Читать книгу "Убийственные"

– Девчонки, – прошептала Спенсер, указывая рукой.

Фонарик припустил еще быстрее, как будто Вилден почувствовал, что его увидели. Шаги, удаляясь, звучали все глуше, пока не стихли вдалеке.

Вилден шел не к дому Спенсер, чтобы собрать поисковую команду, как он обещал девушкам. Нет, он торопливо уходил все глубже в лес… прямо в противоположном направлении.

2. Что посеешь, то и пожнешь

Следующим утром Ария сидела за желтым пластиковым столом на крошечной кухоньке отцовского дома в Олд Холлисе, студенческом городке под Роузвудом, ела хлопья «Голин» с соевым молоком и пыталась читать газету «Филадельфия сентинел». Ее отец, Байрон, уже закончил разгадывать кроссворд, поэтому страницы были в чернильных пятнах.

Мередит, бывшая студентка и нынешняя невеста Байрона, обосновалась в гостиной, расположенной сразу за кухней. Она зажгла несколько благовонных палочек с ароматом пачулей, отчего вся квартирка стала благоухать, как хэдшоп. Из телевизора в гостиной неслись умиротворяющие звуки прибоя и крики чаек.

«В начале каждой схватки делайте очищающий выдох через нос, – инструктировал женский голос. – На выдохе пойте – хее, хее. Давайте попробуем вместе».

– Хе-ее, хе-ее, хе-ее, – пела Мередит.

Ария подавила стон. Мередит была на пятом месяце беременности и вот уже целый час смотрела видеокурс метода Ламаза[1]1
  Фернан Ламаз, французский акушер, в 1950-х годах разбработавший собственную технику подготовки к родам (т. н. «метод Ламаза») в качестве альтернативы медицинскому вмешательству. В программу подготовки входят дыхательные методики, комплекс упражнений для мышечного расслабления, обучение способам релаксации и т. д.


[Закрыть], благодаря чему Ария получила исчерпывающее представление о дыхательных методиках, родильных мячах и вреде эпидуральной анестезии.

После практически бессонной ночи Ария рано утром позвонила отцу и спросила, нельзя ли ей немного пожить у него. Потом, прежде чем ее мать Элла проснулась, сложила кое-какие вещи в ковровую сумку с цветочным узором, привезенную из Норвегии, и уехала. Ария хотела избежать скандала. Она знала, что ее мать будет озадачена, узнав, что Ария предпочла жить с отцом и его подружкой, разрушительницей семейных очагов, тем более сейчас, когда Элла и Ария наконец-то восстановили отношения после того, как Мона Вондервол (в роли «Э») едва не рассорила их навсегда. Кроме того, Ария ненавидела ложь, но при этом не видела никакой возможности открыть Элле правду о причине своего переезда. «Твой новый дружок запал на меня и при этом вбил себе в голову, что я тоже от него без ума», – как она могла сказать такое? Элла до конца своих дней ее не простит!

Мередит прибавила звук телевизора – наверное, она заглушала его своим «хе-ее, хе-ее». Снова заплескали волны. Раздался звук гонга. «Вы и ваш партнер научитесь тому, как облегчить боль естественных родов и ускорить потуги, – сообщила женщина-инструктор. – Наши методики включают погружение в воду, технику визуализации, а также помогут вашему партнеру довести вас до оргазма».

– О Боже!

Ария хлопнула себя ладонями по ушам. Просто поразительно, как она тут же не оглохла!

Она снова уткнулась в газету. Через всю первую полосу шел заголовок. «Где Йен Томас?» – вопрошал он.

«Хороший вопрос», – подумала Ария.

События прошлой ночи застучали у нее в голове. Каким образом труп Йена мог только что быть на месте, а потом вдруг взять и исчезнуть? Мог ли кто-нибудь убить его и унести тело в то время, когда они бегали за Вилденом? Мог ли убийца заставить Йена замолчать из страха, что тот откроет страшный секрет, о котором он говорил Спенсер?

Или все-таки Вилден был прав – Йена не убили, а только ранили, поэтому он смог уползти, когда они побежали в дом? Но если так, то Йен до сих пор… был где-то рядом. Ария содрогнулась. Йен ненавидел Арию и ее подруг за то, что они подвели его под арест. Он вполне мог желать отмщения.

Чтобы отвлечься, Ария включила маленький кухонный телевизор, стоящий на стойке. По шестому каналу крутили кое-как слепленную реконструкцию убийства Эли – Ария видела ее уже два раза. Она переключила программу. На другом канале шеф роузвудской полиции беседовал с репортерами. Он был в толстой темно-синей куртке на меху, за его спиной виднелись сосны. Похоже, он давал интервью около леса за домом Спенсер. Внизу экрана крупными буквами было написано: «Йен Томас мертв?» Ария подалась вперед, ее сердце заколотилось быстрее.

– У нас имеются неподтвержденные сообщения о том, что прошлой ночью в лесу видели тело мистера Томаса, – говорил шеф. – Мы собрали первоклассную команду и в десять утра начали прочесывать лес. Однако из-за снегопада…

Хлопья забулькали у Арии у животе. Она схватила с кухонного стола свой мобильник и набрала номер Эмили. Та ответила сразу.

– Ты смотришь новости? – рявкнула Ария вместо приветствия.

– Только что включила, – с тревогой в голосе ответила Эмили.

– Как ты думаешь, почему они ждали до утра, чтобы начать поиски? Вилден сказал, что собирается вызвать команду сразу же, еще ночью!

– Вилден еще говорил что-то насчет процедуры, – еле слышно напомнила Эмили. – Может, это с этим связано?

– По-моему, раньше Вилдену процедура была до лампочки! – фыркнула Ария.

– Погоди, это ты о чем? – недоверчиво спросила Эмили.

Ария покрутила в руках столовую салфетку, которую кто-то из подруг Мередит связал из конопли. Прошло почти двенадцать часов с тех пор, как они обнаружили тело Йена, за это время в лесу могло много чего случиться. Кто-то мог замести следы… или, наоборот, подбросить ложные улики. Но полиция – прежде всего, Вилден – с самого начала отнеслись к этому делу очень небрежно. У Вилдена даже не было подозреваемого в убийстве Эли до тех пор, пока Ария, Спенсер и остальные девушки не принесли копам голову Йена на блюде. Затем Вилден прокололся еще дважды: когда Йен сбежал из-под ареста на встречу со Спенсер и когда он исчез в день суда. Если верить Ханне, Вилден не меньше, чем они хотел поджарить Йена на электрическом стуле, однако при этом он не слишком старался удержать его под замком.

– Не знаю, – сказала наконец Ария. – Но все-таки странно, что они приступили к делу только сейчас.

– Ты получала новые сообщения от «Э»? – спросила Эмили.

Ария напряглась.

– Нет. А ты?

– Нет, но думаю, что вот-вот получу.

– Как ты думаешь, кто эта новая «Э»? – спросила Ария. У нее самой не было никаких предположений. Кто это может быть – некто, желавший смерти Йену, сам Йен или вообще кто-то посторонний? Вилден считал, что эти сообщения могут быть розыгрышем какого-то совершенно случайного человека, возможно, живущего в другом штате. Но поскольку эта «Э» на прошлой неделе каким-то образом сфотографировала Арию и Ксавьера, напрашивался вывод о том, что она была где-то здесь, в Роузвуде. Не говоря уже о том, что «Э» знала о трупе Йена в лесу – они все получили от нее сообщение, приказывавшее идти и найти его. Но для чего «Э» так настойчиво старалась показать им труп – чтобы напугать? Предупредить? И когда Ханна упала, она видела, как кто-то наклонился над ней… Какова вероятность, что кто-то мог случайно оказаться в лесу в том же самом месте и в то же самое время, что и труп Йена? Нет, здесь определенно была какая-то связь.

– Не знаю, – в заключение сказала Эмили. – И знать не хочу.

– Возможно, «Э» уже нет? – сказала Ария, вложив в эти слова всю надежду, которую только смогла в себе найти.

Эмили вздохнула и сказала, что ей пора идти. Ария встала, налила себе стакан сока из ягод асаи, который Мередит купила в магазине здорового питания, и потерла виски. Мог ли Вилден нарочно затянуть начало поисков? И если да, то зачем? Прошлой ночью он очень суетился и был сам не свой, а потом убежал в другую сторону от дома Спенсер. Возможно, он что-то скрывает. А возможно, Эмили права, и задержка объясняется исключительно протоколом. И тогда Вилден был всего лишь копом, играющим по существующим правилам.

Арии до сих пор было трудно поверить в то, что Вилден стал копом, тем более – исполнительным и законопослушным. Вилден учился в роузвудской частной школе вместе с Йеном Томасом и Джейсоном ДиЛаурентисом и имел репутацию возмутителя спокойствия. Когда Ария была в шестом классе, а они в одиннадцатом, в свободное время она часто прокрадывалась на территорию старшей школы, чтобы следить за Джейсоном – она тогда была мучительно влюблена в него и постоянно искала возможность его увидеть. Например, могла стоять под окнами столярной мастерской, глядя, как Джейсон шкурит сделанную своими руками подставку для книг, или завороженно любовалась его мускулистыми ногами, когда он бегал по футбольному полю. При этом Ария всегда была осторожна и никому не позволяла застать себя за этим занятием.

Но однажды она все-таки попалась.

Это случилось примерно через неделю после начала учебного года. Ария стояла в коридоре, глядя, как Джейсон сдает библиотечные книги, когда вдруг услышала за спиной негромкий щелчок. Это оказался Дарен Вилден, он стоял, прижавшись ухом к дверце шкафчика, и медленно поворачивал кодовый замок. Шкафчик открылся, Ария увидела зеркальце в виде сердечка на внутренней стороне дверцы и пачку прокладок «Олвейс макси» на верхней полочке. Рука Вилдена цапнула двадцатидолларовую купюру, вложенную между учебниками. Ария наморщила лоб, медленно соображая, что он такое делает.

Вилден выпрямился и заметил Арию. И без тени смущения уставился на нее.

– Тебе здесь нечего делать, – глумливо сказал он. – Но я никому не расскажу… на этот раз.

Когда Ария снова перевела взгляд на экран телевизора, там уже шла реклама местного мебельного комиссионного магазина под названием «Свалка». Ария взглянула на лежащий на столе телефон, вспомнив, что ей нужно сделать еще один звонок. Было почти одиннадцать утра, Элла наверняка уже встала.

Она набрала свой домашний номер. Раздался гудок, потом еще один, и еще. Затем послышался щелчок и кто-то сказал:

– Алло?

У Арии слова застряли в горле. Это был Ксавьер, новый сожитель ее матери. Его голос в трубке звучал бодро и непринужденно, было очевидно, что он не чувствует никакой неловкости, подходя к домашнему телефону Монтгомери. Значит, он остался на ночь после благотворительного вечера? Фу.

– Алло? – повторил Ксавьер.

Ария почувствовала отвращение и не могла выговорить ни слова. Когда на вчерашнем благотворительном вечере Ксавьер подошел к ней и сказал, что им нужно поговорить, она простодушно решила, будто он хочет извиниться за то, что поцеловал ее несколько дней назад. Кто же мог подумать, что на языке Ксавьера «поговорить» означало «полапать»!

После нескольких секунд молчания Ксавьер шумно вздохнул.

– Это Ария? – спросил он липким голосом. Ария сдавленно пискнула. – Зачем же прятаться? – ухмыльнулся Ксавьер. – Я думал, мы пришли к взаимопониманию.

Ария поспешно отключилась. Единственное взаимопонимание, к которому они пришли вчера, заключалось в том, что, если Ария откроет Элле глаза на истинную сущность Ксавьера, он расскажет Элле, что ее дочь увлеклась им – пусть всего на долю секунды. И тогда отношения Эллы и Арии будут разрушены навсегда.

– Ария?

Она вздрогнула и подняла глаза. Над ней возвышался ее отец, Байрон, в растянутой футболке «Холлис» и с фирменной прической я-только-что-вылез-из-кровати.

Он опустился на стул рядом с Арией. Мередит, облаченная в платье для беременных в стиле сари и удобные биркенштоки, вплыла следом и прислонилась к стойке.

– Мы хотим поговорить с тобой, – сказал Байрон.

Ария сцепила руки на коленях. Вид у обоих был очень серьезный.

– Во-первых, мы хотим в среду вечером устроить для Мередит «бэби-шауэр»[2]2
  Baby shower (дословно – «младенческий дождь») – распространенный в США обычай устраивать для будущей матери вечеринку, на которой ее заваливают подарками и пожеланиями.


[Закрыть], – начал Байрон. – Ничего особенного, просто нечто скромное с нашими близкими друзьями.

Ария моргнула. У них есть общие друзья? Подумать только! Мередит было двадцать с небольшим, она совсем недавно закончила университет. А Байрон… Байрон был старик.

– Ты тоже можешь пригласить друга, если хочешь, – вставила Мередит. – И, пожалуйста, не забивай себе голову насчет подарка! Честное слово, я совершенно этого не жду!

Ария мысленно спросила себя, успела ли Мередит зарегистрироваться в «Саншайн», роузвудском экологическом детском магазинчике, где продавали органические пинетки, сделанные из переработанных бутылок от газировки, по цене от сотни долларов за пару.

– А теперь по поводу того, где будет этот праздник… – Байрон потянул обшлага своего белого вязаного свитера. – Короче, мы собираемся устроить его в нашем новом доме.

Арии потребовалось несколько секунд, чтобы понять смысл услышанного. Она открыла рот, потом захлопнула его.

– Мы не хотели говорить тебе до тех пор, пока все не будет решено, – торопливо выпалил Байрон. – Но сегодня нам одобрили ссуду, поэтому завтра мы завершим сделку. Мы хотим переехать как можно быстрее и будем рады, если ты поселишься с нами.

– Д-дом, – пролепетала Ария. Она не знала, смеяться ей или плакать. Здесь, в этой крошечной уютной студенческой квартирке в Олд-Холлис, площадью 650 квадратных футов, обставленной в стиле потертого шика, отношения Байрона и Мередит казались… в общем, временными. Зато дом был уже заявкой на нечто большее. Настоящее.

– А где он? – выдавила она наконец.

Мередит погладила пальцами розовую татуировку-паутинку на внутренней стороне своего запястья.

– На Ковентри-лейн. Ария, дом просто чудо, я уверена, что он тебе понравится. Представляешь, там есть винтовая лестница, ведущая в большую спальню на чердаке. Если хочешь, можешь там поселиться. Верхнее освещение просто идеально подходит для живописи.

Ария уставилась на крошечное пятнышко на свитере Байрона. Название «Ковентри-лейн» звучало очень знакомо, но она никак не могла припомнить почему.

– Короче, с завтрашнего дня можно начинать собирать вещи, – сказал Байрон, глядя на Арию с какой-то опаской, словно не знал, чего от нее ждать.

Ария рассеянно повернулась к телевизору. В новостях показывали фото Йена Томаса. Затем на экране появилась его мать, бледная и со следами бессонных ночей на лице.

– Мы ничего не знаем о Томасе с вечера вторника, – заплакала она. – Если кому-нибудь известно, что с ним, пожалуйста, не молчите!

– Погодите, – медленно произнесла Ария, мысль, наконец, сформировалась у нее в голове. – Ковентри-лейн это же сразу за домом Спенсер, да?

– Точно! – просиял Байрон. – Ты будешь жить рядом с ней!

Ария замотала головой. Отец ничего не понял!

– Это же улица, на которой жил Йен Томас.

Байрон и Мередит переглянулись и дружно побледнели.

– Это… там? – переспросил Байрон.

Сердце Арии забилось сильнее. В частности, вот за это она так любила своего отца – он был совершенно равнодушен к сплетням. С другой стороны, как он мог об этом не знать?!

Великолепно. Она будет жить не только рядом с лесом, где они вчера нашли труп Йена, но и рядом с местом смерти Эли. А если Йен все еще жив и бродит по лесу?

Ария взглянула на отца.

– Тебе не кажется, что у этой улицы очень плохая карма?

Байрон скрестил руки на груди.

– Мне очень жаль, Ария. Но мы уже заключили фантастическую сделку и никак не можем от нее отказаться. Это отличный дом… там столько места, вот увидишь, там тебе точно будет удобнее, чем… здесь, – он обвел руками пространство вокруг себя, выразительно ткнув в сторону крошечной ванной комнаты, которой им приходилось пользоваться сообща.

Ария с ненавистью посмотрела на торчавший в кухонном углу тотемный столб с птичьей головой, который Мередит месяц назад притащила с какого-то блошиного рынка. Беда в том, что она не могла вернуться к матери. В ушах у нее снова зазвучал насмешливый голос Ксавьера: «Зачем же прятаться? Я думал, мы пришли к взаимопониманию».

– Хорошо. Я перееду во вторник, – промямлила Ария. Она сгребла со стола учебники и мобильный и поплелась в свою крошечную спальню, устроенную в глубине студии Мередит, чувствуя себя опустошенной и раздавленной.

Когда она бросила свои вещи на кровать, что-то в окне привлекло ее внимание. Студия Мередит находилась в задней части дома и выходила окнами на переулок и обветшалый деревянный гараж. Смутная тень мелькнула в грязных окнах гаража. Потом два немигающих глаза уставились через стекло прямо на Арию.

Она завизжала и прижалась спиной к стене, ее сердце пустилось вскачь. Но в следующую секунду глаза исчезли, как будто их и не было.

3. Унеси меня на луну[3]3
  Fly Me to the Moon – знаменитая песня, написанная Бартом Ховардом в 1954 г. В разное время ее исполняли Фрэнк Синатра, Дорис Дэй, Тони Беннетт, Уэс Монтгомери, Том Джонс, Нэт Кинг Коул и другие.


[Закрыть]

Вечером в воскресенье Эмили Филдс сидела в уютной кабинке «У Пенелопы», в ресторанчике домашней кухни недалеко от ее дома. Айзек, новый парень Эмили, сидел напротив нее над тарелкой с двумя ломтиками хлеба с арахисовым маслом, которые он только что заказал. Айзек демонстрировал ей способ приготовления своего всемирно известного и меняющего все жизненные основы сэндвича с арахисовым маслом.

– Фокус в том, – говорил Айзек, – чтобы использовать мед вместо джема!

Он схватил со стола бутылку в форме медведя. Медведь издал громкий пукающий звук, когда Айзек сжал его и начал выдавливать мед на кусок хлеба.

– Клянусь, от этого весь твой стресс как рукой снимет. – Он протянул Эмили сэндвич. Эмили откусила большой кусок, прожевала и улыбнулась.

– Боже! – проговорила она с полным ртом. Айзек сжал ее ладонь, и Эмили растаяла. У Айзека были добрые и выразительные голубые глаза и такие губы, что казалось, будто он все время улыбается. Если бы Эмили не знала его, она бы решила, что он слишком красив, чтобы встречаться с кем-то вроде нее.

Айзек кивнул на телевизор, висевший над стойкой.

– Слушай, это, случайно, не дом твоей подруги?

Эмили обернулась и увидела миссис МакКлелан, соседку Спенсер по улице, которая стояла перед домом Хастингсов со своим белым пуделем на поводке-рулетке.

– Я не сплю с прошлой субботы, – причитала она. – Я просто не могу думать о том, что где-то в лесу за моим домом лежит мертвое тело! Скорее бы его нашли.

Эмили сползла на свое место, желчь подкатила к горлу. Она радовалась, что полиция ищет Йена, но не была готова слушать об этом прямо сейчас.

Следом на экране появился коп из роузвудской полиции.

– Роузвудский отдел полиции выдал все необходимые ордера, сегодня же начались поиски в лесу. – Вспышки камер запрыгали по его лицу. – Мы относимся к этому делу очень серьезно и действуем так быстро, как только возможно.

Репортеры начали забрасывать копа вопросами:

– Почему полицейский, бывший на месте преступления, отложил поиски?

– Есть ли какие-то сведения, которые полиция пока не разглашает?

– Правда ли, что на этой неделе Йен Томас нарушил домашний арест и встретился с одной из девушек, которые позже обнаружили тело?

Эмили прикусила ноготь мизинца, пораженная тем, что прессе уже известно о вылазке Йена на задний двор к Спенсер. Интересно, кто им рассказал? Вилден? Или какой-то другой коп? Или «Э»?

Полицейский поднял руку, призывая к тишине.

– Как я только что говорил, офицер Вилден не откладывал поиски. Нам нужно было получить все необходимые разрешения для доступа в лес, поскольку эта территория является частной собственностью. Информацию о том, что мистер Томас нарушил домашний арест, я пока не готов комментировать.

Официантка поцокала языком и пощелкала пультом, ища другой новостной канал. «Роузвуд реагирует», – гласила большая желтая заставка. На экране была девушка. Эмили моментально узнала ее иссиня-черные волосы и огромные очки «Гуччи».

Дженна Кавано.

У Эмили скрутило живот. Дженна Кавано. Девушка, которую Эмили и ее подруги случайно ослепили в шестом классе. Девушка, которая всего два месяца назад рассказала Арии, что Эли беспокоили какие-то «родственные» проблемы с ее братом Джейсоном, причем такого свойства, о каком Эмили даже думать не хотела.

Она выскочила из-за стола.

– Давай уйдем, – выпалила Эмили, отрывая взгляд от телевизора.

Айзек тоже встал, он выглядел обеспокоенным.

– Я скажу им выключить телик.

Эмили затрясла головой.

– Я хочу уйти!

– Хорошо, хорошо, – спокойно ответил он и, вытащив несколько мятых банкнот, положил их рядом со своей чашкой с кофе. Эмили, пошатываясь, побрела к выходу. Очутившись на маленьком пятачке возле стойки менеджера, она почувствовала, как рука Айзека накрыла ее ладонь.

– Прости меня, – виновато прошептала Эмили, ее глаза наполнились слезами. – Ты даже не доел свой сэндвич!

Айзек дотронулся до ее руки.

– Даже не думай об этом! Я и представить не могу, через что ты прошла.

Эмили уткнулась головой в его плечо. Как только она закрывала глаза, то тут же вспоминала лежащее ничком распухшее тело Йена. До сих пор ей никогда не приходилось видеть мертвых – ни на похоронах, ни на больничной койке, и уж точно не в лесу, на месте убийства. Как жаль, что она не могла уничтожить это воспоминание одним щелчком мышки, как спам в своей электронной почте! Отношения с Айзеком были единственным, что хоть немного облегчало ее боль и страх.

– Спорим, ты не ожидал такого, когда предложил мне встречаться? – пробормотала она.

– Пожалуйста, – нежно сказал Айзек, целуя ее в лоб. – Я помогу тебе это пережить.

За барной стойкой бормотала кофеварка. За окном медленно проехала ворчащая снегоуборочная машина. Эмили в стотысячный раз подумала, что ей невероятно повезло найти такое чудо, как Айзек. Он не отшатнулся от нее даже после того, как она рассказала, что в седьмом классе была влюблена в Эли, а этой осенью – в Майю Сен-Жермен. Он терпеливо выслушал рассказ о том, как родители, борясь с ее лесбийскими наклонностями, запихнули Эмили в «Три Топс», программу по излечению от нетрадиционной ориентации. Айзек держал ее за руку, когда она призналась, что до сих пор постоянно думает об Эли, несмотря на то что Эли очень многое от них скрывала. И вот теперь он снова помогал ей пройти через весь этот ужас.

На улице темнело, в воздухе пахло кофе и яичницей из ресторана. Взявшись за руки, они шли к «Вольво-универсалу», принадлежащему матери Эмили, который был припаркован параллельно бордюру. Вдоль тротуара высились сугробы, двое детей катались с небольшой горки на пустыре через дорогу.

Когда они дошли до машины, какой-то тип в теплой серой куртке и натянутом на голову меховом капюшоне, направился к ним. Его глаза сверкали.

– Это ваша машина? – Он ткнул рукой в «Вольво».

Эмили оторопело остановилась.

– Д-да…

– Смотри, что ты наделала! – Парень протопал по снегу и указал на «БМВ», припаркованный перед «Вольво». Прямо под номером красовалась вмятина. – Ты припарковалась здесь после меня! – проорал парень. – Ты вообще смотришь, куда въезжаешь?

– П-простите, – залепетала Эмили. Она совершенно не помнила, чтобы врезалась во что-то, пока парковалась, но сегодня она вообще жила как в тумане.

Айзек повернулся к разгневанному парню.

– Возможно, это случилось раньше. Может быть, ты просто не заметил.

– Нет, этого не может быть! – ухмыльнулся парень. Когда он шагнул к ним, капюшон свалился с его головы. Под ним оказались растрепанные светлые волосы, пронзительные синие глаза и знакомый овал лица в форме сердца. У Эмили засосало под ложечкой. Перед ней был брат Эли, Джейсон ДиЛаурентис.

Она ждала, уверенная, что Джейсон тоже ее узнает – в шестом и седьмом классах Эмили бывала у них в доме почти ежедневно, не говоря о том, что Джейсон видел ее в пятницу, когда должен был состояться суд над Йеном. Но лицо Джейсона пылало, а взгляд блуждал по сторонам, было похоже, будто он нарочно распалял в себе ярость. Эмили принюхалась, гадая, не пьян ли он. Но алкоголем от Джейсона не пахло.

– Вы вообще доросли до того, чтобы иметь права? – взревел Джейсон, делая еще один угрожающий шаг в сторону Эмили.

Айзек встал между ними, загораживая Эмили.

– Стоп-стоп. Не надо орать.

Ноздри Джейсона раздулись. Он сжал кулаки, и на какую-то долю секунды Эмили показалось, что он сейчас ударит. Но тут какая-то пара вышла из ресторана на улицу, заставив Джейсона повернуть голову. Он застонал от досады, с силой врезал кулаком по багажнику своей машины, потом повернулся и сел за руль. «БМВ» с рычанием завелась, и Джейсон выехал на дорогу, подрезав встречную машину. Раздались гудки. Завизжали шины. Прижав ладони к щекам, Эмили смотрела вслед задним фарам, исчезающим за углом.

Айзек взглянул на нее.

– Ты в порядке?

Эмили молча кивнула, она была слишком ошеломлена, чтобы говорить.

– Что на него нашло? Там вмятина пустяковая, было бы о чем говорить! Кстати, я не помню, что ты его задела.

Эмили судорожно сглотнула.

– Это был брат Элисон ДиЛаурентис.

Стоило ей произнести эти слова вслух, как от пережитого испуга и нервного напряжения у нее тут же потекли слезы. Айзек на секунду замешкался, потом обнял Эмили и прижал к себе.

– Ш-шшш, – прошептал он. – Садись в машину. Я поведу.

Эмили молча отдала ему ключи и села на пассажирское место. Айзек отъехал от бордюра и поехал по улице. Слезы все быстрее катились по щекам Эмили. Она сама не знала, из-за чего плачет – конечно, прежде всего, из-за странной выходки Джейсона, но еще из-за того, что просто увидела его так близко. Он был ошеломляюще похож на Эли.

Айзек снова покосился на нее, его лицо страдальчески сморщилось.

– Эй, – ласково сказал он. Айзек свернул на дорогу, ведущую к офисным зданиям, въехал на пустую темную парковку и остановился. – Все хорошо. – Он погладил Эмили по руке.

Какое-то время они просто сидели, не говоря ни слова. Тишину нарушало только дребезжание печки «Вольво». Потом Эмили вытерла глаза, наклонилась и поцеловала Айзека, не в силах сдержать радость от того, что он был рядом. Он поцеловал ее в ответ, и они оба замерли, жадно глядя друг на друга. Эмили первая прильнула к нему, стала целовать еще жарче. Внезапно все ее проблемы улетели прочь, как пепел на ветру.

Окно машины запотело. Не говоря ни слова, Айзек стащил через голову свою футболку с длинными рукавами. Его грудь была теплая и мускулистая, а на внутренней стороне правой руки обнаружился маленький блестящий шрам. Эмили протянула руку и дотронулась до него.

– Откуда это?

– Во втором классе свалился с рампы для велосипедистов, – ответил он.

Айзек склонил голову и потянулся к Эмили. Она с готовностью подняла руки. Айзек снял с нее майку. Несмотря на то, что печка работала на полную мощность, руки Эмили были до сих пор покрыты гусиной кожей. Она опустила глаза, смущаясь своего темно-синего спортивного лифчика, который утром вытащила из комода. Дурацкий лифчик со звездами, полумесяцами и планетами. И почему только она не догадалась надеть что-нибудь более сексуальное… впрочем, утром Эмили не думала, что будет снимать одежду.

Айзек показал на ее живот.

– У тебя выпирающий пупок.

Эмили поспешно прикрылась руками.

– Все над этим смеются.

Под «всеми» она имела в виду Эли, которая однажды увидела ее пупок, когда они переодевались в роузвудском загородном клубе. «Я думала, что такие пупки бывают только у пузатых мальчишек», – посмеялась она. С тех пор Эмили носила только закрытые купальники.

Айзек отвел ее руки.

– А мне нравится.

Его пальцы скользнули по нижнему краю ее лифчика, забрались внутрь. Сердце Эмили жарко забилось. Айзек наклонился к ней, стал целовать ее шею. Его обнаженная кожа коснулась ее кожи. Он потянул за лифчик, побуждая снять его. Эмили сорвала бюстгальтер через голову, и лицо Айзека расплылось в восхищенной улыбке. Эмили прыснула, забавляясь тем, насколько серьезно они вели себя. Но она совсем не испытывала смущения. Напротив, все было… как надо.

Они крепко обнялись, прильнув теплыми телами друг к другу.

– Ты точно в порядке? – прошептал Айзек.

– Кажется, да, – пробормотала Эмили ему в плечо. – Прости, что моя жизнь похожа на дурдом.

– Не извиняйся. – Айзек погладил ее по волосам. – Я же сказал, что помогу тебе все пережить. Я… я тебя люблю.

Эмили отпрянула, разинув рот. Но Айзек смотрел на нее так искренне и беззащитно, что у Эмили закралась мысль, не была ли она первой, кому он признался в любви. Она была так благодарна Айзеку за то, что он появился в ее жизни. Он был единственным, рядом с кем она могла чувствовать себя хоть сколько-нибудь в безопасности.

– Я тоже тебя люблю, – решила она.

Они снова обнялись, на этот раз крепче. Но блаженство длилось всего несколько секунд, а потом перед внутренним взором Эмили возникло перекошенное яростью лицо Джейсона. Она крепко зажмурилась, живот свело судорогой страха.

«Успокойся», – приказал слабый внутренний голосок. Разумеется, эту вспышку Джейсона можно было как-то логически объяснить. Все в городе были потрясены смертью Эли и исчезновением Йена, нет ничего удивительного в том, что кто-то – тем более, родственник – мог слегка помутиться рассудком от горя.

Но был и другой голос. «Все совсем не так просто, – сказал этот голос. – И ты прекрасно это знаешь».