, вы были далеки от своих лучших кондиций, разве нет? Быть может, вы переусердствовали в погоне за красивой жизнью, Грег? Если вы понимаете, что я имею в виду…

Руки Грега, лежащие на руле, зачесались от желания вмазать кулаком по зубам журналюги, чтобы стереть эту его язвительную ухмылку. Однако он заставил себя сохранять спокойствие и подавил непреодолимое желание оглянуться на теннисных фанаток, чтобы убедиться, действительно ли среди них затесалась та французская штучка. Он лениво улыбнулся:

– Не стоит слепо верить всему, что пишут в газетах. Уж кому, как не вам, знать об этом, приятель.

– Значит, можно ожидать вашего возвращения?

Грег широко распахнул глаза в шутливом изумлении:

– Да я никуда и не уходил!

– Значит, в следующем году вы вновь примете участие в международных теннисных турнирах? Не исключено, что мы увидим вас вновь и на Уимблдоне?

– Это зависит от Стефани, – отозвался Грег, – от того, пожелает ли она отправиться в турне. Отныне ее мнение для меня – превыше всего.

– Это ваш первый брак, Грег? – вновь подала голос настырная журналистка. Проезжая мимо, Грег бросил на нее оценивающий взгляд.

– Угу, – коротко ответил он и добавил: – И я опоздаю на свое торжество, если задержусь здесь с вами, ребята, еще хоть немного. Мне пора. Увидимся. – Он выжал сцепление, но, когда машина скользнула вперед, все же не устоял перед искушением пофлиртовать с молодой женщиной, записывающей каждое его слово на магнитофон. – А у вас отличная фигурка, – с улыбкой обронил он. – Берегите ее и ведите себя прилично. – Вполне удовлетворенный благодарным румянцем, залившим лицо репортерши, он помчался вперед по длинной извилистой аллее.

* * *

А в доме тринадцатилетний мальчишка снимал на кинокамеру череду гостей, на протяжении последнего часа нескончаемым потоком вливавшихся в сад. За тем, как он суетится, снимая все подряд с достойным похвалы энтузиазмом, несмотря на то что сноровки ему несколько недоставало, наблюдала Джилли, выйдя на балкон из главной спальни верхнего этажа. Постояв немного, она вернулась в комнату, где Стефани, уже закончив все приготовления, поправляла свои роскошные темно-русые кудри. «А он опаздывает, – подумала Джилли. – Стефани наверняка обеспокоена».

– А что дети? – обратилась она к подруге. – Как они отнеслись ко всему этому?

Стефани озабоченно нахмурилась.

– Деннис воспринял известие положительно, – задумчиво отозвалась она. – Собственно, он пришел в восторг оттого, что его новым отцом станет победитель Уимблдона. Да и Грег купил ему в подарок замечательную кинокамеру – он такой заботливый и предусмотрительный, Джилли, – так что сегодня Деннис чувствует себя как рыба в воде, он доволен и счастлив.

– А Сара? – спросила Джилли, почувствовав недосказанность.

Стефани вздохнула:

– С нею все сложнее. Пожалуй, пятнадцать лет – не самый лучший возраст для того, чтобы узнать, что твоя мать без ума влюбилась в кого-либо. – Стефани смутилась и порозовела. – Особенно в молодого мужчину.

Джилли вопросительно приподняла брови.

– Не думаю, что она простила мне разницу в возрасте между мной и Грегом.

– Она не так уж и велика, – успокаивающе заметила Джилли. – В наше время на это никто уже не обращает внимания.

– Но в пятнадцать лет подобные вещи имеют огромное значение. Кроме того, я и сама вела себя не слишком подобающим образом. Я влюбилась в него с первого взгляда. Я настолько увлеклась Грегом, что забыла о школьном концерте Сары, а у нее там была важная сольная партия. Вот уже целую вечность я не играла с нею на фортепиано и не слушала ее – в результате она ревнует, презирает его и ненавидит меня.

Стефани закрыла лицо руками, и Джилли буквально физически ощутила боль, которую испытывала подруга. Она тут же взяла дело в свои руки.

– Ты погубишь макияж, если расплачешься, Стеф. Думай о хорошем. Все образуется. Теперь, когда принц Чарльз помолвлен, ты заполучила одного из самых завидных холостяков в англосаксонском мире. Радуйся же! В конце концов, ты выходишь за него замуж не для того, чтобы доставить кому-то удовольствие, не так ли? В кои-то веки подумай о себе, Стефани Харпер!

Сделав глубокий вдох, Стефани вскинула подбородок, расправила плечи и встала. Когда она обернулась к Джилли, на губах ее уже играла улыбка:

– Ты права. Я веду себя глупо. Когда приедет Грег, я буду в полном порядке. Я знаю, он немного задерживается. Но он не подведет меня!

– Вот и умница!

Джилли подошла к подруге, взяла ее за руку и подвела к большому, в человеческий рост, зеркалу в дальнем конце комнаты. Женщины застыли в молчании, глядя на свои отражения. Стефани, высокая и стеснительная, склонная нервничать и смущаться, обладала тем не менее необъяснимой грацией жеребенка, скрадывавшей ее возраст, отчего выглядела скорее лет на двадцать, а не на свои сорок. И теперь, в своем изумительном бледно-голубом брючном костюме, оттенявшем цвет ее глаз, которые казались распустившимися весенними колокольчиками, она выглядела милой и привлекательной как никогда.

«Ах, если бы она только сумела довести дело до конца, – раздраженно подумала Джилли. – Она ведь не дальтоник и должна понимать, что сапфировые серьги совершенно не подходят к этому костюму, поскольку имеют не тот оттенок голубого. И, хотя она и высокого роста, уж в такой-то день ей следовало отказаться от своей практичной обуви без каблука. И почему бы ей заодно не сделать что-нибудь интересное со своими волосами, вместо того чтобы гладко зачесать их, закрепив дурацкими заколками и оставив спереди выстриженную челку. Господи, да если бы у меня были ее деньги»…

Неожиданно Джилли встретилась со взглядом Стефани в зеркале. Подруга одарила ее теплой, любящей улыбкой:

– Ты выглядишь замечательно, Джилли! Мне нравится твой наряд – это с Пятой авеню?

Джилли моментально ощутила угрызения совести. «Ну почему я такая стерва? – потерянно спросила она себя. – Что со мной такое?»

Ответ ее прозвучал чересчур поспешно:

– И ты тоже. Выглядишь замечательно, я имею в виду. Просто чудесно.

– Честно?

– Честно.

По лицу Стефани скользнула тень. Она явно не до конца поверила подруге и, отвернувшись, присела на кровать.

– Ох, Джилли, дело не только в детях, но и во мне тоже. Я боюсь, что не сумею удержать его и сохранить его любовь. Он ведь – знаменитость, а я – самая обычная женщина. Он – чемпион по теннису, а я – такая неумеха в том, что касается занятий спортом. Я даже не умею плавать…

– В таком случае, усади его на лошадь, дорогая, – разумно посоветовала Джилли. – Ты оставишь его без штанов. – Выдержав многозначительную паузу, она метнула на Стефани озорной взгляд. – Насколько я понимаю, именно этого ты и добиваешься?

Стефани жарко вспыхнула, но подобная смена темы явно не обескуражила ее. Очаровательно улыбнувшись, отчего на щеках ее появились ямочки, она опустила глаза, потом вскочила на ноги и выбежала в будуар, примыкавший к спальне. Спустя мгновение она вышла оттуда, держа в руках большую красивую коробку. Открыв ее, она стала рыться в складках серебристой упаковочной бумаги, после чего извлекла на свет комплект нижнего белья из черного атласа, отделанный атласными лентами и пеной кружев. Джилли наклонилась, чтобы благоговейно рассмотреть его поближе. Каждый предмет туалета отличался стильной утонченностью, и на каждом красовалась бирка знаменитого французского дома моды.

Смущенно рассмеявшись и покраснев от удовольствия, Стефани достала из другого комплекта пеньюар и приложила его к себе. Ткань была прозрачной до умопомрачения, а вырез – предельно низким и соблазнительно многообещающим. Она, как девчонка, закружилась по комнате, во весь голос распевая:

– Джилли, о Джилли, как сильно я люблю его!..

– Это он подарил тебе?

– Ага. – Стефани утвердительно хихикнула. – Я в жизни не носила ничего подобного! Да я чувствую себя желанной и сексуальной, стоит мне только подумать об этом!

Джилли кивнула и, проведя рукой по гладкому чувственному атласу, ощутила, как где-то глубоко и в ней самой проснулось желание.

– Похоже, он – настоящий мачо. А вы, мисс Харпер, как я вижу, не теряете времени даром. Ваши отношения с ним уже перешли в разряд… интимных, не так ли? И что же ты выкинула, дабы заслужить такое подношение?

Стефани вновь густо покраснела, но от ответа на вопрос увиливать не стала.

– Ничего, – с вызовом заявила она.

– Ничего? Ты хочешь сказать, что вы даже…

– Да, – решительно отрезала Стефани, хотя жаркий румянец по-прежнему горел на ее щеках. – Я хочу сказать, что между нами ничего не было. Отчасти потому, что нам просто не представилось для этого случая, когда мы были бы уверены, что за нами никто не следит и что пресса не вцепится в нас. А отчасти еще и потому, что если бы речь зашла о том, «к кому поедем – к тебе или ко мне?», то мне бы это не понравилось, к тому же я не из тех, кто готов удовлетвориться возней на заднем сиденье автомобиля, пусть даже это лимузин «Харпер Майнинг». Но главным образом потому, что после первых двух браков я хочу все сделать правильно. Я должна, Джилли, и я сделаю это, поскольку я – давно уже не невежественная девчонка, и мне хочется думать, что я нашла подходящего мужчину для женщины, что живет во мне.

Стефани умолкла, и обе женщины обменялись искренними взглядами. Джилли прекрасно понимала, что имеет в виду Стефани. Подруга олицетворяла собой тот самый часто встречающийся парадокс, когда в женщине, уже побывавшей замужем, продолжают дремать так и не раскрывшиеся сексуальные инстинкты.

Выросшая в Эдеме, вдали от общества, она знала единственного мужчину – своего отца. Будучи магнатом горного дела, Марк Харпер часто странствовал по миру, а Стефани оставалась одна со своими мечтами о любви. Но, по сравнению с властной натурой отца, все окружающие казались ей слабыми и жалкими. Поэтому не было ничего удивительного в том, что она увлеклась первым же мужчиной, выказавшим к ней хотя бы проблески интереса, изнеженным и избалованным отпрыском британской аристократии, с которым познакомилась во время поездки в Лондон. Но их интимная жизнь обернулась катастрофой. Весь предыдущий опыт жениха, да и его единственный интерес, говоря откровенно, был связан с мальчиками, чем и объяснялись его попытки принудить озадаченную и растерянную невесту к некоторым маневрам, которые, к счастью для ее рассудка, остались ей совершенно непонятными.

Тем не менее, оберегаемая в равной мере собственными невинностью и невежеством, Стефани продолжала боготворить своего высокого, привлекательного и эрудированного лордишку. Их брак продлился достаточно долго, чтобы в нем родилась дочь. Однако неспособность Стефани произвести на свет обязательного наследника, вкупе с осознанием того, что старый Макс вовсе не намерен тратить свое состояние на поддержку хиреющего герцогского дома, привели к тому, что английские родственники мужа окончательно разочаровались в неуклюжей и застенчивой девчонке из далекой колонии. Что касается Стефани, то, живя в серой и унылой Англии, она дошла до предела в своей тоске по родным пенатам. Душа ее жаждала чистого и искрящегося воздуха дома, свободы диких просторов Австралии и более всего отеческих объятий Эдема. Поэтому первый союз распался совершенно безболезненно, и Стефани, обремененная знаниями и опытом – хотя, увы, не сексуального характера, – вернулась домой.

По вполне понятным причинам она не стала терять времени и с головой окунулась в очередной мезальянс, будучи слишком неопытной для того, чтобы последовать совету Джилли и не спеша прицениться, прежде чем выбрать подходящий товар, не связывая себя обязательствами при его покупке. Уже через три месяца она выскочила замуж за американского ученого, принимавшего участие в программе ООН по исследованию природных ресурсов, коего на весь срок работы в рамках этой программы прикомандировали к корпорации «Харпер Майнинг». Он оказался безобидным добряком средних лет – то есть он был подобием Макса, но не имеющим власти, напора и внутренней силы покойного отца Стефани, – и секс для него имел такое же значение, как и прием ванны раз в месяц, когда он возвращался с какого-нибудь богом забытого разведочного рудника, где следы залегания полезных ископаемых, сколь бы ничтожными они ни были, интересовали его куда больше молодой жены. Джилли в глубине души считала его омерзительным и никак не могла взять в толк, как Стефани позволяет ему прикасаться к себе. Но, поскольку муж в своем постоянном отсутствии унаследовал манеру отца, то эта проблема возникала перед Стефани не слишком часто. По рассеянности профессор зачал со Стефани мальчика, которого она так и не смогла родить лорду. Но, когда его исследовательская программа подошла к концу, он благополучно вернулся обратно в США, оставив Стефани, которая, как она безбоязненно призналась Джилли, стала старше, но едва ли мудрее.

С тех пор Стефани вела тихий и неприметный образ жизни, деля свою жизнь между детьми и компанией «Харпер Майнинг». Похоже, она вполне привыкла обходиться без мужчин, чем приводила в недоумение Джилли, которая на протяжении последних десяти лет замужества искала и находила на стороне маленькие приключения, удовлетворявшие ее как женщину. И теперь, в возрасте тридцати с небольшим лет, сексуальные потребности Джилли стали сильнее и куда настоятельнее, нежели раньше, навыки и умения – богаче, а наслаждение – острее.

Неужели и Стефани наконец услышала музыку великого первородного танца? Неужели и она решилась войти в круг, пока не стало слишком поздно? Джилли с нескрываемым изумлением уставилась на женщину, которую в школе называли не иначе как мисс Чопорность. И в бесстрашном открытом взгляде, посадке головы и теплой улыбке, игравшей на губах Стефани, она увидела ответ, который искала.

– Что ж, я рада за тебя, милая, – пробормотала Джилли. – Добро пожаловать во взрослый клуб.

– Пожелай мне еще и удачи, Джилли, – порывисто воскликнула Стефани. – Я знаю, она мне понадобится. Грег… в общем, он намного опережает меня.

– Судя по виду его подарка, он готов стать твоим инструктором, – лукаво заметила Джилли. – Но на твоем месте я вела бы себя осмотрительней, Стеф. По-моему, он пытается подать тебе какой-то знак.

– Быстрее бы наступил вечер, – бесстрашно воскликнула Стефани. – Но где же он?

В следующий миг снаружи донесся легко узнаваемый рокот мощного мотора роллса, замершего у входной двери.

– Легок на помине, – сказала Джилли. – Полагаю, жених прибыл.

Глава вторая

В прохладном выбеленном холле городского особняка Харперов Билл Макмастер ждал прибытия жениха со стоическим терпением человека, которому в своей жизни довелось пережидать события куда более значительные. Но к длительному ожиданию он так и не привык, оно было противно его натуре. В качестве директора-распорядителя корпорации «Харпер Майнинг» и приемного отца Стефани, коим он стал после кончины Макса Харпера, сегодня Билл исполнял свой долг и в приватном, и в профессиональном качестве. В дом он прибыл одним из первых, чтобы удостовериться, что в столь знаменательный для Стефани день все идет гладко. Но вот чего он не мог предусмотреть, так это того, что жених не появится вовремя. На его испещренном морщинами и обветренном грубоватом лице, наследии тех еще времен, когда они с Максом Харпером бродили в неведомой глуши, было написано вежливо-равнодушное выражение, пока он мило болтал с гостями, сотрудниками и коллегами. Но в душе он проклинал себя последними словами за то, что не додумался отправить лимузин Харперов, а в придачу и двух смышленых парней, чтобы забрать необязательного жениха и доставить его сюда своевременно.

Зато все остальные приготовления шли как по маслу. Прибыв на место, Билл обнаружил, что под неусыпным надзором Мейти, с незапамятных времен исполнявшего обязанности дворецкого в доме Харперов, подготовка к свадебному завтраку, прием подарков и гостей, расстановка штатных и специально нанятых ради такого случая сотрудников идет без сучка и задоринки. Кое-кто уверял, будто Макс выкрал Мейти с борта яхты одного титулованного семейства, которая неосмотрительно встала на якорь в бухте Сиднея, другие – что он некогда служил мажордомом в знатной европейской семье, поскольку не был австралийцем по рождению. Но то, кем и чем он был раньше, было надежно похоронено в тумане прошлого, с тех пор как Макс привез его к себе, нарек именем Мейти и дал карт-бланш на управление огромным особняком. Как бывало всегда, Макс не ошибся в своем выборе. Мейти сыграл отведенную ему роль в рождении легенды о Харперах и сам стал ее краеугольным камнем.

– Доброе утро, Мейти. – Билл дружески пожал руку старику. В непомерно широком свадебном галстуке и со здоровенной гвоздикой в петлице тот выглядел почти нелепо. Но спину он держал с прежней прямотой, а орлиный взор и высокомерный вид спасали его от насмешек.

– О, мистер Макмастер! Доброе утро, сэр. Как поживаете? Как идут дела… в том месте?

Мейти неизменно именовал другое поместье Харперов в Эдеме именно так, поскольку никогда не бывал там, да и не имел на то ни малейшего желания. Билл ухмыльнулся.

– Отлично, спасибо, Мейти. Во всяком случае, когда я был там в последний раз, там все было отлично. Сегодня у нас большой день.

– О да, сэр, вы правы. Мы исполнили все ваши указания, как и просьбы мисс Стефани, но, пожалуй, я позволю себе упомянуть о том, что внес и кое-какие коррективы. Я удвоил количество шампанского, коего, по мнению кейтеринговой компании, нам должно было хватить – скупость нам не пристала, – а само место проведения свадебной церемонии передвинул глубже в сад, дабы обеспечить тень новобрачным и гостям, когда солнце поднимется в зенит. Полагаю, вы сами убедитесь, что все остальное идет по плану.

– У вас по-другому не бывает, Мейти. Вы – настоящее сокровище, честное слово.

– Благодарю вас, сэр. Давненько у нас не бывало ничего подобного, не так ли? Следует отдать должное традициям дома Харперов. А теперь прошу простить меня, сэр…

После того как старик удалился, Билл мыслями вернулся к последнему значительному событию у Харперов. Нет, это были не свадьбы Стефани – первая состоялась вне пределов их сферы деловых интересов, в Англии, а вторая ограничилась быстрой и тихой гражданской церемонией в Элис-Спрингз, где в тот момент случайно оказался ученый-исследователь. Нет, это были похороны Макса – когда вся Северная территория собралась на грандиозные поминки, растянувшиеся на несколько дней.

Семнадцать лет назад… Билл до сих пор помнил смерть Макса так, словно она случилась только вчера. Долгие часы ожидания в обшитой деревянными панелями библиотеке в Эдеме, душная атмосфера, негромкие разговоры с одной целью – убить время. Появление в дверном проеме Стефани, подобной призраку, ее храбрый тост в честь отца, произнесенный дрожащим и срывающимся голосом, за которым последовал нервный срыв с последующим отчаянным бегством из дома. Часы шли за часами, а она все не возвращалась. Джим Гулли, шеф местной полиции, присутствовавший на траурной церемонии, занервничал и уже собрался отправить за девушкой поисковую партию. Поговорив с живущими на ранчо аборигенами, он выяснил, что вместо своего постоянного скакуна Стефани оседлала другого коня, норовистого и необъезженного. И если где-нибудь в глуши он сбросил ее с седла, то надежды отыскать ее живой почти не было.

Но Кейти, экономка Эдема, лишь фыркнула в ответ на страхи Гулли и с презрением отмела их:

– Кинг? Сбросит Эффи? Вы не знаете их так, как я. Эффи – единственная из всех, мужчин, женщин или детей, кто может подняться в его седло. Она сама дрессировала его, когда он был еще жеребенком. И с тех пор он никого к себе не подпускает, кроме нее. Ей он повинуется беспрекословно, а вот из вас запросто вышиб бы дух, – добавила она, окинув презрительным взглядом внушительное брюхо Гулли. Но, по мере того как день клонился к вечеру, опасения начали понемногу одолевать и самого Билла. Однако он давно знал Кейти, знал, что именно она воспитывала Стефани (или Эффи, как она упрямо называла ее) с самого рождения, после того как ужасно затянувшиеся и трагичные роды лишили Макса той единственной, кого он любил по-настоящему. Нежеланное дитя было передано попечению Кейти, которая обрушила на него всю нерастраченную любовь одинокой старой девы. Кейти знала Стефани лучше кого бы то ни было. Биллу оставалось только надеяться, что она окажется права.

Так и вышло. Когда над Эдемом с ужасающей быстротой сгустились сумерки, в комнату вошла Стефани, с таким спокойным видом, будто она всего лишь вышла за носовым платком. Она никогда не вспоминала о том, что заставило ее с криком убежать прочь, а Билл никогда не расспрашивал об этом. Она вошла в библиотеку, держа голову высоко поднятой, задрав подбородок, всем своим видом давая понять, что она – достойная дочь своего отца. Билл не отличался особой впечатлительностью ни тогда, ни позже, но он готов был расплакаться от облегчения не только потому, что Стефани вернулась целой и невредимой, но и потому что во главе компании «Харпер Майнинг» вновь встанет истинный представитель семейства. Стефани. Макс в миниатюре.

Разумеется, не все шло гладко. Стефани была неопытной, юной и пугливой. Макс, хотя и назначил ее своей наследницей, не потрудился подготовить ее к этой роли. Посему ей предстояло учиться на ходу, засиживаясь за учебниками и разбираясь с учетными книгами, цифрами, балансовыми ведомостями, прибылями и убытками, валясь с ног от усталости, с ужасом осознавая всю грандиозность того, за что она взялась. Но рядом с нею, терпеливый и неутомимый, неизменно оставался Билл. Он буквально светился тихой гордостью, вспоминая, какого прогресса добилась его протеже – и как отплатила ему за бесконечные часы, дни, недели и месяцы его усилий. Она тысячу раз доказала, что унаследовала от отца его деловую хватку.

Кроме того, она обладала и еще кое-чем, неким шестым чувством, которое Билл поначалу отказывался принять, а потом и объяснить. У нее обнаружилось безошибочное чутье, которое предупреждало ее о грядущем обвале на бирже или невыгодной сделке, а когда Билл наседал на нее по этому поводу, она всегда отделывалась ничего не значащим «я просто знала». Откуда оно у нее взялось, она и сама не понимала. Билл называл эту ее способность «женской интуицией», но в глубине души приписывал ее тому, что она выросла в Эдеме. Здесь, на вольном просторе, Стефани овладела искусством пребывания в полном одиночестве – в состоянии, когда можно услышать негромкий внутренний голос, который шепотом открывает вам тайны жизни. Здесь же она проводила много времени среди аборигенов, сблизилась с ними, разделяя их загадочное единение с природой и всеми живыми существами. Она умела обращаться с животными, составляя единое целое с этим миром и воздухом, которым дышала. Некоторые из этих талантов Стефани взяла с собой в город, хотя невнимательному постороннему взгляду она казалась не просто заурядной, а неуклюжей, некрасивой, нескладной и застенчивой.

У нее обнаружилось только одно «слепое пятно». Билл тяжело вздохнул, вспоминая о ее главной слабости. Стефани совершенно не разбиралась в мужчинах. Он с содроганием припомнил первые ее два неудачных замужества, и ослабил пальцем воротник, когда представил, каким кошмаром они могли обернуться – в обоих случаях компании «Харпер Майнинг» на удивление легко удалось отделаться. Герцогская семейка молодого отпрыска английской аристократии только и мечтала о том, чтобы избавиться от нее, а еще испытывала настолько неприличную благодарность за то, что она не собиралась подавать на него в суд, дабы потребовать алиментов, что им даже не пришло в голову нанести ответный удар. А профессор, невзирая на все свои недостатки, оказался настоящим ученым, начиная от очков в роговой оправе и заканчивая высохшими кончиками пальцев. Он презирал все мирское, особенно большие деньги, и пришел в ужас, когда узнал, что женился на обладательнице крупнейшего в Австралии личного состояния. Причем оба мужа, думал Билл, обладай они чуть большей сообразительностью, могли бы потребовать от «Харпер Майнинг» таких отступных, каких только захотели бы.

Могло ли нечто подобное произойти сейчас? Билл был потрясен до глубины души, узнав о коротком романе Стефани и ее желании непременно выйти замуж в очередной раз. В нем моментально проснулись подозрения. Будучи умудренным опытом человеком, он видел в Стефани, приближающейся к сорока годам, женщину, которая была неопытна до наивности в интимных делах, страдающую избыточным весом и отчаянно уязвимую в общении с мужчинами, если речь не шла о деловых вопросах. Что она нашла в этом плейбое? Он по секрету поделился тревогами с супругой Риной, заботливой и понимающей женщиной, на чье мнение привык полагаться безоговорочно.

– Быть может, ты ошибаешься в нем, дорогой, – заявила ему Рина. – Дай ему шанс. Ты знаешь, что она – нежная, сильная, честная и преданная женщина. Откуда тебе знать, быть может, и он разглядел в ней эти качества? – Билл не нашелся, что ответить. Но его не отпускало дурное предчувствие, от которого у него даже покалывало кончики пальцев…

* * *

И сейчас, заслышав рев мотора роллс-ройса, поднимающегося по подъездной аллее, он чувствовал облегчение и вместе с тем раздражение. Мейти подскочил к двери, дабы приветствовать человека, который вскоре станет его новым хозяином, и провел его к предназначенному жениху месту в саду, где уже поджидал священник для проведения церемонии. Билл пересек просторный холл, подойдя к подножию лестницы, где на страже, охраняя покой своей хозяйки, лежал Кайзер, обожаемая Стефани эльзасская овчарка.

– Привет, приятель, – обратился к овчарке Билл. – Стефани собирается сойти вниз или нет?

Кайзер негромко залаял в ответ, навострил уши и в мгновение ока оказался на ногах, заслышав звуки шагов наверху. Стефани и Джилли вместе спускались по лестнице к поджидающему их Биллу.

– Стефани, дорогая, ты выглядишь превосходно. Прямо как с картинки.

– Благодарю тебя, Билл. – В кои-то веки Стефани приняла комплимент спокойно и с достоинством, без самоуничижения.

– И ты, Джилли, тоже, разумеется. Как прошла поездка?

– Спасибо, нормально.

Стефани взяла Билла под руку и отвела его в сторонку, чтобы Джилли не услышала их.

– Билл, ты привез те бумаги, которые я должна подписать?

– Да, привез. – Билл умолк в нерешительности. – Но я должен сообщить тебе, что совет директоров не выказал особой радости по этому поводу.

– Я и не ожидала от них иного. – В такие моменты Стефани становилась истинной Харпер, жесткой и непреклонной. – С меня довольно и того, что ты продавил решение.

– Да, это точно. Ты всегда можешь положиться на меня, Стефани… – Он вновь заколебался. Она же окинула его спокойным взором:

– Итак, что ты об этом думаешь, Билл? Что у тебя на уме, выкладывай. Ты тоже считаешь меня круглой дурой?

Они остановились под портретом Макса, копией оригинала, который оживлял Эдем своим присутствием. Буквально затылком ощущая хорошо знакомый ястребиный взгляд, Билл ответил с горькой улыбкой:

– Дураков среди Харперов до сих пор не встречалось. Если бы ты захотела, то могла бы самостоятельно управлять компанией «Харпер Майнинг» и прочими компаниями. Ты научилась всему, что я смог дать тебе. Кроме того, ты от природы обладаешь потрясающими способностями. Если бы только дала себе труд поверить в них. Тебе больше не нужна моя помощь.

– Нет, нужна. Нужна, и еще как! – Стефани была явно возбуждена, потому говорила горячо и страстно. – Ты же понимаешь, что я бы не продержалась без тебя столько лет, – она вдруг жалобно улыбнулась. – Пожалуй, мне все-таки нужен мужчина, чтобы опереться на него.

– Согласен. Но тем не менее мне кажется, что ты поступила бы умнее… и благоразумнее, если бы… э-э… обеспечила содержание своему супругу из личных средств, а не из фондов корпорации. Совет директоров встал на дыбы, когда узнал, что должен одобрить ему особое содержание за счет компании.

– Ох, Билл, – Стефани тяжело вздохнула, – неужели ты ничего не понимаешь? Как, по-твоему, будет чувствовать себя мужчина, живущий на содержании своей супруги? Мои деньги способны отпугнуть от меня любого мужчину, склонного на мне жениться.

«Только не этого мужчину, – подумал Билл, – если я хоть в чем-нибудь еще разбираюсь. Стефани, Стефани, до чего же ты мягкая, доверчивая и наивная».

– В прошлом они были для меня источником трудностей, – продолжала Стефани. – И я не намерена повторять прежние ошибки. Я хочу, чтобы мой муж был финансово независим с самого начала нашей супружеской жизни, располагая собственными средствами и доходами. Кроме того, я не хочу, чтобы это выглядело подаянием! – В глазах ее заблистали грозные огоньки, а подбородок упрямо выдвинулся вперед – Билл безошибочно уловил симптомы надвигающейся бури.

– Не волнуйся, с этим не будет никаких проблем, – успокаивающе проговорил он. – Начиная с этого момента, Грег включен в платежную ведомость.

– Благодарю.

– Я всего лишь забочусь о твоем счастье, Стеф. Если тебе понадобится помощь, тебе достаточно попросить.

– Я знаю.

Билл наклонился, чтобы поцеловать ее, но следующие слова Стефани заставили его застыть на месте.

– И еще одно, Билл. Я много думала об этом и решила, что сделала недостаточно. Я хочу, чтобы Грег был включен в совет директоров корпорации «Харпер Майнинг». Нам нужно дать ему реальную власть, а не просто часть акций и набор звучных, но пустых титулов. Займись этим, хорошо?