Читать книгу "Королевство серебряного пламени"

– Таким все сходит с рук, – сухо заметила Неста, прогнав мелькнувшее в мозгу лицо Тимаса.

– Не всем, – прорычал Кассиан, словно почувствовав направление ее мыслей. Он указал на город внизу, заслоненный горой. – Риз изменил законы. При Дворе ночи и в Иллирии. – Его лицо стало еще жестче. – Но таким женщинам и сейчас требуется определенная смелость. А в иллирианском захолустье жизнь любой незамужней женщины по-прежнему остается адом. Там это до сих пор считается предательством.

– Какая дикость.

– Мы все фэйцы. Забудь о сословном разделении на высших и низших. Мы все бессмертны или близки к этому. Наши перемены происходят медленно. То, что люди проходят за несколько десятков лет, у нас занимает столетия. А в Иллирии и того дольше.

– Тогда зачем ты возишься с иллирианцами?

– Потому что я сражался, как проклятый, доказывая им свою пригодность. – Его глаза вспыхнули. – Доказывая, что мать не напрасно меня родила.

– А где она сейчас? – спросила Неста, вспомнив, что Кассиан никогда не говорил о матери.

Его глаза подернулись пеленой. Такими Неста их еще не видела.

– Меня забрали у нее в три года. Швырнули прямо в снег. А мать в своем так называемом позоре стала добычей других чудовищ.

От каждого его слова у Несты сводило кишки.

– Мать видела лишь беспросветный тяжелый труд. И так до самой смерти. Она умерла одна и… – У Кассиана задергался кадык. – Я тогда находился в Гавани Ветров. Я был еще недостаточно силен, чтобы вернуться и помочь ей. Чтобы перевезти ее в более безопасное место. Риз тоже еще не стал верховным правителем. По сути, никто из нас тогда ничего не мог.

Неста удивлялась, как их разговор принял такой оборот.

Кажется, Кассиан тоже это понял.

– Об этом как-нибудь потом. Я вот что имел в виду: во всех ужасах, через какие мне пришлось пройти, упражнения придавали моей жизни хоть какой-то смысл. Направляли меня. Когда выдавался дрянной день, когда на меня плевали, давали взбучку или отпихивали, когда я вел армию в бой и терял лучших воинов, когда Риз попал к Амаранте в плен… у меня оставались упражнения. Ты тут призналась, что дыхание тебе помогло. Оно и мне помогает. И Фейре тоже.

Неста видела, как с каждым словом в его глазах вырастает стена. Он словно ждал, когда она обрушит эту стену и что-то поколеблет в нем самом.

– Относись к моим словам как хочешь, но это так.

Несту обволокло густым, липким стыдом. Она вынудила Кассиана показать его незащищенность.

Навалилась тяжесть, начала грызть ее изнутри.

– Покажи мне еще несколько движений, – попросила она.

Кассиан взглянул на нее (стена в глазах по-прежнему оставалась) и начал показывать.

Дом ветра имел пристрастие к романам. Вчера Неста засиделась допоздна, дочитывая предложенный Домом роман. Сегодня, когда она вечером вернулась к себе, ее ожидала новая книга.

– Только не говори мне, что ты читаешь такие книжонки, – сказала она, пролистывая оставленную на тумбочке книгу.

В ответ перед нею появилось еще две книжки, и обе весьма непристойного содержания.

– Должно быть, тебе невероятно скучно.

Появилась третья книжка.

Неста вновь засмеялась: громко, с хрипотцой. Она уже забыла, когда в последний раз по-настоящему, взахлеб смеялась.

Может, еще при жизни матери. Потом, когда они впали в бедность, стало не до смеха.

– А обеда сегодня не будет? – Она кивнула на пустой стол.

Дверь ее комнаты распахнулась, показав тускло освещенный коридор.

– Мне сегодня хватило его с лихвой.

Весь остаток урока она едва могла говорить с Кассианом. В голове вертелась мысль о возведенной им стене. Почему он это сделал? Она же ничего такого не сказала. Наверное, почувствовал, что нормального разговора у них не получится, что любое ее слово о его матери и невыносимом детстве прозвучит как глумливая насмешка.

– Я лучше останусь здесь.

Дверь распахнулась шире.

Неста вздохнула. Живот свело от голода.

– Ты такой же зануда, как все они, – проворчала она Дому и отправилась в столовую.

Кассиан сидел там один. Закатное солнце, просвечивая сквозь его красивые крылья, бросало на черные пряди красные и золотистые отблески. Неста вдруг поняла тягу Фейры к живописи, продиктованную желанием запечатлеть такие мгновения, сохранив их навсегда.

– Как библиотека? – спросил он, когда Неста уселась напротив.

– Сегодня ничто не пыталось меня съесть, и это уже хорошо.

Перед Нестой появилась тарелка с жареной свининой и зелеными бобами, а также стакан воды.

– А в другие дни что-то пыталось тебя съесть? – без тени улыбки спросил Кассиан.

Он даже жевать прекратил.

– Слишком близко ко мне оно не подобралось, но у меня сложилось такое впечатление.

Кассиан моргнул. Его сифоны сверкнули.

– Расскажи.

Может, она сболтнула что-то лишнее? Но она не стала отнекиваться и рассказала историю с наползающей тьмой. О помощи Гвин тоже упомянула. Послушницу она больше не видела, но сегодня в конце дня в ее тележке оказалась записка: «Дружеское напоминание: держись подальше от нижних ярусов».

Неста фыркнула, скомкала записку, однако выбрасывать не стала, а сунула в карман.

Лицо Кассиана побледнело.

– Ты же однажды видел Бриаксиса, – напомнила она.

– Не однажды, – выдохнул Кассиан и позеленел. – По-настоящему, мы должны продолжать его поиски. Ничего хорошего, что он бродит на свободе. Вряд ли я выдержу еще одну встречу с ним.

– На что он похож?

– На худший из моих кошмаров. Я говорю не о мелких страхах. Нет, речь о самых глубинных, первозданных. Кое-кого из самых отвратительных и злобных чудовищ я отправил в Тюрьму, но то были чудовища в полном смысле слова. Это… думаю, такого не понять, пока сам не увидишь.

Кассиан снова взглянул на Несту. Она почувствовал, как он внутренне готовится получить от нее порцию яда.

Чудовище. Она была чудовищем. Сознание этого глубоко застряло в ней. Неста попыталась повести разговор так, чтобы у Кассиана не сложилось впечатления, будто она лезет в его дела с целью поиздеваться.

– А каких существ ты отправлял в Тюрьму?

Кассиан откусил кусок жареной свинины. Не замкнулся, уже хорошо. Главное – не выбиться из приемлемого русла.

– Когда ты жила в человеческом мире, то наверняка слышала легенды о страшных зверях и коварных фэйри, которые мигом убьют тебя, если ты переберешься через Стену. А еще рассказывали про жутких существ, которые проскальзывают в открытые окна и пьют детскую кровь. И все они настолько жестокие и безжалостные, что нечего и думать от них спастись. Слышала о таких?

– Да.

У Несты встали дыбом волосы на затылке. Ей всегда бывало не по себе от этих историй.

– Все это не досужие выдумки. Когда-то в древности были такие существа. Тогда у фэйцев еще не было ни разделения на Дворы, ни верховных правителей. Некоторые называют их первыми богами. Эти существа почти не имели тел, зато обладали острым и жестоким умом. Их добычей в равной степени становились и люди, и фэйцы. Многих удалось выследить и заключить в Тюрьму или заставить спрятаться. Но часть и сейчас бродят по далеким и глухим углам Притиании.

Кассиан проглотил другой кусок.

– Когда мне было около трехсот, одна такая тварь появилась из недр горы. Имя ему Лантис. Прежде чем он оказался в Тюрьме и растерял часть своей силы, Лантис мог превратиться в ветер и лишить твои легкие воздуха. Или превратиться в дождь и утопить тебя на суше. Несколькими легкими движениями он заживо сдирал с человека кожу. Лантис никогда не появлялся в своем истинном обличье. Когда я столкнулся с ним, то увидел клубящийся туман. От него пошла целая порода фэйри, которые до сих пор не дают нам покоя. Их называют богге. Особенно вольготно они себя чувствовали во время правления Амаранты. Но по сравнению с Лантисом богге мельче. Просто тени. Если и существует воплощенное зло, так это он. Ему неведомо ни сочувствие, ни понятие о правильном и неправильном. Есть только он и все остальное. Мы – его добыча. Его способы убийства изобретательны и медленны. Он наслаждается не только плотью, но болью и страхом своих жертв.

У Несты похолодела кровь.

– Как тебе удалось поймать это существо?

Кассиан коснулся шеи в том месте, где под ухом темнел шрам.

– Я быстро уразумел: мне его не одолеть ни в поединке, ни средствами магии. Шрам это доказывает. – Кассиан улыбнулся одними губами. – И тогда я применил его же оружие – тщеславие. Лестью заманил его в зеркало с рамой из рябинового дерева. Побился с ним об заклад: дескать, ему из зеркала не выбраться. Лантис утверждал обратное. Он, конечно же, выбрался из зеркала, но к тому времени я уже отправил его гнусную сущность в Тюрьму.

Неста вскинула брови. Кассиан снова улыбнулся одними губами, но уже резче:

– Как видишь, не такой уж я бесчувственный злодей.

Он ни в коем случае не был злодеем. Неста, наделяя его таким эпитетом, сама в это не верила.

– Больше всего боюсь, как бы Лантис не сбежал, – признался Кассиан. – Из всех узников Тюрьмы он наиболее опасен.

– Разве такое возможно?

– Не думаю, хвала Котлу. Из этой Тюрьмы не убежишь… если ты не Амрена.

Несте не хотелось ни говорить об Амрене, ни думать о ней.

– Ты сказал, что отправил в Тюрьму разных чудовищ.

Неста тут же пожалела о сказанном. Ей не очень-то хотелось о них знать.

Кассиан пожал плечами. «Ну да, было такое», – говорил его жест, словно речь шла об обычных преступниках.

– Я туда отправил семиглавую Любию. Та сделала ошибку – всплыла из глубоководной пещеры, чтобы поохотиться на девушек вдоль западного побережья. И синюю Аннис я туда отправил. Посмотришь – оторопь берет: темно-синяя кожа и железные клыки. Как и Любия, обожала лакомиться женским телом. Любия хотя бы быстро заглатывала свои жертвы. Аннис… не торопилась. В этом она была похожа на Лантиса.

Его кадык дрогнул. Кассиан оттянул воротник рубашки, показав еще один шрам: жуткий, толстый шрам над левой грудной мышцей. Этот шрам Неста заметила, когда они упражнялись.

– Сейчас от него мало что осталось. Но тогда Аннис вцепилась своими железными когтями мне в грудь и уже подбиралась к сердцу. Только вмешательство Азриеля меня и спасло. Так что ее поимка – наша общая заслуга.

Он побарабанил пальцами по столу.

– А еще был…

– С меня довольно, – выдохнула Неста. – Я и так сегодня не усну. – Она покачала головой, впившись зубами в свинину. – Не представляю, как ты все это выдержал.

– Постепенно учишься жить со всеми ужасами. – Кассиан откинулся на спинку стула. – Учишься не пропускать их в повседневные мысли. Но они все равно бродят где-то на задворках сознания.

Неста пожалела, что не обладает способностью собирать жуткие мысли и загонять их за стену или в глубокую яму внутри, откуда им не выбраться.

– А вот та тьма в библиотеке… как ты думаешь, она заинтересовалась именно тобой?

Когда Неста не ответила, он продолжил допытываться:

– Из-за твоих способностей?

– Нет у меня никаких способностей, – соврала Неста.

Ее занятия с Амреной ничуть не помогли ей их понять.

– Тогда кто оставил следы пальцев на лестнице?

Неста не стала нацеплять маску учтивости.

– Может, Ласэн, – соврала она. – По его жилам течет огонь.

– Ласэн говорил, что твой огонь отличается от его огня. Твой обжигающе холодный.

– Наверное, тебе стоило и меня отправить в Тюрьму.

– Я всего лишь задал вопрос. – Кассиан положил вилку.

– Так ли уж важно, есть у меня способности или нет?

Кассиан покачал головой. Казалось, она внушала ему восхищение и отвращение одновременно.

– Ты хоть и родилась человеком, но ты – настоящая фэйри. Та же манера отвечать вопросом на вопрос, то же стремление уклониться от честного ответа.

– Мне считать это комплиментом?

– Нет, – сверкнув зубами, ответил Кассиан. – Твои способности не из тех, что могут тихонько дремать внутри. Они требуют выхода и упражнений.

– Упражнений на равновесие и растяжек?

– Что произошло у вас с Амреной? – вдруг спросил Кассиан.

– Не много ли вопросов для одного дня?

– Мы сегодня в кои-то веки ведем нормальный разговор, и я хочу знать. Обо всем, что привело вас к разладу.

– Тебе-то какое до этого дело? – Неста встала из-за стола, намереваясь уйти.

– Нес, давай не будем возвращаться на прежние позиции.

– Я и не знала, что мы с них сошли, – обернувшись, бросила ему Неста.

– Чушь какая!

– Это похоже на твое напоминание о том, что меня все ненавидят. Я ухожу.

Кассиан вскочил на ноги и в три прыжка оказался возле двери, загородив ей путь. Неста и забыла, как изящно он умеет двигаться. И могучее телосложение не мешает.

– Мне всегда было плевать, сколько силы ты получила от Котла – половину или капельку. И сейчас тоже меня это не волнует.

– Почему? – не удержалась от вопроса Неста. – Почему ты вообще говоришь об этом?

У Кассиана вытянулось лицо.

– Почему во время последнего столкновения с правителем Сонного королевства ты оставалась рядом со мной?

Можно подумать, это ответ на ее вопрос. Несте все сделалось невыносимым: сам разговор, выражение лица Кассиана.

– Потому что я была круглой дурой, – ответила Неста, выходя в коридор.

– Чего именно ты боишься? – Кассиан вышел следом.

– Ничего я не боюсь.

– Врешь.

Неста медленно повернулась к нему. Пусть видит каждую крупицу гнева, наполняющего ее.

Глаза Кассиана хищно и удовлетворенно сверкнули.

Его сифоны вспыхнули, заливая камни стены красным светом, похожим на жидкую кровь. Губы скривились в насмешливую улыбку.

– А знаешь, как блестят твои глаза, когда твоя сила поднимается к поверхности? Как расплавленная сталь. Как серебряный огонь.

Он намеренно довел ее до бешенства. Заставил показать свою силу.

Пальцы Несты изогнулись, словно когти. Она шагнула к нему. Кассиан не шевельнулся. Она сделала второй шаг. Третий…

Пока они не оказались совсем рядом. Пока тяжело вздымавшаяся грудь Несты не соприкоснулась с его грудью и пока ее оскаленные зубы не оказались возле самого его лица, продолжавшего усмехаться.

Кассиан внимательно смотрел на нее. Прямо в глаза.

– Какая красавица, – прошептал он.

Он не остановил ее руку, упершуюся в его мускулистую грудь. Неста теснила его к стене. Крылья Кассиана подрагивали, а сам он продолжал смотреть на нее глазами, полными удивления. Голодными глазами.

Несте было не пошевельнуться. Наклонившись, Кассиан прошептал ей на ухо:

– Первый раз, когда я увидел это выражение на твоем лице, ты была еще человеком. Но мне и тогда хотелось встать перед тобой на колени.

Его дыхание приятно согревало ей ухо. Глаза так и норовили закрыться. Казалось, от его дыхания у нее шевелились волосы на виске.

– Неста, твоя сила – эта песня. Я очень, очень долго ждал, чтобы услышать такую песню.

От своего имени в его устах, особенно от второго слога, спина Несты выгнулась. Казалось, он представлял, как поведет губами по ее телу. Их тела разделяла только ее рука. Только ее рука, комкавшая складки его рубашки и вздрагивавшая вместе с ударами его сердца.

Потом Кассиан нагнул голову и кончиком носа провел по ее шее. Его грудь поднялась, он жадно вдохнул запах Несты.

Она зашла слишком далеко. Нельзя было себе этого позволять. Нельзя было подходить к нему вплотную.

Но она не могла отойти ни на шаг. Не могла сделать ничего, чтобы помешать Кассиану снова провести носом по ее шее. Отчаянное желание прижаться к нему, почувствовать его тепло и твердость мускулов почти лишило ее способности думать.

Руки Кассиана не двигались. Казалось, он ждал ее позволения.

Неста запрокинула голову, чтобы увидеть его лицо.

Ее колени едва не подгибались от желания, полыхавшего в них. От неукротимого желания, разлившегося по всему ее телу.

Несте было не вздохнуть. Она тонула во взгляде Кассиана. Внизу все напряглось и запульсировало. Ее груди вдруг отяжелели и налились болезненным томлением. Кассиан раздул ноздри, учуяв перемену в ее запахе.

Она не могла, не могла этого позволить ни себе, ни ему.

Не могла, не могла, не могла…

Она хотела убрать руку с его груди, но Кассиан положил поверх свою. Он водил большим пальцем по тыльной стороне ладони, и от прикосновения его мозолистых пальцев она стискивала зубы, не в силах дышать, не в силах думать.

– Знаешь, что у меня сегодня будет на уме? – прошептал ей на ухо Кассиан.

Наверное, с ее губ сорвался тихий стон. Кассиан улыбнулся и отошел, отпустив ее руку.

Его тепло, его запах разом исчезли. На нее как будто опрокинули ведро ледяной воды.

Он улыбнулся: дерзко, вызывающе.

– Я буду думать о том выражении на твоем лице. – Кассиан отошел на шаг и снова произнес: – Я всегда думаю о том выражении на твоем лице.

Ей не спалось. Простыни натирали кожу, давили на шею, изводили своим теплом, пока по телу не побежал пот.

«Я всегда думаю о том выражении на твоем лице».

Неста лежала в темноте. Ее дыхание было прерывистым. Тело пылало и болело.

Вернувшись к себе, она попробовала читать, но не смогла. Думая, что уснет, она легла и полночи проворочалась в постели.

«Я всегда думаю о том выражении на твоем лице».

Она отчетливо видела Кассиана, лежащего без сна, распластавшегося, как темный король. Рука между ног безостановочно движется, принося хоть такое облегчение разгоряченной плоти.

– Возвращайся на рассвете, – прошептала она Дому.

Неста не знала, подчинился ли Дом, и не стала выяснять, понял ли он, что ей нужно побыть наедине с собой. Ее рука скользнула под ночную сорочку. Прикосновение шелка к коже было почти невыносимым.

Подушка заглушила ее стон. Пальцы Несты скользнули вниз, мгновенно став липкими от обильной влаги, которая не высыхала с тех пор, как Кассиан ушел, оставив ее в коридоре. Ее бедра изогнулись. Зашипев, Неста сунула пальцы в свое саднящее, пульсирующее лоно.

«Я всегда думаю о том выражении на твоем лице»…

Она еще глубже засунула пальцы, изгибаясь всем телом. Перед глазами неотступно стояло лицо Кассиана, его полуулыбка, могучее тело и прекрасные крылья. Она почти целиком вытащила руку, а когда засунула снова, это была рука Кассиана, которую она ощущала внутри себя. Другая его рука поднялась и сжала ей левую грудь; крепко, как ей нравилось, добавив к наслаждению оттенок боли.

И сейчас не ее рука, а рука Кассиана двигалась по ее лону. Неста кусала губы, чтобы не застонать. Рука Кассиана довела ее до самого края и такого мощного оргазма, что она едва не закричала. А потом рука Кассиана входила в нее снова и снова, даря ей оргазм за оргазмом, пока обессиленная Неста не распласталась на кровати, тяжело дыша, и только тьма держала ее.

16

Спал Кассиан плохо.

Попробуй усни, когда он был настолько возбужден, что прибегнул к самоудовлетворению не один, а целых три раза. Только после этого он смог закрыть глаза и погрузиться в тяжелую дрему. Проснулся еще затемно. Все тело саднило от желания близости с Нестой. В носу и сейчас оставался ее запах. Рука снова скользнула вниз, и это немного сняло напряжение.

Вчера он рассказал ей, чем именно собирается заняться, но утром лицо Несты было мрачным, а ее взгляд – колючим. Такого Кассиан не ожидал.

В столовой она появилась раньше его и читала во время еды. Когда он вошел, Неста закрыла книгу. Судя по названию на корешке, это был один из любимых ею романов.

– Что ты читаешь? – нарушил тягостное молчание Кассиан.

Бледные щеки Несты порозовели. Ей тоже понадобилось волевое усилие, чтобы поднять на него глаза.

– Роман, – лаконично ответила она.

– Это я понял. А о чем?

Неста быстро отвела взгляд. Румянец на щеках не исчез.

Кассиан знал: это никак не связано с содержанием романа.

Неста вновь подняла на него глаза. Ее спина выпрямилась. Чувствовалось, каких отчаянных усилий ей стоило смотреть ему в глаза. Пальцы сжали вилку. Едва Кассиан взглянул на них, как она сунула руку под стол.

Словно пальцы могли выдать ее истинное состояние.

От этого румянца, от общего замешательства Несты у Кассиана загорелась кровь… Он попытался успокоить себя глубоким дыханием. Им предстоит упражняться два часа подряд. Не может же он все это время держать себя на вожжах. Такое не только бесполезно, но и недопустимо на площадке для упражнений.

Кассиану было не прогнать мысленную картину: его рука у нее между ног, ее тело жаждет оргазма не меньше его собственного. Так, что она кусала губы (опять-таки как он), чтобы не закричать. От этой картины его член окаменел и больно уткнулся в штаны.

Кассиан поерзал на стуле, пытаясь найти более приемлемую позу. Кончилось тем, что грубый шов стал натирать ему член, отчего он заскрипел зубами.

Упражнения. Они оба упражнялись… только в чем?

– Эта книга, – напряженно произнесла Неста, – о…

Ее ноздри раздулись, взгляд расплылся.

– О книге.

– Интересно, – пробормотал Кассиан. – Уже интригует.

Он чувствовал: надо убраться из столовой и привести себя в порядок. Жар, возникший между ними, на площадке окажется губительным. Сейчас очень бы пригодилось общество Аза. Но Аз далеко. Сколько раз Кассиан был палочкой-выручалочкой для Мор? Не сосчитать. Но их обоих нет рядом, когда он так нуждается в их присутствии.

Увы, подняться со стула он не мог, иначе Неста сразу увидит, что́ она сделала с ним. А может, уже поняла, учуяв его изменившийся запах. А если она посмотрит на бугор, выпирающий из штанов, посмотрит с таким же жаром, с каким смотрела вчера (словно ему мало собственного жара от мыслей о ней), он выставит себя перед нею совершенным дураком.

Он все-таки выйдет из столовой. Он просто должен уйти, иначе он разложит Несту на столе и придавит собой, торопливо раздевая ее и раздеваясь сам.

– Жду тебя на площадке, – пробормотал он и буквально выбежал за дверь.

– Эта книга о книге, – повторила Неста в тарелку с кашей, оставшись одна. – Идиотка, – добавила она, сжимая голову руками.

Кассиан хотя бы не стал изображать, что ему интересно. Но того, вчерашнего выражения в его глазах уже не было. Сегодня его взгляд был совсем другим, словно жар и напряжение, возникшие между ними, мешали ему и он хотел поскорее вернуться в свое прежнее состояние. Он ведь убежал из столовой, только чтобы не смотреть на Несту.

Неста предвидела два часа сплошных мучений.

Кассиан ждал ее на середине площадки. С виду – самоуверенный воин. Неста не осмеливалась смотреть на его штаны. Честное слово, она видела, какой здоровенный бугор выпирал оттуда, когда он убегал из столовой.

Но если он старается выглядеть невозмутимым, прекрасно. Она тоже поиграет в эту игру.

Неста подошла ближе, расправила плечи.

– Сегодня опять упражнения на равновесие и растяжки?

– Нет.

Их глаза встретились. В глазах Кассиана не было ничего, кроме спокойной решимости и вызова.

– Сначала разогреемся, а потом займемся глубинной работой.

Неста едва не разинула рот. Не ее ли «глубину» он имел в виду?

– Это упражнения для живота, – пояснил Кассиан, и его лицо порозовело. Он откашлялся. – А ты о чем подумала? – Он слегка коснулся ее щеки. – Нельзя читать так много непристойных романов.

Неста отмахнулась и указала на его мышцы, скрытые рубашкой:

– Хочешь, чтобы и у меня были такие же?

Его негромкий смех взбудоражил ее.

– Такие, Нес, могут быть только у меня.

Самоуверенный придурок.

– У Ризанда и Азриеля не хуже, – прощебетала Неста.

– У меня на несколько мышц больше.

– Что-то не вижу.

– Может, они в других местах, – подмигнул ей Кассиан.

Ей было не сдержаться. Не остановиться. Это была не вспышка желания, а улыбка, расплывшаяся по ее лицу. Неста подавила смех.

Кассиан смотрел на нее так, словно видел впервые.

Пожалев его, Неста погасила улыбку.

– Ладно, – сказала она. – Разогреваемся, потом займемся упражнениями для живота.

Эти упражнения она возненавидела.

В основном потому, что у нее они не получались.

– Я знал, что у тебя недостаточно мышц, – сказал Кассиан, когда Неста распласталась на животе, рухнув после попытки сделать то, о чем он просил. – Но это никуда не годится.

– А не ты ли должен меня вдохновлять и воодушевлять своим примером?

– Ты не продержалась и пяти секунд.

– Ты-то сам сколько можешь продержаться?

– Пять минут.

Неста привстала на локтях.

– Прошу прощения, у меня не было пятисот лет на проработку глубинных упражнений.

– Я просил тебя продержаться в этой позе полминуты.

Неста встала на колени. У нее болел живот. Сначала Кассиан заставил ее сжиматься в клубок, потом, лежа на спине, делать растяжки ног. Дальше он велел ей поднять над головой гладкий пятифунтовый камень и переместиться из лежачего положения в сидячее с помощью одних только мышц живота. Она едва смогла повторить каждое упражнение, после чего ее тело отказалось повиноваться. Никакая сила воли и злость на себя не могли заставить его шевельнуться.

– Это пытка. – Неста уперлась руками в колени, кивнув в сторону площадки. – Если ты настолько совершенный, проделай сам то, что велел делать мне.

– Десятилетний иллирианский мальчишка может это сделать за считаные минуты, – усмехнулся Кассиан.

– Тогда сделай то, что делают такие рослые и сильные мужчины, как ты.

– Хорошо, – снова усмехнулся он. – Ты перестанешь стонать и охать, и я тебе покажу, как упражняются рослые, сильные мужчины.

Кассиан снял рубашку. Связал волосы в пучок.

Для Несты началась пытка иного рода: смотреть, как он проделывает те же упражнения, только жестче, быстрее и с большей нагрузкой. Смотреть, как перекатываются мышцы его живота и всего тела. Смотреть, как по золотистой коже струится пот, заливая его татуировки и восьмиконечную звезду их соглашения на спине, а потом уходит ниже, за пояс штанов.

Но во время их урока он держался как настоящий учитель: отстраненно, сосредоточившись только на показе, словно площадка была для него священным местом.

Неста не могла отвести от него глаз, слушая его негромкое сопение. Может, он вот так же сопел ночью, когда самоудовлетворялся?

Но светло-карие глаза Кассиана были ясными. Торжествующими.

В другую эпоху, в другом мире смертные сочли бы его воином-богом. В нынешнюю эпоху, после всего, что она узнала о чудовищах, отправленных им в Тюрьму, его бы чествовали как великого героя. О таких благоговейным шепотом рассказывают легенды у походных костров. В их честь родители называют детей. Воины будут стремиться стать похожими на него. «Возродившийся Кассиан» – так будут говорить о талантливом воине.

А она назвала его зверем.

– Что скажешь? – спросил Кассиан, вытирая пот с лица.

– У иллирианцев вообще нет женских отрядов? – спросила Неста, чтобы отвлечься от своих мыслей.

Во время войны она не видела ни одного такого отряда.

Его улыбка погасла.

– Однажды мы попробовали и с треском провалились. Женских отрядов, увы, нет.

– Потому что иллирианцы отсталые и жуткие.

– Ты говорила с Азом? – Кассиан поморщился.

– Мои собственные наблюдения.

Кассиан развязал волосы. Прямые пряди заслонили его лицо.

– Иллирианцы… я тебе уже говорил. Перемены там происходят очень медленно. Но мы не отказываемся от своей цели. Нашей с Ризом.

– Неужели тамошним женщинам так трудно стать воительницами?

– Дело не в тяготах выучки. Это потрясение устоев иллирианского общества. И потом, женщинам тогда придется проходить Кровавый ритуал.

– Что такое Кровавый ритуал?

– Название говорит само за себя. – Кассиан растирал себе шею. – Когда к двадцати с лишним годам иллирианский воин достигает полной силы, ему нужно пройти Кровавый ритуал, чтобы стать настоящим воином и считаться взрослым. Каждый клан и деревня выставляет по три-четыре участника. И так по всем Иллирианским горам. Мы уходим в горы на неделю. Задач всего две: выжить и добраться до Рамиеля.

– Что такое Рамиель? – спросила Неста, чувствуя, что задает по-детски наивные вопросы, но ей было по-настоящему любопытно.

– Наша священная гора. – Кассиан начертил на земле знакомый символ: треугольник, вершина которого глядела вверх, и три точки над вершиной.

«Гора, – догадалась Неста. – И три звезды над нею».

– Это символ Двора ночи. Кровавый ритуал всегда происходит в одно и то же время. Раз в году наши священные звезды Арктос, Каринф и Ористас целую неделю светят над Рамиелем. В последний день Ритуала они оказываются над самой вершиной горы.

– Значит, участники взбираются на гору?

– Мы туда пробиваемся. – Глаза Кассиана посуровели. – Нас выводят в глухие места и бросают там, не дав ничего, кроме одежды, что на нас.

– И в этом обязательно нужно участвовать?

– Если вызвался, да. Ты не можешь уйти раньше, чем Ритуал окончится или ты достигнешь вершины Рамиеля. Если кто-то вмешается в Ритуал, желая тебе помочь или спасти, обоих объявят нарушителями Ритуала, выследят и убьют. Даже Риз не свободен от этого закона.

– Какое варварство, – поежилась Неста.

– Это еще не все. Я не рассказал тебе и половины. На гору наложено особое заклинание, из-за чего крылья оказываются бесполезными и никакая магия там не действует. – Кассиан поднял руку, показав красный сифон. – Редко кто из иллирианцев владеет магией, но когда она проявляется, ей нужны сифоны. Тогда она становится управляемой и годной к применению. Но магия дает нам преимущество над остальными иллирианцами, и потому заклинание уравнивает возможности всех. Правда, один раз в год магические способности проявляются у всех иллирианцев. Это бывает в ночь перед началом Кровавого ритуала. Тогда-то командиры отрядов совершают переброс, закидывая одурманенных зельем претендентов в глушь. Только не спрашивай, почему так. Этого никто не знает.

– Азриель способен совершать переброс в любое время.

– Аз – он другой. Во многом другой.

Тон, каким были произнесены эти слова, не располагал к дальнейшим расспросам.

– Значит, во время Ритуала вы без всякой магии расправляетесь друг с другом обычным способом? Убиваете мечами и кинжалами?

– Оружие тоже запрещено. То, что привнесено извне. Но ты можешь изготовить свое. Не только можешь. Обязан, иначе тебя убьют.

– Другие воины?

– Да. Желающих хватает. Соперничающие кланы, враги, придурки, жаждущие славы. В некоторых деревнях считается, что чем больше соперников ты убьешь, тем бо́льшую славу завоюешь. В самых закоснелых кланах считают, что убийства помогают избавиться от слабых воинов, но я всегда считал по-другому. Из-за предрассудков гибнет немало парней, из которых потом могли бы получиться отличные воины.

Кассиан провел рукой по вспотевшим волосам.

– Добавь к этому разное дикое зверье, которого полным-полно в горах. Им ничего не стоит завалить иллирианского воина своими когтями и клыками.

В мозгу Несты появилось смутное воспоминание: Фейра что-то рассказывала о страшных зверях, с которыми она столкнулась в иллирианской глуши.

– Все это – препятствия на твоем пути к склонам Рамиеля, – продолжал Кассиан. – Большинство парней забывает приберечь силы на конец недели, когда наступает время подъема на гору. Он длится весь день и ночь. Склоны почти отвесные. Оступишься, поскользнешься – верная смерть. Многие не добираются даже до подножия. А если добираются, противник меняется. Тебе уже не до соперников. Ты всецело борешься с горой. На этой мысли ломаются почти все, кто пытается взойти на гору.