Текст книги "Хиты эпохи Сёва"
![](/books_files/covers/thumbs_240/hity-epohi-seva-178999.jpg)
Автор книги: Рю Мураками
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Тяньтики Окэса
I
Когда скутер скрылся из виду, Сугиока был еще жив. Вообще-то он прожил еще целых две-три минуты, после того как из горла брызнул фонтан крови, и успел подумать: «Да что происходит?» Перед этим он впервые в жизни – о, ирония судьбы! – пытался взглянуть на вещи с абстрактной точки зрения. Перед его взором вставало то свинцовое, пасмурное, бессонное утро, армейский нож у горла оба-сан, лихое движение клинка в стиле настоящих «коммандос» из старых фильмов про войну, которые он так любил смотреть; он видел, как валится на мостовую тело жертвы. Все было будто в кино. В его воспоминаниях оба-сан падала долго-долго, как в замедленной съемке; нож превратился в детскую алюминиевую игрушечную саблю; улица сделалась не более реальной, чем граффити на школьной стене; игравшие на площадке дети превратились в мультяшных персонажей из битловской «Желтой подводной лодки», а солнце вдруг захлопало глазами и широко улыбнулось умирающему. И теперь, когда блестящее острие ножа для сашими рассекло кожу на горле и вонзилось вглубь почти на десять сантиметров, Сугиока испытал то же самое ощущение нереальности происходящего. Нож разрезал ткани и бесчисленные кровеносные сосуды, и Сугиоке показалось, что он раздвоился, и другой Сугиока наблюдает со стороны, как из шеи хлещет фонтан багровой жидкости, застилающий взгляд. Тот, другой Сугиока смеялся и говорил, что ничего страшного не произошло, и что все это лишь сон. Но почему картина так напоминала ту, которая недавно всплыла у него в памяти? Почему возникает такое странное ощущение ирреальности и когда убиваешь, и когда убивают тебя самого? Умирающий впервые в жизни силился доискаться до истины. Свет в его глазах стремительно угасал, а Сугиоке очень хотелось подольше поразмышлять над этой проблемой, а потом обсудить ее с Нобуэ, Исихарой и остальными, но внезапно он понял, что на самом деле он просто не хочет умирать. В самый последний момент его объял неописуемый ужас, но тогда, понятное дело, все уже было кончено.
* * *
В тот вечер заседание Общества Мидори сопровождалось непривычными доселе ликующими возгласами и взрывами смеха. Маленький домик на самой окраине Чофу, где на этот раз собрались подруги, оставил Такеучи Мидори бывший муж. Панельное зданьице было построено из современных материалов и блестело от крыши до фундамента, словно на картинке. На первом этаже размещалась только малюсенькая кухня и комната площадью в десять татами, в которой и происходило сборище.
Почетное место занимала Ивата Мидори, восседая со всеми удобствами аж на трех подушках. Перед ней теснились многочисленные бутылки и тарелки с деликатесами. Остальные Мидори то и дело кланялись, смеялись и непрерывно повторяли: «Ватаа-са́ма[6]6
Сама – уважительный именной суффикс.
[Закрыть] Ватаа-сама! Веди нас к Свету!», передавая друг другу бутылки «Шато Латур 1987» и «Шабли Премьер Гран Крю». Вино было куплено в складчину в дорогущем магазине «Сейдзё Исии». Подруги так хохотали, что на глазах у них выступили слезы. Они странным образом вдруг утратили привычку говорить одновременно на разные темы. Неоспоримый факт: Мидори полностью изменились.
Сузуки Мидори отхлебнула прямо из горлышка и спросила:
– Ватаа, скажи честно, этот урод Сугиока действительно мочился, когда ты его завалила?
Ивата Мидори шумно втянула ломтик копченого лосося, который свешивался с нижней губы, словно второй язык, и ответила:
– Ну сколько можно спрашивать об одном и том же? Ну да, он успел расстегнуть ширинку и достал свой отросток – не бог весть что, уж поверьте, но все-таки… – Ивата Мидори зарделась, но продолжила: – Так что не совсем корректно утверждать, что он мочился. Во всяком случае, когда я ударила его ножом, струи еще не было.
Хенми Мидори, уже и так раскрасневшаяся от «Шато Латур», совсем побагровела:
– А скажи, у него… Ну, знаешь, когда человека вешают, например, то у него встает…
– Батюшки, Хемии! Вы ее только послушайте! Нашла о чем спрашивать! Да еще в такой день, когда столь многообещающий юноша оставил наш мир!
Все пятеро откинулись назад и залились смехом. Ивата Мидори широким движением, как истинная королева вечера, обмахнулась большим носовым платком и добавила:
– Если бы я смотрела вниз, то ни за что не попала бы точно в сонную артерию, как учила меня Томии. Нужно было полностью сосредоточиться.
– Сосредоточиться… – эхом отозвалась Томияма Мидори. Вокруг глаз у нее собрались тонкие морщинки, напоминающие контурные линии на топографической карте. – Вы даже не представляете, что это слово значит для меня! – продолжала она. – Мне всегда представлялось, что однажды кто-нибудь из моих подруг произнесет его, а я буду задумчиво сидеть рядом… И вот наконец свершилось. Мы одержали великую победу.
Ивата Мидори прикрыла глаза и несколько раз выразительно кивнула.
– Ты совершенно права, – согласилась она. – Женщинам нашего возраста не свойственна сосредоточенность, если только они не увлечены религией или еще чем-нибудь вроде того. Я даже не уверена, что большинство сумеет объяснить значение этого слова… Но вы бы видели мой наряд!
Такеучи Мидори хрустнула кусочком жареного ската:
– А как тебе моя Дженис? – спросила она.
– Дженис? – удивилась Ивата Мидори и тоже потянулась за ломтиком ската.
– Да, мой скутер.
– Я поняла, но почему Дженис?
– Мне ужасно нравится Дженис Йен.
Со всех сторон понеслись голоса:
– Ух ты! Да ты что?! И я тоже ее обожаю! И я! И я тоже! Не помню названий, но у нее была куча печальных песен, помните? «Я некрасива, и возможно, никто не полюбит меня, но я знаю истинную ценность любви». Или вот это: «Я хотела поддеть его, притворившись, что звоню другому парню, но обманула только лишь сама себя». А как ей удавалось передать чувства обычной, ничем не примечательной девушки!..
Вечеринка продолжалась. Все уже основательно накачались, когда Ивата Мидори вдруг произнесла, едва ворочая языком:
– По-моему, я была похожа на Лунного Гонщика. – Никто, кроме нее, не знал этого персонажа старого телесериала, но все дружно захохотали. – На мне ведь были темные очки и все такое…
* * *
Когда Като пришел на квартиру Нобуэ и рассказал друзьям о смерти Сугиоки, пояснив, что тот погиб от «проникающего ранения в горло» (так говорили в вечернем выпуске новостей), все растерялись, не зная, как реагировать. По привычке они начали было бессмысленно ржать, но смех звучал несколько натянуто. И хотя про себя это отметил каждый, Нобуэ и Исихара оказались более чувствительными. Первым умолк Нобуэ, испустив скорбный вздох и сделав печальное лицо, один взгляд на которое убивал на корню любую веселость. Исихаре удалось побороть смех, отчаянно распахнув свои и без того огромные глаза. Кожа век натянулась до предела, а на склере показался кроваво-красный узор, напоминающий картины Поллока, и со стороны могло показаться, что человек вот-вот умрет от хохота.
Остальные трое, взглянув на лица приятелей, разом поперхнулись и замолчали.
– Идиоты! – вскричал Нобуэ с таким выражением, которое ранее у него никогда не наблюдалось. – Сейчас не время смеяться!
Никто не пытался задавать вполне ожидаемые вопросы, например, кто и зачем убил Сугиоку. Никто не понимал, что глупый смех был всего лишь попыткой заглушить охватившие их горе и ярость. И то и другое они испытывали впервые в жизни. Некая часть бессознательного в Нобуэ требовала от него принять подобающее выражение лица, но ввиду отсутствия привычки выходило какое-то кривлянье. Взглянув на друга, Исихара, чтобы не заржать снова, затянул «Тяньтики окэса», ту самую песню, что предложил для сегодняшней вечеринки Като.
Остальные подхватили в такт, и в голове у каждого билась мысль: «Нам не хватает одного голоса».
II
Они пели довольно долго. В какой-то момент с улицы их поддержал проходивший мимо гастарбайтер. Друзья все продолжали петь, а по щекам у них текли слезы. Сугиока был довольно милым, ненапряжным, остроумным и крайне веселым дрочером, любителем боевых ножей, выделявшимся среди прочих тем, что у него был новенький «Макинтош», которым он, правда, почти не умел пользоваться. И хотя товарищи дружно сходились во мнении, что Сугиока всего-навсего мелкий извращенец, теперь им пришлось признать, что покойник, по крайней мере, знал толк в хороших песнях.
Следуя многовековой японской традиции, исполняя понравившуюся мелодию, друзья отбивали ритм. За неимением фарфоровых мисок для риса и палочек для еды, они довольствовались всем, что попадало под руку: пластмассовыми вилками, ножами и ложками, пенопластовыми контейнерами. В результате вместо мелодично-ностальгического «динь-динь» выходило нечто наподобие «пш-пш-пш», напоминающего бездушное звучание драм-машины. Наконец, закончив петь, друзья уселись в кружок и стали рассуждать, насколько хороша была только что исполненная композиция.
– Она и печальная, и одновременно веселая.
– Вот прямо чувствуешь, что, даже если не осталось никакой надежды, жить все равно охота.
– Одновременно представляются и человек на грани выживания, и прелестная птичка, которая расправляет крылышки для полета.
– А по-моему, самое поразительное в этой песне, что ее не отнесешь ни к какому музыкальному стилю. И не классика, и не джаз, и не хип-хоп, и не хаус. Больше всего напоминает сальсу.
– И в припеве у нее есть нечто такое, что заставляет думать о настоящем вдохновении, как бы паршиво ни было сейчас. И оно, похоже, сквозь время и пространство бросает нам вызов, когда руки уже совсем опускаются.
Почти целый час пятеро друзей обменивались подобными замечаниями, среди которых попадались и такие ремарки:
– Не знаю, но мне как бы ужасно грустно, вот точно так же бывает, когда передернешь на ведущую детского телешоу «Оупен! Понкикки».
– Или когда, например, выпиваешь у лотка с одэн[7]7
Японское «зимнее» блюдо: овощи, рыба и вареные яйца в бульоне даси.
[Закрыть] где раньше никогда не бывал, и тут какой-нибудь бомжара стащит порцию овощей, а громила-хозяин, у которого на руке не хватает мизинца, избивает бедолагу до полусмерти, вот тут такая песня придется в самый раз.
– В магазине, куда я постоянно хожу, есть уголок, где хранят тофу, картофельный салат и прочие продукты, а вокруг постоянно бегает несколько тараканов. Если мне на глаза попадаются три штуки, то я говорю: «Дамы и господа, встречайте YMO[8]8
Yellow Magic Orchestra (YMO) – группа из Токио, одни из пионеров японской электронной музыки.
[Закрыть]!», а если четверо, то кричу: «А теперь – Beatles!» Но они почему-то сразу же разбегаются, точно сперматозоиды или типа того.
– Всякие козлы скажут, что это традиционная музыка или даже японский фолк, но ведь на самом деле больше похоже на регги или сальсу, скажите?
– Было бы круто под такую песню трахать стоя бабу в возрасте, зрелую леди, как они себя называют в службе секса по телефону.
Последним высказался Като:
– Сугиока говорил, что в первый раз услышал «Тяньтики окэса», когда папаша его порол.
Все сразу притихли и задумались. А потом из уст Сугиямы прозвучал уже давно назревший вопрос:
– А как вы думаете, кто мог грохнуть Сугиоку?
* * *
Спустя три дня Нобуэ и Исихара пришли на место, где погиб Сугиока. Не найдя ничего лучше, они решили повторить действия покойника в последние секунды его жизни. Но едва они успели расстегнуть молнию на брюках, как рядом раздался женский голос:
– Прекратите немедленно!
Оба инстинктивно произнесли «Хаи!»[9]9
«Здравствуйте!» (яп.).
[Закрыть] – и одновременно обернулись через плечо. В двух шагах от них стояла юная студентка техникума, слепленная, как им обоим показалось, из самых токсичных выделений больного кишечника. Вообще-то все женщины без исключения, будь то девочки или почтенные матроны, представлялись Нобуэ и Исихаре объектами сексуального назначения, но в лице юной студентки им встретилось уникальное исключение из правила. Она не отличалась какой-то особенной бледностью, излишней худобой или тучностью, из глаз, носа или рта не сочился гной, да и на коже не было заметно пятен или прыщей. И тем не менее даже при беглом взгляде становилось понятно, что окружающая девушку болезненно-тошнотворная аура вполне способна погубить все гигантские мангровые деревья на всех островах в южной части Тихого океана.
– Здесь нельзя мочиться, – повторила студентка.
Даже звук ее голоса был присыпан тленом болезни, словно рисовое пирожное соевой мукой.
Нобуэ и Исихара переглянулись. Обоим стало ясно, что сейчас с ними произошло нечто до крайности странное и непонятное. Как правило, если им случалось заговаривать с каким-нибудь существом женского пола, хорошенькой девчушкой, бегущей в детский сад, или хорошо сохранившейся дамой средних лет, возвращающейся домой из храма, оба сразу же начинали видеть друг в друге соперника, который намерен отбить у них законную добычу. Чтобы скрыть свои негативные эмоции, Нобуэ и Исихара принимались смеяться, как идиоты. Разумеется, такое поведение до смерти пугало и юных нимфеток, и пожилых вдов. Но теперь, оказавшись лицом к лицу с девушкой, на все сто процентов состоявшей из выделений больного кишечника, друзья вмиг растеряли и весь свой дух соперничества, и способность смеяться. В одиночку они вряд ли выдержали бы встречу с такой страхолюдиной, да и сейчас еле держались, чтобы не вцепиться судорожно друг в друга и не завизжать: «Мне страшно!»
– Можно ли узнать ваше имя? – произнес Нобуэ.
Впервые со школьных лет он сумел обратиться к существу женского пола с нормальной любезной интонацией. Это обстоятельство глубоко поразило как самого Нобуэ, так и Исихару.
– Я живу в этом самом общежитии. – Голос девушки звучал не высоко и не низко, не хрипло и не пискляво, не слишком громко и не слишком тихо, но обычным его трудно было назвать. – Нам не нравится, что здесь постоянно гадят.
Вопреки, а может, и благодаря охватившему их дикому ужасу, Нобуэ и Исихара держались с предельной вежливостью, чего раньше за ними не водилось.
– О, мы приносим свои извинения! Но ведь собаки справляют свою нужду где попало. Вероятно, мы поступили совершенно инстинктивно.
Исихара никак не мог понять, отчего при слове «инстинктивно» у него так забилось сердце. Пожалуй, изъясняясь подобным образом, он чувствовал себя настоящим вундеркиндом. Возможно, и студентка сочла его умником, потому что улыбнулась в ответ и сказала:
– Надеюсь, в следующий раз вы будете более внимательны.
Ее улыбка оказалась настолько ужасающей, что Нобуэ неожиданно для самого себя выпалил:
– Можно угостить вас чаем или чем-нибудь еще?
В кафе, что располагалось неподалеку, на юную студентку воззрились не только посетители, но и официантка. Стоило девушке переступить порог, как все поежились, будто температура воздуха упала на несколько градусов. Только сев за стол напротив спутницы, Нобуэ и Исихара наконец поняли, что их так смутило в ее лице. У нее были жуткие глаза. Не столько взгляд, сколько расположение глаз, которые не выстраивались по одной линии. А стоило девушке улыбнуться, глаза сужались и окончательно разбегались от горизонтали. Вид был настолько чудовищный, что Исихару с Нобуэ посетило то же ощущение, что и Сугиоку в последний миг перед смертью. Что, впрочем, говорит не о большей проницательности или восприимчивости приятелей по сравнению с Сугиокой, а лишь о силе воздействия голоса, улыбки и лица юной студентки.
– Я нечасто бываю в таких заведениях, – заметила девушка, на что и Нобуэ, и Исихара подумали одинаково: «А то! С такой рожей лучше вообще из дому не выходить».
Однако удовольствие, которое испытывал Нобуэ от собственной внезапной вежливости, оказалось сильнее ужаса. Даже под страхом смерти он не смог бы сейчас бессмысленно заржать, однако заставил себя улыбнуться и выговорил:
– Вот как! Отчего же?
– Да я бы и не подумал пялиться на тебя, – в свою очередь, улыбнулся Исихара, одновременно прикидывая, ради чего добровольно согласился бы на нее смотреть.
Девушка улыбнулась обоим друзьям в ответ. Эту улыбку заметила краем глаза официантка с подносом. Лицо у нее дернулось, и поднос полетел на пол, сопровождаемый едва слышным возгласом и звоном бьющегося стекла, разлетевшегося осколками во все стороны. Поддавшись ощущению нереальности происходящего, Нобуэ и Исихара даже не усомнились, что девушка умудрилась своей улыбкой разбить посуду на расстоянии и обладает сверхъестественными способностями.
– А не случалось ли недавно чего-нибудь необычного поблизости? – спросил он девушку. Если у нее и правда есть суперсилы, она наверняка в курсе.
– Угу, – отозвалась та. – Один парень с серферской стрижкой пристроился у стены пописать. К нему на мотороллере подъехала женщина в шлеме и темных очках, выхватила рукоятку от швабры с прикрепленным к ней ножом и воткнула ему в шею. Я видела все от начала и до конца.
III
Юная студентка говорила по-японски, причем вполне нормальным голосом. Но Исихаре и Нобуэ чертовски хотелось, чтобы девушка изъяснялась на каком-нибудь непонятном наречии, пусть даже на юпитерианском или нептунианском. И черт с ним, что они ничего бы не поняли.
Подали мороженое с шоколадным сиропом. Девушка принялась за угощение. Ела она в своем неповторимом стиле: тщательно облизав ложечку, она аккуратно погружала ее ровно настолько, чтобы зачерпнуть только сироп. Затем снова облизывала ложку, беспрестанно вращая рукой, будто намереваясь выкрасить шоколадом весь язык. Вылизав ложку в очередной раз, она подносила ее к глазам, проверяя, чтобы на поверхности не осталось ни единого шоколадного пятнышка. Наконец, расправившись с сиропом и убедившись, что фрукты и разноцветная карамельная крошка остались нетронутыми, она зачерпнула мороженое и засунула ложку в рот до самых гланд. Нобуэ, Исихара и все остальные посетители кафе наблюдали за ее действиями, затаив дыхание, словно в цирке, когда акробаты крутят сальто или самая толстая в мире женщина балансирует на канате над головами зрителей. Никто из них еще не видел столь диковинного способа поедания мороженого. Солнечные лучи озарили скамейку, на которой сидела девушка, отчего картина стала напоминать средневековую икону, а Нобуэ с Исихарой показалось, что мороженое в стаканчике вот-вот растает и смешается с шоколадом. Один из посетителей кафе охнул в изумлении, а потом в зале воцарилась еще более глубокая тишина и мороженое в самом деле начало таять. Увидев, как ванильный шарик теряет свои очертания, девушка сокрушенно вздохнула и поочередно посмотрела на Нобуэ и Исихару исполненными горести рассогласованными глазами. По спине обоих друзей побежали мурашки, и им стоило большого труда не намочить со страху штаны. Впрочем, Исихара все же напустил пару капель, но тут же оправдал себя, вспомнив, что студентка только что в подробностях поведала им о смерти Сугиоки. Тем временем потрясенный Нобуэ во все глаза смотрел, как девушка, внезапно изменив тактику, с пулеметной скоростью поглощает остатки мороженого. Ему как раз пришла в голову мысль, что лучше бы сверхъестественная барышня довела крайность до предела и начала пихать мороженое прямо себе в нос, когда Исихара легонько толкнул его локтем в бок:
– Эй, Нобу-тин[10]10
– Тин, – тан – шутливые варианты японского уменьшительного суффикса – тян.
[Закрыть].
– Что, Иси-кун[11]11
– Кун, – рин – японские именные суффиксы, применяемые в дружеском общении.
[Закрыть]? – очнулся Нобуэ.
По спине у него волной прошел озноб, и только могучим усилием воли Нобуэ удержался от того, чтобы прыгнуть на колени к Исихаре.
– Кажется, она что-то говорила о том, кто убил Сугиоку?
– И то правда! Я-то чуть не забыл. А ты молодец!
– Спасибо. Я и сам не понял, как умудрился запомнить. Напрягся изо всех сил.
– В таких обстоятельствах очень важно мыслить разумно. Ну ты даешь!
Услыхав похвалу в свой адрес, Исихара издал горлом кудахтающий звук, напоминающий икоту в результате спазматического сокращения пищевода: «Кут-кут», что являлось предвестником взрыва идиотского гогота, который не замедлил воспоследовать спустя мгновение. Нобуэ тоже заржал. И что самое удивительное, их порыв подхватили и посетители, и обслуживающий персонал. Возможно, смех послужил защитной реакцией, и все инстинктивно поняли, что только он спасет их от ужаса, воцарившегося в помещении кафе.
Единственным человеком, который не смеялся, была сама юная студентка. Но, похоже, она даже не поняла, отчего вдруг всех охватило столь бурное веселье, поскольку была занята поглощением остатков мороженого.
* * *
Благодаря помощи Като, который ближе всех дружил с покойным Сугиокой, пятерым приятелям вскоре удалось вычислить Общество Мидори. Каждый день Като приходил на кладбище и устанавливал наблюдение за могилой Янагимото Мидори. Кладбище располагалось в безлюдном местечке около Хантёдзи, где неподалеку проживала семья Като. Като дежурил у могилы целую неделю. Сначала три дня хлестал дождь, затем еще три дня стоял туман, и наконец на седьмой день выглянуло солнце. К тому моменту Като успел пройти все установленные на его карманном «Геймбое» игры. Вдруг до него донесся аромат женских духов. Като сохранился в игре и тотчас же нырнул за одно из надгробий, избранное в качестве наблюдательного пункта. От волнения он начал смеяться – разумеется, в собственной манере, а именно, разинув рот, но выпуская воздух через нос. Нобуэ, Сугияма и остальные друзья много раз пытались подражать ему, однако безуспешно. Им не удавалось повторить пронзительные, как у земноводных, трели Като. На сей раз, к счастью, его никто не услышал.
Сегодня все пятеро Мидори облачились в костюмы. Зная, что при солнечной погоде ароматы тают гораздо быстрее, каждая из них не поскупилась на духи разных марок для разных частей тела – для волос, мочек ушей, шеи, плеч, подмышек, локтей, коленей, лодыжек. Одна из подруг опрыскала туалетной водой Poison даже интимные места. Это была Ивата Мидори, которая уже давно хотела опробовать такой способ. Она бережно хранила в памяти сцену из одного скверного романа, где героиня, замужняя женщина, собираясь на тайное свидание с любовником, обильно оросила парфюмом гениталии. Ивата не могла забыть, как любовник в романе немедленно преисполнился совершенно бесстыдной животной страсти, едва вдохнув аромат духов, смешанный с запахом женских соков. Впрочем, какова вероятность, что почти сорокалетней Ивате Мидори удастся испытать подобный опыт? Она частенько задавалась этим вопросом, однако ответа не находила, а иногда не видела вообще никаких шансов, поэтому решилась опробовать прием перед сегодняшним визитом на кладбище. «Пока подруги рядом, – заключила Ивата Мидори, – не будет беды в небольшом безрассудстве».
Като надел наушники, чтобы слышать весь разговор участниц Общества Мидори. Беспроводной микрофон был надежно спрятан в гравии у подножья надгробия Янагимото Мидори. После шарканья подошв оба-сан в наушниках Като раздался одинокий голос:
– Нагии! Мы отомстили за тебя!
Реплика Томиямы Мидори мигом оборвала смех Като.
* * *
На вечеринке тем же вечером Нобуэ предложил воздержаться от караоке, и все единогласно приняли его идею.
– Свершилось событие огромного значения, – возвестил Нобуэ и залился дурацким смехом, то и дело шлепая себя ладонями по губам, а затем, успокоившись, передал слово Като, чтобы тот доложил о своих изысканиях.
Для начала Като испустил многозначительный смешок. Не обладая опытом публичных выступлений, он избрал нелепую манеру речи, напоминающую сообщения диктора из теленовостей:
– Как вам уже известно, полиция отказалась от дальнейших попыток найти убийцу нашего друга Сугиоки. Мы же нуждаемся в максимально точной информации по данному вопросу. Пожалуйста, ознакомьтесь с предложенными материалами, добытыми благодаря моему диктофону «Кенвуд». В левом верхнем углу под заголовком «Общество Мидори» вы найдете список имен, а ниже и на следующей странице приведены фотографии каждой участницы общества. – Свой доклад Като закончил как настоящий диктор: – Хорошего вам вечера и до новых встреч.
– Интересно, кто именно из этих Мидори убил Сугиоку? – задумчиво произнес Яно. Прожевав вяленого кальмара, он добавил: – Впрочем, какая разница? – и почему-то приглушенно захихикал.
Сейчас он особенно напоминал затаившегося во тьме вьетконговского партизана, который низко склонил голову, пытаясь удержаться от смеха при воспоминании о недавней засаде и об исполненном ужаса взгляде вражеского солдата за секунду до гибели.
– Для таких людей не должно быть ни милосердия, ни пощады, – произнес Нобуэ сквозь бульканье Яно. – Как там говорится? Месть сладка! – Он поднес ладони ко рту и снова испустил дебильный смешок.
Сугияма сощурил глаза за стеклами очков и, брызгая слюной, выразил мысль, которая давно одолевала всю компанию:
– Короче, теперь мы вправе сделать с ними все, что пожелаем. Попадись они лично мне, я раздел бы этих оба-сан догола и устроил им такую штуку, о которой вы все слышали: воткнул бы им в задницы деревянную палку, нассал бы на них, трахнул их, убил и всякое такое дерьмо. Именно так, я считаю, и надо с ними поступить! В конце концов, они совершили убийство. Убийство, друзья мои! И мы просто так этого не оставим.
Ни у кого из собравшихся не зародилось и тени мысли о том, чем поступок оба-сан отличается от того, что совершил Сугиока.
– Я полагаю, что нам следует детально продумать все способы возмездия, – продолжал Сугияма. – Подсказки надо искать у нацистов, Японской императорской армии или у боснийских партизан. Ведь речь идет о справедливости. Око за око и типа того – вот единственная справедливость в этой жизни. Принято говорить о допустимых границах самообороны, но никто не говорит о допустимых границах атаки из засады!
Яно, склонив голову, захихикал себе под нос. Но когда он заговорил, голос его звучал необычайно уверенно, словно он заранее знал ответ:
– Какое выберем оружие?
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?