Читать книгу "Империя и ее соседи"

Список сокращений:

CAH – The Cambridge Ancient History.

RC – Welles Ch.B. The Royal Correspondence in the Hellenistic Period. New Haven: Yale University press. 1934.

The image of the Hellenistic king in the ancient historical tradition

Abstract. The article analyzes those works of ancient Greek and Roman historians that tell about the Roman conquest of Greece and the Hellenistic states, in which the image of the Hellenistic kings was created. The author of the article mentions three main approaches of ancient authors. Polybius and a few other authors very complimentarily characterized such important Roman allies as the kings of the Pergamon state Attalus I and Eumenes II. Criticism of this small group of kings was not expressed or sounded very restrained. The second group consisted of the most famous and dangerous opponents of Rome: Antiochus III, Philip V, Perseus, Mithridates VI Eupator and some other kings. Greek and Roman historians recognized the scale and greatness of these political figures: they are described as an outstanding statesmen, experienced commanders. At the same time, much was said about their shortcomings and vices. The victory over these kings was presented as a great achievement of the Roman state.

Finally, the third group – the most numerous – consisted of many kings of all Hellenistic dynasties, who were characterized exclusively negatively: their cruelty, treachery, tendency to drunkenness, debauchery, idleness, and the absence of any positive state activity on their part were emphasized. Among them were Antiochus IV Epiphanes, Attalus III Philometor and many others. This group of kings served as confirmation of the idea of a deep crisis of the Hellenistic world and the inevitability of its conquest by Rome.

Key words: Hellenism, Hellenistic state, ancient historical tradition, king’s power, image of the king.

Klimov Oleg Yuryevich, PhD, History, Professor, Professor of the Department of Ancient Greek and Roman History, Institute of History, St. Petersburg State University o.klimov@spbu.ru

olegklimov@mail.ru

Сатрапии в державе Александра Македонского: общий обзор

М.М. Холод

Аннотация: Настоящий очерк посвящен вопросу о региональном управлении в державе Александра Великого на уровне сатрапий. В нем дается общий обзор сатрапий этой державы с указанием случившихся с ними изменений и их времени, а также, помимо прочего, высказывается та мысль, что, производя такого рода перемены, македонский царь преследовал одну основную цель: создать эффективную организацию управления землями своей империи, позволяющую как можно лучше контролировать и эксплуатировать покоренные народы.

Ключевые слова: Александр Великий, Ахемениды, империя, региональная администрация, сатрапия, сатрап.

Холод Максим Михайлович, канд. ист. наук, доцент, Санкт-Петербургский государственный университет, Институт истории, Кафедра истории древней Греции и Рима (199034, Россия, г. Санкт-Петербург, Менделеевская линия, д. 5). m.holod@spbu.ru

Для меня большая честь и искреннее удовольствие представить свой очерк в сборник, выходящий в свет в связи с юбилеем профессора Андрея Юрьевича Прокопьева. И хотя данный очерк посвящен вопросу, который весьма далек от научных занятий юбиляра, тем не менее, имея в виду его глубокий интерес к истории вообще, включая и древнюю историю (в чем мне приходилось убеждаться неоднократно лично), уверен, что он прочтет эту мою работу с вниманием. Многие лета, Андрей Юрьевич! Многие лета, мой дорогой друг!

* * *

Как известно, результатом длившихся почти десять лет восточных походов Александра Великого (334–325 гг. до н. э.)[16]16
  Далее все даты – до н. э.


[Закрыть] было появление новой мировой империи, более обширной, чем ее предшественница – держава Ахеменидов. Земли этой новой империи раскинулись на огромном пространстве – от Македонии на западе до западной Индии на востоке.

Основу империи Александра составляли завоеванные им территории в Азии. В управление этой частью своей державы на региональном уровне он не внес кардинальных изменений, в целом сохранив старую персидскую организацию. Базовой территориально-административные единицей здесь по-прежнему оставалась сатрапия, во главе которой, как и при персах, стоял сатрап (оба этих слова были также сохранены македонянами)[17]17
  О сатрапиях и сатрапах в державе Ахеменидов см., в частности: Дандамаев М.А., Луконин В.Г. Культура и экономика древнего Ирана. М., 1980. С. 109–118; Jacobs B.Die Satrapienverwaltung im Perserreich zur Zeit Darius’III. Wiesbaden, 1994. S. 89-116; Idem. Achaemenid Satrapies, in: Encyclopaedia Iranica, 2006. s. v.; KlinkottH. Der Satrap. Ein achaimenidischer Amtsträger und seine Handlungsspielräume. Frankfurt am Main, 2005.


[Закрыть]. Отказ Александра от введения какой-то особой, не сходной с персидской организации управления территориями вполне объясним. В условиях, когда определяющую роль играла война, менять уже давно существующую в этих областях модель, которая не только в общем доказала свою эффективность, но и к которой привыкло местное население, было, конечно, нецелесообразно. Да и предложить что-то новое в данной связи Александр попросту не мог: практика управления землями собственно Македонского царства для его восточных владений явно не подходила.

Насколько можно судить, за весь период до конца правления Александра в составе его азиатской державы насчитывались в целом 31 сатрапия, из которых ко времени его смерти остались 21. Прочие сатрапии со временем либо вышли из-под контроля македонян, как Великая Каппадокия (с Пафлагонией) и Армения (см. ниже), либо были упразднены Александром: одни из них были присоединены к соседним провинциям, оказавшись тем самым ими поглощены, как Тапурия, Ликия и Памфилия, а также, по всей вероятности, Дрангиана[18]18
  Мы разделяем идею Б. Босуорта о том, что Дрангиана, отторгнутая Александром от Арахосии, была им не сразу присоединена к Арии, но с осени 330 по зиму 328/7 гг. существовала как отдельная сатрапия (Bosworth А.В. A Missing Year in the History of Alexander the Great, in: The Journal of Hellenic Studies. 1981. Vol. 101. P. 22–23; Idem. Conquest and Empire. The Reign of Alexander the Great. Cambridge, 1988. P. 237).


[Закрыть], другие – объединены, следствием чего было образование новых по своему качеству сатрапий. К числу последних можно отнести Сирию, которая, надо полагать, была вначале разделена Александром на две провинции – северную и южную, но потом восстановлена им в границах прежней персидской сатрапии «Заречье» (правда, уже без Финикии)[19]19
  Относительно Сирии при Александре см. особенно: Kholod М.М. The Administration of Syria under Alexander the Great, in: Klio. 2021. Bd. 103. P. 505–537. О том, что Финикия сразу после ее подчинения была выведена Александром из-под юрисдикции его сатрапов, см.: BerveH. Das Alexander reich auf prosopographischer Grundlage. Bd. I. München, 1926. S. 285; Badian E. The Administration of the Empire, in: Greece and Rome. 1965. Vol. 12. P. 169; Bosworth A.B. Conquest and Empire… P. 232.


[Закрыть], а кроме того, провинцию Арахосия и Гедросия: после того, как посты глав Арахосии и Гедросии, крупных и при этом равнозначных сатрапий, оказались почти одновременно вакантными, македонский царь объединил их, поставив под управление одного лица[20]20
  Свидетельства об изменениях, которым подверглись как вышеупомянутые сатрапии, так и те, о которых речь пойдет далее, см. в табл. ниже.


[Закрыть].

Ниже в таблице приводится перечень сатрапий державы Александра с указанием случившихся с ними изменений и их времени (а также с релевантными ссылками на источники).

(+) Сатрапии, образованные Александром

(—) Сатрапии, вышедшие из состава державы Александра

(×) Сатрапии, упраздненные Александром

(*) Сатрапии, существовавшие на момент смерти Александра

Подавляющее большинство сатрапий, вошедших в состав державы Александра, представляло собой прежние сатрапии Ахеменидов, сохраненные им и в новых обстоятельствах. Если не считать Сирию, – которая, как уже говорилось, хотя сперва и была разделена македонским царем на две самостоятельные провинции, но спустя несколько лет была вновь им восстановлена, – можно говорить лишь о трех случаях упразднения им, да и то со временем, персидских сатрапий: это Тапурия, которая с добавленной к ней ранее областью мардов была полностью поглощена провинцией Парфия и Гиркания, а также сатрапии Арахосия и Гедросия, из которых македонский царь в конце своего правления создал путем объединения одну новую провинцию. Из факта сохранения Александром бывших персидских сатрапий, однако, вовсе не следует, что они продолжали оставаться в его державе в своих прежних границах: большинство из них подверглось определенным территориальным изменениям (см. табл. выше).

Среди сатрапий державы Александра были и такие, которые являлись новыми территориально-административными единицами, созданными уже самим македонским царем. Одни из них были образованы на территории прежней державы Ахеменидов, из которых Ликия и Памфилия, две сирийские сатрапии, а также, по всей видимости, Дрангиана были со временем упразднены, тогда как Месопотамия[21]21
  Об этой сатрапии теперь см.: Kholod М.М. The Administration of Syria… P. 512–514«


[Закрыть], Арахосия и Гедросия, а равно Парапамисады были в числе тех, которые продолжали существовать на момент смерти Александра. Другие же были созданы на завоеванных им индийских территориях – тех, которые были давно не подвластны персам, как земли сатрапии «Индия I»[22]22
  Названия, которые нами используются для индийских сатрапий Александра («Индия I, II, III»), не являются историческими, а выбраны нами для удобства.


[Закрыть] (прежняя ахеменидская провинция Гандхара), и тех, которые вообще никогда не входили в состав Персидской державы, как земли сатрапий «Индия II» (между Индом и Гидас-пом) и «Индия III» (от слияния Инда с Акесином до побережья Индийского океана). При этом в случае индийских сатрапий также не обошлось без изменения Александром их границ.

Действительно, после подавления в «Индии I» восстания ассакенов она была объединена с «Индией II». Впрочем, существование этой новой сатрапии, включавшей в себя территории двух прежде отдельных провинций, оказалось временным: в какой-то момент в конце жизни Александра «Индия I» и «Индия II» снова стали самостоятельными сатрапиями.

Понятно, что все решения Александра об образовании и упразднении сатрапий своей державы, а также и об изменении их границ имели свои причины. Общей из них было, несомненно, его естественное стремление усилить контроль над землями региона, к которому данные провинции относились, а равно сделать управление ими насколько можно более эффективным. Помимо этого, подобные преобразования в каждом случае были обусловлены и вполне конкретными причинами. Они могли быть разными, но совершенно ясно, что за всеми осуществленными Александром территориальными изменениями лежали нужды определенного момента. Например, следует считать, что первоначальное разделение Александром персидской сатрапии «Заречье» на две провинции – северную (зима 333/2 г.) и южную (вторая половина 332 г.) – было обусловлено особенностью хода покорения сирийского региона: если его северная часть целиком подпала под македонскую власть вскоре после битвы при Иссе (ноябрь 333 г.), то завоевание остальных его земель затянулось на месяцы. Кроме того, создание в Сирии двух сатрапий, несомненно, позволяло Александру лучше контролировать ее обширную территорию, а это было весьма важно при сложившейся на тот момент тревожной военной ситуации поблизости. То же, что позднее Сирия была снова объединена македонским царем в одну провинцию (вероятно, в 329 г.), также вполне объяснимо: поскольку к тому времени вся сирийская территория была окончательно замирена, а извне не осталось ничего, что бы могло ей угрожать, то особых причин для сохранения ее разделенной на две сатрапии больше у Александра не имелось[23]23
  KholodM.M. The Administration of Syria… P. 508–509, 515.


[Закрыть].

К числу тех сатрапий, которым удалось выйти из состава державы Александра, относились Великая Каппадокия и Армения. Когда македонский царь, торопясь навстречу Дарию, прошел скорым маршем через южные земли Великой Каппадокии, ее население признало его власть (лето 333 г.)[24]24
  Bosworth А.В. A Historical Commentary on Arrian’s History of Alexander. Vol. I. Oxford, 1980. P. 189; Idem. Conquest and Empire… P. 231; Jacobs B. Die Satrapienverwaltung… S. 56–57; DebordP. LAsie Mineure au IVe siecle (412–323 A.C.). Bordeaux, 1999. P. 456.


[Закрыть]. Во главе этой сатрапии Александр назначил некого Сабикта (Arr. Anab., II, 4, 2; ср.: Curt., Ill, 4, 1). Однако после битвы при Иссе в Каппадокию (и Пафлагонию) отступила часть персидских войск, которым удалось там быстро закрепиться (зима 333/2 г.) и весной следующего года повести оттуда, действуя заодно с местными контингентами, контрнаступление (Diod., XVII, 48, 5–6; Curt., IV, 1, 34–35)[25]25
  Об этом персидском контрнаступлении см., в частности: Anson Е.М. Antigonus, the Satrap of Phrygia, in: Historia. 1988. Bd. 37. P. 472–475; Billows R.A. Antigonos the One-Eyed and the Creation of the Hellenistic State. Berkeley, 1997. P. 43–45; Debord P. LAsie Mineure… P. 462–465.


[Закрыть]. Несмотря на достигнутые македонскими сатрапами Малой Азии успехи в этой борьбе, Великая Каппадокия (как и Пафлагония) смогла тогда все же сохранить свою независимость от Александра, потеряв, однако, Ликаонию, аннексированную Антигоном Одноглазым, сатрапом Великой Фригии. О судьбе Сабикта во время этих событий мы ничего не знаем. Великая Каппадокия тогда оказалась во власти Ариарата, не подчиненного македонянами персидского сатрапа Понтийской Каппадокии, который и правил ею самостоятельно вместе со своей собственной сатрапией (и Пафлагонией) все последующие годы правления Александра[26]26
  ⁿBerve H. Das Alexanderreich… Bd. II. S. 59–60 (№ 113); Heckel W. Who’s Who in the Age of Alexander the Great. Prosopography of Alexander’s Empire. Oxford, 2006. P. 44.


[Закрыть]. Что же касается Армении, то она, надо полагать, покорилась македонскому царю (по крайней мере, ее часть), когда его войска должны были действовать в южных пределах этой сатрапии незадолго до битвы при Гавгамелах (1 октября 331 г.).

Более того, когда Александр находился в Вавилоне, он послал в Армению в качестве ее сатрапа перса Мифрена (конец осени 331 г.) (Diod., XVII, 64, 6; Arr. Anab., III, 16, 5; Curt., V, 1, 44). К сожалению, дальнейшая судьба данного человека неизвестна. Поэтому неясно, удалось ли ему в то время утвердить свою власть во вверенной ему сатрапии и если да, то на всей ли ее территории. Каковыми бы, однако, ни оказались итоги миссии Мифрена, сатрапия Армения уже явно не контролировалась македонянами ко времени смерти Александра. По всей видимости, в какой-то момент до того власть над ней удалось вернуть Оронту, ее прежнему персидскому сатрапу (Arr. Anab., Ill, 8, 5; Diod., XIX, 23, 3; Polyaen., IV, 8, 3)[27]27
  Ср.: Bosworth А.В. A Historical Commentary… Р. 315–316; Anson Е.М. Ne-optolemus and Armenia, in: Ancient History Bulletin. 1990. Vol. 4. P. 125–128; Hammond N.G. L. Alexander and Armenia, in: Phoenix. 1996. Vol. 50. P. 130–137.


[Закрыть].

В заключение этого очерка остается сказать следующее. Несмотря на то что система регионального управления была перенята Александром у Ахеменидов, он, как это видно, внес в нее определенные изменения, приспосабливая к новым обстоятельствам. При этом его действия в административной сфере не являлись последовательным воплощением некой абстрактной схемы. Они отвечали на конкретные нужды, возникавшие перед ним на повестке дня. Вместе с тем очевидно, что все эти действия Александра преследовали одну основную цель: создать эффективную организацию управления землями державы, позволяющую как можно лучше контролировать и эксплуатировать покоренные народы. Несомненно, что если бы Александр не умер в 323 г., он и дальше бы продолжил совершенствовать административную организацию своей державы. Но получилось так, что процесс государственного строительства остался им незавершенным[28]28
  Исследование осуществлено при финансовой поддержке РНФ, проект № 22-18-00493.


[Закрыть]

Список источников и литературы

Дандамаев М.А., Луконин В.Г. Культура и экономика древнего Ирана. Москва: Наука, 1980. = Dandamaev М.А., Lukonin V.G. Kultura i ekonomika drevnego Irana [Culture and Economy of Ancient Iran]. Moskva: Nauka, 1980.

Anson E.M. Antigonus, the Satrap of Phrygia, in: Historia. 1988. Bd. 37. P. 471–477.

Anson E.M. Neoptolemus and Armenia, in: Ancient History Bulletin. 1990. Vol. 4. P. 125–128.

Badian E. The Administration of the Empire, in: Greece and Rome. 1965. Vol. 12. P. 166–182.

Berve H. Das Alexanderreich auf prosopographischer Grundlage. Bd. I–II. München: Beck, 1926.

Billows R.A. Antigonos the One-Eyed and the Creation of the Hellenistic State. Berkeley: University of California Press, 1997.

Bosworth A.B. A Historical Commentary on Arrian’s History of Alexander. Vol. I. Oxford: Clarendon Press, 1980.

Bosworth A.B. A Missing Year in the History of Alexander the Great, in: The Journal of Hellenic Studies. 1981. Vol. 101. P. 17–39.

Bosworth A.B. Conquest and Empire. The Reign of Alexander the Great. Cambridge: Cambridge University Press, 1988.

Debord P. LAsie Mineure au IVe siecle (412–323 A.C.).Bordeaux: De Boccard, 1999.

Hammond N.G.L. Alexander and Armenia, in: Phoenix. 1996. Vol. 50. P. 130–137.

Heckel W. Who’s Who in the Age of Alexander the Great. Prosopogra-phy of Alexander’s Empire. Oxford: Blackwell, 2006.

Jacobs B. Die Satrapienverwaltung im Perserreich zur Zeit DariusTII. Wiesbaden: L. Reichert, 1994.

Jacobs B. Achaemenid Satrapies, in: Encyclopaedia Iranica, 2006. s. V. (https:// iranicaonline.org/articles/achaemenid-satrapies, поел, посещение 11.09.2024).

Kholod M.M. The Administration of Syria under Alexander the Great, in: Klio. 2021. Bd. 103. P. 505–537.

Klinkott H. Der Satrap. Ein achaimenidischer Amtsträger und seine Handlungsspielräume. FrankfurtamMain: Verlag Antike, 2005.

Satrapies in the Empire of Alexander the Great: A General Overview

Abstract. The present essay deals with the regional administration of Alexander the Great’s Empire at the satrapal level. The author gives a general overview of the satrapies of this Empire, indicating what changes they underwent and when, and, among other things, expresses the idea that, by making such changes, the Macedonian king pursued one main goal: that of creating an effective administrative system for the imperial lands that would allow better control and exploitation of the subjugated peoples.

Key words: Alexander the Great, Achaemenids, Empire, regional administration, satrapy, satrap.

Maxim M. Kholod, PhD in History, Associate Professor, St. Petersburg State University, Institute of History, Dept, of the History of Ancient Greece and Rome (Mendeleevskaya line 5, St. Petersburg, Russia, 199034). m.holod@spbu.ru

Легенды шотландской Дал Риаты

С.Е. Федоров

Аннотация. Статья рассматривает различные варианты легенд об основании шотландской Дал Риаты, обращает особое внимание на изложенную в «Истории народа скоттов» легенду. Определяя пути влияния ирландских легенд («О семени Конайре» и «О сыновьях Конайре») на содержание «Истории», автор показывает, каким образом эти предания были адаптированы в новой версии легенды.

Ключевые слова: раннесредневековая Шотландия и Ирландия, Дал Риата, легенды об основании Дал Риаты, гэльские кланы

Федоров Сергей Егорович – доктор исторических наук, профессор кафедры истории средних веков, Институт истории, Санкт-Петербургский государственный университет; контакты: s.fedorov@spbu.ru

Согласно сообщению Тильды, северная Британия почти одновременно была заселена пиктскими и гэльскими пришельцами, расселившимися за пределами зоны романо-бриттского контроля. Примерно два столетия спустя Беда предложил отличную от Тильды версию, согласно которой первые ирландские поселенцы (скотты) пришли на землю, уже освоенную до этого бриттами и пиктами. Беда писал: «Так пикты появились в Британии и расселились в северных областях острова, поскольку юг занимали бритты… по прошествии времени в Британию вслед за бриттами и пиктами появился и третий народ – скотты, что пришли в область пиктов из Ибернии со своим вождем Ревдой и миром либо мечом приобрели земли, которыми владеют до сих пор. По имени их вождя они зовутся далревдинами (Dalreudini), ибо «дал» (daal) на их языке значит часть» (Bede. Hist.I.I.).

Подобно Гильде, Беда признает факт самой миграции, но при этом его версия переселенческой легенды обращает пиктов в наиболее ранних известных ему переселенцев в Северную Британию. Утверждение Беды о первенстве пиктов превращает территорию Аргайла в зону их изначального расселения. Содержащиеся в его тексте пояснения косвенно указывают на то, что пикты могли враждовать со скоттами (гэлами) и даже выступать против них, используя силу оружия (Bede.Hist.I.I). Специалисты, неоднократно комментировавшие это утверждение Беды, указывают на то, что содержащаяся в нем информация была, без сомнения, пиктского происхождения и что сами гэлы могли трактовать факт своего переселения в Британию иначе[29]29
  Федоров С.Е., ПаламарчукАА. Средневековая Шотландия. СПб., 2014.


[Закрыть].

Действительно, еще задолго до того, как Беда завершил свою историю, гэльские хронисты были знакомы с Ревдой. Как правило, они объединяли в единое целое род Габрана и Комгалла под одним названием Корку Рети, считая их потомками Домангарта Рети или в другой версии – Домангарта Кинтайрского[30]30
  Annals of Innisfallen / Ed. by S. Mac Airt. Dublin, 1977. 503.1.


[Закрыть]. Д. Фрэйзер считает, что именно эта версия родословной двух основных родов Дал Риаты легла в основу повествования Беды[31]31
  Fraser J. From Caledonia to Pictland. Scotland to 795. Edinburgh, 2009. P. 145.


[Закрыть].

Как известно, род Габрана относился к трем правящим в Дал Риате родам и сохранял свое территориальное господство в пределах южного Аргайла на протяжении всего периода существования шотландской Дал Риаты. При этом род Лоарна занимал его центральную часть, а род Энгаса довольствовался прилегающими островами. Роду Габрана, должно быть, принадлежала также часть земель в Атриме (северо-восточная Ирландия). Поскольку Беда был знаком с родословной этих двух родов, его описание места расселения скоттов к северу от Клайда могло, хотя бы косвенно, указывать на очертания полуострова Кинтайр, образующего основную северную периферию залива («упомянутые скотты поселились к северу от этого и основали там свою родину») и составлявшего вместе с цитаделью Давентри родовые земли Габрана.

Легенда о королевстве Корку Рети или о королевстве Габрана была не единственной среди историй, содержащих свою версию заселения Дал Риаты. Речь идет, по меньшей мере, еще о двух вариантах полулегендарных рассказов о гэльской миграции в Шотландию. Наиболее поздней по времени окончательного оформления считается версия легенды, изложенная в знаменитой «Истории народа скоттов» (Senchus Fern-Alban), а наиболее ранней является история, содержащаяся в трактате «Четыре основных рода Дал Риаты» (Cetriprímchenéla Dál Riata). Этот трактат во многом известен тем, что в нем появляется четвертый род – род Эхдаха. Д. Дамвилл считает, что этот род являлся частью территориального союза, во главе которого стоял род Лоарна. Оба рода возводили свою родословную к Лоарну Великому, который назван в трактате дядей Домангарта Рети[32]32
  Dumville D. Cetri prímchenéla Dáil Riata // Scottish Gaelic Studies. 2000. Vol. 20. P. 175 – 183.


[Закрыть].

Территориальная коалиция Лорна (род Лоарна и род Эхдаха), королевство Корку Рети (род Габрана и род Комгалла), а также род Энгаса, составляющий подобие федерации ближайших к Кинтайру островов, образовывали то, что обычно принято называть Дал Риатой[33]33
  NiekeM., Duncan H. Dalriada: The Establishment and Maintenance of an Early Historic Kingdom in Northern Britain // Power and Politics in Early Medieval Britain and Ireland / Ed. by S. Driscoll & M. Nieke. Edinburgh, 1988. P. 6–21; Sharpe R. The Thriving of Dalriada // Kings, Clerics and Chronicle in Scotland, 500-1297: Essays in Honour of Marjorie Ogilvie Anderson on Occasion of Her Ninetieth Birthday / Ed. by S. Taylor. Dublin P. 47–61; Dumville D. Cethri Prim-chenéla Dáil Riata // Scottish Gaelic Studies. 2000. Vol. 20. P. 170–191; Idem. Ireland and North Britain in the Earlier Middle Ages: Context for Miniugud Senchusa Fhern-Alban // Rannsachadh na Gaidhlig 2000: Papers Read at the Conference Scottish Gaelic Studies 2000 Held at the University of Aberdeen 2–4 August 2000 / Ed. by C. Baoill & N. McGuire. Aberdeen, 2002. P. 185–212; Idem. Political Organization of Dal Riata // Tome. Studies in Medieval Celtic History and Law in Honour of Thomas Charles-Edwards / Ed. by F. Edmonds & P. Russell. The Boydell Press, 2011. P. 41–52.


[Закрыть]. При этом каждый из сегментов такого территориального союза позиционировался в трактате как равноправный[34]34
  Dumville D. Cetri prímchenéla Dál Riata… P. 170–173.


[Закрыть]. Д. Дамвилл считает, что зафиксированная в трактате форма территориального единства гэлов Аргайла отражает широко бытующую в литературе того времени формулу «scoti Brittanniae», в частности неоднократно встречающуюся в «Жизнеописании Колумбы» Адомнана. Д. Фрейзер, уточняя семантический ряд возможных дополнений, добавляет сюда и понятие «Dalreudini» самого Беды[35]35
  Dumville D. Cetri prímchenéla Dál Riata… P. 172; Fraser J. From Caledonia to Pictland…P. 146.


[Закрыть].

Наибольший интерес с точки зрения формирования генетического мифа гэлов Дал Риаты представляет версия легенды, содержащаяся в «Истории народа скоттов» (Senchus Fern-Alban). Ее изначальный вариант восходит примерно к тому же самому времени, когда была закончена работа над трактатом о четырех основных родах Дал Риаты, но последовавшая за этим и растянувшаяся почти на два века работа редактора превращает этот памятник в уникальное свидетельство выстраивания политических притязаний далриатинских родов на властное господство в регионе.

Сопоставление различных списков (Н, В, L, McF)[36]36
  Текст списка Н с учетом разночтений со списками В и L, а также редакция McF опубликованы: Bannerman J. Senchus Fern-Alban // Céltica. 1966. Vol. 7. P. 154–157,157-159. Текст, реконструированный Д. Дамвиллом, опирающийся на те же списки, опубликован: Dumville D. Irelandand North Britain in the Earlier Middle Ages: Context for Miniugud Senchusa Fhern Alban… P. 201–203.


[Закрыть] «Истории народа скоттов» позволяет усомниться в устойчивости и тем более изначальном характере схемы, определявшей растиражированный другими хрониками состав широко известной легенды о заселении гэлами западного побережья Шотландии. Речь идет не только об общепринятом, но тем не менее восходящем к тексту именно этой хроники представлению о том, что «переселение» гэлов в Шотландию было организовано тремя Эрками – братьями Фергусом, Лоарном и Энгасом, но и еще о двух важных сюжетах, определявших последующее конструирование и воспроизведение легенды. Важным с точки зрения последующей традиции остаются впервые увязанные между собой идеи, что именно Эрки, а не Корку Рети привели за собой в Аргайл ирландские кланы и что образованное ими территориальное объединение возникло изначально как часть этнически однородной (гэльской) конфедерации, подчинявшейся верховной власти ирландского короля из рода Корку Дуибне.

Д. Баннерман[37]37
  Bannerman J. Studies in the History of Dalriada. Edinburgh, 1974.


[Закрыть] датирует протограф «Истории» серединой VII в. и считает, что работа над окончательным вариантом рукописи была закончена не ранее середины X столетия[38]38
  Bannerman J. Senchus Fer n-Alban… P. 152.


[Закрыть], полагая тем самым, что даже в своем завершенном варианте хроника оставалась наиболее ранним из всех образующих так называемый «гэльский» цикл повествований о Дал Риате историческим свидетельством. Реконструируя начальный вариант рукописи, он определяет исходный текст протографа, видя в нем разновидность родовой генеалогии королевской династии Габрана, очевидно, законченной до вступления на престол Ферхара II (676–696), первого представителя рода Лоарна[39]39
  Д. Дамвилл, оспаривая правомерность текстологической реконструкции Баннермана, полагает, что «История» является итогом незаконченной работы ирландских писцов из монастыря в Клонмакнойсе, соединивших между собой несколько (возможно, полученных из Шотландии) отличавшихся по жанру и происхождению рукописей. Работа над текстом, представлявшим собой что-то вроде пояснения (míniugud) к генеалогическим спискам не столько далриатинских, сколько гэльских родов Шотландии (отсюда идет предлагаемое им обновленное название памятника – Míniugud Senchasa Fhern Alban), была прервана не ранее конца X в. Dumville D. Irelandand North Britain in the Earlier Middle Ages: contexts for Míniugud Senchasa Fhern Alban… P. 197–200. Датировка Баннермана ставится под сомнение и Ричардом Шарпом: Sharpe R. The Thriving of Dalriada… P. 56.


[Закрыть]. Все последующие интерполяции были связаны, по его мнению, с изменяющейся конфигурацией правящих родов Дал Риаты, а последняя точка в работе над рукописью была, очевидно, поставлена в годы правления Алпина мак Эохайда (839–842) или же его сына Кеннета I (841–858)[40]40
  Баннерман, в частности считает что выражение «gabsat Albain» (буквально «овладеть Альбой») не могло появиться ранее середины IX в., поскольку до этого времени Альба была синонимом Британии и только при первых Алпинидах приобрела более узкое значение, относящееся к владениям гэло-пиктской монархии Алпинидов. Bannerman J. Studies… Р. 118–119.


[Закрыть].

Отмечая присущую тексту динамику, Д. Баннерман усматривает в ней результат поэтапной работы редактора или переписчика, который под влиянием изменяющихся условий вносил в начальный вариант рукописи изменения и тем самым трансформировал, должно быть, более общий по смыслу и нейтральный в отношении правящих в Дал Риате родов первоначальный вариант легенды, судя по всему, не исключавший сюжетную близость с более ранней историей исхода «сыновей Конайре». Под рукою редактора изначальная легенда, фиксировавшая характерный для ирландской раннесредневековой литературы сюжет исхода из отчего дома одного из потомков стареющего правителя, не только содержательно трансформировалась, но и структурно видоизменялась. И хотя работа над рукописью «Истории» подчинялась определенной логике, старания редактора не всегда уравновешивали или же сглаживали возникавшие в результате интерполяций противоречия, а сам текст сохранял следы таких сюжетных наслоений.

Первое, что впечатляет в опубликованных Д. Баннерманом текстах, так это нелепое нагромождение парных и схожих по написанию имен. Фигурирующие сначала в буквально развернутом для последующей визуализации списке двенадцати сыновей Эрка мак Эхдаха (H), а затем (L и B) в почти его зеркальном распределении между отплывшими к британским берегам и оставшимися в Ирландии братьями, они отражают только понятную самому хронисту генеалогическую комбинацию[41]41
  Например, Loarn Вес (Ирландия) и Loarn Mór (Шотландия); Fergus Вес (Ирландия) и Fergus Mór (Шотландия) и ряд других неподдающихся в отличие от перечисленных идентификации комбинаций. Bannerman J. Senchus Fer n-Alban… P. 154–157.


[Закрыть].

Тенденция к такого рода персонализации сохраняла, по меньшей мере, два не зависевших друг от друга уровня мотивации. С одной стороны, очевиден интерес редактора к оживлению скрывавшейся за цифрами 12 и 6 информации. Стремясь к буквальной персонализации, редактор был, судя по всему, ограничен репертуаром наиболее часто встречающихся имен в среде далриатинских гэлов и, как показывают присутствующие в перечислении комбинации с антропонимом Энгас, соседних пиктов. Таким обстоятельством можно объяснить наличие парных сочетаний имен в персоналиях ирландских и шотландских когорт сыновей Эрка, а также появление в списке В явно не распознанных редактором взаимозаменяемых имен Фергуса мак Эрка (Mac Nisse Mór и Fergus Mór). С другой стороны, речь может идти о попытках редактора дублировать в именах далриатинских гэлов известные ему ирландские антропонимы. Этим обстоятельством можно объяснить даже самую необычную с точки зрения использованных имен ситуацию с пиктским антропонимом Энгас, для которого уже современные исследователи подтвердили наличие ульстерского топонима Telach Ceniuil Oengossa[42]42
  Bannerman J. Studies… Р. 120.


[Закрыть].

Персонализация списка, судя по всему, отражала наиболее ранний этап редакторской работы над текстом «Истории» и могла хронологически совпадать с начальным периодом известного доминирования рода Габрана в шотландской Дал Риате. Не предполагая строгой идентификации клановых связей с персонифицированным списком, такая правка адаптировала независимо циркулировавший ирландский пласт легенды (сюжет исхода «сыновей Конайре») к характерному для Дал Риаты этнокультурному контексту. Констатируемая в тексте «Истории» кровная связь Фергуса мак Эрка с Домангартом I и его двумя сыновьями была, подобно всем последующим соотнесениям, условием, легитимирующим род Габрана в качестве правящей в Дал Риате династии в один из периодов его несомненного господства, но тем не менее оставалась интерполяцией, внесенной редактором или же писцом[43]43
  Наиболее поздние варианты таких генеалогий позиционируют Фергуса мак Эрка в качестве десятого (Genelaig Albanensium) и пятнадцатого (соответствующие списки в Rawlinson В. 502) потомка Кайрпре Риаты – основателя септа Дал Риата. Во всех списках, кроме McF, такое соотнесение отсутствует. Bannerman J. Senchus Fern-Alban… Р. 157.


[Закрыть].

Актуализация эпонимов или следующая группа интерполяций закономерно отражает возвышение рода Лоарна. Именно с этим обстоятельством могли быть связаны определяемые по списку В следы очередной «зачистки». Именно тогда фильтруются списки, и наряду с обновленными персоналиями появляются указания на определенную связь Лоарна Великого (Loam Mór) и несущего его эпоним рода[44]44
  Bannerman J. Senchus Fern-Alban… P. 155.


[Закрыть]. Все последующие корректировки рукописи лишь увеличивают объем эпонимов и отчетливее определяют зависимость между прибывшими в Дал Риату гэлами и структурой ее территориальной организации[45]45
  Более подробно об этом: Bannerman J. Studies… P. 62–64,108–111.


[Закрыть].

Если выделенные Д. Баннерманом группы интерполяций действительно отражали социальные и властные изменения в Дал Риате VII–IX вв., то предлагаемая «Историей» схема, тем не менее, оказывается уязвимой в трех определяющих ее структуру элементах. Речь идет о декларируемых в тексте братских связях между Фергусом, Лоарном и Энгасом. Уровень проработки этих связей хронистом определялся не только доступным ему вариантом инкорпорирующей и легитимирующей новые территориальные приобретения легенды, связанной с предшествующем инаугурации военном походе королевского наследника в «соседние» или же «заморские» земли, но и доступным для иллюстрации такого родства эмпирическим материалом. Значимыми оказывались характерные для ирландской хроникальной традиции топосы, определяющие различные формы освоения встречаемых в ходе такого похода препятствий.

Если во время своей военной кампании наследник завоевывал или, как обычно определяли хронисты, овладевал новой территорией, то, оставаясь победителем, он заключал союз с завоеванными или заново отвоеванными землями, сначала символически, а затем и реально присоединяя их к владениям своего еще здравствующего предшественника. Как правило, населявшим такие земли племенам хроники присваивали эпоним наследника и именно таким образом завоеванные народы включались в орбиту родственных связей наследника.

Ни в одном из сохранившихся списков «Истории» хронист не упоминает об отцовском роде Фергуса (Кайрпре Риата)[46]46
  В тексте упоминается Эоха Муйнремор – дед Фергуса и собственно род Эрков; Эрк мак Эхдах – отец Фергуса присутствует в описании, таким образом, лишь незримо.


[Закрыть], и тем более в тексте отсутствуют какие-либо намеки на род, появившийся в связи с его приходом в шотландский Аргайл, носящий его эпоним (должно быть что-то вроде Cenel Fergusa Móir). Напротив, его имя напрямую связывается с правящим родом Габрана уже в группе наиболее ранних текстовых вариаций. Судя по всему, речь должна идти о характерном не только для «Истории», но и других сочинений подобного жанра и тематики инструментальном приспособлении широко бытовавшей в ирландской традиции легенды о заморском походе – в данном случае – одного из преемников Конайре Великого для легитимации правившего в Дал Риате рода Габрана.

Наиболее древний пласт легитимирующей легенды, как показывают сохранившиеся к концу VIII в. варианты[47]47
  Речь идет о фрагменте из знаменитой истории о «сыновьях Конайре» или в другом варианте «семени Конайре». Основная, бытовавшая к рассматриваемому периоду версия опубликована: Gwynn L. De Moccaib Conaire // Ériu. 1912. Vol. 6. P. 144–152; Gwynn L. De SíL Chonairi Mór // Ériu. 1912. Vol. 12. P. 130–142; Irish Liber Hymnorum / Ed. by J. Bernard. London, 1898. N. 33; тексты житий св. Фехина (ум. 660): Strokes W. Life of St. Fechin of Fore // Revue Celtique. 1891. Vol. 12. P. 318–353; Fallet W. Céli Dé in Ireland. Monastic Writing and Identity in the Early Middle Ages. Woodbridge, 2006.


[Закрыть], обрывался на моменте отплытия народа Дал Риаты к берегам Британии, но ни сама дата исхода, ни происходившие там события не детализировались. В таком виде легенда начиналась с того, что ирландские септы Мускрайге и Корко Дуибне, Корко Байскинд, а также Дал Риата, ведущие свою родословную от трех сыновей Конайре Великого (Кайрпре Муска, Кайрпре Баскайна и Кайрпре Риата)[48]48
  Факт отцовства Конайре Великого был небесспорен: речь идет о том, что в другой версии легенды родоначальники этих септов были сыновьями Конайре Коэма, который приходился правнуком Кайрпре Фармоару, одному из сыновей Конайре Великого. Конайре Коэм известен как «отец трех Койрпре» (Na Tri Coirpri).


[Закрыть], мигрировали в Мунстер, а там совместно с Эоганахтами[49]49
  Мунстерская династия, основанная Эоганом Мором, сыном полулегендарного правителя Айлила Оллума; доминировала в Мунстере в период с V–XVI в.


[Закрыть] завладели территориями, ранее принадлежавшими Эрне Мумайне[50]50
  Gwynn L. De Moccaib Conaire… P. 144–152; Gwynn L. De SíL Chonairi Mór… P. 130–142.


[Закрыть]. Позднее в первоначальный вариант повествования был интерполирован сюжет, уточнявший, что после того, как Дал Риата, спустя некоторое время, покинула Ульстер с тем, чтобы обосноваться в Британии (при этом без дальнейших деталей происходившего по ту сторону Ирландского моря), ее земли в Мунстере наследуются септом Корко Дуибне.