Читать книгу "Убийственные"

4. Этот парень – мой

Вечером того же дня Ханна Марин сидела за блестящим белым столиком в «Пинкберри» в торговом центре «Кинг Джеймс».

Она сидела в окружении своей без-пяти-минут сводной сестры Кейт Рэндалл, Наоми Зиглер и Рейли Вулф, перед каждой из них стояли стаканчики с замороженным йогуртом. В динамиках мурлыкала модная японская песенка, у стойки группка девочек из частной средней школы св. Августина выбирали йогурты.

– Скажите, что «Пинкберри» гораздо лучше, чем «Рив Гош»[4]4
  Речь идет о сети фреш-баров фирмы «Рив Гош», специализирующихся на коктейлях-смузи и фруктовых десертах.


[Закрыть]? – сказала Ханна, кивая на бистро во французском стиле, расположенное в другом конце зала. Она указала рукой на дверь, открывавшуюся в атриум торгового центра. – Мы сидим прямо напротив «Армани» и «Картье». Можем, не вставая с места, глазеть на классных парней и роскошные бриллианты.

Ханна погрузила ложку в свой стаканчик, отправила в рот огромную порцию йогурта и негромко замычала от удовольствия, чтобы подчеркнуть, какая замечательная идея пришла ей в голову. Затем она дала немножко йогурта Доту, своему карликовому пинчеру, которого принесла с собой в новенькой переноске от Джуси Кутюр. Работники «Пинкберри» метали испепеляющие взгляды в ее сторону. Согласно каким-то нелепым правилам, собаки в это кафе не допускались, но ведь всякому ясно, что это касалось только грязных собак, вроде лабрадоров, сенбернаров или отвратительных маленьких ши-тцу. Малютка Дот был самой чистой собачкой во всем Роузвуде. Ханна каждую неделю устраивала ему ванну с пеной и выписанным из Парижа собачьим шампунем с ароматом лаванды!

Райли накрутила на палец прядь своих медно-рыжих волос.

– Зато здесь нельзя выпить вина, как в «Рив Гош».

– Да, но в «Рив Гош» не пускают с собаками! – возразила Ханна, беря в ладони крошечную мордочку Дота. Она дала ему еще ложечку «Пинкберри».

Наоми съела чуть-чуть йогурта и тут же заново подкрасила губы помадой «Кисс Кисс» от «Герлен».

– И освещение здесь такое… невыигрышное. – Она взглянула на себя в круглые зеркальца, которыми были облицованы стены «Пинкберри». – Мне кажется, что у меня здесь поры расширяются!

Ханна стукнула своим стаканчиком по столу, так что пластиковая ложечка подпрыгнула.

– Хорошо, я не хотела об этом упоминать, но перед тем, как мы расстались, Лукас сказал мне, что на кухне в «Рив Гош» водятся крысы. Вы что, хотите тусоваться в заведении, где есть проблемы с грызунами? Не боитесь найти крысиные какашки в своей картошке-фри?

– А может быть, это ты не хочешь тусоваться в «Рив Гош» из-за проблем с Лукасом? – хихикнула Наоми, перекинув через костлявое плечо волну своих светлых волос. Кейт прыснула и отсалютовала ей чашкой мятного чая, купленного в «Старбаксе».

Нет, вы скажите, кто, кроме старух, пьет мятный чай? Только фрики!

Ханна хмуро взглянула на повернутое вполоборота лицо своей квази-сводной сестры, пытаясь понять, что у нее на уме. На прошлой неделе Кейт и Ханна почти сблизились и даже поделились кое-какими секретами за завтраком. Кейт упомянула, что у нее были «гинекологические проблемы», правда, не уточнив, какие именно, а Ханна призналась в том, что порой переедает, а потом искусственно вызывает у себя рвоту. Но когда «Э» стала намекать, что Кейт больше похожа на злую сестрицу из сказки, чем на новую лучшую подругу, Ханна испугалась, что совершила ошибку, разоткровенничавшись с ней. Поэтому на благотворительном вечере она разболтала всей школе, что у Кейт герпес. Ханна была уверена, что если не сделает этого, то Кейт непременно выложит всем ее секреты.

Наоми и Райли сразу поняли, что история с герпесом была всего лишь эпизодом грандиозной схватки за власть, поэтому утром в воскресенье как ни в чем не бывало позвонили Ханне и Кейт и пригласили их прошвырнуться в «Кинг Джеймс». Кейт тоже делала вид, будто ничего не случилось, по дороге в торговый центр она в машине обернулась к Ханне и сказала спокойным и безучастным тоном: «Давай просто забудем, что было вчера, ладно?»

К сожалению, далеко не все увидели в герпесном скандале упреждающий маневр пчелиной королевы, чем он и был на самом деле. Сразу после того как Ханна выступила со своим заявлением, Лукас, ее парень, сказал, что между ними все кончено – он не захотел быть с девушкой, настолько одержимой своей популярностью. А когда об этой истории узнал отец Ханны, он приказал ей проводить все свое свободное время исключительно с Кейт, чтобы побыстрее подружиться с ней. Самое ужасное, что отец не шутил. Этим утром, когда Кейт вздумалось сходить за диетической колой, Ханне пришлось идти с ней. Потом Кейт решила позаниматься бикрам-йогой, и Ханна понеслась наверх, чтобы переодеться в свои капри для йоги от «Лулулемон». А днем перед домом Ханны появились корреспонденты, чтобы забросать ее вопросами о том, как Йен сбежал из-под домашнего ареста на встречу со Спенсер. «О чем они говорили?» – кричали репортеры. «Почему вы не сообщили полиции о том, что Йен сбежал?» «Девушки, вы от нас что-то скрываете?» Когда Ханна в сотый раз объясняла им, что она узнала о появлении Йена на заднем дворе у Спенсер только после его исчезновения, Кейт стояла рядом с ней, подкрашивая губы блеском от «Смэшбокс» на случай, если репортерам вдруг понадобится мнение еще одной роузвудской девушки. Хотя роузвудской девушкой она была всего полторы недели! Кейт поселилась в доме Ханны после того, как мать Ханны получила высокооплачиваемую работу в Сингапуре. Изабель, мать Кейт, и отец Ханны тоже переехали сюда и планировали пожениться.

Тьфу.

Теперь на губах Кейт появилась сострадательная улыбочка.

– Ты хочешь поговорить о Лукасе? – Она дотронулась до руки Ханны.

– Не о чем тут говорить! – рявкнула Ханна, отдернув руку. Она не собиралась открывать свою душу Кейт, хватит с нее прошлой недели! Она грустила о Лукасе и уже начала скучать по нему, но, возможно, так будет лучше для них обоих.

– Но ты сама выглядишь очень расстроенной, Кейт, – парировала Ханна, подражая сладенькому голоску Кейт. – Эрик так и не объявился? Бедняжка! Наверное, ты очень страдаешь?

Кейт потупила взор. Эрик Кан, сногсшибательный старший брат Ноэля, положил глаз на Кейт… правда, так или иначе, это было до истории с герпесом.

– Наверное, оно и к лучшему, – беззаботно сказала Ханна. – Я слышала, что Эрик тот еще ходок. К тому же, он предпочитает девушек с большими сиськами.

– У Кейт красивая грудь, – немедленно вставила Райли.

Наоми наморщила носик.

– Я никогда не слышала, что Эрик ходок.

Ханна теребила в руках салфетку, раздраженная тем, что Наоми и Райли моментально встали на сторону Кейт.

– В отличие от вас, у меня есть инсайдерская информация, – многозначительно ответила она.

Некоторое время они молча занимались своими йогуртами. Неожиданно Ханна заметила светлые волосы, мелькнувшие в атриуме, и стремительно обернулась. Мимо прошла стайка девушек лет двадцати, помахивая пакетами из «Сакс». Все они были брюнетками.

Ханну уже не первый раз посещали фантомные видения светлых волос, сопровождавшиеся потусторонним ощущением присутствия Моны Вондервол, ее бывшей лучшей подруги. Мона умерла два месяца назад, но Ханна до сих пор думала о ней по несколько раз на дню – обо всех их ночевках друг у друга, обо всех совместных походах по магазинам и обо всех ночах с выпивкой в доме у Моны, когда они со смехом обсуждали парней, имевших несчастье ими увлечься. Со смертью Моны в ее жизни образовалась огромная пустота. И в то же время Ханна чувствовала себя круглой дурой. На самом деле Мона вовсе не была ее подругой – Мона была «Э». Она разрушала все, что было важно для Ханны, она вываливала на свет ее грязное белье и на протяжении долгих месяцев превращала жизнь Ханны в ад. Не говоря уже о том, что лучшая подруга определенно не станет сбивать тебя на папином внедорожнике.

Когда девушки прошли мимо, Ханна заметила прямо перед «Пинкберри» знакомую темноволосую фигуру, говорившую по мобильному телефону. Она прищурилась. Это был офицер Вилден.

– Просто успокойся, – его голос звучал тихо, но встревоженно и настойчиво. Сдвинув брови, он выслушал ответ собеседника. – Хорошо, хорошо. Подожди. Я скоро приеду.

Ханна нахмурилась. Возможно, он узнал что-то новое о трупе Йена? Еще ей очень хотелось спросить Вилдена о той жутковатой фигуре в надвинутом капюшоне, которую она видела в лесу в ту ночь. Кто был этот тип, который угрожающе навис над Ханной, а потом приложил палец к губам и прошипел: «Шшш»? Кому могло понадобится затыкать ей рот? Ясное дело, только тому, кто сделал что-то ужасное и не хотел, чтобы его увидели! Можно было только гадать, имел ли этот тип отношение к смерти Йена. Возможно, он тоже был «Э»?

Ханна уже хотела встать, но не успела она отодвинуть свой стул, как Вилден смылся. Девушка села на место, решив, что он просто очень занят и сильно волнуется. В отличие от Спенсер, она не считала, что Вилден что-то скрывает. Вилден встречался с ее матерью до того, как та переехала в Сингапур, поэтому Ханне казалось, что она знакома с ним гораздо ближе, чем остальные. Ладно, застать Вилдена выходящим из душа, обернутым в ее любимое полотенце из «Поттери Барн» было скорее неловкостью, чем близостью, но ведь на самом деле он был хорошим парнем, который действовал в их интересах, разве нет? Если он считает «Э» обычным подражателем, то, возможно, так оно и есть. С какой стати он стал бы их обманывать?

Тем не менее Ханна не исключала никаких вариантов. С этими мыслями она вытащила свой айфон последней модели из чехла телячьей кожи от Диора и повернулась к подругам.

– Кстати, я поменяла номер своего мобильного, но пока еще никому его не давала. Дайте слово, что от вас его никто не узнает. Если разболтаете, я все равно узнаю. – Она серьезно посмотрела на них.

– Обещаем, – ответила Райли, с готовностью вытаскивая свой телефон. Ханна послала каждой подруге сообщение со своим новым номером. На самом деле, ей уже давно следовало догадаться сменить номер – это был идеальный способ оградить свою жизнь от «Э». Не говоря уже о том, что вместе со старым номером можно было избавиться от всего, что произошло в последнем семестре. Вуаля! Прощайте, мерзкие воспоминания!

– Так вот, – громко сказала Кейт, вновь привлекая общее внимание к своей персоне, когда девушки закончили вбивать данные Ханны. – По поводу Эрика. С ним покончено. Свет на нем клином не сошелся, у нас под носом полно других классных парней.

Она указала подбородком в сторону атриума. Возле фонтана остановилась компания игроков в лакросс, среди которых были Ноэль Кан, Мейсон Байерс и Майк, младший брат Арии. Майк что-то рассказывал, бешено жестикулируя. Он стоял слишком далеко, чтобы девочки могли слышать, о чем он говорит, но парни жадно ловили каждое его слово.

– Лакроссники? – скорчила гримаску Ханна. – Скажи, что ты шутишь!

Они с Моной однажды дали друг другу слово никогда не встречаться с парнями из команды по лакроссу. Они всегда все делали вместе – начиная от присутствия на тренировках в «Флиппи Спорт Клаб», мрачном спортзале за центром «Кинг Джеймс», и до перекусов в омерзительном «Чик-Фил-Эй»[5]5
  Chick-fil-A – американская сеть ресторанов быстрого питания, специализирующаяся на сэндвичах из курицы.


[Закрыть].

Ханна и Мона частенько шутили, что они устраивают тайные вечеринки с ночевкой, где укладывают друг другу волосы.

Кейт отпила глоток своего мятного чая.

– Некоторые весьма неплохи.

– Кто например? – спросила Ханна.

Кейт посмотрела вслед парням, которые уже шли мимо «М.А.С», «Дэвид Юрман» и «Лаш» – магазинчика, где продавались тысячи сортов мыла и ароматических свечей ручной работы.

– Он, – Кейт указала на одного из парней, шедших позади других.

– Кто, Ноэль? – пожала плечами Ханна. Ноэль Кан был неплох – для девушек, которым нравятся богатые мальчики без тормозов, помешанные на шуточках о яичках, третьих сосках и трахающихся животных.

Кейт пожевала пластиковую палочку для размешивания сахара в чашке.

– Не Ноэль. Другой. Темноволосый.

Ханна моргнула.

– Майк?

– Просто обалденный, скажи?

Ханна выпучила глаза. Майк – обалденный? Она всегда считала его громким, назойливым, неотесанным и странным. Нет, возможно, он не был полным ничтожеством – в конце концов, у него были те же иссиня-черные волосы, ледяные синие глаза и поджарая долговязая фигура, как у Арии. Но… все равно.

Неожиданно в жилах у Ханны запульсировало ревнивое чувство собственничества. Дело в том, что Майк несколько лет бегал за Ханной, как потерявшийся щенок. Однажды в шестом классе, когда Ханна, Эли и другие ночевали в доме у Арии, Ханне приспичило среди ночи сходить в туалет. В темном коридоре чьи-то руки вдруг облапали ее за грудь. Ханна взвизгнула от страха, а Майк, в то время пятиклассник, отпустил ее. «Прости. Я думал, это Эли». – сказал он. Помедлив, он наклонился и поцеловал ее. Ханна не сопротивлялась, втайне польщенная – в то время она была толстой, уродливой и неуклюжей и не могла похвастаться тем, что парни бегали за ней толпами. Честно говоря, это был ее первый поцелуй.

Ханна повернулась к Кейт. Она чувствовала, что закипает.

– Не хочу расстраивать тебя, дорогуша, но Майк без ума от меня. Разве ты не заметила, как он каждое утро пялится на меня в «Стиме»?

Кейт запустила пальцы в свои каштановые волосы.

– Но ведь я тоже по утрам сижу в «Стиме», Хан. Кто знает, на кого он смотрит.

– Вот именно, – вмешалась Наоми, отбросив с лица отросшие пряди своей ультра-короткой прически. – Майк смотрит на всех нас.

– Ага, – поддакнула Райли.

Ханна впилась наманикюренными ногтями себе в бедро. Что вообще происходит? Почему эта парочка так дружно выступает за «команду Кейт»? Ханна тут главная!

– Придется это проверить, – сказала она, выпятив грудь. Кейт слегка склонила голову набок, будто хотела сказать: «Да неужели?»

Потом Кейт вдруг встала.

– Знаете, девочки, мне вдруг ужасно захотелось красного вина. Не хотите перебраться в «Рив Гош»?

Глаза Наоми и Райли просияли.

– С радостью, – хором ответили они, дружно вставая.

Ханна возмущенно пискнула, и все замерли. Кейт выдвинула нижнюю губу, изображая сочувствие.

– Ах, Ханна! Бедняжка, ты в самом деле так… переживаешь из-за Лукаса? Честное слово, я думала, тебе все равно.

– Нет! – рявкнула Ханна, но ее голос предательски дрогнул. – Мне плевать на Лукаса. Я… я просто не хочу идти в заведение, где водятся крысы.

– Не волнуйся, – ласково сказала Кейт. – Я не расскажу твоему отцу, что ты не пошла со мной.

Она повесила на плечо свою сумочку «Майкл Корс». Наоми и Райли переводили взгляды с Кейт на Ханну, пытаясь решить, что им делать. Наконец Наоми пожала плечами, теребя белокурую прядь волос.

– Красное вино действительно звучит очень здорово. – Она взглянула на Ханну. – Прости.

А Райли просто встала и ушла, не сказав ни слова. «Предательницы!» – подумала Ханна.

– Смотрите, как бы вам не попались крысиные хвостики в бокалах! – крикнула она им вслед.

Но девушки даже не обернулись, они шли в торговый зал, взявшись под руки и хихикая. С минуту Ханна смотрела им вслед, пунцовая от ярости, потом повернулась к Доту, сделала несколько глубоких вдохов и накинула на плечи кашемировую накидку.

Ничего. Возможно, сегодня Кейт вышла победительницей в сражении пчелиных королев, но до конца войны было еще очень далеко. Она была несравненной Ханной Марин – и этим все сказано. Эта тупоголовая сучка даже не представляет, с кем связалась.

5. Не упусти свой шанс со мной

В понедельник вечером Спенсер и Эндрю Кэмпбелл сидели у нее дома на застекленной террасе перед разложенными на столе материалами по углубленному изучению экономики. Прядь длинных светлых волос упала на лоб Эндрю, когда он склонился над учебником и ткнул в портрет какого-то типа.

– Это Альфред Маршалл. – Эндрю закрыл ладонью текст под картинкой. – Давай, быстро. В чем суть его взглядов?

Спенсер прижала пальцы к вискам. Она без труда складывала в уме многозначные числа и могла с ходу назвать семь синонимов к слову «усердный», но когда дело доходило до экономики продвинутого уровня, ее мозг превращался… в труху. Но ей позарез нужно было это выучить. Мистер МакАдам, учитель по экономике, пригрозил исключить Спенсер из своего класса, если она не получит высокий балл в этом семестре. Он все еще злился на нее за то, что она присвоила эссе своей старшей сестры и призналась только после того, как ее работа получила приз конкурса «Золотая Орхидея». Вот почему Эндрю, который действительно разбирался в экономике, стал ее репетитором.

Внезапно Спенсер озарило.

– Теория спроса и предложения!

– Отлично! – просиял Эндрю. Он перевернул страницу, его пальцы случайно коснулись руки Спенсер. Ее сердце забилось чаще, но Эндрю поспешно отстранился.

Спенсер еще никогда не была в таком смущении. В доме никого не было – ее родители и старшая сестра Мелисса уехали на ужин, как обычно, не позвав с собой Спенсер, следовательно, Эндрю мог бы вести себя посмелее, если бы захотел. В субботу на благотворительном вечере он целовал ее с большой охотой, но с тех пор… больше ничего не было. Впрочем, позже в субботу Спенсер была слишком занята историей с исчезнувшим трупом Йена, а в воскресенье уехала во Флориду на похороны бабушки. Сегодня они с Эндрю мило пообщались в школе, но Эндрю ни словом не обмолвился о случившемся на вечере, а Спенсер, само собой, не собиралась заговаривать об этом первая. Сегодня она так волновалась перед приходом Эндрю, что надраила до блеска все свои награды, включая призы за правописание, участие в драмкружке и хоккей на траве, лишь бы чем-то занять себя. Возможно, субботний поцелуй был просто поцелуем, и ничем больше. В конце концов, Эндрю много лет подряд был ее главным соперником – они состязались за первые места в классе с тех пор, как воспитательница в детском саду организовала конкурс на лучшую марионетку, сделанную из бумажного пакета. Не могла же Спенсер всерьез увлечься им!

Но кого она пыталась обмануть?

Яркий свет ударил в огромные, от пола до потолка, окна террасы, и Спенсер подскочила от испуга. Вчера вечером, когда она вернулась из Флориды, на лужайке перед их домом стояли четыре микроавтобуса с телевизионщиками, а рядом с перестроенным амбаром на заднем дворе находилась съемочная группа. Теперь полицейский с немецкой овчаркой из поисковой группы рыскал под соснами на краю их участка, светя огромным фонарем, и, похоже, что-то обнаружил. Спенсер подозревала, что он нашел мешок с воспоминаниями об Эли, который Мэрион, их психолог по переживанию горя, уговорила закопать в саду. Наверное, сейчас в дверь позвонит кто-то из репортеров с вопросом, что означают найденные предметы.

Жуткая нервная дрожь пробирала Спенсер до костей. Прошлой ночью она не смогла сомкнуть глаз, до смерти напуганная тем, что уже не один, а два человека погибли в лесу за ее домом, в нескольких шагах от ее спальни. При каждом треске ветки, при каждом завывании ветра она в ужасе садилась в постели, уверенная, что это убийца Йена бродит в лесу. Все говорило о том, что Йена убили по одной причине – он слишком близко подобрался к разгадке. Но что, если она, Спенсер, теперь тоже оказалась в двух шагах от разгадки, хотя бы благодаря туманным намекам, которые Йен сделал той ночью на ее крыльце – о том, что полиция что-то скрывает и что в деле об убийстве Эли есть один большой секрет, который всему Роузвуду еще предстоит открыть?

Эндрю кашлянул и кивнул на ногти Спенсер, впившиеся в крышку стола.

– Ты в порядке?

– Угу, – рявкнула она. – В полном!

Эндрю показал на полицейских за окном.

– Взгляни на все с другой стороны. По крайней мере, теперь ты круглые сутки находишься под охраной полиции.

Спенсер шумно сглотнула. Возможно, это и в самом деле неплохо – сейчас ей охрана не помешает. Она загнала свои страхи поглубже и посмотрела в тетрадь.

– Ну что, вернемся к занятиям?

– Конечно, – ответил Эндрю, мгновенно приняв деловой вид.

Спенсер охватило разочарование, смешанное с предвкушением.

– Или можем не заниматься? – выпалила она в надежде, что Эндрю поймет намек.

Он помолчал, а потом ответил срывающимся голосом.

– Я не хочу заниматься.

Спенсер дотронулась до его руки. Он медленно потянулся к ней. Она тоже не торопилась. Через несколько бесконечно долгих секунд их губы соприкоснулись. Какое это было головокружительное облегчение! Спенсер обхватила Эндрю руками. От него пахло костром и цитрусовым освежителем воздуха в форме ананаса, который болтался на зеркале заднего вида в его «Мини Купере». Они оторвались друг от друга, потом снова поцеловались, на этот раз дольше. Сердце Спенсер пустилось вскачь.

И тут ее мобильный телефон громко звякнул. С колотящимся сердцем Спенсер протянула руку, страшась увидеть очередное послание от «Э». Но это оказалось письмо, озаглавленное «Новости о поиске вашей мамы!»

– Боже, – прошептала Спенсер.

Эндрю наклонился, чтобы взглянуть.

– Я как раз хотел спросить, какие у тебя новости.

На прошлой неделе Нана Хастингс завещала своим «родным внукам», Мелиссе и двоюродным братьям Спенсер, по два миллиона долларов каждому. А Спенсер не получила ни цента. Мелисса высказала предположение, что Спенсер, возможно, была приемной дочерью.

Как ни хотелось Спенсер поверить в то, что это была лишь очередная попытка Мелиссы унизить ее – они постоянно пытались переплюнуть друг друга, причем Мелисса обычно побеждала, – эта мысль не выходила у нее из головы. Может быть, в этом крылась причина того, что родители носились с Мелиссой, будто с сокровищем, а к Спенсер относились, как к грязи – едва замечали ее успехи, на протяжении всей младшей и средней школы не спешили исполнять свое обещание позволить ей переселиться в амбар и даже заблокировали ее кредитную карту? Может, поэтому Мелисса выглядела, как клон свей матери, а Спенсер нет?

Спенсер поделилась своими сомнениями с Эндрю, и тот рассказал ей о службе поиска биологических матерей, которой воспользовалась его подруга. Из любопытства Спенсер зарегистрировалась на сайте и ввела свои личные данные – дату рождения, больницу, где она появилась на свет, цвет глаз и прочие генетические особенности. Когда во время субботней вечеринки Спенсер получила письмо с сообщением, что ее данные соответствуют имеющимся в базе сведениям о ее потенциальной матери, она растерялась. Должно быть, это какая-то ошибка. Разумеется, сейчас сотрудники сайта свяжутся с этой женщиной, и она скажет, что Спенсер никак не может быть ее дочерью.

Трясущимися руками Спенсер открыла сообщение.

«Здравствуй, Спенсер. Меня зовут Оливия Колдуэлл. Я очень волнуюсь, потому что мы с тобой, вероятно, нашли друг друга. Если ты готова, то я бы с радостью с тобой встретилась. С искренней любовью, О».

Спенсер долго смотрела на письмо, зажав рукой рот. Оливия Колдуэлл. Может ли это быть настоящим именем ее матери? Эндрю ткнул ее в бок.

– Ты будешь отвечать?

– Не знаю, – слабо пролепетала Спенсер и тут же сморщилась от пронзительного визга сирены, включившейся в полицейской машине. Она так пристально смотрела в экран своего смартфона, что буквы стали расплываться у нее перед глазами. – То есть… мне трудно поверить, что это по-настоящему. Как мои родители могли скрывать от меня такое? Получается… вся моя жизнь была… ложью?

В последнее время ей уже пришлось узнать, что огромная часть ее жизни – в особенности та ее часть, что касалась Эли – была построена на лжи. Спенсер сомневалась, что ей хватит духу узнать еще что-то.

– Может, попробуем поискать доказательства? – Эндрю встал и протянул ей руку. – Возможно, в этом доме есть нечто такое, что все расставит на свои места.

Спенсер на секунду задумалась.

– Хорошо, – медленно согласилась она.

Пожалуй, лучшего времени для обыска не найти – ее родители и сестра должны были вернуться только через несколько часов. Взяв Эндрю за руку, Спенсер повела его в отцовский кабинет. Там пахло сигарами и коньяком – отец время от времени принимал своих клиентов на дому – а когда Спенсер щелкнула выключателем на стене, несколько мягких светильников вспыхнули над огромным отцовским принтом Уорхолла с изображением банана.

Спенсер села в аэроновское кресло перед отцовским столом из тигрового клена и уставилась на монитор. В качестве экранной заставки там крутилось слайд-шоу семейных фотографий. Первым шло фото Мелиссы в день окончания Пенсильванского университета, кисточка академической шапочки падала ей на глаза. Следом опять появилась фотография Мелиссы, стоящей перед таунхаусом в Филадельфии, который родители купили ей после окончания Уортонской школы бизнеса. Затем на экране возникла Спенсер. Это была общая фотография Эли, Спенсер и остальных, которые сгрудились на огромной камере посреди озера. Джейсон, брат Эли, плавал рядом с ними, его длинные волосы намокли от воды. Фото было сделано в летнем доме родителей Эли на берегу озера, в горах Поконо[6]6
  Красивая скалистая возвышенность в штате Пенсильвания, центр горнолыжного спорта, туризма и отдыха.


[Закрыть].

Судя по тому, как юно выглядели все запечатленные на фото, оно было сделано во время одного из первых визитов Спенсер в дом Эли, то есть через несколько недель после начала их дружбы.

Спенсер откинулась назад, пораженная тем, что ее фото было включено в семейную летопись. После того как она призналась в том, что нечестно выиграла конкурс Золотой орхидеи, родители совсем от нее отвернулись. Кроме того, было немного жутко увидеть фотографию такой юной Эли. Еще ничего не произошло между Эли, Спенсер и другими – ни истории с Дженной, ни тайной связи Эли с Йеном, ни секретов, которые Спенсер и другие пытались скрыть от Эли, ни секретов самой Эли.

Если бы только это могло так навсегда и остаться!

Спенсер передернула плечами, пытаясь отогнать сумятицу тревожных чувств.

– Раньше мой отец хранил все документы в папках в шкафу, – объяснила она, щелкая мышкой, чтобы убрать заставку. – Но наша мама помешана на порядке и ненавидит бумажные залежи, поэтому она заставила его все отсканировать. Так что если где-то и есть какая-то информация о моем усыновлении, то только в этом компьютере.

На рабочем столе ее отца было открыто несколько окон интернет-браузера, которые он просматривал в последний раз. Первой оказалась страница «Филадельфия сэнтинел». Крупный заголовок сообщал: «Поиски тела Йена Томаса продолжаются». Прямо под ним помещалась колонка, озаглавленная «Роузвудскую полицию следует повесить за халатность». Еще ниже оказалась заметка с сообщением: «Школьник из Канзаса получил сообщение от “Э”».

Спенсер пролистнула и свернула вкладку.

Она посмотрела на иконки папок в правой части рабочего стола.

– «Налоги», – вслух прочла Спенсер. – «Старое. Работа. Всякое». – Она застонала. – Мама убила бы отца, если бы узнала, как он систематизировал документы!

– А вот это что? – Эндрю указал на экран. – «Спенсер, университет».

Спенсер нахмурилась и щелкнула по папке. Внутри оказался один PDF-файл. Маленькая иконка песочных часов завертелась на экране, пока файл медленно грузился на экран. Спенсер и Эндрю прилипли к монитору. Перед ними был недавний отчет со сберегательного счета.

– Ого! – Эндрю указал на сумму. Двойка с довольно внушительным количеством нулей. Спенсер взглянула на имя владельца счета. Спенсер Хастингс. Она вытаращила глаза. Выходит, родители еще не окончательно перекрыли ей финансирование?

Спенсер закрыла файл и стала искать дальше. Они с Эндрю открыли еще несколько документов, но там были только таблицы и данные, в которых Спенсер ничего не понимала. Также обнаружилась куча разрозненных файлов без всякого названия. Спенсер потрогала кончик гусиного пера, купленного ее отцом на аукционе «Кристис», посвященном 1776 году[7]7
  1776 год – знаменательный год в истории США, 4 июля этого года Вторым Континентальным конгрессом была единогласно принята Декларация о Независимости, в которой бывшие британские колонии в Северной Америке объявили о своей независимости от Великобритании. День принятия Декларации поныне празднуется в США как День независимости.


[Закрыть].

– Да тут и за сто лет не разберешься!

– А ты просто скопируй всю информацию с жесткого диска, а потом потихоньку просмотришь, – предложил Эндрю. Он открыл большую коробку чистых компакт-дисков, стоявшую на книжной полке, вытащил диск и вставил его в компьютер. Спенсер взволнованно посмотрела на него. Ей совсем не хотелось прибавлять взлом отцовского компьютера к и без того обширному списку родительских претензий.

– Твой отец ничего не узнает, – сказал Эндрю, поймав ее взгляд. – Честное слово. – Он сделал несколько щелчков мышкой. – Это займет несколько минут.

Спенсер взглянула на крутящиеся на мониторе песочные часы и поежилась от нервного озноба. Вполне вероятно, что в этом компьютере, действительно, хранилась правда о ее прошлом. Все эти годы она лежала у нее прямо под носом, а Спенсер даже не догадывалась!

Она вытащила свой телефон и снова открыла письмо от Оливии Колдуэлл. «Я бы с радостью с тобой встретилась. С искренней любовью, О». Неожиданно в мозгу у Спенсер что-то щелкнуло, она словно прозрела и перестала сомневаться. Каковы шансы, что какая-то женщина отказалась от своего ребенка в тот же день и в той же больнице, где родилась Спенсер? Женщина с изумрудно-зелеными глазами и русыми волосами? Что, если это никакое не предположение… а самая настоящая правда?

Спенсер взглянула на Эндрю.

– Думаю, от меня не убудет, если я с ней встречусь?

По лицу Эндрю расплылась удивленная и взволнованная улыбка. Спенсер снова взяла телефон и стала набирать ответ, под ложечкой у нее щекотало от волнения. Сжав руку Эндрю, она глубоко вздохнула, перечитала свое письмо и нажала на кнопку «отправить». Нет ничего проще – письмо ушло.