Электронная библиотека » Салли Кристи » » онлайн чтение - страница 2


  • Текст добавлен: 25 сентября 2018, 10:40


Автор книги: Салли Кристи


Жанр: Исторические любовные романы, Любовные романы


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 2 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Шрифт:
- 100% +
Глава четвертая

Нам наносят частные визиты, приходят незнакомые люди. Я слышу обрывки фраз:

– Ей уже девятнадцать. Достаточно взглянуть на нее, чтобы потерять голову.

– Вы беседовали с Монмартелем. Что он говорит?

– Кузен де ля Портай – прекрасный человек, невероятно богат, но ему почти семьдесят.

Сейчас обсуждается самое важное событие в моей жизни: мой брак. Когда я думаю о своем будущем муже, то мысленно обращаюсь, как часто бывает, к королю. Матушка приобрела копию последнего портрета короля. У него такое красивое лицо, что, глядя на портрет, я готова расплакаться. Мой супруг должен быть потомственным аристократом, с местом при дворе, он и откроет мне путь в Версаль, где король влюбится в меня. А я в него.

Но, разумеется, не мне выбирать себе мужа.

Позже я узнаю`, что моим супругом будет племянник дядюшки Нормана, Шарль, молодой человек, всего на пару лет старше меня. В качестве свадебного подарка Норман подарит нам землю и замок – достаточно для получения титула графа.

– И ты станешь графиней, дорогая моя! А какое красивое название для имения: Этиоль почти как Этуаль – «звезда»! – восклицает матушка.

Я знакомлюсь с Шарлем; это приехавший с отцом угрюмый молодой человек, который не преминул выразить свое недовольство. Но уже к концу встречи Шарль был мною очарован и беспрестанно повторял, что с радостью готов идти под венец. Даже его отец уступил: у Нормана своих детей нет, поэтому Шарль будет его единственным наследником. Мы будем получать 40 000 ливров в год – огромная сумма, более чем достаточная, чтобы покупать мне наряды, инструменты и книги, какие я пожелаю.

После знакомства я удаляюсь в спальню и бездумно упираюсь взглядом в потолок. Входит мама и целует меня в лоб.

– Сегодня ты одержала настоящую победу, милая моя.

Я прикусываю язык. Тоже мне победа! Он ведь просто мальчишка! К тому же ничего из себя не представляющий.

– Он не очень красив, – наконец говорю я.

Шарль чуть выше меня и своими мелкими чертами лица напоминает крысу. На прощание он неловко поклонился и невнятно, с трудом подбирая слова, пробормотал: «Мы исче встремимся». Я вспоминаю свой любимый портрет короля – изогнутые губы, темные глаза, мягкий взгляд. У Шарля нет места при дворе и, скорее всего, никогда и не будет.

– Ренетта, с каких это пор для мужчин важна красота? Ты замуж выходишь, милая моя. Первый важный шажок в твоей жизни, тот, который, мы надеемся, приведет нас к великим победам.

– Он наступил мне на юбку, когда прощался, – продолжаю я. – А что за ужасный оранжевый сюртук он на себя надел? Ему на вид лет десять.

Мама смягчается и обнимает меня:

– Мы не можем совершить чудо, даже несмотря на то, что ты известна всему Парижу как самая желанная и образованная из молодых женщин. Мы мечтаем об ослепительном браке для тебя, но мы должны смотреть в глаза реальности.

– Он заикается. Даже не смог ни одного предложения произнести грамотно.

– Ренетта, довольно! Всем нам приходится делать то, что не нравится, – раздраженно отвечает мама. Лицо ее мрачнеет.

Я гадаю, о каких минувших горестях она задумалась. Матушка всегда держит боль в себе и говорит, что горестями не стоит делиться.

– Oui, maman, – сдаюсь я и натягиваю на лицо улыбку, которую сохраняю до ее ухода, а потом заливаюсь слезами.

После свадьбы мы с Шарлем переезжаем в дом дядюшки Нормана на улицу Сен-Оноре, за углом от дома моей матери. Наша интимная жизнь не приносит мне удовольствия, я не уверена, что мы сделали все как надо, поскольку Шарль нетерпелив, а я вовсе не стремлюсь ему помогать. Кроме того, уж лучше, когда липко снаружи и тебя просто щупают, чем когда в тебя начинают тыкать и раздвигать ноги толстыми пальцами, или, хуже того, кажется, что ищут мясо в хвосте лангуста.

Когда муж спит – а он настаивает на том, чтобы спать в моей спальне, – я слушаю, как он храпит, и думаю, как же все это странно – то, чем занимаются мужчины и женщины. Мама с дядюшкой Норманом занималась тем, что я делаю сейчас. Или, по крайней мере, что мы пытаемся делать. Удивительно! И этим я буду заниматься с королем, когда стану его любовницей? Конечно, с королем будет все иначе. Больше похоже на соитие с ангелом, воспетое поэтом. Должно быть так.

От мадам де Тансен

Улица Квинкампуа, Париж

15 июня 1741 года


Милая моя графиня д’Этиоль!

Позвольте мне первой поздравить вас с законным браком. Ваш супруг из хорошей семьи, а ваши достоинства известны далеко за пределами Парижа. Мой добрый приятель, певец Пьер Желиотт, все не может перестать расхваливать ваши таланты.

Вы окажете мне честь, если посетите один из моих приемов для самых близких. Ничего особенного, но надеюсь, что будет остроумно, изящно и немного дерзко. Не сочтите за грубость, но мой салон может похвастаться более изысканным и более избранным обществом, чем салон мадам Дюпен; девиз моего салона: «Скука прочь! Здесь ей не место!»

Вы можете приезжать одна. Ваш дядюшка, хотя я люблю его всем сердцем, не слишком остроумный собеседник, да и у вашего дражайшего супруга желание блистать превосходит талант к оному, поэтому будет лучше, если он останется дома.

Тогда жду вас в следующую среду; многие дамы предпочитают одеваться просто.

Прошу вас, дайте знать, что приедете.

С самыми наилучшими пожеланиями,

Тансен
Глава пятая

В салонах Парижа смешиваются все классы и сословия – поэты и пэры, писатели и герцоги, красивые женщины и молодые мужчины, у которых единственное богатство – их ум, а отсюда возникает очень важный вопрос: почему кто-то считается ниже по положению только потому, что у него нет титула? Неужели кто-то действительно полагает, что маркиз де Вильмур, известный своей глупостью, чем-то лучше Вольтера?

Теперь, уже будучи замужней дамой, я могу посещать подобные собрания и самостоятельно искать ответы на свои вопросы.

– Вы все же пришли! Чудесно! Мы просто обязаны познакомиться с этим маленьким бриллиантом, о котором гудит весь Париж, – говорит мадам де Тансен, проводя закрытым веером по моей щеке. Она намного старше меня, у нее живые, пытливые глаза, а лицо напоминает печеное яблоко.

В светильники налито масло, и по изысканно убранной комнате плывет аромат лаванды и герани. Эффект усиливается благодаря пасторальным сценам на стенах.

– Да-да, это будущее, и оно уже здесь, – хрипловато смеется она. – Моложе, красивее, светлее. Этими тремя словами все сказано.

– Но, мадам, хватит ли у нее ума поддержать беседу? Молодость и красота быстротечны, а ум переживет нас всех, – говорит шевалье де Роган, подходя к хозяйке салона. Они разглядывают меня, как кобылу перед покупкой, а Роган медленно, с многозначительным видом поглаживает эфес шпаги.

– Что ж, давайте проверим, как полагаете? – отвечает мадам де Тансен.

Я пытаюсь скрыть нервозность, когда она берет меня под руку и ведет по салону, представляя как графиню д’Этиоль, племянницу месье Нормана, крестницу Монмартеля. Ни слова о моем супруге или матушке. Я знакомлюсь с Кассини, астрономом, и драматургом Кребийоном, чьи пьесы я обожаю, и юной британкой, которая, по слухам, является его любовницей. У нее на нежном плечике устроился желтый зяблик. А какой-то древний сгорбленный старик, которого мне представили как герцога де Брогли, всплескивает руками и похотливо спрашивает, кто уже удостоился моей приязни.

– Никто, месье. Мой супруг – чудесный человек, – отвечаю я.

Тансен фыркает:

– Это ненадолго, милая, могу вас уверить.

– Я первый в очереди, когда вы решите вкусить радости общества, – галантно возвещает старый герцог, и взгляд его скользит по моему корсету.

– Тогда вам придется сначала пропустить короля, – неуверенно отвечаю я, но эти слова кажутся правильными и естественными. – Если уж обманывать супруга, то только с самим королем.

Собравшиеся хихикают и начинают перешептываться.

– Отлично сказано, отлично сказано, – говорит мадам де Тансен. – Ловкий способ отвадить поклонника, который очень скоро вам понадобится. Но не забудьте, маленькая рыбка, для этого общества супружеская верность – слишком буржуазно.

* * *

Я поднимаюсь к матушке в комнату, вся раскрасневшаяся.

– Как же я жалею, что тебя не было рядом!

– Милая моя, тебе ли не знать, как я в последнее время устаю. – Я-то знаю, что говорю это из вежливости. Матушку в подобных местах не принимают. Она слишком низкого происхождения, к тому же у нее было чересчур много друзей. Любовников.

– Я познакомилась с Кассини! А польский посол сказал, что у меня глаза цвета грозового весеннего неба перед штормом. Скорее всего, он истинный поэт. Хотя и очень близорук.

– А твое платье?

– Вполне подошло. Никто ничего не сказал о моем наряде. Платье мадам де Тансен было очень простым: льняное, кремового цвета, а одна из присутствующих дам надела на талию пояс.

Я поправляю бант на своей шее, вспоминаю, как Брогли сказал, что у меня соловьиный голосок и что ему бы очень хотелось под него засыпать. Я сажусь на кровать и сбрасываю туфли. Одна из них падает в камин.

– Наверное, ты очень устала, если меня не ругаешь, – весело говорю я, гладя ее по голове.

Мама молчит, поэтому я без умолку начинаю трещать о разговорах, развлечениях, еде.

– Пирамида из кремовой меренги различных цветов! Я никогда бы не подумала, но комбинация была изысканной и очень красивой! Я должна все рассказать нашей кухарке. А сколько комплиментов! Герцог де Брогли сказал, что я как сочный персик и что он с удовольствием стал бы моим первым любовником! А маркиз де Меркуин сравнил цвет моих волос с… знаешь, я даже повторять этого не должна.

Но меня уже не унять. Я чувствую себя такой живой и полной сил. Оказаться в центре идей, мыслей, писателей, искусства! И внимания!

Позже, оставшись одна, я вспоминаю все те недомолвки, которые оставила без внимания: нотки зависти в голосе Тансен, когда она восхищалась мной; отчаянный, дрожащий голос графа де Нанги, на которого никто не обратил внимания, – все сделали вид, что не расслышали. Излишне любезные вопросы о здоровье моей матушки. Столько людей, столько чопорности. Шевалье Роган резко бросил, что польский посол крепок задним умом, то есть вспоминает уместные слова, когда сам уже ушел и поднялся на лестничный пролет. Что же они говорили обо мне за моей спиной?

За моим дебютом последовали букеты цветов и изящно расписанный веер, прислали и несколько приглашений. На следующей неделе я встречаюсь с великим Вольтером. Когда он видит меня, делает вид, что падает в экстазе со словами, что взорвал порох любви, поскольку стрелы Купидона нужно заменить на более современное оружие. Мы вскоре обсуждаем, как же будет называться это новое оружие. Единогласно было решено, что теперь Купидон носит в своем колчане «оружие наслаждения».

Вскоре я понимаю, что имею огромный успех, судя по числу поклонников и тому, что я слышу. Некоторые из слухов вызывают у меня смех, но другие более жестокие:

– Значит, эта маленькая пташка бережет себя для Его Величества? Я бы сказала, что она в его вкусе, довольно аппетитна.

– В его вкусе все девицы – только взгляните на этих страшилищ Майи-Нель.

– К красоте прилагается еще и ум; по всей видимости, у нее есть мозги подо всем этим опереньем.

Несмотря на весь круговорот событий, в который превратилась моя жизнь, я, оставшись в одиночестве, все равно тоскую в ожидании короля. Я все бы отдала за один день в Версале, один день в центре его мира. В салонах я встречаю придворных; среди них герцог де Дюра и герцог д’Аньен – оба приближенные короля. Они из тех, кто сидит на двух стульях: посещают Парижскую оперу и общаются с простолюдинами в салонах, а потом возвращаются к своей придворной жизни в Версале.

И хотя они восхищаются моей красотой, сомневаюсь, что они говорят с королем обо мне – с чего бы вдруг? Для них я всего лишь красивое никто. Порой, когда мне особенно грустно, кажется, что Версаль – это лишь далекий салон, куда меня никогда не пригласят. Я как та муха, которая бьется по другую сторону стекла.

Поговаривают, что король чрезвычайно мрачен в последнее время из-за смерти своей любовницы Полины де Винтимиль, которая умерла в родах, подарив ему сына. Когда я узнала эту новость, во мне затеплилась надежда, но быстро становится известно, что король опять в объятиях ее сестрицы Луизы. Я часто думаю о ней – говорят, что она не красавица, но очень добра и король относится к ней и как к любовнице, и как к сиделке. Разве можно ревновать человека, с которым ты даже не знаком?

Потом до нас доходят слухи, что он ухаживает за очередной сестрицей Майи, самой младшей, самой умной и самой красивой.

Зовут ее Марианна.

От Эммануэля-Фелисите де Дюрфора, герцога де Дюра

Особняк де Дюра, улица де Дюра, Париж

10 декабря 1742 года


Милая моя мадам д’Этиоль!

Нижайше благодарю Вас, милая мадам, за приглашение. Как любезно с Вашей стороны. Ваш замок в Этиоль просто божественен, а ужин, который у Вас подавали, надолго останется в моей памяти. Какой ужин! Заливной карп – не идет ни в какое сравнение с Вашим гостеприимством! А плотный печеночный пирог – так же безупречен, как Ваш ум и умение вести беседу! А какая очаровательная мысль с желтыми – в тон вашего платья – канарейками, которые летали по комнате, пока мы ужинали. Если Вы простите мне мою дерзость, мадам, я бы сравнил трепетание их крыльев с тем трепетанием, которое я ощущал в промежности, когда созерцал Ваше совершенство.

А какая чудесная мысль – поставить пьесу в Вашем маленьком театре! Казалось, что роль Ариадны написана специально для Вас. Какое бы счастье я испытал, если бы однажды смог сыграть с Вами как на сцене, так и вне ее.

Моя драгоценнейшая мадам, у Вас есть все задатки прекраснейшей хозяйки, и вскоре Вы станете угрозой для хозяек главных парижских салонов. Я первым покину эту банальщину, случись Вам открыть собственный салон.

Ожидаю, что в новом году, мадам, Вы снизойдете до того, чтобы оказать мне расположение и раскрыть тепло своих объятий. Всем известно, что Вы верны своему супругу, но в душе моей все теплится надежда, такая же вечная, как волны и ветер.

Ваш преданнейший поклонник,

Дюра

От Аделины де Вильмур, маркизы де Вильмур

Замок де Шантмерль, долина Луары, Франция

12 апреля 1743 года


Милая моя графиня д’Этиоль!

Какое же это чудо, что Вы согласились присоединиться к нашему небольшому собранию в следующем месяце здесь, в Шантмерль! Общество – это ненасытный зверь, который постоянно требует новой плоти и зрелищ. Вы бы доставили мне истинное удовольствие, позволив принять Вас у себя. Наш дорогой общий друг месье де Монмартель – ой, что бы я делала без его небольших займов, которые страховали меня от капризов за игорным столом? – настоял на том, чтобы я Вас пригласила, а я в долгу перед ним – во всех смыслах – за его чудесные советы.

Среди гостей обещал быть и герцог де Ришелье, близкий друг короля (мы любим шутить, что он старинный друг королевской семьи, поскольку однажды его обнаружили под кроватью у матери Его Величества). Уверена, что мы подружимся, и поэтому позвольте дать Вам совет: остерегайтесь герцога и его намерений. Он мужчина с шармом, но еще известен как кара Божья для священников из-за своего обращения с женщинами. Но, вне всякого сомнения, у Вас есть опыт отваживать многочисленных ухажеров – я слышала, как Дюра в прошлом месяце жаловался, что Вы остаетесь непреклонной, несмотря на все его выдающиеся формы, затянутые в телячью кожу, несмотря на всю его прославленную генеалогию, берущую начало еще с 1050 года.

Мы будем ставить пьесу Мариво «Игра любви и случая». В предвкушении нашего сотрудничества я прилагаю сценарий; для Вас я выбрала роль Сильвии.

Ваш будущий друг,

Аделина
Глава шестая

Меня тепло приветствует маркиза де Вильмур и оставляет под опекой на удивление внимательного герцога де Дюра, общительного мужчины с маленьким ртом, который всегда заявляет, что в полном восторге, когда меня видит.

Потом меня представляют великому герцогу де Ришелье. Человеку, который может стать моим ключом к будущему, человеку, который, по слухам, поставляет любовниц королю. Он меньше ростом, чем я ожидала, а на лице его удивительно смешались высокомерие и обаяние. Я вспоминаю все, что когда-то слышала о нем, о тех безнравственных вещах, которые он проделывал, кажется, со всеми женщинами Франции.

– Мадам графиня д’Этиоль. Слава о вас бежит впереди вас и далеко за пределами вашего имения. – Он подобострастно, нелепо поклонился.

Я с первых же слов невзлюбила его. Делая реверанс и лучезарно улыбаясь ему, я думаю, что он насквозь фальшивый человек. Он бесстыдно разглядывает меня и даже не скрывает, что таращится на мою грудь или рассматривает талию. Неожиданно я чувствую себя обнаженной – довольно странное ощущение. Я отступаю назад.

Он плавно идет на меня.

– Мадам д’Этиоль, я столько слышал о вас. Говорят, что в Париже вы самая очаровательная пташка.

– Благодарю вас, сир. Вы очень добры. – От меня не укрылось то, как он подбирает слова. «Пташка», если произнести это слово с правильной интонацией, может означать не что иное, как «легкомысленная, распутная женщина».

– Вы готовы к этому небольшому представлению, верно?

– Надеюсь, что моя игра вас не разочарует.

– Разумеется, вам не помешает блеснуть на сцене, поскольку вы из более робкого десятка, чем остальные гости.

Я глотаю оскорбление и понимаю, что неприязнь у нас взаимная. Но я просто обязана очаровать его; он должен говорить обо мне, расхваливать перед королем. Я широко распахиваю глаза и одариваю его таким взглядом, который иногда подвигает Шарля к бестактностям среди бела дня.

– Но, сир, играть на сцене так весело. Вы сами должны попробовать.

– Я? Не думаю. Что за чушь!

– Но, Ришелье, мой добрый друг, всем известна ваша страсть к актрисам, – вмешивается Дюра и хлопает его по спине. – И ваши предки не настолько прославлены: среди них встречались и судьи, и стряпчие. Может быть, и актеры где-то там затесались? Я, между прочим, тоже играю и несказанно рад этому.

Ришелье с кривой улыбкой воспринимает насмешку, потом обращает внимание на аляповатый розовый жилет Дюра, расшитый лебедями, который совершенно не подходит к его желтым чулкам.

– Вот только не говорите, что вы слабы зрением, мой дорогой герцог. Свинцово-серый и морковный! Вот так наряд!

– Со зрением у меня полный порядок, – смущается Дюра.

– Полно вам, господа, – произношу я, улыбаясь обоим. – Заройте свои топоры войны, пойдемте посмотрим, что приготовила для нас на ужин мадам де Вильмур.

Пьеса, как и предполагалось, имела большой успех. Я даже зарделась от триумфа. Я люблю играть: нет ничего приятнее, чем быть на сцене, дарить красоту через слова и песни, убегать от повседневной жизни в иной мир.

– Мне бы хотелось перекинуться с вами парой слов, – говорит Ришелье на следующий день после службы, предлагая мне свою руку: голубой рукав, отороченный золотым кружевом, расшитые манжеты почти до самого локтя. Он ведет меня в сад и дальше по тропинке, усаженной сотнями цветущих розовых кустов всевозможных оттенков кремового и белого. Сад в Шантмерль такой же великолепный и роскошный, как и весь замок.

– У меня есть друг, который, я уверен, был бы счастлив познакомиться с вами, – начинает он разговор.

– Любой ваш друг, уважаемый сир, станет и мне добрым другом. – Мы оба понимаем, о ком он говорит, и неожиданно мне хочется прыгать от радости, зарыться в розах. Лишь усилием воли мне удается продолжать размеренно шагать по тропинке.

– У меня дом в городке – скажу прямо, в городке Версаля. Я мог бы пригласить вас туда и организовать встречу со своим влиятельным другом… возможно, за скромным ужином.

Пока я рассыпаюсь в благодарностях и демонстрирую радость, внутри у меня все перевернулось. В небольшом городке Версаля? Тайное свидание в полночь? Нельзя, чтобы меня привели к королю как маленькую grisette[3]3
  Серая ночная бабочка (фр.).


[Закрыть]
прямо с улицы, таким стыдливым (постыдным!) тайным способом. Как унизительно! Ну а чего же я ожидала? Ришелье помог уложить Марианну к королю в постель и намерен там ее и оставить. Он просто ищет очередное развлечение для своего хозяина.

От Ришелье не укрывается изменение в моем поведении.

– Что-то не так, милая моя мадам д’Этиоль? Я сказал что-то неуместное?

– Нет-нет, месье, что вы! – Я останавливаюсь и выбираю огромную белую розу, вдыхаю ее крепкий аромат. – Видите ли, моей матушке нездоровится, и я в этом году уже не собиралась никуда выезжать. Понимаете?

– Ну, разумеется, понимаю, – отвечает он с искренним изумлением во взгляде. – Очень даже хорошо понимаю. Быть может, в обозримом будущем вы рассмотрите мое приглашение? – Мы останавливаемся у статуи, ее каменные глаза отражают мои муки. – Вы во вкусе моего могущественного друга, а он изысканный гурман.

– Конечно.

После нашего расставания я опускаюсь на скамью у статуи, закрываю лицо руками. Как унизительно! И у меня смутное подозрение, что, несмотря на все его витиеватые фразы, я не настолько очаровала его, как могла бы.

От Шарля Гийома Ле Нормана д’Этиоля, графа д’Этиоля

Кан, Бретань

20 августа 1743 года


Дражайшая моя супруга!

Надеюсь, это послание найдет Вас в добром здравии. Благодарю за новости о приеме, который Вы в прошлом месяце устроили в Этиоль, и о Вашей постановке «Агриппины». Вам прекрасно известно, как бы я хотел увидеть Вас на сцене, но в сентябре действительно слишком холодно, и Вы не могли дожидаться моего возвращения.

Пишите мне почаще, женушка моя. Бардо, поверенный дядюшки Нормана здесь, в Кане, говорит, что супруга ему пишет письма каждый день, уверяет его в своей преданности и верности, и я был бы счастлив, если бы Вы поступали так же.

В конце следующей недели я уезжаю. Привезу Вам подарок, очень вкусный сыр, который, я уверен, Вы полюбите, хотя запах оставляет желать лучшего.

Нет, я не стал дарить Бардо свой оранжевый сюртук, как Вы советовали. Я уже много раз говорил Вам, что это мой любимый сюртук и что он не так уж постыден, как Вы изволите уверять. Сюртуки не могут быть постыдными.

Я прилагаю к письму стих, который сам сочинил. Он точно передает мои чувства к Вам:

 
Милая жена!
Счастье ты мое,
Скоро я вернусь,
А пока – адье![4]4
  Здесь и далее стихи в переводе Ю. Поляковой.


[Закрыть]

 

Засим остаюсь преданным и покорнейшим слугой,

Ваш супруг Шарль

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации