Текст книги "Шарада"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sharada-3602.jpg)
Автор книги: Сандра Браун
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Кэт впервые довелось испытать на себе печально знаменитый гнев Билла Уэбстера, который ему, однако, почти всегда удавалось держать под контролем. Она слышала, что он редко выходил из себя, но, когда это все-таки случалось, все здание буквально сотрясалось от его ярости. В это утро его гнев был направлен на нее.
– Кэт, они были просто вне себя. Она, как могла, смягчила ответ:
– У них были на то все основания.
– Они считают, что им представили эту девочку в неверном свете.
– Так и есть. Но непреднамеренно. Уэбстер с шумом выдохнул воздух. Он сумел умерить свой гнев, но его лицо все еще оставалось красным.
– «Дети Кэт» – общественное достояние. На счету этой программы уже несколько удач. Она стала своего рода символом WWSA.
– Но одновременно моя программа может стать и ахиллесовой пятой компании, – продолжила Кэт, следуя за ходом его мысли.
– Вот именно. Я по-прежнему целиком и полностью поддерживаю наш проект. Мне бы не хотелось, чтобы вы думали, что я сдрейфил. Но ваша программа дает повод для судебного преследования. Мы становимся мишенью для нападок со стороны государственных органов, со стороны тех, кто намерен усыновить ребенка, и со стороны его родителей, – словом, всех, кто имеет на нас зуб за какие-то наши прегрешения, подлинные или мнимые. Наша телекомпания уязвима со всех сторон.
– И неизвестно, с какой из них будет нанесен удар. Билл коротко кивнул.
– Когда мы еще только создавали эту программу, мы хорошо понимали, чем рискуем. Как главный исполнительный директор я сознательно иду на риск, поскольку возможная польза всецело его оправдывает. Но надо действовать с необычайной осторожностью, чтобы впредь не случалось подобных инцидентов.
Кэт потерла рукой лоб. За два дня до этого супружеская пара по фамилии 0'Коннор позвонила Шерри Паркс и отказалась от недавно усыновленного ребенка. Маленькая девочка, которую они удочерили через передачу «.Дети Кэт», пыталась вовлечь мистера 0'Коннора в эротическую игру.
– Они утверждают, что ее сексуальный опыт намеренно не был упомянут в личном деле девочки, чтобы облегчить ее усыновление.
– Это неправда. Ее тестировали несколько специалистов по детской психологии. Она умудрилась утаить свое Знание секса от врачей, работников органов опеки, от нас и от всех, кто занимался ее делом.
– Не понимаю, как ей удалось всех облапошить?
– Ей всего семь лет! – воскликнула Кэт. – У нее косички и ямочки на щеках, а не рога и раздвоенный хвост. Кто мог знать, что у этого ребенка сексуальные проблемы?! Но с ней ужасно обращались с самой колыбели. Ее отчим научил девочку доставлять ему удовольствие. Он научил ее возбуждать его…
– О Господи, – прервал ее побледневший Билл. – Мне не нужны подробности.
– Как раз подробности-то и нужны, – твердо заявила Кэт. – Если мы все признаем их существование, тогда, может быть, подобных возмутительных случаев станет в нашем обществе меньше.
– Резонно. Продолжайте.
– Принимая во внимание условия ее жизни, психологи с самого начала были удивлены, что у нее практически нет шрамов на теле и почти не пострадала психика. Теперь мы знаем, насколько она травмирована на самом деле. Девочка научилась использовать секс, чтобы управлять теми, кто вокруг нее, в частности, манипулировать мужчинами, любым мужчиной. Вы абсолютно правы, Билл. Невозможно даже представить себе, что маленькая девочка, выглядящая такой невинной, на самом деле является чем-то вроде роковой женщины. Однако мы также не представляем себе и того, что сделало ее такой.
– Но нельзя же винить 0'Конноров в том, что они отказались ее удочерять.
– Конечно, нет. Естественно, им заранее сообщили, что она сексуально травмирована. Они были готовы к этому, но ведь никто не знал, какой величины эта травма. Никто из нас даже не представлял себе, как умело она обманула экспертов. Эта малышка знала правильные ответы на все их вопросы. Она делала с ними все, что ей заблагорассудится, потому что ей хотелось жить в доме 0'Конноров. Ей хотелось спать на хорошенькой розовой кроватке, которую они поставили в ее спальню. Она сама призналась в этом Шерри.
Билл в сомнении покачал головой.
– Я не первый раз слышу о столь тяжелых случаях, – продолжала Кэт. – Для всех заинтересованных сторон они оборачиваются трагедией.
– Это верно. И именно поэтому нам не стоит в них ввязываться. Ошибки, такого рода, Кэт, не должны впредь повторяться, – сурово сказал он.
– Не могу ничего гарантировать. Но я несу полную ответственность за отбор детей, появляющихся в программе «.Дети Кэт». Если у меня возникают какие-то сомнения…
– Не выбирайте таких детей.
Кэт не понравилась его терминология. Они разговаривали не о дынях. Однако, понимая, что сейчас благоразумнее уступить, она неохотно кивнула.
– Сегодня утром я отправила 0'Коннорам личное письмо с извинениями. Мне их ужасно жаль. Естественно, ее поступок их шокировал, тем более что они только-только успели привязаться к девочке по-настоящему. Для них это невероятная душевная травма.
– Надеюсь, они не предъявят нам счет на миллионы, – сказал Уэбстер. Теперь в нем заговорил деловой человек.
– Жаль, что телекомпании пришлось принять этот удар на себя.
Смягчившись, он махнул рукой, как бы принимая ее извинения.
– Вы сами находитесь на переднем крае обороны. Мы все связаны одной веревочкой, Кэт. Что бы ни случилось, я буду горой стоять за вас. Мы спустим на них наших адвокатов, и они будут защищать вас, как волчицы своих детенышей.
Кэт представила себе, как адвокаты-волчицы набросятся на несчастных супругов, и без того переживших большое потрясение, и нарисованная ею картина ей не понравилась.
– Надеюсь, до этого не дойдет. – Я тоже на это надеюсь. – Уэбстер принял позу судьи, готовящегося вынести судебное постановление. – Однако после всего случившегося вы, я надеюсь, перестанете принимать происходящее с этими детьми так близко к сердцу. Вы берете их проблемы на себя. И теряете объективность.
– Слава Богу, что я на это еще способна, – горячо воскликнула Кэт. – Мне вовсе не хочется быть объективной. Они же дети, Билл, а не цифры в статистическом отчете. Они человеческие существа с сердцем, душой и разумом, и всех их так или иначе травмировали. Вы можете относиться к ним, как к предприятию, приносящему вашей телекомпании известность и поднимающему ее рейтинг. Возможно, и другие, кто работает в программе «Дети Кэт», видят в них лишь сюжеты для сценария или объекты для киносъемки. – Опершись на руки, она склонилась над его столом. – Но для меня в центре событий стоят сами дети. Остальное – только средство. Если бы я гналась исключительно за славой и деньгами, я осталась бы в «Переходах». Вместо этого я приехала сюда, чтобы служить цели, от которой никогда не отступлюсь. А чтобы достичь этой цели, я должна принимать все близко к сердцу.
– Мне кажется, это неправильный подход к делу, но, думаю, вам лучше знать.
– Я не буду злоупотреблять вашим доверием. Уэбстер подтолкнул к ней через стол утреннюю газету, но Кэт уже читала ту статью, которую он очертил красным карандашом.
– Теперь, когда мы обсудили проблему с супругами 0'Коннор, мне хотелось бы услышать, что вы предлагаете по поводу этого.
Сразу после возвращения в свой офис, Кэт вызвала к себе Джеффа и Мелию.
– Чтобы не тратить время и силы, я опущу предписанные правилами ненужные формальности и перейду сразу к делу. Вчера днем вам обоим стало известно о ситуации с супругами 0'Коннор. Кто-нибудь из вас поведал об этом журналистам?
Оба молчали.
Кэт сделала короткий жест рукой в сторону принесенной от Билла газеты.
– Рон Труитт снова нанес удар. Но на этот раз у него были солидные боеприпасы. Он не мог случайно узнать об этой истории. Кто-то поставил его в известность. Несомненно, никто из служащих Департамента гуманитарной службы не заинтересован в том, чтобы этот случай стал достоянием общественности. Что касается 0'Конноров, то они почти столь же расстроены вмешательством в их частную жизнь, как и самим инцидентом. Следовательно, все указывает на то, что утечка информации произошла из WWSA, в частности, из этого офиса. Так кто из вас несет за нее ответственность? Помимо признания, я хотела бы получить ответ на вопрос: если программа «Дети Кэт» будет снята с эфира, мы все лишимся работы, так чего же добивается тот, кто это сделал, подрывая ее авторитет?
Оба сотрудника, опустив глаза, продолжали молчать.
– Джефф, – после долгой паузы сказала Кэт, – не будешь ли ты так добр оставить нас наедине? Он кашлянул и взглянул на Мелию.
– Конечно.
Джефф бесшумно выскользнул в дверь, ведущую из офиса, и снова закрыл ее за собой. Кэт намеренно выдерживала тягостное молчание. Чего-чего, а выдержки у Мелии Кинг хватало. Она ни разу не отвела своих миндалевидных глаз, в упор смотрящих на Кэт.
– Мелия, я даю вам последнюю возможность сознаться в том, что вы проболтались Рону Труитту об этой истории. Вам сделают выговор. Но, если вы пообещаете больше никогда не разглашать наших секретов, на этом дело и закончится.
– Я не звонила ни этому репортеру, ни кому-либо еще. Это правда.
Кэт открыла нижний ящик своего стола и, вытащив фирменный пакет из «Макдональдса», поставила его на стол. У молодой женщины он вызвал ту реакцию, которой Кэт давно от нее ожидала. Мелия, приоткрыв от изумления рот, поражение уставилась на пакет.
– После таинственного исчезновения моего лекарства один из молодых сотрудников отдела новостей пришел ко мне, – сообщила Кэт. – Он сказал, что видел, как вы в обеденный перерыв пересекали автостоянку и выбросили этот пакет в мусорный бак. Он помнит: ему показалось странным, что вы покинули кондиционированное здание и вышли на раскаленный асфальт автостоянки, чтобы всего лишь выбросить остатки обеда. Я сама порылась в мусорном баке и нашла этот пакет. В нем лежали четыре черствых ломтика обжаренного картофеля, нераскрытый пакетик кетчупа и четырнадцать пузырьков с таблетками.
Понимая, что попалась, Мелия с вызовом вскинула голову, отбросив назад волосы.
– В то утро вы меня довели до белого каления. И все лишь из-за того, что я неправильно записала какой-то номер.
– И вы считаете, что вас это оправдывает? – почти крикнула Кэт, встряхнув пакет так, что он затрещал.
– Ну, вы бы не загнулись. Вам очень скоро прислали из аптеки все, что нужно.
– Не в этом дело. Вы умышленно причинили зло. Это низость с вашей стороны.
– Сами напросились! – выкрикнула Мелия. – Вы постоянно отчитываете меня в присутствии этого жалкого гомика, выставляя перед ним тупицей. Я не тупица!
– Нет, я ни минуты не сомневаюсь, что вы далеко не тупица, Мелия. Думаю, вы чрезвычайно умны. Хотя не настолько, чтобы не попадаться. – Кэт выпрямилась, расправив плечи. – Пожалуйста, пойдите и соберите свои вещи. Немедленно.
– Вы меня увольняете? – Мелия не поверила своим ушам.
– Я договорюсь, чтобы бухгалтерия выплатила вам все, что полагается за работу, плюс обычное выходное пособие. Это, я думаю, более чем справедливо при данных обстоятельствах.
Глаза секретарши сузились от злости, но Кэт стояла на своем. Наконец Мелия повернулась и направилась к двери. Уходя, она бросила:
– Вы еще об этом пожалеете.
К полудню она забрала из своего стола все личные вещи и покинула здание.
Кэт попросила заведующего отделом новостей одолжить ей на время секретаря, пока она не найдет кого-нибудь на смену Мелии. Она испытала облегчение, когда Мелия ушла из ее жизни, но все происшедшее, начиная с истории с 0'Коннорами накануне, стоило ей колоссального напряжения сил. У нее все еще было воинственное настроение, явно неподходящее для того, чтобы принять гостя, ожидавшего ее, когда она в сумерках вернулась домой.
И уж конечно она не была готова увидеть Алекса Пирса.
– Что вы здесь делаете? – спросила она сквозь ветровое стекло машины. – Как вы узнали, где я живу?
Он сидел верхом на стоявшем у обочины мотоцикле.
– Простого «привет, как дела?» было бы достаточно. Кэт вырулила на дорожку, ведущую к дому. Когда она вышла из машины, он подошел к ней и попытался забрать у нее тяжелый кейс.
– Спасибо, я сама, – сурово проговорила она. Кэт поднялась по ступенькам на парадное крыльцо своего дома и просмотрела дневную почту, в основном состоявшую из рекламных проспектов, которые она обычно выбрасывала.
– Почему мне присылают весь этот хлам? Десятки деревьев пожертвовали своими жизнями для того, чтобы заполнить собой мой мусорный бак.
Ее плохое настроение, казалось, забавляло его.
– Трудный день на работе?
– Паршивый.
– Ага. Я видел ваше имя в газете.
– Не самый лестный в моей жизни материален.
– С этой малышкой получилось не очень-то удачно.
– Да уж, неудачнее не придумаешь.
Ей приходилось одновременно манипулировать вынутой почтой, сумочкой, кейсом и ключами, чтобы открыть входную дверь. Еще одна рука пришлась бы очень кстати, но она упрямо отказывалась попросить его помочь. Кэт свалила почту на стоявший в холле столик, поставила кейс и сумочку на пол, затем повернулась к нему лицом, загораживая собой вход.
Пирс смотрел поверх ее плеча внутрь дома.
– Вы неплохо устроились.
– А вы сделали неплохую попытку сюда проникнуть.
– А вы неплохо ее отразили. – Наклонившись вперед, он добавил шепотом: – В эту игру можно играть вдвоем, а у меня к играм способности.
– Не сомневаюсь. – Кэт положила руку на пояс, как будто это могло укрепить созданную ею преграду. – Что вы здесь делаете, мистер Пирс?
– Теперь, когда вы прочли мою книгу, почему бы вам не называть меня просто Алексом?
– Откуда вы знаете… – Кэт замолчала на полуслове, поняв, что попалась в расставленную им ловушку. – Ладно, вы меня поймали. Я их читала.
– Их? Вы прочли обе?
– Мне просто стало любопытно, понятно? Но я все же хотела бы знать, как вы меня нашли и зачем.
– Вы голодны?
– Что?
– Не хотите пойти съесть гамбургер?
– С вами?
Он поднял руки ладонями вверх:
– Чисто вымыты. Даже под ногтями. Высококачественным туалетным мылом.
Несмотря на твердое намерение не поддаваться его ироничной манере разговора и своеобразному обаянию, она нагнула голову, чтобы скрыть смех. Алекс принял более расслабленную позу, опершись плечом о дверной косяк.
– Мы как-то неудачно начали наше знакомство несколько дней назад, вы не находите?
– Не «как-то», а неудачно.
– По утром я не в самом лучшем виде и настроении. Особенно после того, как всю ночь трудился без устали.
– Писали? – Вопрос вырвался у нее прежде, чем она смогла его удержать. Кэт не была уверена, что хочет знать, какого рода деятельностью он занимался без устали.
Должно быть, он прочел ее мысли, потому что понимающе улыбнулся.
–Да нет, просто был занят кое-какой исследовательской работой. Что далеко не столь интересно, как писать. – Почему же?
– Потому что это факты, а не вымысел.
– Вы предпочитаете выдуманный мир реальности?
– Насколько я смог узнать реальность, да, пожалуй, предпочитаю. – После короткой паузы он продолжил: – В любом случае, я не несу ответственности за все, что говорю или делаю прежде, чем выпью первую чашку кофе. Было раннее…
– Было одиннадцать часов.
– А вам вожжа под хвост попала. Кэт открыла рот, чтобы возразить, но тут же передумала.
– Я держалась довольно надменно и была предвзято настроена, не так ли?
– У-гу.
– Прошу прощения. Вы меня завели, и я перегнула палку.
Он пожал плечами в знак того, что принимает ее извинения.
– Видимо, у меня талант злить людей. – В его словах прозвучала горечь. – Ну так как? Дадим друг другу еще шанс?
Кэт никуда не выходила со дня своего переезда в Сан-Антонио. На телестудии не было никого, кто мог бы привлечь ее внимание, но, даже если бы и нашелся подходящий и привлекательный мужчина, она не стала бы поощрять его ухаживания. Она была решительно против того, чтобы встречаться с кем-нибудь из сослуживцев. Если такой роман заканчивался разрывом, ситуация обычно становилась невыносимой.
Но хотелось ли ей встречаться с Алексом Пирсом?
Он умел хорошо выражать свои мысли и казался не лишенным ума. В доме Уолтерсов она видела его раздраженным, но теперь в его репликах проглядывало тонкое чувство юмора, чуждое ерничеству. Кэт чувствовала, что она могла бы получать удовольствие от их словесной перепалки.
Сегодня у него был гораздо более ухоженный вид, чем когда она видела его в прошлый раз, но он все еще походил не на главных героев своих книг, а на тех, против кого они сражались. В нем было что-то опасное. Его шарм маскировал темную сторону его натуры, одновременно и путавшую, и привлекавшую Кэт.
А в общем и целом, Пирс был очень хорош собой. И он совсем не смутился, когда незнакомая ему женщина увидела его почти раздетым, если не считать наполовину застегнутых синих джинсов. Возможно, он знал, насколько ему идет такой вид, точно так же, как и то, насколько смутил ее своей полунаготой.
Кэт взвесила все «за» и «против» и решила, что Алекс Пирс явно принадлежит к тому типу мужчин, которых ей лучше всего избегать.
Однако вслух она сказала:
– Вы не могли бы подождать, пока я переоденусь?
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Это был совсем не тот ресторан, который выбрала бы для себя Кэт, и уж конечно она никогда не пришла бы Сюда одна. Автомобильная стоянка перед входом была заполнена грузовыми пикапами. Войдя внутрь, она явственно услышала стук бильярдных шаров, доносившийся откуда-то из глубины помещения; из музыкального автомата гремела музыка в ритме густела. Но зато эта забегаловка славилась лучшими гамбургерами и самым холодным пивом в Техасе.
Двойной гамбургер и вправду оказался толстым и сочным. Поджав губы, Кэт поначалу отщипывала от него по маленькому кусочку, но затем, отбросив великосветские манеры, стала с наслаждением поглощать кусок за куском. Перед тем как положить в рот ломтик жареного картофеля, она окунула его в лужицу кетчупа.
– Вы все еще не прощены за позавчерашний оскорбительный выпад против рыжеволосых женщин.
– Не помню. Она посмотрела на него с явным неудовольствием.
– Прекрасно помните. Вы сказали, что рыжеволосые женщины в ваших книгах всегда легкодоступны.
– Да, это был дешевый прием, – согласился Пирс, безуспешно пытаясь принять покаянный вид.
– К сожалению, это оказалось правдой, – продолжала Кэт. – В ваших книгах рыжеволосые девушки действительно легкодоступны. Как, впрочем, и блондинки, и брюнетки – словом, женщины всех оттенков. Через каждую страницу кто-нибудь из ваших героинь…
– Занимается распутством.
– Вот именно. Герои никогда не спрашивают позволения. А женщины никогда не говорят им «нет».
– В каждом литературном произведении много вымысла.
– В данном случае вымысла женоненавистника.
– У Яна Флеминга это получалось. Разве Джеймс Бонд когда-нибудь спрашивал: «Можно»? И разве его когда-нибудь отвергали? – Алекс скомкал бумагу, в которую был завернут его чизбургер, вытер рот бумажной салфеткой и удобно облокотился о круглый столик, как будто готовился к серьезному разговору. – Если не считать откровенного женоненавистничества и того, что все женские персонажи раздеваются и ложатся как по команде, как вам понравились мои книги?
Кэт ужасно не хотелось признаваться ему, что они ей очень понравились, но она чувствовала себя обязанной говорить правду. Раз ее мнение не было ему безразлично, совесть не позволяла ей уклоняться от ответа.
– Хорошие книги, Алекс. Суровые, но правдивые. Смелые. Жестокие и одновременно реалистичные. Наиболее кровавые эпизоды я только просматривала, но они чертовски хороши. И, как мне ни тяжело об этом говорить, каждый раз, когда женщина у вас раздевается и ложится, это вытекает из логики повествования.
– Спасибо.
– Но…
– Ох уж эти но. Вам надо было стать литературным критиком. Они забрасывают тебя цветами, чтобы потом отвесить здоровенный пинок.
Кэт рассмеялась.
– Я не собираюсь критиковать. Честно говоря, я считаю, что вы пишете великолепно.
– Тогда в чем же «но»?
Она немного помедлила с ответом:
– Это печально.
– Печально?
– В ваших сочинениях чувствуется некая… некая… – Кэт подыскивала нужное слово. – Некая безнадежность. Они проникнуты фатализмом.
Какое-то время он молчал, обдумывая ее слова, затем проговорил:
– По всей вероятности, это оттого, что я сам видел в жизни очень много насилия.
– Когда вы работали в полиции? Алекса удивило, что она знает об этом.
– Это написано в вашей биографии на суперобложке, – пояснила Кэт.
– Совершенно верно. – Он не спеша потягивал из своего бокала. – Знаете, преступление слишком часто оказывается выгодным. Плохие парни выигрывают. А в наше время они, кажется, стали выигрывать еще чаще. Так что если моя писанина отдает фатализмом, то дело, видимо, именно в этом.
– Мне это бросилось в глаза, потому что я почувствовала то же самое, когда… – Кэт опять не решилась продолжить фразу. Они встречались в первый раз. Хотела ли она говорить ему все до конца?
– Вы почувствовали то же самое, когда что? Она опустила глаза и стала теребить пальцами красную пластиковую корзинку с остатками своей еды.
– Не знаю, известно ли вам. 06 этом писали в газетах, но я предпочитаю этого не афишировать, потому что некоторые люди начинают вести себя довольно странно, когда узнают. Право же, это совсем не так уж важно, но… – Кэт подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза, стараясь не упустить его первоначальную реакцию. – У меня была пересадка сердца.
Алекс моргнул, затем еще раз. И все. Конечно, нельзя было угадать, что скрывалось за бесстрастным взглядом его серых глаз.
Через мгновение он перевел глаза на ее грудь. Она увидела, как он сглотнул слюну. Затем опять уставился ей в лицо.
– Давно?
– Почти четыре года назад.
– И все в порядке?
Кэт засмеялась, чтобы снять охватившее ее напряжение.
– Конечно, в порядке. Вы что думаете, я собираюсь откинуть копыта и заставить вас платить по счету?
Невозможно было предугадать, как тот или иной человек отреагирует на известие о ее пересаженном сердце. Некоторые испытывали отвращение. Они вздрагивали, передергивали плечами и не хотели больше говорить об этом. Другие воспринимали эту весть с благоговением. Они протягивали к ней руку и дотрагивались до нее, как будто она была наделена сверхъестественной силой; они обращались к ней за помощью, как к целебному источнику или статуе Девы Марии, плачущей кровавыми слезами. Кэт не могла понять, какого волшебства они от нее ждали. Были и такие, кто проявлял неуемное любопытство, задавая Кэт кучу интимных вопросов, нередко заставлявших ее краснеть.
– У вас есть какие-нибудь ограничения? – спросил Алекс.
– Да, – печально ответила она. – Я не могу выписывать больше двадцати платежных чеков в месяц, иначе в моем банке с меня будут взимать дополнительную плату за обслуживание.
Алекс смущенно взглянул на нее.
– Вы же знаете, что я имею в виду.
Да, Кэт понимала, что он имеет в виду, но именно этого – вдаваться в подробности – ей больше всего и не хотелось.
– Мне приходится принимать две пригоршни лекарств три раза в день. Как и всем остальным, мне полезно заниматься физкультурой и есть здоровую пищу с низким содержанием жиров и холестерина.
Он приподнял изломанную шрамом бровь и кивнул в сторону того, что осталось от ее гамбургера и жареного картофеля.
– Зато я отказалась от самого холодного в Техасе пива, – заявила Кэт с видом человека, уверенного в своей правоте.
– Алкоголь – ни-ни?
– Спиртное несовместимо с моими таблетками. А как насчет вас? Мне бросилось в глаза, что вы пили содовую, в то время как все остальные представители мужского пола в этом заведении налегают на пиво.
Вопрос привел его в смущение, но Кэт подперла рукой щеку и продолжала не отрываясь смотреть на него, пока он не признался:
– Спиртное плохо влияет на мои умственные способности. Несколько лет назад мы с алкоголем вступили в жестокую схватку. Сперва он послал меня в нокдаун, но я ухитрился подняться, хотя едва держался на ногах.
– И все еще едва держитесь?
– Не знаю. Я не настолько доверяю себе, чтобы снова на ринг.
Казалось, Алекс ждал ее реакции, чтобы узнать, как известие о его недавних проблемах с алкоголизмом повлияет на ее мнение о нем. Кэт хотелось спросить, началось ли это после того, как он оставил работу в полиции, или как раз послужило причиной отставки. Биография на суперобложке не вдавалась в такого рода детали.
Но она решила не углубляться в расспросы. Собственно говоря, это ее вообще не касалось, хотя она была почти уверена в том, что алкоголь сыграл свою роль в формировании темных, тайных сторон его личности, которые она успела обнаружить.
– «Вернуться на ринг», – повторила Кэт, меняя тон разговора. – Вы знаете, мне начинает нравиться разговаривать с писателем. Диалог насыщен метафорами и аналогиями. Не говоря уже о синонимах.
– Только не начинайте этого снова, – простонал он. Когда Алекс бросил на стол деньги в уплату счета плюс щедрые чаевые, Кэт предложила оплатить свою половину расходов.
– Нет, – ответил он, вставая и делая ей знак идти. – Я вас пригласил. Кроме того, эту сумму у меня вычтут из налога.
– Но ведь это был не деловой обед.
– Как раз деловой. Я просто еще не изложил вам своих деловых предложений.
Когда они вышли на улицу. Алекс подвел ее к мотоциклу и помог надеть шлем. Кэт перекинула ногу через сиденье, он завел двигатель, и машина с ревом тронулась в путь.
Когда они на большой скорости отъехали от стоянки, Кэт обхватила его за талию. Алекс ездил быстро, но осторожно. Тем не менее ей почему-то вспомнилось, что Дин называл мотоциклистов не иначе как «донороциклисты».
Это была ее единственная мысль о Дине, столь же короткая, как и их поездка, несмотря на запруженную транспортом трассу.
Когда они подъехали к ее дому, Кэт испытала острое сожаление, что обратная дорога заняла так мало времени. Должно быть, Алекс почувствовал, что ей не хочется слезать с мотоцикла.
– Что? – с любопытством спросил он, сняв шлем и проводя рукой по волосам.
– Ничего, – ответила Кэт, возвращая ему свой шлем.
– Нет, что-то есть.
– Хочу поблагодарить вас за то, что вы так на это отреагировали. – Он озадаченно взглянул на нее. – На мое пересаженное сердце. Вы не побоялись, что я поеду сзади вас на мотоцикле. Вели машину так же быстро, как и раньше, до того как узнали о моей операции.
– А разве не надо было?
– Большинство людей, узнав об этом, начинают меня беречь. Они думают, что я хрупкая. Они не хотят подвергать меня риску, боясь, что я могу себе что-нибудь повредить.
Подобное отношение очень тягостно для меня. Поэтому я ценю, что вы не обкладываете меня ватой. Спасибо.
– На здоровье.
Их глаза встретились: она знала, что происходит нечто важное. Ее влечение к нему было слишком сильным, чтобы им можно было пренебречь. И началось оно отнюдь не в этот вечер.
Кэт почувствовала внутренний толчок в тот самый момент, когда Алекс открыл экранированную дверь дома Уолтерсов и их глаза впервые встретились. Еще тогда ей захотелось вдоволь насмотреться на него, но она сумела совладать с собой. Но не сейчас. Сейчас она позволила своим глазам всмотреться в его лицо.
Подобные взгляды встречались в сценах, которые она играла в «Переходах». Они призваны были сообщить телезрителям, что данное событие повлияет на всю дальнейшую жизнь персонажа, словом, «проснись, зритель, и обрати внимание, это важно». Начиная с этого момента ничто уже не будет прежним. К восторгу телезрителей, она замечательно умела передавать это на экране, но никогда не испытывала ничего подобного сама. Только теперь.
Алекс первым перестал играть в «гляделки» и, взяв ее за локоть, потянул в сторону дома.
– У меня к вам просьба, – сказал он, когда они подходили к парадному крыльцу.
– Это та самая деловая часть сегодняшнего вечера?
– Да. Вы не могли бы помочь мне с некоторыми исследованиями для моей новой книги?
– Помочь? Как?
Когда они дошли до парадной двери, он повернулся к ней лицом.
– Предавшись распутству в день первого свидания.
– Что-о?!
– Вы не ляжете со мной в постель сегодня ночью?
– Нет!!!
– Ну, вот мы и завершили деловые переговоры. Я попросил вас помочь мне с моими исследованиями. Конечно, вы сказали «нет», но это была искренняя, исходящая от сердца просьба о сотрудничестве.
Кэт с трудом пыталась сохранить на лице хмурое выражение, которое грозило смениться улыбкой.
– Вы думаете, финансовая инспекция сочтет это законной деловой сделкой?
– Они редко требуют от меня углубляться в такие детали. – Мимо проехала машина, и это отвлекло его внимание. – Какая прекрасная улица. Совсем не похожа на ту, где, как мне казалось, вы должны были бы поселиться.
– А чего вы ожидали?
– Чего-нибудь гораздо более фешенебельного.
– Фешенебельное осталось у меня в Малибу. А это как раз то, что я искала, переехав сюда. Засаженная деревьями улица в тихом квартале. Дом, построенный тридцать лет назад, с деревянными полами и большим парадным крыльцом. Просторный и вместе с тем уютный.
– Дом, в котором было бы удобно жить вашей маме.
– Да, возможно.
Он моментально обратил внимание на ее задумчивый тон.
– Я влез не в свое дело? Что-нибудь неприятное?
– Ничего неприятного. Оба моих родителя умерли, когда мне было восемь лет.
– О Господи! А что произошло? Кэт уклонилась от ответа, сделав вид, что не поняла вопроса.
– Меня воспитывала система.
– Приемных домов?
– Гмм. Меня никто не удочерил, потому что я была больна.
– Все дети болеют.
– Но не так много. У меня была болезнь Ходжкина. Ее рано обнаружили, и я полностью вылечилась, но никто не хотел рисковать, беря в дочери тощую рыжеволосую девочку с подорванным здоровьем. – Кэт взглянула на Алекса снизу вверх. – Ну, а дальше совсем плохо. Вы уверены, что хотите дослушать до конца?
– Я ведь еще до сих пор не сбежал.
– Можете сделать это в любой момент, я вас не держу. – Она немного помолчала, потом глубоко вздохнула и выпалила: – Меня передавали из одного приемного дома в другой. Из-за того, что от меня часто отказывались, я изменилась. Я стала выкидывать различные фортели, что– бы на меня обратили внимание. Короче говоря, я стала наказанием Божьим.
– Могу себе представить.
– Я всегда отличалась от других детей, сначала потому, что была ужасно больна, затем из-за того, что у меня не было родных матери и отца. Слава Богу, мне удалось все это пережить без серьезных последствий для психики.
– И в это могу поверить. У вас вид упорного борца. Кэт поиграла хилыми бицепсами, и он засмеялся.
– А что послужило причиной болезни сердца?
– Химиотерапия, которую я принимала, чтобы бороться с болезнью Ходжкина. Лекарства победили опухоль, но нанесли большой вред моему сердцу. В течение нескольких лет оно медленно умирало.
– А вы об этом не знали?
– Совершенно. Жила нормальной жизнью здорового человека. А в это самое время мое сердце превращалось в камень. Когда осталось совсем мало работающих мышц, я стала замечать, что быстро устаю, что у меня мало сил. Я сваливала все на то, что слишком много работаю, но никакой отдых и никакие витамины не устраняли усталость. Я пошла на обычный медосмотр, а оказалась в кабинете кардиолога. К моему огорчению, он обнаружил, что большая часть моей сердечной мышцы стала такой твердой и негибкой, как будто представляла собой настоящий камень.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?