Читать книгу "Искушая любовь"

Глава 8

– Обычно женщины рядом со мной кричат: «О Боже, Грей», а не «Чёрт, Грей», – ухмыляется Джон, бесстыдно разглядывая меня.

Я, как дурочка, продолжаю стоять в его крепких объятиях, не дающих вырваться. По-хорошему, надо бы что-то сказать, а ещё лучше освободиться и послать этого фальшивого родственника к чёрту. Но, к своему ужасу и стыду, оказавшись так близко к мафиози, я замираю на несколько долгих секунд, будто парализованная.

Это и есть ступор?

Почему я, как загипнотизированная, тону в его глазах и мечтаю продлить каждую секунду? Почему именно в этот момент напрочь забываю, что собиралась бросить сноху и сбежать, лишь бы не столкнуться с Греем? Что не хотела его видеть и смертельно злилась на Сару вместе с её ненаглядным мужем?

Мир вокруг исчезает, остаётся только бешено колотящееся сердце и эти красивые глаза напротив.

– Земля вызывает Аду, – насмешливо произносит Грей. – Так сильно соскучилась, что сходу решила прыгнуть в объятия?

И тут я, словно по щелчку, выныриваю из странного транса, быстро и часто моргая.

– Лапы свои убери, – окончательно приходя в себя, резко дёргаюсь, сбрасывая его руки с талии и неуверенно отступаю назад. Нервно встряхнув головой, делаю несколько рваных вдохов, пытаясь собрать мысли в кучу.

– Вот она, чёрная неблагодарность, – протягивает Джон в типично раздражающей манере.

– Ой, слушай, – вскинув ладонь вверх, я как бы перебиваю мафиози, не давая закончить речь. – Прибереги пафос для кого-нибудь другого.

– Злая девочка, – обнажив белоснежный оскал, лже-Иван наклоняет голову чуть набок. Его явно забавляет моё поведение.

– Не называй меня так! – топнув ногой, честное слово, я действую на инстинктах. Сама не понимаю, откуда во мне берётся столько агрессии, но я замахиваюсь.

Жизнь ничему не учит Адалин Суарес: вместо того чтобы вспомнить, как в прошлый раз Грей едва не размазал меня о стенку лифта за пощёчину, я снова лезу испытывать его терпение.

Однако на этот раз Джон не даёт довести дело до конца резко перехватывает руку и рывком притягивает меня к себе.

– Как хочешь, чтобы называл? – горячее мужское дыхание опаляет кожу, и я зажмуриваюсь, не желая поддаваться соблазнительным чарам.

– О, вы всё-таки столкнулись! – голос Сары, прозвучавший за моей спиной, обрушивается, как гром среди ясного неба, заставая врасплох. Как ужаленная, я вырываюсь из захвата Грея, отскакиваю в сторону и разворачиваюсь к снохе.

– К сожалению, – цежу, бросая недовольный взгляд на стоящего рядом. – Но я уже ухожу.

Брюнетка останавливается напротив, подозрительно оглядывая то меня, то Джона. Она не глупая, и я боюсь, что уже давно догадалась: наши отношения далеко не ограничиваются связкой «бывший медик пациент».

– Джон, ну хоть ты ей скажи! – поправляя сумку на плече, сетует Сара. – Делла наотрез отказывается пообедать с нами.

– Мы ей не компания, Кобра, – холодно отсекает Джон.

Прозвище, которым он обращается к жене брата, заставляет невольно глянуть на мужчину. Тоже мне, мастер давать погоняла!

– Не «мы», а конкретно ты, – произношу нарочито милым голоском, скрестив руки на груди.

Я не собираюсь скрывать свою неприязнь (дословно: обиду и ревность). И уж точно не планирую играть роль добродушной родственницы. После того как в лифте он нагло бросил, что ему плевать, с кем спать, Грей для меня упал ниже плинтуса.

«Сегодня ты, завтра она. Какая разница?» Придурок.

– Ну хватит вам! – Сара устало выдыхает, закатывая глаза. – Давайте уже зароем топор войны и спокойно пообедаем.

– Я никуда с ним не поеду, – цокаю языком, ясно давая понять, что решение окончательное. И, похоже, перестаю скрывать от Сары свои чувства.

– Ну, давай. Позже созвонимся, – шагнув к снохе, целую её пухлую щёчку, а в голове уже выстраиваю маршрут, как добираться домой в Нью-Рошелл.

– Не сомневался, что у тебя не хватит духу просидеть со мной в одной компании больше пяти минут. Легче сбежать, да, Ада? – небрежно брошенное в спину братцем Иваном буквально заставляет меня задохнуться от возмущения.

– Ты слишком высокого мнения о себе, – оборачиваюсь и цежу сквозь зубы, сжимая ручку сумки сильнее положенного.

– Короче, забей, Кобра, пусть идёт куда собиралась, – обращается он к Саре так, будто меня рядом вовсе нет. – Делла у нас девочка нежная, вдруг разговором обидим.

Словами не описать, какой мощный ураган поднимается в моей и без того раненной груди. Гнев, смешанный с уязвлённым отрицанием. Какого чёрта он позволяет себе такой пренебрежительный тон по отношению ко мне?

– А знаешь что? Я с удовольствием составлю вам компанию! – расплываюсь в фальшивой улыбке и обращаюсь к Саре, намеренно игнорируя надменную рожу родственника.

О том, что попалась на его грязную манипуляцию, я понимаю уже по пути в ресторан. На холодную голову мозг снова и снова прокручивает диалог, и становится ясно: Джон искусно обвёл меня вокруг пальца, вынудив действовать назло.

Мчась в навороченном внедорожнике, я готова двинуть себе за тупость. Или, ещё лучше, выпрыгнуть на полном ходу. Ну как я могла? Как?!

Мы с Сарой сидим сзади, и всё бы ничего, но именно я оказываюсь прямо за водительским сиденьем. Стоит ли говорить, сколько усилий уходит, чтобы не обращать внимания на мужской взгляд из зеркала заднего вида? В остальном, кроме самобичевания и того, что Грей откровенно пялится, поездка проходит терпимо.

К моему сожалению, двоюродный братец Иван водит отлично, и до ресторана мы добираемся за рекордные сорок минут, несмотря на трафик.

– Устроился водителем? – не удерживаюсь от колкости, когда Джон открывает дверь и протягивает руку, чтобы я выбралась.

В отличие от меня, Сару встречает мужчина в классическом костюме как и положено в подобных местах.

– Для тебя исполню любую роль, Красивая.

Красивая. Он называл меня так в прошлой жизни…

– Исполняй для Селин. Уверена, она оценит, – отстраняюсь и, проигнорировав его ладонь, уверенно ступаю на асфальт, направляясь ко входу.

Внутри нас встречает девушка в строгом чёрном платье, облегающем её идеальную стройную фигуру. Она выглядит роскошно: безупречный макияж и пшеничные волосы, уложенные в длинный хвост.

– Добрый вечер. На чьё имя бронировали столик?

– Иван Князев, – спокойно отвечает Джон, а я едва ли удерживаюсь не прыснуть от смеха.

Хостес кивает, проверяет планшет и лёгким жестом приглашает следовать за ней. Джон держится уверенно, а вот меня немного потряхивает от пафоса вокруг.

У стола мафиози, конечно, первым делом отодвигает стул для Сары. Та благодарит лёгким кивком, привычно и без смущения. Я же, пока он демонстрирует свою галантность, нарочно сама устраиваюсь на соседнем стуле, даже не дожидаясь ни намёка на помощь. Перебьюсь.

– К вам сейчас подойдут, – произносит девушка и оставляет нас под опеку как раз подоспевшего официанта.

– Добрый вечер. Могу предложить вам карту вин или сначала воду? – парнишка аккуратно кладёт меню на стол.

Я незаметно кошусь на Джона. Разумеется, он берёт всё под контроль, не дав нам и слова вставить. Заказывает напитки и закуски.

А у меня на лице сама собой появляется улыбка, стоит взглянуть на ту самую карту вин. Я принимаюсь лениво просматривать список, и чем дальше, тем смешнее: цены растут в геометрической прогрессии. За такие деньги можно было бы купить подержанную машину!

Боже, кто собирается за это оплачивать? Ясное дело, не я. С таким видом хозяина положения пусть выкладывается сам Грей.

– Для меня бокал Château Margaux 2010, – отчётливо произношу, невинно выделяя название и год.

– Женский алкоголизм не лечится, ты же в курсе? – невозмутимо бросает Джон, не отрывая взгляда от страницы в его руках.

– А может, я хочу напиться так, чтобы твоя рожа была размыта перед глазами?

Сидящая по правую сторону Сара то ли давится, то ли пытается подавить смешок, не забыв при этом пнуть меня по ноге в своей излюбленной манере.

– В таком случае одним бокалом ты не обойдёшься, – тот же спокойный и размеренный баритон.

– Уверена, ты можешь себе позволить угостить меня парочкой.

В общем, официант терпеливо выжидает, пока мы определимся с основными блюдами и закончим препираться друг с другом. Сара почти сразу называет салат и суп явно тянется к чему-то простому и близкому к домашней еде. Я же, особо не вникая, тыкаю пальцем в первое попавшееся название, не удосужившись прочитать.

– Стейк средней прожарки. И обойдусь без алкоголя. За рулём, – добавляет Джон, возвращая меню парню.

– Отличный выбор, – кивает тот, быстро фиксируя заказ в планшете. – Ваше вино принесут в течение нескольких минут.

Сдержанный поклон и парнишка растворяется между столиками. Я же украдкой поглядываю на Грея. Ну надо же, какой правильный: за рулём он. Прямо образцовый гражданин, куда бы деться.

– Как прошёл приём? – похоже, искренне интересуется Джон, обращаясь к Саре.

Устал от моих токсичных ответов и захотел нормального общения? Хм, осуждать не буду.

– Делла задавала кучу страшных вопросов, – делится сноха, ударяясь в подробности. Она рассказывает Грею всё, что можно и нельзя, словно они лучшие друзья.

Вот дёрнул меня чёрт заявиться с ними сюда. Лучше бы поехала домой и пообедала остатками вчерашней пасты. В тишине и уютной обстановке, под «Сумерки». А не сидела бы сейчас, чувствуя себя не в своей тарелке.

– Так что я в надёжных руках, да, Адалин? – окликает Сара, и я понимаю, что прослушала часть разговора.

– Совершенно верно, – киваю, догадываясь, что речь идёт о присутствии в роли доулы на родах. – Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы племянник появился на свет целым и невредимым.

Почему-то в этот миг особенно хочется поддержать Сару. Это её первые роды, и страшно даже представить, что творится у неё внутри. Неизвестность пугает сильнее самого процесса.

Жена брата тем временем благодарно сжимает мою ладонь под столом. Уверена: будь мы в другом месте, она наверняка дала бы волю слезам.

– Пора бы уже и своих завести. Вы как, не планируете с Алексом? – трогательный момент прерывает никто иной, как бестактный Джон Грей ака Иван Князев.

Глянув на мафиози, ловлю себя на мысли, что хочу задать вопрос в лоб: ты больной? Это что за идиотские намёки?

К сожалению, здравый смысл подсказывает не впутывать Сару в наши разборки и держать язык за зубами.

Не реагируй на его выпады, Адалин. Делай вид, что тебе безразличны все выходки этого засранца.

– Кому надо, пусть тот и заводит, – огрызаюсь, не скрывая нарастающего раздражения. – Вы как, не планируете с Селин? – повторяю его же фразу, сместив, так сказать, фокус.

Адекватность это не про потомков Князевых. Вообще ни разу.

– Активно над этим работаем, – бросает ответку Грей.

Проглотив волну обиды или лёгкого укола, я делаю вид, что всё в порядке. Меня ни капли не волнует его личная жизнь. И с кем спит Джон тоже не волнует.

Поэтому в груди защемило? – ехидно подмечает внутренний голос. – И поэтому ты сжимаешь пальцы в кулак до побеления костяшек?

Дальнейшая речь Джона и их разговоры с Сарой перестают меня интересовать. Когда официант приносит заказ, я окончательно улетаю в свой уютный мир психа-одиночки, откуда изредка выглядываю, чтобы без энтузиазма ответить на чей-то вопрос.

Несколько бокалов неприлично дорогого вина оправдывают себя, мягко ударяя в голову. В процессе, пока напиваюсь, я ловлю себя на мысли, что ещё пара встреч с Греем и точно сопьюсь.

Меня абсолютно не волнует, что Алекс снова начнёт задавать странные вопросы. Пофиг, как в таком лёгеньком и весёленьком состоянии доберусь домой. Сейчас я наслаждаюсь божественными равиоли, запиваю их изысканным винишком и пусть весь мир подождёт.

И мысли о Джоне с Селин, о том, как они «активно работают» над рождением ребёнка, не волнуют.

Хотя нет, тут совру.

Фантазия то и дело подкидывает неприятные картины, как они лежат в одной постели… и не только лежат. Селин стонет, подмятая под мощной фигурой Джона. Он ласкает её так, как делал это со мной. Правда, Селин, в отличие от меня, нормальная, полноценная женщина, способная подарить ему всю себя целиком и полностью.

Я не хочу об этом думать, но периодически вынуждена, ибо от собственной головы не сбежишь.

– Классно же посидели, – протягивает Сара. Мы выходим под руку из злосчастного ресторана, наконец закончив обед. Грей, естественно, идёт впереди, разговаривая с кем-то по телефону. – Я рада, что ты поехала с нами. Давай повторим на днях уже вдвоём?

– При условии, что ты не устроишь очередной фокус с появлением этого типа, – киваю в спину Ванечки, нарочно говоря по-русски, чтобы он не понял.

На улице перед нами распахивается дверь внедорожника, и я уже собираюсь помочь Саре забраться внутрь, когда внимание привлекает визг шин и резко затормозивший у ресторана чёрный спорткар.

Мне и смотреть лишний раз не нужно: и без этого понимаю, кто приехал. Эту отвратительную манеру вождения я узнаю из тысячи ведь у меня самой такая же.

И научил меня ей тот самый Артём Князев, который выходит из машины.

Глава 9

– Только тебя для полного счастья не хватало, – тихонько бурчу себе под нос, глядя на приближающегося старшего брата.

Странно, но под действием вина я превращаюсь в смелую версию Адалин Суарес. Всё то, чего мне так не достаёт в повседневной жизни, вырывается наружу, стоит лишь оказаться под градусом.

Нерешительность, трусость и неуверенность растворяются, уступая место дерзости и абсолютной раскованности.

Поцеловав жену в лоб и ласково обняв её за округлившуюся талию, Артём насмешливо обращается ко мне:

– Обниматься не предлагаю, знаю, что откажешься.

– Такой проницательный, – с иронией замечаю я, наблюдая, как они обходятся с Джоном парой кивков, словно уже встречались сегодня.

К своему ужасу, я понимаю, что язык слегка заплетается и это, конечно, не ускользает от внимательного взгляда Арта.

– С каких пор ты так часто бухаешь? – не церемонясь, грубо бросает Артём.

Брат вскидывает брови и с лёгким налётом брезгливости оглядывает меня с головы до ног. Мол, во что ты превратилась?

Почему все вокруг считают, что имеют право обращаться со мной, как с безвольной зверушкой? С какой стати Артёма вообще должно волновать, как я живу?

Он знает, что творится у меня внутри? Нет.

Хоть раз поинтересовался тем, что я чувствую? Нет.

Попытался наладить контакт не через контроль и наблюдение, а приехал, сел напротив и по-человечески спросил, как мои дела? Нет.

Захотел искренне восстановить отношения с единственной сестрой без угроз, без манипуляций? Нет.

И, пожалуй, дальше можно даже не размышлять о том, на что Артём имеет право, а на что нет.

– С каких пор тебя это колышет? – парирую, кивнув ему в тон. Я намеренно зеркалю быдловатую манеру Артёма его это всегда бесит, а мне доставляет непередаваемое удовольствие. – Мы вообще друг другу никто.

– Базар фильтруй, – предупреждающе цедит Артём, сделав шаг в мою сторону.

По-хорошему, стоит отступить и не устраивать разборки, но что поделать сегодня у меня скверное настроение.

– Иначе что? Что ты мне сделаешь? Ударишь? – да, я его провоцирую. Без понятия, зачем, но душа требует скандала. Мне просто необходимо на ком-то сорваться, и вспыльчивый Артём идеальный вариант. – Ну давай, покажи, какой ты крутой.

Инстинкт самосохранения отключается, и мне наплевать, что Джон свидетель происходящей перепалки. Сара-то уже привыкшая, ей не впервой.

– Делла... – брат закипает не по-детски. – Завали хлеборезку, иначе будут проблемы.

На его шее вздуваются вены от сдерживаемого гнева. Возможно, самое время остановиться, но я только сильнее завожусь. Сара удерживает мужа, но вряд ли это поможет, если он решит устроить воспитательный процесс.

– Что, Делла? – передразниваю я, наклоняя голову набок. – Чего ты вечно ко мне цепляешься? Лезешь? Я свободный человек, вбей это в свою голову! – сама того не замечая, срываюсь на родной язык. Ругаться по-русски отдельное удовольствие: слова звучат грубо и красиво.

Похоже, я окончательно сошла с ума.

Артём делает шаг вперёд, предупреждающе выставляя палец. На миг я сжимаюсь, представляя, что он схватит меня за шкирку или влепит пощёчину.

– Поехали, – неожиданно для всех Джон хватает меня за кисть и тащит к своему автомобилю. – Я отвезу её домой, – спокойно бросает он Артёму, но выражения его лица я уже, к сожалению, не вижу.

– Я с тобой никуда не поеду, – упираюсь, пытаясь вырвать руку, застыв перед распахнутой дверью чёрного «Рендж Ровера».

– Чёрт, Ада, ты серьёзно хочешь, чтобы я дрался с твоим братом, если он тебя тронет?

– А ты можешь? – мои глаза удивлённо округляются.

Я ненормальная, да? Разве адекватного человека может привести в экстаз мысль о чьей-то драке?

Пока я застреваю на этом вопросе, Джон уже буквально запихивает меня во внедорожник. Бросив пару фраз Князеву-старшему (слов я не различаю, только слышу их голоса из приоткрытого окна), Грей садится за руль.

– Не думаю, что ты восстановился на все сто процентов, чтобы затевать драку, – размышляю вслух. Подавшись вперёд, кладу руки на спинку водительского сиденья и опускаю подбородок сверху, почти касаясь крепкого плеча. – Как вообще себя чувствуешь?

Честно говоря, сама не понимаю, что со мной творится. В голове я бьюсь в истерике от собственных выходок, но тело не слушается. И язык, несущий чепуху, тоже. Успокаиваю себя мыслью, что всему виной выпитый алкоголь именно он превращает меня в биполярную психопатку.

– Когда ты ведёшь себя не как сука, то охерительно чувствую, – наконец произносит Джон после долгой паузы, слегка поворачивая голову в мою сторону.

От этого движения наши лица оказываются на непозволительно близком расстоянии. Ради приличия я должна бы отодвинуться, но сижу неподвижно. Лишь задерживаю дыхание, стараясь дольше удержать в лёгких аромат его парфюма.

– Значит, ты зависишь от моего настроения? – и почему-то мой голос звучит не ядовито, а с предательской ноткой кокетства.

– Завишу от тебя.

– Смешно-о-о! – довольная, я расплываюсь в идиотской улыбке и на несколько секунд прикрываю глаза.

Я едва не мурлычу, словно кошка, добравшаяся до сметаны.

– Надо чаще тебя спаивать, – усмехается Джон, а я ощущаю, как его губы растягиваются в улыбке и на лице проступают лёгкие морщинки.

– Странно, но мне сейчас хорошо, – шепчу искренне, хотя, наверное, не стоит делиться подобными вещами. – Нет никаких переживаний и забот. Бесконечных мыслей и тяжёлых воспоминаний...

– Поделишься? – серьёзно прозвучавший вопрос заставляет меня всё-таки открыть глаза и мгновенно столкнуться с Греем в зеркале заднего вида.

– Ты последний человек на этой планете, с кем я стала бы делиться личным, – выдыхаю, но не добавляю, что причина одна: он и есть один из моих главных секретов.

– Да я, походу, вообще в целом последний человек для тебя.

– Это не так! – возмущаюсь, встрепенувшись. – Ты где-то между противным коллегой с работы и ненормальным соседом, поливающим газон в три часа ночи. То есть не такой уж и последний.

Салон автомобиля заполняет мужской смех. Такой живой и родной. Он звучит для меня, как что-то давно забытое из прошлого. И из-за этого в груди начинает ломить от тоски. Полгода я не слышала, чтобы Джон смеялся от всей души и по-настоящему. Не думала, что скажу, но я скучала даже по его смеху.

– У тебя нет таких соседей, – успокоившись, наконец произносит лже-Иван. Внимание мафиози сосредоточено на дороге, поэтому он не может видеть, что я застываю, перестав моргать.

– Ты ведь не спросил адрес, – губы еле шевелятся, когда я медленно перемещаю взгляд на шоссе, ведущее в Нью-Рошелл.

Оттолкнувшись от водительского сиденья, возвращаюсь на место, вжимаясь в спинку кресла. Каждая мышца в теле напрягается можно подумать, я оказалась в замкнутом пространстве с маньяком.

– Адрес? – переспрашивает мужчина, будто не догоняет, о чём речь.

Сердце автоматически ускоряет бег от проскочившей в голове страшной мысли.

– Ты... следишь за мной вместо Артёма? – спрашиваю на одном дыхании, едва ко мне приходит озарение.

Слова рвутся сами, забегая вперёд мыслей.

И всё встаёт на свои места. Вот почему он тогда в лифте нёс этот бред про Алекса и его благородство! Вот откуда он знает, где я живу поэтому едет без навигатора. Вот почему так уверенно говорит про соседа…

Джон не отрицает, не пытается оправдаться. Только поднимает на меня в зеркало серьёзный взгляд, пару секунд обдумывая, стоит отвечать или нет.

– Да.

И мой мир рушится. Он разлетается на тысячи мелких осколков от предательства. Задыхаясь от происходящего кошмара наяву, я делаю несколько рваных вдохов, борясь с удушьем.

– Останови, – меня не на шутку потряхивает. Я мечусь глазами по сторонам, как загнанный зверёк, и тыкаю в кнопку, желая открыть окно, но оно не поддаётся. Тогда берусь за ручку и тяну, сама не понимаю, что творю.

«Рендж Ровер» тем временем несётся, нарушая все скоростные режимы, и, естественно, двери заблокированы.

– Останови проклятую машину. Останови, сказала! – истерика накрывает меня, выключая здравый смысл. Я визжу на весь салон, то дёргаю дверь, то осыпаю плечи Джона ударами. – Я выпрыгну на ходу! Мне терять уже нечего, Грей!

Несмотря на мракобесие, что творится внутри, только напряжённая линия его плеч выдаёт: спокойствие Джона напускное. И всё же автомобиль с визгом шин резво сворачивает вправо и влетает в карман для экстренной остановки.

– Ненавижу! – захлёбываясь эмоциями, я буквально выпрыгиваю наружу, едва не потеряв равновесие.

Горячий воздух обжигает лёгкие, но дыхание сбивается, и я срываюсь вперёд. Мне наплевать, что это оживлённое шоссе, где машины проносятся со всех сторон. В ушах стоит гул, сквозь который пробиваются сигналы клаксонов. Ветер хлещет в лицо, путает волосы, глаза слезятся, но я не останавливаюсь.

Он следит за мной. Джон следит за мной!

Зачем?!

Сердце колотится так, будто вот-вот выпрыгнет наружу. Меня бросает из стороны в сторону, ноги подкашиваются, но я всё равно бегу, пока кто-то резко не отдёргивает назад, оттаскивая ближе к обочине.

– Ты что, мать твою, творишь?! – рычит Джон над ухом, удерживая меня так, что в области рёбер невыносимо давит.

Мафиози разворачивает моё трясущееся тело, схватив за плечи, и несколько раз встряхивает с такой силой, что голова едва не слетает с плеч.

– Дура! Какая ж ты дура!

Горячие слёзы заполняют глаза, размывая разгневанное лицо Грея. Он кричит, говорит что-то про безопасность и мою безрассудность.

– Давно? – единственное, что могу выдавить сквозь сотрясающие грудную клетку рыдания.

Меня терзает лишь один вопрос: как давно он или его люди ведут слежку.

– Сразу, как переехал.

– То есть ты месяцами следил за мной? Знал каждый шаг и ни разу не появился?

Я уже не разбираю, что больнее: то, что Джон вторгся в мою жизнь и знал обо мне всё… или то, что при этом не захотел встретиться лично?

– А должен был? – мужские ладони сжимаются сильнее.

– Зачем? Я для вас что, игрушка? Социальный проект какой-то? – срываюсь на крик прямо ему в лицо. – Ты ублюдок, Грей!

Глаза жжёт от слёз, горло саднит от криков и рыданий, но сильнее всего душевная боль...

– Успокойся, – Джон принимается волочить к машине, не обращая внимания на то, что я бьюсь и вырываюсь. Один раз удаётся освободиться и сделать несколько шагов в противоположную сторону, но в итоге он снова хватает меня и ведёт к внедорожнику. – Я сказал, блять, успокойся!

– Я ждала тебя! – выкрикиваю в порыве, и это самое страшное признание. – Сгорала изнутри! А ты… Я не хочу тебя знать! Будь ты проклят, Грей, будьте вы все прокляты, чёртовы извращенцы!

Вдруг Джон останавливается около машины. Похоже, пылко брошенная фраза выбила его из колеи: мафиози вглядывается в моё лицо так пристально, что хочется провалиться сквозь землю или перестать существовать.

Словно для Грея мои слова стали настоящим откровением...

От его странной реакции внутри поднимается страх, я дёргаюсь, делая очередную попытку сбежать прочь, но фальшивый братец лишь сильнее сжимает, обвивая руками, как стальными оковами.

Или, может, это игра моей разгорячённой алкоголем фантазии, и он просто застыл от проклятий?

– Ты мне противен! Убери свои грязные лапы!

Ложь. Чертовски грязная ложь, и Джон это прекрасно понимает.

– Ты можешь врать себе, но меня не обманешь, – хрипотца в его голосе заставляет сделать волнительный кульбит в моей груди.

Как в замедленной съёмке я вижу, как властные губы мафиози обрушиваются на мои с диким, почти животным поцелуем.

Во мне что-то взрывается: яркая вспышка, будто из груди выплёскивается вся накопившаяся тоска, злость, жажда. Я ловлю себя на том, что подсознательно ждала этого, давно была готова.

Эмоции накрывают шквалом, лишая всякого контроля.

Не в силах сопротивляться, я обмякаю в его руках, забыв обо всём на свете. Слёзы скатываются по щекам, попадают на губы и смешиваются с мятной горечью мужского дыхания.

Из горла вырывается стон предательский, полный капитуляции. Похоже, именно этот звук сводит Грея с ума: он рычит и, похоже, слегка не рассчитав, толкает нас, от чего я ударяюсь спиной о холодный металл внедорожника.

– Чёрт, прости, малышка, – хрипит он, тяжело дыша.

– Заткнись, – на этот раз я уже сама тянусь, требуя продолжения.

Болтающееся на мне платье кажется слишком тонким, предательски прозрачным. Лямки сползают с плеч, юбка сминается, задираясь, но это уже мало волнует. Я обнимаю Джона за шею, хочу сплести тела воедино, стереть расстояние между нами.

– Прикоснись ко мне… – прошу в порыве, стоит оторваться от манящих губ. Голос дрожит, пальцы судорожно сжимают светлую рубашку. – Пожалуйста, Джон… прикоснись.

И он касается. Жадно, яростно.

Грей скользит ладонью по бедру, обжигая кожу своим напором. Пальцы пробираются выше, под платье, цепко обхватывают ногу. Сжимают её так сильно, что боль граничит с диким удовольствием.

Жар от мужского тела сводит с ума, и, если бы не холодный металл машины, боюсь, я сгорела бы заживо.

– Иногда я хочу тебя прикончить, – Джон кусает за мочку уха.

Волна удовольствия стремительно спускается вниз. Дикое желание накрывает целиком, лишает рассудка и здравого смысла. В груди становится тесно, дыхание рвётся наружу, а каждая клетка требует большего.

В памяти, словно нарочно, всплывает та ночь на Аляске как мне было с ним хорошо, как Джон довёл меня до самого края и показал, что значит быть настоящей женщиной.

И теперь всё повторяется только ярче, безумнее.

С ужасом и одновременно с восторгом я осознаю, что тело предаёт целиком и полностью: соски болезненно твердеют, ткань платья трётся о них, заставляя задыхаться от остроты ощущений. Бёдра позорно дрожат, а пульсация между ног кажется невыносимой, и это сводит с ума.

Уловив моё состояние, мафиози блуждает руками по дрожащему телу. Одной рукой сжимает грудь сквозь тонкую ткань, а второй ягодицу. И слава богу, что мы стоим с противоположной стороны машины от обочины, и нас не видят проезжающие. Представляю, какое шоу они пропускают.

– Джон... – нащупываю ручку двери и тщетно пытаюсь открыть. Конечно, с моей позиции это невозможно, но Грей снова считывает всё без слов.

Пара секунд и я уже в салоне, а он, устроившись на заднем сиденье, тянет меня к себе и усаживает верхом.

– Иди сюда, бестия, – хрипит, тоже теряя контроль.

Его губы снова накрывают мои кусают, жадно целуют, оттягивают. Джон спускается ниже к шее, прикусывает нежную кожу, и я едва не теряю голову. Всё внутри пылает, и это сводит с ума.

Слишком горячо. Но мне мало...

Я сама расстёгиваю пуговицы на его рубашке, ловлю мужское дыхание, утопаю в происходящей вакханалии. Джон скользит рукой ниже, пробираясь в трусики, и у меня перехватывает дыхание. Не от страха, боли или волнения. От желания и это так странно.

С какой стати Грей имеет надо мной и моим телом такую власть, от которой подкашиваются ноги? Разве не стоит бояться его и отталкивать?

Алкоголь? Неужели всему виной он?

Нет, я просто хочу его. Настолько, что готова на всё.

Джон ведь не обидит...

Я готова. Да, с ним я точно готова!..

Запах Джона дурманит, обещает запретное удовольствие. Каждое его прикосновение превращает кожу в пламя. А когда он проталкивает в мои складки два пальца, то я и вовсе задыхаюсь от наслаждения.

– Ты мокрая, – его голос проникает вглубь, разливаясь приятным щекотанием в груди.

– А ты капитан очевидность, – простонав, подаюсь вперёд. – Ах, Джон!..

В наказание он проталкивается глубже, распределяя влагу там. Мгновение и Грей уже погружает пальцы в моё лоно, а я задыхаюсь от новых ощущений.

Почему я не бьюсь в истерике? Наоборот, не в силах терпеть, начинаю сама двигать бёдрами, и от этого у Джона совсем сносит крышу.

– Ты меня с ума сводишь, девочка.

Сорвав лямки с моих плеч, мафиози стягивает верх платья, оголяя мою грудь. Она бесстыже вздрагивает в такт нашим движениям, но мне плевать. А когда Грей обхватывает губами сосок, оттягивая его, я не сдерживаюсь криков и стонов.

– О Боже... ещё!

В этот момент мне почему-то хочется прикоснуться к его оголённому торсу, и я делаю это. Распахнув полы рубашки, касаюсь твёрдого пресса, правда, намеренно избегаю отчётливой выпуклости брюк.

Это становится фатальной ошибкой и точкой невозврата.

– Ты кончишь только от моего члена, – вдруг заявляет Грей, вытаскивая пальцы. – Извини, малышка, но я ждал дольше положенного.

Волна разочарования накрывает с головой, и, видимо, это отражается на лице слишком явно, потому что Джон ухмыляется и смачно шлёпает по ягодице, оставляя жгущий след.

Кончишь только от моего члена.

Сделав глубокий вдох и выдох, стараюсь унять бешено колотящееся сердце и подкрадывающуюся к горлу панику.

Это Джон, Делла. Джон!

Звон пряжки звучит, как удар пощёчины в моей больной голове. Пока Грей расстёгивает брюки и спускает их вниз, я окончательно теряюсь в эмоциях.

– Подожди! – то ли крик, то ли всхлип вырывается слишком громко. – Дай мне минуту.

Уронив голову на его плечо, жадно вдыхаю воздух, уговариваю себя: ничего страшного и плохого не случится. Нужно успокоиться.

Я делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, выравнивая дыхание.

И в тот миг, когда почти справляюсь, перед глазами невольно всплывает лицо Алекса, а следом Селин.

Слёзы подступают мгновенно, обжигая изнутри. Вина, стыд, отвращение всё обрушивается на меня лавиной, отрезвляя сознание.

Нет...

– Я не могу… – слова давят, будто колючки в горле. – У тебя есть Селин, а у меня Алекс... Это грязно и подло. Я не хочу быть изменщицей. Не хочу быть чьей-то любовницей. Я… я не настолько низко пала.

Убрав с талии мужские ладони, я сползаю с Джона на пустое сиденье рядом. Обнимаю себя дрожащими руками и тщательно отвожу глаза, боясь сломаться окончательно.

– Что ты делаешь со мной, Адалин? – голос мафиози до ужаса хриплый. – За что мучаешь?