Читать книгу "Опасная близость"

Кормак О’Коннелл, глава клана, не привык демонстрировать любовь. Со стороны он кажется неспособным испытывать чувства, но я верю, что папа любит меня. Хоть и в душе. Просто демонстрирует это иным, доступным ему способом, деньгами.

Если бы ему было наплевать, разве захотел бы он меня видеть, заболев? Забирал в Ирландию на каждые каникулы и праздники? Одаривал подарками? Учил ходить на охоту, ездить верхом и водить машину?

Я не росла залюбленным ребёнком, но всегда была воспитана, немного избалована, хорошо одета и сыта.

Но тем не менее я сильно завидовала Адалин и её отношениям с отцом. По-доброму, во мне не было чёрной зависти. Когда я приезжала к ней в гости, для меня порой было дико, как мистер Князев мягко относился к дочери. Она была для него особенной. И я тоже хотела быть особенной…

Стоя посередине спальни, я прикидываю, успею ли быстро ополоснуться, сбив вялость ото сна. Немного поразмыслив, решаю, что лучше поскорее спуститься к папе.

Я переодеваюсь в мягкое вязаное платье в пол и собираю непослушные волосы в высокий хвост. Не особо люблю женственные наряды, дело в главе семейства. Он не приветствует мужскую одежду на женщинах.

В левое крыло особняка, где, собственно, располагается отцовская часть дома, я спускаюсь уже через минут десять.

Фокус со входом в кабинет без приглашения, как я это делаю с Декланом, здесь не проходит. Поэтому вынужденно делаю два коротких стука и жду.

– Входи, – звучит сухое одобрение.

– Привет, – аккуратно шагнув в помещение, скольжу взглядом по отцу, сидящему за работой, и немного успокаиваюсь от мысли, что он выглядит как и прежде

Глава клана разбирает бумаги, вчитываясь в какой-то документ. Слегка приспущенные очки для зрения намекают на то, что мистер Кормак уже не молод.

В свои шестьдесят лет папа хорошо сохранился. Крупным телосложением и тёмными волосами Деклан пошёл в него. Единственное, что их отличает, это небольшой шрам, тянущийся у отца по щеке. Говорят, что это он в молодости в драке получил удар ножом по лицу.

– Как дела? – обогнув стол, коротко чмокаю его в щёку и отступаю в ожидании.

– Садись, – отец, не глядя на меня, кивает на свободный стул. – Есть разговор.

Конечно, есть. Наверняка он хочет поделиться тем, что ему нездоровится. И именно в эту минуту мне становится страшно, что я могу его потерять. Что однажды папы не станет и мне не к кому будет приезжать в Ирландию. Что я больше не смогу назвать кого-то папочкой, хоть и за глаза.

Эгоистично в такой момент думать о себе. Ведь меня волнует именно то, как я смогу жить без него, а не то, что такой великий человек, как Кормак О’Коннелл, может умереть.

Но то, что произносит отец, наконец отложив пергамент в сторону, лишает дара речи. А вогнать меня в шок не так-то и просто, поверьте.

– Ты выходишь замуж, – снимая очки, он смотрит на меня в упор.

Глава 5

Без права выбора

– В следующую среду ты выходишь замуж, – продолжает папа, а я сижу в оцепенении.

– Ты уже здесь, отлично, – голос брата за моей спиной доносится будто сквозь вакуум.

– Я сообщил Лилит, – сухо цедит отец, обращая внимание на наследника. – Начинайте подготовку к свадьбе.

– Ты знал? – жгучая обида пускает в душе яд. Я поворачиваюсь к Деклану и смотрю на него неверящим взглядом. – И молчал?

Не то чтобы мы с Дексом были не разлей вода и меня ранило его молчание. Тут дело в другом.

– Не устраивай драму, – Деклан, не выражая никаких эмоций, вальяжно рассаживается напротив.

– Драму?! – я не помню, как поднимаюсь. Только стою и смотрю на него сверху вниз. – Ты обманул меня! Сказал, что папа болеет!

– Что ты сделал? – отец вскидывает бровь, откинувшись на спинку сиденья.

– Она бы не прилетела, если бы я сказал правду, – словно меня тут нет, отвечает брат главе клана.

Какого-то чёрта на лице отца мне мерещится подобие одобрительной улыбки.

– Я вообще-то здесь! Не нужно говорить обо мне в третьем лице! – тело бросает в жар от подступающего гнева.

– Сядь на место, – рыкает папа, и я медленно поворачиваюсь на него. – Ведёшь себя как дешёвая актриса. Вся в свою мать.

Деклан делает лёгкий, едва заметный кивок, как бы намекая подчиниться от греха подальше.

– Я не хочу выходить замуж за человека, которого не знаю! – переводя взгляд с одного на другого, сглатываю.

– Узнаешь после свадьбы, – незамедлительно вставляет свои пять копеек старший брат.

– Тут не важно, чего хочешь ты, Лилит, – теряя терпение, бросает Кормак. – Главное, что нужно семье.

– Что значит «не важно»? Я живой человек, а не ваша вещь! – отступив на шаг, нервно усмехаюсь.

– Ты принадлежишь клану. И делать будешь то, что тебе скажут, – отрезает отец. – Ты выходишь замуж за Ронана Блэквуда.

– За Блэквуда?! – нервно уставившись на отца, не верю своим ушам. – Вы прикалываетесь надо мной? Вы же воюете с ними всю свою жизнь! С какого хрена я должна выходить за него замуж?!

Я вздрагиваю от того, с какой силой отец ударяет кулаком по столу. По позвоночнику тут же ползёт морозная дрожь.

– Следи за своей речью, – мужское лицо перекашивает от гнева, а кожа становится бордового оттенка. – Раз я сказал, что ты выходишь за Блэквуда, значит, так и будет.

– Не выйду! – в сердцах выкрикиваю, сжав кулаки до побеления костяшек. – Я даже не в курсе, как он выглядит!

– Лилит, – предупреждающе тянет брат, призывая поумерить пыл, но мне плевать на его предупреждения.

– Что «Лилит»? Вы с ума тут оба посходили? С какой радости я должна выходить замуж?! – дьявольская натура, не привыкшая к тому, что ей могут командовать и принуждать, вырывается наружу. – Я прилетела сюда с одним чемоданом на неделю. Оставила всю свою жизнь и тренировки в Нью-Йорке!

Глава спокойно поднимается на ноги, опираясь на стол, и я, запнувшись, затыкаюсь.

– То есть твой ответ «нет»? – интересуется нарочито спокойно.

– Конечно, нет!

– Если ты сейчас откажешься, – отец делает многозначительную паузу, а я машинально бросаю взгляд на мрачное лицо брата, – то ноги твоей больше никогда в этом доме не будет. Можешь забыть сюда дорогу.

Наверное, это впервые в жизни, когда мне хочется заплакать от обиды. Комок подкатывает к горлу, и я тяжело сглатываю.

– То есть для вас важнее подложить меня под кого-то? Ты так легко готов отказаться от меня, папа?

– Если ты готова отказаться от меня, – слегка наклонив голову набок, равнодушно констатирует он.

Они перекладывают вину и ответственность на меня. Будто это я такая плохая и не готова жертвовать собственными интересами ради семьи.

Но я не хочу становиться женой так рано!

К глазам подступают слёзы, и я отшагиваю спиной к двери.

– Что ж, раз так, тогда счастливо оставаться, – одинокая слезинка скатывается из глаз. Нащупав ручку двери, нажимаю её и вываливаюсь из кабинета, убегая прочь.

Буквально взлетев на третий этаж, я врываюсь в спальню и, вытащив из гардеробной чемодан, швыряю его на пол. Срываю с вешалок шмотки, которые прислуга успела развесить, и как попало пакую обратно.

Каждую клетку тела трясёт, а к горлу подкатывает жуткая тошнота.

Они не могут меня заставить.

Нужно уезжать как можно быстрее.

Нервно оглядываясь на дверь, я почему-то с ужасом жду, что сейчас сюда ворвётся отец или брат и запрёт меня. Но этого не происходит.

На удивление, я успеваю собраться и даже заранее вызвать такси. Чемодан удаётся застегнуть только с третьей попытки из-за натянутых, как струна, нервов и дрожащих рук. Накинув на себя куртку, обуваю кеды и бегом спускаюсь на первый этаж.

Я не оглядываюсь, не стараюсь запомнить это место, хотя отчётливо понимаю, что никогда сюда не приеду. Отец не бросает слов на ветер. Если глава клана однажды от кого-то отвернулся, значит, этого человека не будет в его жизни.

Можно умолять, ползать на коленях, но все попытки потерпят неудачу. Если тебя вычеркнули из жизни, это навсегда.

Плохая ли я дочь, раз отказалась выходить замуж по указке? Наверное.

Но мне всё равно. Возможно, однажды я буду жалеть о том, что стала причиной разлада с семьёй, но сейчас во мне горит обида.

Если отец способен отказаться от дочери, её ли это вина? Или он её недостаточно любит и ценит?

Уверена, есть куча других способов примириться с враждующим кланом, нежели лишить собственного ребёнка свободы и заставить прожить лучшие годы с нелюбимым.

Машина такси ждёт у ворот, и я без сомнений ныряю в тёмный салон, позволяя увезти меня из этого места.

По дороге я успеваю купить билеты на ночной рейс до Нью-Йорка и прикидываю, через сколько все мои счета будут заблокированы с подачи родителя.

Эх, нужно было быть умнее и слушать маму. Откладывать деньги на личный счёт, не касающийся отца.

Решив, что этого мне пока что никто не может запретить, я перевожу кругленькую сумму на чёрный день. Подло? Возможно.

Вибрирующий телефон уведомляет о входящем звонке от Адалин.

– Ну что, я готова слушать, – радостно заявляет подруга с того конца провода.

– Извини, малыш, но мне сейчас не очень удобно говорить, – повернувшись к окну, вглядываюсь в огни ночного Дублина. – Завтра я буду в городе. Сможешь увидеться?

– А почему так быстро? – скептически уточняет моя блондиночка.

– Ой, долгая история. Папаня решил выдать меня замуж, но быстро обломался.

– Чего-о-о? – удивлённо протягивает Ада. – Блин, ладно. Не буду сейчас грузить. Давай с аэропорта сразу к нам, хорошо? Тебя нужно встретить?

– Нет, сама доберусь, – вздыхаю, ощущая внутри странную пустоту. – До скорого.

Отчаяние душит меня, но я заталкиваю эмоции в глотку. Не буду плакать. Сокрушаться и страдать.

И плясать под чужую дудку тоже!

Пусть всё горит синим пламенем, но я не позволю принести себя в жертву.

Мне всегда была до одного места их вражда. Я даже не вникала в причины, просто мирилась с тем, что родилась в необычной семье. Так почему сейчас я должна против своей воли становиться той, кто положит конец войне?

С какой стати?

Машина такси резко тормозит, и я от неожиданности подаюсь вперёд, но успеваю прикрыть лицо и не удариться о переднее пассажирское сиденье.

– Можно поаккуратнее! – рявкаю, а затем прикусываю язык, понимая причину остановки.

– Извините, мисс… – мямлит водитель, а я, стиснув зубы, наблюдаю, как из впереди стоящей машины, которая подрезала нас и перекрыла дорогу, выходит Деклан вместе с каким-то здоровяком.

Они оба, не скрывая, демонстрируют оружие, сразу давая понять, что отступать некуда. И бежать бессмысленно.

– Заблокируйте двери! – командую, быстро сообразив, и водитель тут же щёлкает замками. – Уезжайте отсюда! Ну не стойте же на месте!

Сердце ускоряет бег, когда я осознаю, что нам перекрыли дорогу спереди, сбоку и сзади тоже, подперев со всех сторон.

Деклан вальяжной походкой подходит к ближайшей от меня двери и безуспешно дёргает ручку.

– Выходи, Лилит, – спокойно требует брат, а я отодвигаюсь подальше.

– Вы их знаете? – сидящий за рулём оборачивается, смотря на меня с подозрением. – Тогда выходите, мне не нужны проблемы.

– Езжай! – махнув рукой, прикрикиваю. – Протарань ту машину, я не знаю! Сделай хоть что-нибудь! Я оплачу ремонт, чёрт возьми!

– Ли-лит, – брат издевательски барабанит пальцами по крыше седана. – Выходи, сестрёнка.

– Вон пошла! – проклятый водитель щёлкает блокировкой, и Деклан тут же открывает дверь. Заглянув в салон, он протягивает руку, чтобы схватить меня, но я выскакиваю наружу с противоположной двери, около отбойника.

Попробуйте меня сначала догнать, уроды!

Быстро сориентировавшись в пространстве, я перелезаю через металлическую ограду, разделяющую дорогу на две части.

– Стой, дура! – доносится крик Деклана, и я, не удержавшись, поднимаю руку вверх, показывая брату средний палец.

Летящие машины сигналят, а я, толком не соображая, бросаюсь прямо на оживлённый участок движения. Ей-богу, мне чудом удаётся не оказаться под чьими-то колёсами и перебежать на другую сторону.

А дальше уже куда глаза глядят…

Я убегаю, не думая о том, куда и зачем. Ноги несут меня подальше от горе-родственника и его свиты.

Вот чувствовала же задницей, что просто так они не отпустят. Только почему брат бросился в погоню, а не остановил меня ещё дома? Зачем выпустил с территории особняка? Решил предоставить иллюзию свободы?

Ветер хлещет в лицо, разлетающиеся во все стороны волосы застилают глаза, и мне приходится без конца отбрасывать их назад. В какой-то момент шестое чувство подсказывает обернуться.

– Сука… – выдыхаю сквозь зубы, увидев бегущего позади здоровяка.

Сердце отплясывает чечётку в горле. Кажется, что оно вот-вот выпрыгнет наружу.

С оглушающим визгом шин передо мной тормозит внедорожник, из которого выпрыгивает ещё один такой же кабан.

– Отпусти! – взвизгнув, я отталкиваю от себя незнакомца, но он вцепляется нечеловеческой силой и волоком тащит меня к своей тачке. – Отвали, твою мать!

– А вот мать мою не трожь, – швырнув меня в салон, как мешок с картошкой, он садится следом, зажимая посередине, между собой и, чёрт подери, Декланом.

– Какого хрена, Декс?! – мой ор заполняет всё пространство салона, но, несмотря на это, автомобиль трогается.

– Есть разговор, – брат звучит предельно спокойно.

– Для этого ты решил меня похитить?!

– Похитить? – родственник усмехается, обнажая идеальную улыбку. – Смешная ты, Лилит. Какой идиот станет похищать сестру?

– Например ты! – вскинув ладони, указываю на него с самой что ни на есть нервной идиотской улыбкой на лице. – Немедленно выпустите меня! Я улетаю домой! Я гражданка Соединённых Штатов Америки, и вы не имеете права удерживать меня в Ирландии!

Запрокинув голову, Деклан искренне смеётся, а мне хочется врезать ему и пустить кровь.

– Поговорим и катись на все четыре стороны, – потерев лицо, брат успокаивается. – Тут тормози, – обращается уже к водителю, и тот прижимается к обочине, снижая скорость. – Выйдите все.

Салон пустеет, внутри остаёмся мы вдвоём. Стоит сидящему по другую сторону свалить, я сразу же отодвигаюсь от старшего брата подальше, скрещивая руки на груди.

– Говори, что хотел. Хотя, признаться честно, после того как ты обманом заманил меня в эту дыру, я не имею ни малейшего желания видеть и слышать тебя. Будь ты проклят, Деклан.

– Что было шесть лет назад? – густую тишину разрезает размеренный мужской баритон.

– Свободная и беззаботная жизнь без мыслей, что вы решили продать меня, как старую лошадь на убой? – ухмыляюсь, глянув на него с отвращением.

– Помнишь, как ты умоляла помочь твоей подруге? – вопрос брата застаёт врасплох, и я замираю, несколько раз моргнув. – Просила разобраться с придурками, обидевшими её?

– Помню. Я помню! – отвечаю нервно, лишь бы он не продолжал.

Почти шесть лет назад я действительно обратилась за помощью к Деклану. У меня не было иного выхода.

– Адалин Суарес. Или правильнее будет сказать, Князева? – Деклан внимательно впивается в меня хищным взглядом.

Я узнала о том, что над моей лучшей подругой надругались игроки хоккейной команды, тренировавшейся с нами в одном ледовом дворце. Это было групповое изнасилование, которое эти твари снимали на видео, а позже стали хвастаться им и показывать другим.

Я металась и не могла найти себе места. Тогда-то и пришла мысль попросить Деклана разобраться с ними. Заставить стереть все записи и закрыть свои поганые рты. Брат помог. Эти уроды молчали много лет, пока их всех не убил мужчина Адалин, узнавший о её личном кошмаре.

– Её брат в курсе того, что произошло?

– Конечно, – вру, не моргнув и глазом, догадываясь, к чему он ведёт. Станет шантажировать, что расскажет Арту? – Совсем недавно она призналась ему. Этой осенью.

Артём Князев, глава русского клана «Кольт» в Нью-Йорке и старший брат Адалин. Он не знает, что произошло с его сестрой в прошлом, и надеюсь, что никогда не узнает этих страшных деталей.

– А что? Ты догнал меня, чтобы поностальгировать о прошлом? – наигранный смешок срывается с губ. По позвоночнику ползут неприятные мурашки от плохого предчувствия.

– А он видел те записи?

– К-какие записи? – запинаясь, сглатываю.

Словно смертельно устал, Деклан опускает руку вниз и достаёт непонятно откуда планшет. Проведя пальцем по гаджету, брат нажимает кнопку, и салон заполняет истошный женский вопль.

– Пожалуйста! Нет! – визжит моя бедная подруга. – Не надо! Я умоляю!

Зажав рот дрожащей ладонью, я в ужасе наблюдаю, как он разворачивает ко мне экран. На видео эти звери удерживают хрупкую Адалин, грубо разрывая на ней платье для выступления. Один из мразей давит ей на плечи, заставляя опуститься на колени, а другой расстёгивает ширинку, становясь напротив.

– Выключи! – зажмурившись, закрываю уши, не в силах слушать рыдания лучшей подруги. – ВЫКЛЮЧИ! – взревев, повторяю с нажимом.

Жжение на запястье заставляет распахнуть глаза именно в тот момент, когда Деклан отрывает мою руку.

– Ты же у нас умная девочка, сама всё прекрасно понимаешь, – брат убирает планшет вниз, отключая его.

– Какого хрена у тебя делают эти видео?!

– Не переживай, я их удалю. Но если ты будешь слушаться.

– Я, по-твоему, непослушный ребёнок?! – выбрасываемый адреналин заставляет моё тело неконтролируемо трястись.

– Есть два варианта развития событий. Первый, ты соглашаешься выйти замуж за ублюдка Блэквуда, и я стираю видео, забыв о них, – Деклан делает многозначительную паузу. – Второй, ты отказываешься и возвращаешься в Штаты. Но тогда эти записи получит не только Артём Князев, но и всё окружение твоей подруги. Я солью его в сеть, Лилит. И поверь, прославлю твою подружку на весь белый свет.

– Ты не сделаешь этого, – отчаянно мотаю головой, отползая от этого монстра подальше, пока не упираюсь спиной в дверь.

– Ради семьи, в отличие от тебя, я пойду на всё, Лил. Твоя подруга будет опозорена. Я уничтожу её репутацию и жизнь. Из-за тебя.

– Пожалуйста, Деклан…

Стук собственного сердца заглушает все звуки вокруг. Я не слышу шум от дороги, разговоры охранников, стоящих на улице, или завывающий ветер.

В голове пульсирует лишь одна мысль: Ада не переживёт этого. А я не смогу жить, став причиной её страданий. У неё ведь только начало всё налаживаться…

– Выбирай. Честь подруги или брак с Блэквудом?

Собственный голос кажется сухим, безжизненным шелестом. Сегодня я впервые выбираю не себя любимую, а другого человека.

– Хорошо. Я согласна.

Глава 6

Жена. Вдова. Убийца

На что вы способны ради близкого человека? Ради его безопасности и душевного спокойствия?

Обратившись за помощью к Деклану, я в жизни не могла предположить, что брат так грязно сыграет, вытащив наружу чужое грязное бельё. Что станет шантажировать меня.

Это был выбор без выбора…

Я не смогу подставить подругу. Пошатнуть её и без того слабую психику, едва она встала на ноги. Избавилась от прошлого, что душило её много лет.

А теперь я должна стать чьей-то женой. Ронана Блэквуда, если быть точнее. Я понятия не имею, что он из себя представляет и как выглядит. Вдруг это какое-то чмо с обвисшим пузом?

Как быть с тренировками? Вряд ли мне позволят вернуться в Штаты и продолжить подготовку к чемпионату. Столько лет упорного труда…

Стоя с занесённым кулаком перед закрытой дверью отцовского кабинета, я не испытываю ничего, кроме изматывающей ненависти ко всему роду О’Коннелл.

Угораздило же родиться в придурошной семейке. Спасибо, мама, удружила! Не могла, что ли, найти себе другого партнёра и родить меня от него? Нет же, надо было связаться с этой шайкой, готовой продать любого и даже собственную дочь и сестру ради благополучия клана.

Стиснув зубы, я делаю несколько гневных ударов по двери и, услышав одобрение, вхожу. Я не скрываю своего презрения по отношению к находящимся внутри, осматривая их по очереди.

Прошло меньше пары часов с момента, когда я послала отца с братом и уехала из особняка с мыслью, что не вернусь в это логово.

А сейчас вынуждена идти на поклон.

– Одумалась? – отец восседает на кожаном диване у стены, держа в руках толстую сигару.

Белый дым тонкой струйкой тянется, растворяясь в воздухе, а я представляю, как вырываю папиросу из его рук и демонстративно топчу её ногой. А лучше заталкиваю в глотку Деклану, стоящему у окна с заведёнными за спину руками.

– У меня будут условия, – вздёрнув подбородок, иду ва-банк. – Вы договоритесь с Блэквудами, чтобы мне позволили достойно завершить карьеру на Национальном чемпионате.

Уж лучше я уйду из большого спорта таким образом, нежели позорно пропаду, не оставив своё имя в истории. Я заслужила славу. Я выгрызала себе это место потом и кровью!

Отец с братом переглядываются, а я экстренно прикидываю, чем могу их шантажировать в случае отказа.

– Кто сказал, что тебе придётся бросать спорт? – отец выгибает густую бровь, выдыхая дым, после очередной глубокой затяжки. – По-твоему, я столько лет тратил деньги впустую?

– Что ты имеешь в виду? – уставляюсь на него, скрещивая руки на груди. – Говори прямо. У меня нет ни времени, ни желания строить догадки и играть в ваши завуалированные игры.

– Раз ты согласилась сама помочь семье, – глава клана делает многозначительную паузу, а я сжимаю челюсть от злости, метнув гневный взгляд на Деклана, – ты вернёшься в Америку. Причём скоро. Я не такой ужасный человек, Лилит.

Конечно, нет. Ты ангел во плоти, пап.

Будь я наивной дурочкой, то стала бы благодарить родителя за такой широкий жест. Но, зная отца, обязательно последует большое и жирное «но». Что, собственно, и подтверждает подавший голос Деклан.

– Ты убьёшь Ронана Блэквуда, – без тени намёка на шутку говорит старший брат.

– Чего? – изо рта вылетает короткий нервный смешок. – Ты угораешь, да?

– Твой брат не шутит, – предельно спокойно подтверждает папа, и я шумно выдыхаю, подняв голову к потолку. За что мне это всё? – Ты убьёшь мужа в день свадьбы, как только вы останетесь наедине.

Под «наедине» он подразумевает первую брачную ночь? Какого-то хрена мозг цепляется именно за эту незначительную деталь, а не за то, что я должна буду завалить живого человека.

– Зачем мне его убивать? – словно со стороны слышу свой обречённый голос.

– Главарь Портовых, Конор Блэквуд, болен, – Деклан проходит и опускается в кресло, облокотившись на подлокотник. Потирая подбородок, брат против моей воли посвящает в их мафиозные дела, приоткрывая завесу тайны. – После его смерти власть перейдёт к старшему сыну Ронану. Ваша с ним свадьба должна быть страховкой перемирия наших кланов в дальнейшем.

– Шикарно. А убивать его зачем, если вы заключаете перемирие? – проигнорировав приглашающий жест присесть, подпираю спиной стену. – Это я тупая или вы что-то забыли упомянуть, господа?

– Никогда О’Коннеллы не будут жить мирно с ублюдками Блэквудами, – злобно цедит отец, и я с усталой брезгливостью прослеживаю, как из его рта вылетает слюна.

– Перемирия не будет, – в отличие от папы, Деклан выглядит и звучит ужасающе хладнокровно. – Никто не подумает, что ты способна на убийство.

– Так я и не способна! – горячо восклицаю, но тут же ощетиниваюсь под цепким взглядом. Он так и кричит: веди себя тихо, или твоя подруга пострадает.

– Конор Блэквуд решит, что его младший сын Киллиан прикончил брата в битве за власть, – довольный собой вносит корректировки отец.

Достав из кармана пачку сигарет, Декс вытягивает одну папиросу губами и чиркает спичками, а я пытаюсь сложить пазл, но чувствую, что мне не хватает деталей.

– Но почему? С какой стати он подумает на другого сына?

– В клане Блэквудов есть негласное правило, – Деклан делает крепкую затяжку. И, пожалуй, впервые смотрит на меня не как на малявку или проблемную сестру, а как на равного союзника. – В первую брачную ночь в доме новобрачных остаётся только муж и один мужчина из его семьи. Чтобы кровь клана была свидетелем брака.

Зашибись…

Надеюсь, никто не ждёт от меня невинности? С этим пунктом они опоздали.

– И что потом? Ронан умирает, его отец думает на младшего сына Киллиана, а дальше?

– Конор не переживёт предательство сына, – лениво констатирует Деклан. – У него четвёртая стадия рака крови. Блэквуд не жилец.

– А справиться с одним из Блэквудов не составит труда, – подытоживает папа. – Тебе, как оставшейся вдове наследника, достанутся портовые зоны Блэквудов. А это значит, что мы расширим свою власть и получим стратегически важный доступ к транспортным потокам.

Кормак поднимается с дивана и проходит к столу, потушив наполовину выкуренную сигару.

В голове такой шум и гам мыслей, что я с трудом могу сфокусироваться на чём-то одном.

– Я не смогу убить человека, – по телу прокатывает волна мурашек от страшных слов, произнесённых собственным ртом.

Я не говорю, что не хочу этого делать. Или не стану.

Меня не будут слушать, а учитывая то, какую власть надо мной имеет Деклан, всё, что остаётся, это молить отца не заставлять меня становиться душегубом.

– Больше семидесяти лет назад младшую сестру моего отца, вашего деда, похитил один из Блэквудов, – папа проходит к окну, на то же самое место, где стоял Деклан. Внимательно разглядывая пейзажи, на которые открывается вид, он неспешно рассказывает: – Он обесчестил её и вышвырнул. А девушка с горя застрелилась из фамильного револьвера, не пережив позора.

– И поэтому вы решили, что я должна отомстить спустя хренову тучу лет? – хмыкаю, не удержавшись.

– Эта подлая семейка даже не принесла своих извинений, – проигнорировав мой выпад, продолжает родитель. – Девушка застрелилась, потому что честь для нас не пустой звук. Или ты считаешь, что она умерла зря? – на этих словах он оборачивается, внимательно ожидая ответа.

– Почему бы вам самим не расквитаться с Блэквудами? Зачем вы вплетаете меня, женщину, в свою месть? – я не привыкла быть слабой. Умолять или просить. Но это… сама мысль о том, что я должна лишить кого-то жизни, вызывает тошноту.

– А ты сама не хочешь отмыть кровь предков? – оживает Деклан, а я борюсь с желанием не выцарапать этому фанатичному уроду глаза.

Хочу я этого или нет, какая разница, если ты шантажом заставил меня вернуться?

– Я назвал тебя в честь неё, Лилит. Носи это имя с достоинством. И отомсти за женщину нашего рода, – ставит последнюю точку в этом разговоре Кормак О’Коннелл.