Читать книгу "Империя и ее соседи"

Во вступительной части «Элегии Колуиму Килле» содержатся продолжающие эту историю детали: начавшийся в Мунстере голод вынуждает Кайрпре Риату повести свой народ (Дал Риату) обратно в Ульстер, после чего (по одной из версий – вскоре) определенная его часть септа решает покинуть Ирландию, направившись, как следует из скупого уточнения, не столько в Британию (или же в более поздних версиях – Альбу), сколько в земли пиктов[51]51
  Различные версии элегии датируются началом VII–VIII вв. The Yellow Book of Lecan: a collection of pieces (prose and verse) in the Irish language, in part compiled at the end of the fourteenth century / Ed. by R. Atkinson. Dublin, 1896. (фрагмент I и II (col. 1–2, P. 436–437 и col. 125–128, P. 434–435); Stokes W. The Bodleian Amra Choluimb Chille // Revue Celtique. 1899. Vol. 20. P. 31–55, 132–183, 248–289, 400–437; Vernam E. Amra Choluim Chille // Zeitschrift für Celtische Philologie. 1961. V0I.28. P. 242–51; Fergus К. A Poem in Praise of Columb Cille // Ériu. 1973. Vol. 24. P. 1–34.


[Закрыть]. На этом месте все существовавшие к концу VIII в. версии легенды обрываются, оставляя известный простор для последующих уточнений[52]52
  Bannerman J. Studies… P. 44.


[Закрыть]. Поскольку ни одна из сохранившихся версий легенды не конкретизирует персональный состав переселенцев и не уточняет (за исключением одной)[53]53
  Stokes W. The Bodleian Amra Choluimb Chille… P. 43.


[Закрыть] хронологические рамки исхода, перспектива ее последующего использования для легитимации доминировавшего в шотландской Дал Риате королевского рода представляется вполне возможной.

Судя по всему, такая адаптация преднамеренно элиминировала любую связь (но прежде всего хронологическую) с преданием о Кайрпре Риате. Исключая упоминание о нем в восходящей линии предшественников Габрана, она лишала выстраиваемую преемственность незримого присутствия Конайре Великого, поскольку прежние версии легенды не содержали даже намеков на фигуру Фергуса и как следствие – возможно, находившихся в его окружении братьев. Единственно важным в адаптированной версии легенды оставался прежний мотив преемственности с ирландской Дал Риатой и конкретизированный во времени и пространстве факт свершившегося исхода[54]54
  Bannerman J. Studies… P. 44, 122–124; Bannerman J. Senchus Fern-Alban… P. 222–224 (датировка); 254–255 (упоминаемые в тексте топонимы).


[Закрыть].

Остается не совсем понятным, когда образовавшаяся таким образом лакуна была заполнена, а все последующие связи оказались в зависимости от нового варианта легенды.

Вопрос о том, какое место занимали в адаптированной таким образом легенде Лоарн и Энгас, остается тоже загадкой. Можно предположить, что, подобно роду Габрана, они и связанные с ними территориальные объединения уже существовали на территории Аргайла. В таком случае хронист, используя реальные факты, соединил их с остававшимися «вакантными» сюжетами легенды. Заполненные в легенде лакуны, однако, не позволяют судить об этническом происхождении стоявших за Лоарном и Энгасом «поселенцев». Были ли носившие их эпонимы рода исключительно гэльского или же, следуя Беде, смешанного происхождения, судить достаточно сложно.

Ответ, во многом любопытный для определения этнического состава далриатинских родов, дают исправления в тексте списка L. Имя Энгаса, как известно, присутствовало в обоих развернутых списках братьев Фергуса вплоть до того самого времени, когда один из редакторов не вычеркнул его из ирландского аналога, снабдив свои действия весьма однозначным комментарием: «cuiustamensemen in Albaniaest»[55]55
  См. по этому поводу замечание Д. Баннермана: Bannerman J. Studies… Р. 119.


[Закрыть]. Поскольку факт использования топонима «Альба» не позволяет датировать это исправление ранее IX в., то, судя по всему, ситуация с определением этнического состава населения Дал Риаты оставалась вплоть до конца исчезновения королевства неразрешенной.

Если вспомнить трудности, которые испытывал Беда с определением этнического состава жителей Аргайла, то существование и взаимодействие генетически разнородного населения может оказаться вполне реальным. Известно, что северная граница Дал Риаты проходила по территории полуострова Арднамерхан, а далее на северо-востоке располагались земли северных пиктов. С юго-востока их подпирали границы бриттского Алт Клута, а по всей восточной периферии королевства тянулся общий с южными пиктами пограничный рубеж.

Сложно представить себе непроницаемость или замкнутость очерченного таким образом гэльского ареала. Беда писал о готовности гэлов, согласившихся после ухода пиктов дать им «жен», но с «одним условием, что королей они должны выбирать не по мужской, а по женской линии», а далее уточнял, «что этому обычаю пикты следуют до сего дня» (Bede. Hist. I.I). Любопытно, но грамматическая структура предложения не позволяет определить с точностью, идет ли речь об обычае «брать гэльских жен» или же о практике престолонаследия: не исключено, что Беда предполагал оба, связанных с гэло-пиктским «соглашением» условия.

Если речь идет о присутствии в Аргайле до предполагаемого прихода Фергуса этнически разнородного или же смешанного населения (народ Ревды и пикты), то основанное на родственных связях территориальное единство Дал Риаты приобретает весьма условный и далекий от очевидного характер. Возможно, при таких условиях шотландская Дал Риата представляла собой не столько часть ее легендарного, завязанного на ирландские владения дифилитического прообраза, сколько была разновидностью композитарного по своей природе этнического образования, соединявшего в своей основе, по меньшей мере, гэльское и, очевидно, проживавшее в Аргайле ранее исхода народа Койпре Риаты (Ревды) пиктского или же гэло-пиктского населения[56]56
  К. Майер полагал, что до прихода гэлов территория полуострова Кинтайр была заселена бриттами: Mayer К. Zur Keltischen Wortkunde III // Sitzungsberichte der Königlich Preussischen Akademieder Wessenschaften. 1912. Bd. XXV. S. 445–446 (§ 41).


[Закрыть].

Библиография:

Федоров С.Е., Поломарчук А.А. Средневековая Шотландия. СПб: Дмитрий Буланин, 2014. 352 с.

Anderson М. Dalriada and the Creation of the Kingdom of Scots. Ireland in Early Medieval Europe. Studies in Memory of Kathleen Hughes. / Ed. by D. Whitelock et al. Cambridge, Cambridge University Press, 1982, pp. 106–132.

Anderson M. Kings and Kingship in Early Scotland. Edinburgh, Scottish Academic Press, 1973, 328 p.

Annals of Innisfallen. / Ed. by S. Mac Airt. Dublin, Publ.of Dublin Institute for Advanced Studies, 1951, 596 p.

Annals of Tigernach. The Fragment in Rawlinson B. 502. / Ed. by W. Strokes. Revue Celtique, 1895, vol. XVI, pp. 374–420.

Armagh Notullae. Liber Ardmachanus. The Book of Armagh. / Ed. by J. Gwynn. Dublin, Hodges Figgis & Co., 1913, pp. 36–38.

Bannerman J. Senchus Fer n-Alban. Céltica, 1966, vol. 7, pp. 154–159. Bannerman J. Studies in the History of Dalriada. Edinburgh: Scottish Academic Press, 1974,178 p.

Bethu Phátraic. The Tripartite Life of Patrick. I: Text and Sources / Ed. by K.Malchrone. Dublin, Hodges Figgis & Co., 1939, 158 p.

Book of Ballymote: photographic facsimile / Ed. by R. Atkinson. Dublin, Ams Pr. Inc., 1887, s.p.

Boyle A. The Edinburgh Synchronism of Irish Kings // Céltica, 1971, vol. IX, pp. 169–179.

Broun D. The Irish Identity of the Kingdom of the Scots in the Twelfth and Thirteenth Centuries. Woodbridge, Boydell Press, 1999, 238 p.

Corpus Genealogiarum Hiberniae / Ed. by M. O’ Brien, rev. by J. Kelleher. Dublin, Publ. of Dublin Institute for Advanced Studies, 1976, 439 P-

Cowan E. The Scottish Chronicle in the Poppleton Manuscript // Innes Review, 1981, vol. 32, pp. 3-21.

Dumville D. Cetri prímchenéla Dál Riata // Scottish Gaelic Studies, 2000, vol. 20, pp. 175–183.

Dumville D. Ireland and North Britain in the Earlier Middle Ages: Context for Miniugud Senchusa Fher n-Alban // Rannsachadh na Gaidhlig 2000: Papers Read at the Conference Scottish Gaelic Studies 2000 Held at the University of Aberdeen 2–4 August 2000 / Ed. by C. Baoill & N. McGuire. Aberdeen, An Clo Gaidhealach Publ., 2002, pp. 185–212.

Dumville D. Kingship, Genealogies and Regnal Lists. Early Medieval Kingship / Ed. by P. Sawyer and I. Wood. Leeds, University of Leeds Press, 1997, pp. 74-102.

Dumville D. Political Organization of Dal Riata // Tome: Studies in Medieval Celtic History and Law in Honour of Thomas Charles– Edwards / Eds F. Edmonds & P. Russell. The Boydell Press, 2011, pp. 41–52.

Fergus K. A Poem in Praise of Columb Cille. Ériu, 1973, vol. 24, pp.1-34. Follet W. Céli Dé in Ireland. Monastic Writing and Identity in Early Middle Ages. London, Boydell Press, 2006, 268 p.

Fraser J. From Caledonia to Pictland. Scotland to 795. Edinburgh, Edinburgh University Press, 2009, 436 p.

The Great Book of Irish Genealogies, Dubhaltach Mac Fhirbhisigh / Ed. with translation and indices by Nollaig Ó Muraile. In 5 vols. Vol. I. Dublin, De Búrca Publ., 2004–2005, 782 p.

Gwynn L. De Moccaib Conaire // Ériu, 1912, vol. 6, pp. 144–152. Gwynn L. De SíL Chonairi Mór. // Ériu, 1912, vol. 12, pp. 130–142.

Irish Liber Hymnorum / Ed. by J. Bernard. London, Henry Bradshaw Society, 1898, 282 p.

Mayer K. Zur Keltischen Wortkunde III [Towards Celtic Lexicology. III]. Sitzungsberichte der Königlich Preussischen Akademie der Wes-senschaften, 1912, vol. XXV, pp. 445–446.

Nieke M., Duncan H. Dalriada: the Establishment and Maintenance of an Early Historic Kingdom in Northern Britain. Power and Politics in Early Medieval Britain and Ireland / Ed. by S.Driscoll & M.Nieke. Edinburgh, Edinburgh University Press, 1988, pp. 6-21.

O’ Rahilly T. Early Irish History and Mythology. Dublin, Publ. of Dublin Institute for Advanced Studies, 1957, 568 p.

Sharpe R. The Thriving of Dalriada // Kings, Clerics and Chronicle in Scotland, 500-1297: Essays in Honour of Marjorie Ogilvie Anderson on Occasion of Her Ninetieth Birthday / Ed. by S. Taylor. Dublin, Four Court Press, 2000, pp. 47–61.

Strokes W. Life of St. Fechin of Fore // Revue Celtique, 1891, vol. 12, pp. 318-353-

Stokes W. The Bodleian Amra Choluimb Chille // Revue Celtique, 1899, vol. 20, pp. 31-55-

Vernam E. Amra Choluim Chille // Zeitschrift für celtische Philologie [Journal for Celtic Philology], 1961, vol. 28, pp. 242-51.

The Yellow Book of Lecan: a collection of pieces (prose and verse) in the Irish language, in part compiled at the end of the fourteenth century / Ed. by R. Atkinson. Dublin, Publ. of Royal Irish Academy House, 1896, 468 p.

Legends of the Scottish Dál Riata

Abstract. The article examines one of the surviving variants of the foundation legend of Scottish Dál Riata, emphasising the version described in «Senchus Fer n-Alban» (The History of Men of Scotland). Identifying the extent to which Irish historical sagas («The seed of Conaire» and «About the sons of Conaire»), «The Life of Saint Féichín», as well as fragments of Yellow Book of Lecan influenced the genealogical introduction to «Senchus», the author shows how this lore was adapted to the version of the legend presented there.

Key words: Early mediaeval Scotland and Ireland, Dál Riata, the foundation legends of Dál Riata, Gaelic kindreds.

Fyodorov Sergey – Doctor in History, Professor, Institute of History, St. Petersburg State University; s.fedorov@spbu.ru

Голова поверженного узурпатора в триумфальном шествии в Византии X–XII века как элемент перформанса

М.А. Морозов

Аннотация: В статье речь идет о перформативном аспекте демонстрации отрубленной головы узурпатора во время триумфальных шествий. Согласно воззрениям византийцев, в борьбе между правящим императором и узурпаторами правящий император действовал законно и справедливо, защищая установленную Богом правовую систему, в то время как противодействующий ему узурпатор незаконно и несправедливо стремился изменить эту правовую систему. Именно с этой точки зрения и следует рассматривать узурпаторов в глазах правящих императоров как нарушителей божественного, а значит и врагов империи. Поэтому с ними нужно поступать как с врагами. Представленные примеры подтверждают идею о том, что случаи экстремального насилия были постановочными и демонстрируют многие характеристики, которые мы могли бы описать как формы представления, тесно связанные с императорским ритуалом, ритуалами войны и публичными развлечениями. Демонстрация голов вполне укладывалась в рамки такого ритуализированного зрелища и соответствовала определенным этическим принципам. Голову нужно было завоевать как трофей победы в сражении. Триумфальная процессия разрешалась только в тех случаях, когда соответствующий узурпатор терпел поражение в сражении.

Ключевые слова: Византийская империя, триумфальное шествие, идеология императорской власти, гражданская война, узурпация, зрелище.

Максим Анатольевич Морозов, канд. ист. наук, главный библиотекарь Научной библиотеки имени М. Горького, Санкт-Петербургский государственный университет (199034, Россия, Санкт-Петербург, Университетская наб., д. 7/9) m.morosov@spbu.ru

В 1043 г. севастофору Стефану Пергамскому было даровано в Константинополе триумфальное шествие, в котором его прославляли как победителя несостоявшегося узурпатора Георгия Маниака, поднявшего мятеж против действующего императора Константина IX Мономаха[57]57
  Michaelis Pselli Chronographia, Bd. 1: Einleitung und Text. Bd. 2: Textkritischer Kommentar und Indices / Hrsg. von D. R. Reinsch. Berlin; Boston, 2014. (далее – Psell. Chron.) 6.87–88, текст см. ниже; Ioannis Scylitzae synopsis historiarum / rec. Hans Thurn. Berlin, 1973 (далее – Skyl. Syn. Hist.). P. 428, Z. 95–97: καὶ διὰ μέσης τῆς Πλατείας θριαμβεύσας προηγουμένης τῆς κεφαλῆς ἄνωθεν δόρατος, καὶ τῶν ἀποστατῶν ὄνοις ἐποχουμένων, αὐτὸς ὄπισθεν εἵπετο, ἵππῳ λευκῷ ἐφεζόμενος; Michaelis Attaliatae Historia, ed. E. Th. Tsolakes. Athen, 2011 (далее – Attal. Hist.). P. 16.9–12: Θριαμβεύσας δὲ ὁ τὴν ἡγεμονίαν ἐσχηκὼς τοῦ πολέμου σεβαστοφόρος Στέφανος διὰ τῆς ἀγορᾶς, τὰ πρῶτα παρὰ τῷ βασιλεῖ μετὰ πολλῆς τῆς λαμπρότητος ἔσχηκε, καὶ ζηλωτὸς πᾶσι καὶ περισπούδαστος ἐγνωρίζετο; Michaelis Glycae Annales rec. Immanuel Bekker. Bonn, 1836. (далее – Glyk. Ann.). P. 594; ср.: Cheynet J. – Cl. Pouvoir et contestations à Byzance (963–1210) (Byzantina Sorbonensia 9). Paris, 1990. P. 57–58 (№ 61).


[Закрыть]. Он был провозглашен императором своими войсками в Таренте и потерпел поражение в 1043 г. только от вооруженных отрядов Константина IX, размещенных в Фессалонике. Сражение уже склонялось в пользу узурпатора, когда он внезапно пал в сражении. Его голову отрубили и принесли правящему императору. Тот сначала поместил голову узурпатора высоко на ипподроме – вероятно, над стартовыми ложами – «чтобы она была хорошо видна всем издалека, словно парящая в воздухе»[58]58
  Psell. Chron. 6.86: καὶ πρὶν ἢ πρὸς τὸν αὐτοκράτορα ἐπανελθεῖν τὰ στρατεύματα, ἡ τοῦ τυραννήσαντος ἐκπέμπεται κεφαλή. καὶ ὃς καθαπερεί τινος καλύπτοντος ἀπαλλαγεὶς κύματος· καὶ βραχύ τι ἐξαναπνεύσας, τῷ μὲν Θεῷ εὐχαριστηρίους ἀναπέμπει φωνὰς· τὴν δέ γε κεφαλὴν, ἐν μετεώρῳ τοῦ μεγάλου θεάτρου πήγνυσιν, ὡς ἂν ἔχοιεν ξύμπαντες καὶ πόρρωθεν ταύτην διὰ πολλοῦ μέσον τοῦ ἀέρος ὁρᾶν. Ср. русский перевод Я.Н. Любарского: Михаил Пселл. Хронография. Краткая история / Пер. ст., прим. Я.Н. Любарский, Д.А. Черноглазов, Д.Р. Абдрахманова. СПб., 2003 (далее – Мих. Пс. Хрон.). С. 97.


[Закрыть]. Наконец он решил использовать данный трофей для триумфального шествия, во время которого пленников из мятежного войска везли задом наперед на ослах посреди процессии, их головы были обриты и залиты нечистотами, а жители города насмехались над ними. За ними несли голову павшего военачальника, насаженную на копье[59]59
  ³Psell. Chron. 6.87. Описание у Скилицы (Skyl. Syn.Hist.p. 428) отличается лишь одной деталью: голову несли перед обритыми воинами. Следует отдать предпочтение версии Пселла. Во-первых, он присутствовал во время шествия как очевидец, а во-вторых, описания триумфальных шествий начиная с римской античности позволяют предположить, что внутри группы пленных врагов сохранялась внутренняя иерархия, т. е. военачальник следовал за своими войсками. См. об этом: McCormick М. Eternal victory. Triumphal rulership in late antiquity, Byzantium, and the early medieval West. Cambridge, 1986. P. 180–181. Михаил Атталиат (Attal. Hist. P. 15–16) упоминает лишь триумфальное шествие без подробностей; Иоанн Зонара (loannes Zonarae epitoma ehistoriarum: Libri XIII–XVIII / ed. Th. Büttner-Wobst ex rec. M. Pinder, Bonn 1897 (далее – Zonar. Epit. Hist.). 17.22 упоминает как само зрелище на ипподроме, так и шествие; Cheynet J-Cl. Pouvoir… Р. 57–58 (№ 61).


[Закрыть]. Подробности провидения этого шествия нам известны только из «Хронографии» Михаила Пселла, который описывает его как очевидец: «Когда войско, большей частью украшенное победными венками, вернулось и уже разбило лагерь перед городом у стен города, император решил, что необходимо триумфальное шествие, чтобы продемонстрировать вокруг трофеи. И он, умевший устраивать такие зрелища и торжественно организовывать любое дело, устроил процессию следующим образом: он приказал легковооруженным воинам идти впереди с оружием в руках, со щитами, луками и копьями, смешанным вместе и в рассыпном порядке. За ними должны были следовать элитные конные катафракты в полном вооружении, устрашающие как своим внешним видом, так и боевым построением. Затем шли мятежные воины, не строем и не в пристойном виде, а сидевшие задом наперед на ослах и с обритыми головами. Они несли на шеях срамную дрянь. За ними несли голову тирана, а затем и часть его снаряжения. Далее следовали меченосцы и стражи порядка (rabdouchoi), а также те, кто носит топоры на правом плече [т. е.варанги]. Впереди военачальника шла большая группа воинов, а он [Стефан Пергамский] следовал за ними, узнаваемый по коню и одежде, а затем и вся свита. В таком порядке совершалось шествие. Великолепный и высокий император [Константин IX], однако, восседал на престоле перед так называемой стражей Халки, носящей то же имя, что и церковь, которую построил великий император Иоанн, правивший после Никифора Фоки. По обе стороны от него сидели императрицы [Зоя и Феодора] и наблюдали за триумфальным шествием. Итак, Константин завершил шествие и вернулся во дворец под чудесные хвалебные песни и увенчанный венком победителя»[60]60
  Psell. Chron. 6.87–88: Ὡς δὲ καὶ ἡ φάλαγξ ἐπανεληλύθει, ἀριστείοις στεφάνοις τῶν πλειόνων κεκοσμημένων· καὶ πρὸ τοῦ Ἄστεος ἤδη ηὐλίσαντο, ἀγχοῦ τῶν τειχῶν, ὁ αὐτοκράτωρ θρίαμβον δεῖν ἔγνω ἐπὶ τοῖς τροπαίοις καταγαγεῖν. καὶ οἷος ἐκεῖνος σκηνὰς πλάττειν εἰδὼς· καὶ μεγαληγορεῖν ἐν τοῖς πράγμασιν, οὑτωσὶ διατίθεται τὴν πομπήν: διατάττεται γὰρ, τὸ μὲν ψιλὸν τῆς φάλαγγος, μεθ’ ὅπλων προϊέναι συμμίγδην καὶ ἀσυντάκτως, ἀσπίδας καὶ τόξα καὶ δόρατα φέροντας· καὶ ἐπὶ τούτοις, τοὺς ἐπιλέκτους ἱππέας, ὅπλοις καταφράκτους ἕπεσθαι, φοβεροὺς ἰδεῖν ἀπό τε τοῦ σχήματος· ἀπό τε τῆς στρατιωτικῆς τάξεως· εἶτα δὴ τὸ μετὰ τοῦ τυράννου στρατόπεδον, οὐκ ἐν τάξει· οὐδ’ ἐν καλῷ σχήματι· ἀλλ’ ἐπ’ ὄνων πρὸς οὐρὰν ἀντεστραμμένους· καὶ ἐξυρημένους τὰς κεφαλὰς· καὶ πολύν τινα συρφετὸν αἰσχύνης περὶ τὸν τράχηλον φέροντας. ἐφ’ οἷς ἡ τοῦ τυράννου διἐθριαμβεύετο κεφαλὴ· καὶ μετ’ ἐκείνην ἄλλο τι τοῦ τυραννικοῦ σχήματος. μεθ’ ἃ ξιφηφόροι τινὲς καὶ ῥαβδοῦχοι· καὶ οἱ τοὺς πελέκεις ἀπὸ τοῦ δεξιοῦ σείοντες ὤμου, πολύ τι πλῆθος προϊόντες τοῦ τῶν στρατευμάτων ἡγεμονεύσαντος. καὶ ἐπὶ πᾶσιν ἐκεῖνος ἐπίσημος καὶ ἵππῳ καὶ τῇ στολῇ· καὶ ἐπὶ τούτῳ τὸ δορυφορικὸν ξύμπαν. Οὗτοι μὲν οὖν, οὓτω προῄρεσαν. ὁ δὲ αὐτοκράτωρ, λαμπρὸς πάνυ καὶ ὑψηλὸς προὐκάθητο τῆς ὅυτως λεγομένης Χαλκῆς Φυλακῆς, μετ’ αὐτοῦ δὴ τοῦ θείου τεμένους, ὃ ὁ μέγας ἐν βασιλεῦσιν Ἰωάννης ἐκεῖνος ὁ μετὰ Φωκᾶν Νικηφόρον ἐδείματο. αἵ τε βασιλίδες ἐκατέρωθεν αὐτῷ συγκαθίσασαι θεωροὶ τοῦ θριάμβου ἐγίγνοντο. καὶ οὕτω δὴ τὴν τοιαύτην ξυντελέσας πομπήν, σύν ἐγκωμίοις λαμπροῖς στεφανηφορῶν ἐχώρει πρὸς τὰ βασίλεια (Перевод мой – М.М. Ср. рус. перевод: Мих. Пс. Хрон. С. 97–98).


[Закрыть]. Зрителям это зрелище тоже показалось бы необычным, тем более что использование голов в качестве трофеев на праздновании победы над узурпаторами в рассматриваемый период фиксируется в источникахкрайне редко. Тем не менее, оно являлось неотъемлемой частью содержания ритуального действия и заслуживает более пристального внимания.

Захват головы убитого врага в качестве трофея был обычной практикой во многих воинственных культурах[61]61
  См. библиографиюв: Voisin J.-L. Les Romains, chasseurs de tetes, in: Du chá-timent dans la cité. Supplices corporels et peine de mort dans le monde antique. Table ronde organisée par l’École Frangaise de Rome avec le Concours du Centre national de la recherche scientifique, Rome 9-11 novembre 1982 (Collection de l’École frangaise de Rome 79). Rom, 1984, P. 241–242, и прим. 1–4, с учетом этнологической литературы по охоте за головами, в том числе в неевропейских культурах.


[Закрыть]. Больше, чем любая другая часть тела, она определяет личность и индивидуальность человека. На мистико-психологическом уровне это свойство, вероятно, приводило к предположению, что сила проигравшего передавалась его победителю через отсечения головы[62]62
  Voisin J.-L. Les Romains, chasseurs de tetes… P. 274.


[Закрыть]. Будучи трофеем, голова сообщала и о поражении врага, над которым теперь можно было смеяться даже после его смерти. Римляне также были знакомы с этой практикой[63]63
  Первые письменные свидетельства об охоте за головами у римлян варьируются между историей и легендами и связаны с мифами об основании города. Именно здесь наиболее отчетливо можно увидеть истоки: обычно это поединки между известными по именам героями, в которых победитель в первую очередь заботится о приобретенной им славе. Начиная с середины III века до н. э., охота за головами носила гораздо менее героический характер. За головы римских граждан предлагаются награды, рукопашные бои заменяют убийствами. Наконец, в императорскую эпоху обезглавливания стали происходить все чаще и становятся, так сказать, обычным средством государственнойэкзекуции. Это действие считалось незаконной жестокостью только в том случае, если оно использовалось как произвольное средство для достижения личной выгоды. См. Voisin J.-L. Les Romains, chasseurs de tetes… P. 263–267, 276–278.


[Закрыть]. Начиная со II века н. э. возникла тенденция к тому, что головы (особенно узурпаторов и соперников в борьбе за престол) все чаще оправляли по территории империи и (или) насаживали на копья или колья в главных местах[64]64
  См. перечень в: Voisin J.-L. Les Romains, chasseurs de tetes… P. 248–252; Szidat J. Usurpator tanti nominis. Kaiser und Usurpator in der Spätantike (337–476 n. Chr.). Stuttgart, 2010. S. 326, прим. 1356. Примеры из периода Республики: Philological and historical commentary on Ammianus Marcellinus XXVI / by J. den Boeft, J. W. Drijvers, D. den Hengst, H. C. Teitler. Leiden; Boston: Brill, 2008. P. 277.


[Закрыть]. Ужасающие трофеи также использовались во время триумфальных шествий, например, когда головы узурпатора Максимина и его сына были торжественно встречены в Риме в 238 г. и пронесены по улицам города[65]65
  Herodiani Ab Excessu Divi Marci Libri Octo / ed.K. Stavenhagen. Stuttgart, 1922 (далее – Herod. Hist.). S.6.6–7.


[Закрыть].

Однако в целом демонстрация частей человеческого тела в качестве трофеев была чужда триумфальным шествиям периодов Римской республики и принципата, даже когда во время такого шествия казнили пленников[66]66
  Cp. Ostenberg I. Staging the world. Spoils, captives, and representations in the Roman triumphal procession. Oxford; New York, 2010. P. 128–163; Beard M. The Roman triumph. Cambridge, 2007. P. 118–132. Так, согласно Аппиану (Appian’s Roman History III. The Civil Wars / With an engl. transí, by H. White. Cambridge, 1964.2.101), Юлий Цезарь на шествии после его триумфа в Египте нес лишь изображение обезглавливания Потина.


[Закрыть]. Победа Константина Великого у Мильвийского моста в октябре 312 г. представляла собой первой случай, когда появляется очевидная связь между триумфальным шествием и демонстрацией отрубленной головы[67]67
  О триумфальном шествии Константина см. Ronning Chr. Herrscherpa-negyrik unter Trajan und Konstantin. Studien zur symbolischen Kommunikation in der römischen Kaiserzeit. Tübingen, 2007. S. 331–333; Van Dam R. Remembering Constantine at theMilvian Bridge, Cambridge, 2011. P. 144–145; Lange C.H. Constantine’s civil war triumph of A.D. 312 and the adaptability of triumphal tradition, in: Analecta Romana Instituti Danici. 2012. T. 37. P. 29–53; McCormick M. Eternal victory… 1986. P. 36; Beard M. Romantriumph… P. 124–128. О голове Максенция на триумфе Константина см. Kristensen TM. Maxenti-us’ Head and the Rituals of Civil War, in: Civil War in Ancient Greece and Rome: Contexts of Disintegration and Reintegration / ed. by H. Börm, M. Mattheis, J. Wienand. Stuttgart, 2015. P. 321–346.


[Закрыть]. Соперник Константина Максенций во время сражения упал в Тибр и утонул. Однако его тело было обнаружено, а голова была отрублена и затем пронесена в триумфальной процессии по улицам Рима. Символично, что голова на копье в данном случае заняла место поверженного вражеского военачальника. Современный событию источник сообщает о реакции аудитории: «Поэтому после того, как тело было найдено и изуродовано, весь римский народ охватили радость и жажда мести. Всюду по всему городу носили голову, водруженную на копье, не удерживались от бесчестия ее как умилостивительной жертвы и безнаказанно насмехаясь над ней, ибо таковы шутки триумфального шествия»[68]68
  Panégyriques latins. Т. II (VI–X: Les panégyriques constantiniens) / Texte éta-bli et traduit par Édouard Galletier. Paris: Les Beiles Lettres, 1952 (далее – Panegyrici Latini) 9.18.3: Reperto igitur et trucidato corpore universas in gaudia et vindictam populus Romanus exarsit nec desitum tota urbe, qua suffixum hasta ferebatur, caput illud piaculare foedari, cum interim, ut sunt ioci triumphales, ri-deretur gestantis iniuria…; Ср. также: Panegyrici Latini. 10.31.4–5: Sequebatur hunc comitatum suum tyranni ipsius taeterrimum caput ас, si qua referentibus fides est, suberat adhuc saevitia et horrendae frontis minas mors ipsa non vicerat. laciebantur vulgo contumeliosissimae uoces. Nam et ludibriis oppressoris sui auspicari libertatem iuvabat et mira cum voluptate conceptus e vita terror insultatione interitus obterebatur.


[Закрыть]. Таким образом, победа Константина была провозглашена римскому населению посредством демонстрации отрубленной головы Максенция в процессии, которая включала сложные ритуалы, явно напоминающие триумф над поверженным врагом, несмотря на то, что на самом деле в данном случае это была римская гражданская война. У языческих авторов именно голова, а не христианский крест, символизировала победу Константина[69]69
  См., например, комментарии P. Ван Дама: Van Dam R. Remembering Constantine… P. 102.


[Закрыть].

Однако символическое значение головы Максенция не заканчивалось ее демонстрацией на улицах Рима. После публичного шествия в Риме, ее отправили через Средиземное море в Карфаген. Это показывало, что Константин был явно настроен донести послание до более преданных сторонников Максенция там. Северная Африка была особенно важна для обеспечения продолжения поставок зерна в Рим и Италию, поэтому адресат был выбран не случайно[70]70
  Van Dam R. Remembering Constantine… P. 172. Голова отправлена в Карфаген: Panegyrici Latini. 4(ю).32.6–8. Ср. Kristensen TM. Maxentius’ Head… P. 328.


[Закрыть]. Рим и Северная Африка также являются местами, где были найдены надписи, восхваляющие

Константина как освободителя[71]71
  Об африканских надписях см.: Warmington В.Н. Aspects of Constantinian Propaganda in the Panegyrici Latini, in: Transactions and Proceedings of the American Philological Association. 1974. Vol. 104. P. 379; Lange C.H. Constantine’s civil war triumph… P. 41.


[Закрыть]. Таким образом, похоже, что была предпринята сознательная попытка обратиться к населению Северной Африки, как с точки зрения эпиграфической пропаганды, так и риторического языка обезглавливания. И голова Максенция приняла участие в тщательно поставленном представлении, охватывающем два континента, и в сложных ритуалах, призванных сделать важное заявление о легитимности и авторитете правления Константина.

Со времени вступления Константина в Рим (и все чаще, начиная с V века) стало обычной практикой в ходе празднования победы носить по улицам головы побежденных врагов на копьях. Так, в 350 г. голову узурпатора Непоция пронесли по Риму на копье[72]72
  Nepotiani caput pilo per urbem circumlatum (Chronica minora. Saec. IV, V, VI, VII / edidit Theodor Mommsen. [MGH SS Auct. Ant. 9, 11]. Berlin, 1892–1893. 2 Bd. (далее – Chron. Min.). Bd. I. S. 454).


[Закрыть]. Подобная формулировка у Аммиана Марцеллина позволяет предположить, что голова узурпатора Магненция после его смерти не только была послана по городам империи, но с ней также совершили триумфальное шествие в 353 г.[73]73
  …ut luliania deos mitteret caput perduellis ingrates pecieilla, qua Magnentii circumlatum meminerat caput… (Ammianus Marcellinus. Römische Geschichte / Lateinisch und deutsch und mit einem Kommentar versehen von Wolfgang Seyfarth.Berlin, 1978. Bd. 3. (далее – Amm. Marc. Hist.) 22.14.4.


[Закрыть]. Голову узурпатора Евгения в 394 г. носили на копье в его собственном военном лагере[74]74
  Zosime. Histoire Nouvelle / Texte établi et traduit par Francois Paschoud. Paris, 1971. (далее – Zosim. Hist. Nouv.) 4.58.3.


[Закрыть]. Голова префекта претория Руфина в 395 г. была пронесена по Константинополю[75]75
  Zosim. Hist. Nouv. 5.7.6; Philostorgius. Kirchengeschichte. Mit dem Leben des Lucian von Antiochien und den Fragmenten eines arianischen Historiographen / hrsg. von Joseph Bidez. Zweite, überarbeitete Auflage besorgt von Friedhelm Winkelmann. Berlin, 1972. (далее – Philost. Hist. Eccl.) 11.3.


[Закрыть]. В 425 г. узурпатор Иоанн был обезглавлен после позорного шествия в цирке Аквилеи[76]76
  Philost. Hist. Eccl.12.13; Procopii Caesariensis Opera Omnia, Vol. I: De Bellis Libri I–IV / rec. Jakob Haury. Editio stereotypa correctior addenda et corrigenda adiecit G. Wirth. Leipzig, 1962 (далее – Prokop, Bell.) 3.3.9.


[Закрыть]. Голова Дензегиха, сына Аттилы, в 469 г. была представлена в Константинополе во время скачек на ипподроме, а затем пронесена во время шествия по Месе, и, наконец, выставлена за городскими стенами[77]77
  Chron. Min. Bd. II. S. 90; cp. Chronicon Paschale. Exemplar Vaticanum / rec. Ludwig Dindorf. Bonn, 1832. T. I. S. 598.


[Закрыть]. В 488 г. по подозрению в измене император Зенон приказал убить исавров Леонтия и Илла, отвезти их головы в Константинополь и выставить на ипподроме. За этим последовала еще одна их демонстрация в Агиос Конон в Сиках (Галата)[78]78
  loannis Malalae Chronographia / rec. Hans Thurn. Berlin; New York, 2000 (далее – Malal. Chron.). 15.14; Theophanis Chronographia / rec. Charles de Boor. T. I: Textum Graecum continens. Leipzig, 1883 (далее – Theoph. Chron.). AM 5980; Chron. Min. Bd. II, S. 93; о Сиках см. Janin R. Constantinople byzan-tine. Développement urbain et répertoire topographique. Paris, 1964. P. 466–467.


[Закрыть]. После подавления исаврийского восстания головы зачинщиков были, по словам Евагрия Схоластика, отправлены императору Анастасию I, а затем также пронзены копьями в Сиках в 498 г.[79]79
  The Ecclesiastical History of Evagrius. With the scholia, edited with introduction, critical notes, and indices by Jos. Bidez and Léon Parmentier, London, 1898 (далее – Evagr. Hist. Eccl.) 3.35. В его сообщении также содержится одно из редких описаний реакции аудитории: ἡδὺ θέαμα τοῖς Βυζαντίοις ἀνθ’ ὧν κακῶς πρὸς Ζήνωνος καὶ Ἰσαύρων ἐπεπόνθεσαν. Феофан Исповедник (Theoph. Chron. AM 5988) добавляет, что во время скачек на ипподроме также проходило шествие. В Хронике Комита Марцеллина (Chron. Min.Bd.II, Р. 95) говорится о казнях только после шествия. До этого уже был обезглавлен один Афинодор. Его голову поместили перед городом Тарсом в Киликии. Точка зрения М. Майера (Meier М. Anastasios I. Die Entstehung des Byzantinischen Reiches. Stuttgart, 2009. S. 142) о том, что император приказал привести вождей мятежников живыми в Константинополь и там публично обезглавить, не может быть подтверждена источниками. См. в целом упомянутые случаи: SzidatJ. Usurpator tanti nominis… S. 325–326, прим. 1356.


[Закрыть]. М. Мак Кормик склонен большинство случаев связывать с триумфальным шествием[80]80
  McCormick M. Eternal victory… P. 40–46.


[Закрыть]. Более скептически относится к этому Х. Роннинг, который, в свою очередь, упускает из виду тот факт, что голову Максимина не только отправили в Рим, но и носили там на шесте[81]81
  Ronning Chr. Herrscherpanegyrik… S. 333, прим. 183. Геродиан (Herod. Hist. S.6.6–7) говорит и о народе, радостно собравшемся вместе.


[Закрыть]. Кроме того, были известны случаи, когда речь шла лишь о доставке или статичной демонстрации голов, хотя, конечно, это не исключало возможности проведения шествия в черте города. Гибкость в обращении с трофеями, несомненно, связана с весьма индивидуальным характером празднования победы. Обязательный стандарт такого рода действий так и не был разработан. Большее количество сообщений о головах в качестве трофеев также связано с увеличением числа попыток узурпации власти в IV и V веках. Поэтому борьба с внутренними врагами и их сторонниками в среде элиты привела к необходимости пропагандировать устранение противников посредством публичных ритуалов и укреплять позиции правящего императора посредством консенсуса торжествующего сообщества победителей и зрителей[82]82
  Ср. McCormick М. Eternalvictory… Р. 83.


[Закрыть]. Конечно, существовала и надежда на сдерживающий и деморализующий эффект.

Также показ головы затруднял подражателям возможность воспринять личность побежденного узурпатора и продолжить конфликт[83]83
  О задачах, решаемых таковой демонстрацией см. Voisin J.-L. Les Romains, chasseurs de tetes… P. 268–271.


[Закрыть]. Последнее, конечно, сильно зависело от места ее предъявления и временной дистанции. Так, например, вполне возможно, что в 931 г. некий Василий из Македонии выдавал себя в феме Опсикий за Константина Дуку, убитого и обезглавленного в Константинополе в 913 г.[84]84
  Theophanes continuatus, loannes Cameniata, Symeon Magister, Georgius Monachus, ex recognitione Immanuel Bekker. Bonn, 1838 (далее – Theoph. Cont.). P. 421–422; Skyl. Syn. Hist. P. 228; о Константине Дуке см. ниже.


[Закрыть].

Важно понимать, что такой перформативный аспект демонстрации отрубленной головы узурпатора на публичных собраниях, в том числе во время триумфальных шествий, тесно связан с восприятием верховной власти византийцами и борьбы за таковую власть. Тот факт, что гражданская война в Византийской империи почти всегда была направлена на захват власти в государстве, то есть на борьбу между правящим императором и одним – или иногда несколькими – узурпаторами, допускает простое понимание того, что правящий император действовал законно и справедливо, защищая установленную Богом правовую систему, в то время как противодействующий ему узурпатор незаконно и несправедливо стремился изменить эту правовую систему.[85]85
  В византийский период вплоть до конца династии Комнинов (1185 г.), почти все восстания или мятежи переростали в войну, направленную на захват престола. См.: Stouraitis I. Bürgerkrieg in ideologischer Wahrnehmung durch die Byzantiner (7.-12. Jahrhundert): Die Frage der Legitimierung und Rechtfertigung, in: Jahrbuch der Österreichischen Byzantinistik. 2010. Bd. 60. S. 154–155.


[Закрыть] Такое понимание можно вывести из идеологического подхода, который считал императорскую власть данной Богом и представлял тех, кто восходил на престол, правителями, правившими по воле и при поддержке Бога, что узаконивало его власть как главы империи и всего христианского мира[86]86
  Об идее данной Богом или находящейся под покровительством Бога власти в Prooimia византийских императорских документов см. Hunger Н. Prooimion. Elemente der byzantinischen Kaiseridee in den Arengen der Urkunden. Wien, 1964. S. 49–58, 63–73; Ahrweiler H. L’idéologie politique de l’Empire byzantin. Paris, 1975. P. 157–158.


[Закрыть]. С другой стороны, тот, кто поднимал мятеж против императора, являлся по своей сути тираном[87]87
  О различных видах тирании в Византии см. Cresci L. R. Appunti per una tipología del Tyrannos. Byzantion. 1990. T. 60. P. 90–129.


[Закрыть]. Форма тирании, которая иногда провоцировала гражданскую войну, считается попыткой захватить законную императорскую власть, то есть изменить установленный Богом на земле законный порядок[88]88
  О тиране в качестве противовеса императору в Византии см. Cheynet J-Cl. Pouvoir… Р. 177–184.


[Закрыть]. Именно с этой точки зрения и следует рассматривать узурпаторов в глазах правящих императоров как нарушителей такового порядка и врагов божественных законов, а значит и врагов империи. Поэтому с ними нужно поступать как с врагами.

Постоянное увеличение голов в качестве трофеев в V веке должно было постепенно прекратиться. Тем не менее, отрубание голов с целью последующей демонстрации оставалось частью перформативного содержания при наказании политических противников[89]89
  Страдали не только противники императора: во время правления Анастасия I толпа убила монаха-еретика, а затем пронесла его голову на шесте по улицам Константинополя: Evagr. Hist. Eccl.3.44; The Chronicle of John, Coptic Bishop of Nikin (c. 690 A. D.), being a history of Egypt before and during the Arab conquest / by R. H. Charles. London 1916. 89.64; Malal. Chron. 16.19. Последний и свою собственную историческую реальность переносит на библейское содержание, когда описывает (Malal. Chron. 18.2), как Давид нес голову Голиафа на копье в качестве трофея в Иерусалим (ср. 1Цар 17:54).


[Закрыть]. Так, после своей успешной узурпации в 602 г. император Фока выставил головы свергнутого им с престола Маврикия и пяти его сыновей в Гебдомоне за городскими стенами[90]90
  Theoph. Chron. AM 6095: ἐν τῷ Κάμπῳ τοῦ τριβουναλίου. О campus tribunalis в Гебдомоне см. Janin R. Constantinople byzantine… P. 450.


[Закрыть]. После убийства Юстиниана II (711 г.) его голова не была выставлена напоказ в Константинополе, а была отправлена с этой целью в Рим и Равенну, где ее носили насаженной на копье[91]91
  Agnelli Ravennatis Liber pontificalis ecclesiae Ravennatis / cura et studio Deborah Mauskopf Deliyannis. Turnhout, 2006. cap. 142: Factum est autem, cum per singulas plateas ducereturiam dictum caput insummitate lanceae fixum; Theoph. Chron. AM 6203; Nicephori Patriarchae Constantinopolitani Breviarium Historicum / Ed., anglice vertit, commentario instruxit C. Mango.Washington, D. C. 1990 (далее – Niceph. Brev. Hist.), cap. 45; ср. McCormick M. Eternal victory… P. 235.


[Закрыть]. Константин V на три дня велел выставить на Милионе голову главного соратника узурпатора Артавасда (743 г.)[92]92
  Theoph. Chron. AM 6235; cp. McCormick M. Eternal victory… P. 134.


[Закрыть]. В рамках триумфального шествия этот обычай вновь появился лишь при Михаиле III: после победы над эмиром Мелитены (863 г.) его голова и головы некоторых его соратников пронесли по Константинополю[93]93
  Ps.-Sym. Mag. P. 666 (Theophanes continuatus, loannes Cameniata, Symeon Magister, Georgius Monachus, exrecognitione Immanuel Bekker. Bonn, 1838. P. 602–760); Georg. Mon. Cont. P. 825; cp. Vita Antonii lunioris 15 (Halkin F. Saint Antoine le Jeune et Pétronas, le vainqueur des Arabes en 863 [d’apres un texte inédit], in: Analecta Bollandiana. 1944. T. 62. P. 219–220); Дж. Хаксли (Huxley G. The emperor Michael III and the battle of Bishop’s Meadow (A. D. 863), in: Greek, Roman and Byzantine Studies. 1975. Vol. 16. P. 443–450) не упоминает adventus с головами в качестве трофеев. См. McCormickМ. Eternal victory… Р. 150–151.


[Закрыть].

На протяжение периода X века продолжалось использование голов убитых врагов[94]94
  Такая традиция имела место и в XII веке. После победы над норманнами в 1108 г. византийский военачальник Кантакузин отправил своему императору Алексию I несколько голов, насаженных на копья: Аппае Сошпепае Alexias. Vol. I: Prolegomenaettextus / rec. D. R. Reinsch et Ath. Kambylis. Berlin; New York, 2001 (далее – Komn. Alex.). 13.6.2.


[Закрыть], в том числе голов неудачливых узурпаторов. В 913 г. вышеупомянутый дометик схол Константин Дука осмелился совершить насильственный переворот против несовершеннолетнего императора Константина VII Багрянородного. Попытка проникнуть на территорию дворца ночью через ипподром провалилась, и поэтому остался единственный путь через ворота Халки[95]95
  Cp. Mango C. The Brazen house. A study of the vestibule of the imperial palace of Constantinople. Kopenhagen, 1959. P. 35.


[Закрыть]. Мятежники достигли казарм тагмы экскувитов, где им противостояли войска регента Иоанна Элладского. В завязавшейся борьбе были убиты многочисленные сражающиеся с обеих сторон, в том числе и сам Константин Дука. Голова узурпатора была отрублена мечом и доставлена молодому императору. Она должна была послужить всем устрашением против измены, как сообщает Продолжатель Феофана. Относилось ли оно к членам двора или к более широкой константинопольской аудитории, остается неизвестно. Сведений о шествии или о расположении головы на видном месте нет[96]96
  Theoph. Cont., P. 383.16–18: qicpei rfiv toútod ал8Т8це KscpaXfiv, fing тф ßaoiXei 7ipo08vfiv8KTO Karacpavfig wiagi rfig ájiánqg 8Íg атютролаюу (см. русский перевод Я.Н. Любарского: Продолжатель Феофана. Жизнеописания византийских царей / изд. подготовил Я.Н. Любарский. СПб., 1992. С. 160.); Vita Euthymii Patriarchae СР / ed. par Р. Karlin-Hayter. Brüssel, 1970. cap. 21; Georgios Monachos. Chronicon Breve / ed. Ed. Muralt et J.-P. Migne, in: Patrologiae cursus completus. Series graeca. Paris, 1863. T. 110. Col. 1131; Georg. Mon. Cont., P. 876; Skyl. Syn. Hist. P. 199. Продолжатель Феофана также утверждает, что обезглавливание Константина Дуки уже было предсказано Львом VI: Theoph. Cont., Р. 373–374«


[Закрыть].

Судьба головы Варды Фоки засвидетельствована в источниках гораздо лучше. Император Василий II и, по всей вероятности, его брат и соправитель Константин VIII совершили триумфальный въезд в столицу, чтобы обозначить поражение узурпатора

Варды Фоки и его сторонников. Закаленный в боях военачальник пал 13 апреля 989 г. в сражении под Авидосом, хотя конкретные обстоятельства его смерти неизвестны[97]97
  Скилица (Skyl. Syn. Hist. Р. 33) подозревает отравление. Михаил Пселл (Psell. Chron. 1.17) сразу не отвергает это мнение, но считает возможными и другие причины смерти.


[Закрыть]. Тело было обезглавлено, остальная его часть похоронена на поле сражения. Голову отправили императору в Константинополь и пронесли по улицам на копье в составе триумфального шествия. Оно, по-видимому, достигло своего апогея в районе между Форумом Константина и Аркой Милиона[98]98
  Skyl. Syn. Hist. 338.34-5; о локализации «агоры» в этом контексте см. Guilland R. Études de Topographie de Constantinople byzantine. Berlin; Amsterdam, 1969. T. 2. P. 69, 73ff.


[Закрыть]. Голова Фоки была публично выставлена напоказ и подверглась оскорблениям, а сторонники узурпатора знатные кланы Мелиссинов и Месаниктов терпели унижение, наблюдая, как представителей их семей везли на ослах, предшествуемых глашатаями, провозглашавшими их преступление[99]99
  Skyl. Syn. Hist. 338.34-5; Histoire de Yahya-ibn– Sa'id dAntioche. Continua-teur de Sáid-ibn-Bitriq / Édition critique du texte arabe préparée par Ignatu Kratchkovsky et traduction frangaise annotée par F. Micheau et G. Troupeau, in: Patrología orientalis 1932. T. 23. P. 426.


[Закрыть]. Затем голову отправили обратно в Малую Азию, вероятно, чтобы убедить оставшихся сторонников узурпатора в победе императора[100]100
  Leonis Diaconi Caloensis Historiae libri decem et liber de velitatione bellica Nicephori Augusti / E rec. Ch.—B. Hase. Bonn, 1828 (далее – Leon. Diak.). 10.10: καὶ τὸ μὲν γιγαντῶδες τούτου σῶμα κατὰ τὴν Ἄβυδον τῇ γῇ κατορύττεται· ἡ δὲ κεφαλὴ, πρὸς τὴν βασιλεύουσαν ἐκπεμφθεῖσα καὶ δορατίῳ περιπαρεῖσα, κατὰ τὰς ἀγυιὰς θριαμβεύεται, καὶ τοῖς κατὰ τὴν Ἀσίαν καταπέμπεται στασιάζουσι. καὶ οὕτω τὰ τῆς ἀποστασίας εἰς σταθηρὰν γαλήνην μετεσκευάζετο. Скилица (Skyl. Syn. Hist. S. 337) не упоминает об обезглавливании. По словам Пселла (Psell. Chron. 1.17), тело Фоки было расчленено, а голова передана Василию II. О шествии речи не идет. Иоанн Зонара (Zonar. Epit. Hist.17.7) ограничивает свой рассказ описанием его смерти в сражении; см. Cheynet J. – Cl. Pouvoir… P. 31–33 (№ 15); Holmes C. Basil II and the governance of empire (976–1025). Oxford, 2005. P. 461.


[Закрыть].

Примерно через полтора века после триумфа над Георгием Маниаком произошло подобное осквернение трупа мятежного военачальника. Когда Андроник I осадил мятежный город Никею (1184 г.), военачальник Феодор Кантакузин возглавил оборону города. Однако во время попытки вылазки его конь упал, и он оказался серьезно раненым и беззащитным перед людьми императора. Тут же его разрубили на куски по приказу Андроника. Голову отрубили и, насадив на копье, пронесли во время шествия по Константинополю[101]101
  Nicetae Choniatae Historia. Vol. I. Praefationem et textum continens / rec. J.L. van Dieten. Berlin; New York, 1975 (далее – Nic. Chon. Hist.). P. 284.42–44: ἡ τοῦ Καντακουζηνοῦ προσάγεται κεφαλὴ κοντῷ μετέωρος ταῖς ἀγυιαῖς τῆς πόλεως ἐμπομπεύουσα. Евстафий Фессалоникийский (Eustathios of Thessaloniki. The Capture of Thessaloniki / ed. and transl. by J.M. Jones.Canberra: Australian Association for Byzantine Studies, 1988. P. 54–56) сообщает только о захвате города, а Михаил Сирийский в своей хронике (Chronique de Michelle Syrien. Patriarche Jacobite d’Antioche (1166–1199), editée pour la première fois et traduite en français par Jean – Baptiste Chabot. Paris, 1905. 21.3), рассказывая об этом событии, путает Никею с Филадельфией. См. Cheynet J. – Cl. Pouvoir… P. 115 (№ 157).


[Закрыть].

Несколько лет спустя, в 1187 г. севаст и военачальник Алексей Врана был провозглашен императором. Император Исаак II Ангел отправил против него кесаря Конрада Монферратского, который смог сбить его с лошади во время сражения на копьях. Телохранитель Конрада убил узурпатора и отрубил ему голову. В последующей процессии в Константинополе по улицам Константинополя пронесли на копье не только голову Враны, но и одну из его ног[102]102
  Причина этого не ясна. Однако не исключено, что это был пародийный намек на пророчество, которое, по-видимому, тогда ходило. Вране было предсказано, что он с триумфом вступит в Константинополь, что в конечном итоге и сбылось, как цинично замечает Никита Хониат (Nie. Chon. Hist. Р. 388). Соответственно, ступня могла усилить и карикатурно представить образ вступления в город. Отрезание конечностей узурпаторов редко фиксируется в византийских источниках. Ношение отрубленных частей тела было более распространено в эпоху поздней античности и ранней Византии. Например, в 395 г. префекту претория Руфину отрубили не только голову, но и правую руку, чтобы намекнуть на его прежнюю роль сборщика налогов Zosim. Hist. Nouv. 5.7.6. У императора Ираклия имелись правая рука и гениталии свергнутого им императора Фоки – части его тела, наиболее сильно связанные с символикой власти, – пронесенные на шестах по Константинополю. Сообщается, что его брат и двое сообщников понесли такое же наказание: Niceph. Brev. Hist. cap. 1.


[Закрыть], а также голову некоего Пиэта (или поэта – если под именем понимать профессиональное звание), не участвовавшего в сражении[103]103
  Nic. Chon. Hist. P. 388.52–58: … εἰς τὴν τοῦ Βρανᾶ κεφαλὴν μετάγων τὰ προρρηθέντα καὶ τὸν ἕτερον αὐτοῦ τῶν ποδῶν, ἅπερ τῆς ἡμέρας ἐκείνης διὰ τῆς ἀγορᾶς ἐμπεπαρμένα κοντοῖς ἐνεπόμπευσαν, σὺν αὐτῇ δὲ καὶ κεφαλήν τινος ἀγοραίου, Ποιητοῦ λεγομένου, ἣν οὐδεμία πολεμία χεὶρ ἀφείλετο, αὐτὸς δὲ βασιλεὺς μετὰ τὴν λαμπρὰν ἐκείνην νίκην καὶ τὴν τῶν ἐναντίων καταπολέμησιν ἀποτμηθῆναι προσέταξεν, οὐκ οἶδα ἐφ’ ὅτῳ συνοίσοντι ἢ κατορθώματι. Ср. Cheynet J. – Cl. Pouvoir… P. 122–123 (№. 167).


[Закрыть]. Затем Исаак устроил пир в честь своей победы. Ворота дворца были открыты, чтобы каждый мог войти и взглянуть на торжествующего императора. После трапезы, по словам Никиты Хониата, Исааквелел принести к столу голову Враны, чтобы развлечься, и перебрасывать ее взад и вперед, словно мяч[104]104
  Nic. Chon. Hist. Hist. P. 388. 59–389.67: αὐτὸς δὲ ὁ βασιλεὺς τραπόμενος εἰς ἑστίασιν πᾶσαν τῶν ἀρχείων ἀνῆκε πύλην αὔλειον καὶ παράθυρον προσκήνιον, ὥστε τοὺς βουλομένους εἰσιέναι καὶ θεᾶσθαι αὐτὸν τροπαιοῦχον. ἐν δὲ τῷ ἅπτεσθαι τῶν σιτανείων χανδὸν καὶ τὰς χεῖρας κινεῖν εἰς τὸν τῶν προκειμένων ἐδεστῶν πόλεμον, ἐπεισόδιόν τι οὐκ εὐπρεπὲς καὶ ἄθυρμα ἐπιδείπνιον τὴν τοῦ Βρανᾶ παρεισαχθῆναι κεκέλευκε κεφαλήν. ἡ δὲ ὡς εἰσῆκτο, ἐπ’ ἐδάφους ἔρριπτο, σεσηρυῖα καὶ μεμυκυῖα τὼ ὀφθαλμώ, ὧδέ τε κἀκεῖσε δίκην σφαίρας διαγομένη τε καὶ μεταγομένη διηκοντίζετο.


[Закрыть].

Около 1193 г. Исаак получил еще одну голову несостоявшегося узурпатора. Он выдавал себя за императора Алексея II, убитого в 1183 г. Священник перерезал ему горло во время пира в Гармале и отправил доказательства своего поступка императору. О публичной демонстрации головы не упоминается[105]105
  Nic. Chon. Hist. P. 422; ср. Cheynet J. – Cl. Pouvoir… P. 124 (№ 170).


[Закрыть].

Разновидность осквернения трупов случилась во время попытки дворцового переворота, произведенной Иоанном Комнином Аксухом (31 августа 1200 г.)[106]106
  Об этом см.: Nikolaos Mesarites. Die Palastrevolution des Johannes Komnenos (Programm des k. alten Gymnasiums zu Würzburg für das Studienjahr 1906/1907) / von A. Heisenberg. Würzburg, 1907 (далее – Mesarit. Chron.). cap. 26–31; Nic. Chon. Hist. P. 526–528; ср. Cheynet J. – Cl. Pouvoir… P. 136–137 (№ 195); Angold M. T he a natomy o f a f ailed c oup: The a bortive u prising of John the Fat (31 July 1200), in: Byzantium, 1180–1204: «The Sad Quarter of a Century’?» / ed. А. Simpson. Athens, 2015. Р. 113–134; Scheel R. Skandinavien und Byzanz. Bedingungen und Konsequenzen mittelalterlicher Kulturbeziehun-gen.Göttingen, 2015. S. 241–248; Brand Ch.M. Byzantium confronts the West, 1180–1204, Cambridge MA, 1968. P. 122–123; Brand Ch. The Turkish element in Byzantium, eleventh-twelfth centuries, in: Dumbarton Oaks Papers. 1989. Vol. 43. P. 10–11.


[Закрыть]. Будучи внуком Мануила I Комнина, он претендовал на престол, занимаемый Алексеем III Ангелом, и сам себя провозгласил императором. Он проник на территорию дворца при помощи вооруженных сторонников, но посланные правящим императором войска и варяжская гвардия быстро одержали верх[107]107
  О роли варягов см. Scheel R. Skandinavien und Byzanz… S. 241–248, 865 (B 84), 855–858 (B 63, 66, 68, 69).


[Закрыть]. После неудачной попытки закрепиться в Мухруте[108]108
  Guilland R. Études de Topographie de Constantinople… T. I. P. 159 отождествляет Мухрут с Лавсиаком. Против такого отождествления: Mango С. The palace of the Boukoleon, in: Cahiers Archéologiques. 1997. T. 45. P. 41–50. P. 50, прим. 25 и прежде всего: Asutay-Effenberger N. «Muchrutas». Der seldschukische Schaupavillon im Großen Palast von Konstantinopel, in: Byzantion. 2004. T. 74. P. 313–329 (с кратким изложением дискуссии), который рассматривает Мухрут как небольшой павильон и размещает его между Сфендом ипподрома и Мраморным морем (Р. 323–328).


[Закрыть] единственным выходом узурпатора было бегство от императорских войск, которое, однако, закончилось перед дворцовыми конюшнями. Его схватили и насильно потащили в Триклин Юстиниана II[109]109
  Guilland R. Études de Topographie de Constantinople… T. I, P. 153–154.


[Закрыть]. Пока он умолял сохранить ему жизнь, воин вонзил ему в тело меч. «Они [т. е. воины, верные императору] отрубили голову и принесли ее императору. Чтобы все могли его видеть, его повесили на триумфальной арке на Месе, все еще истекающего кровью, с гримасой на лице и закрытыми глазами. Оставшуюся часть тела Иоанна положили на носилки под открытым небом у южных ворот Влахернского дворца. Снизу было видно, что, входя в императорские жилые помещения над этими воротами, император смотрел вниз на труп, раздутый, как огромная голова скота, и как он наслаждался зрелищем и хвастался своими успехами. Затем тело вынесли оттуда и бросили на съедение собакам и птицам»[110]110
  Nic. Chon. Hist. P. 527.68–528.77: … καὶ τὴν κεφαλὴν ἀφελόμενοι τῷ βασιλεῖ προσάγουσι. καὶ ἡ μὲν τῇ κατὰ τὴν ἀγορὰν ἁψῖδι μετεωρίζεται πρὸς θέαν πάνδημον, ἔτι τοῦ αἵματος ἀποβλύζουσα σεσηρυῖά τε δεινὸν καὶ μεμυκυῖα τὼ ὀφθαλμώ· ὁ δὲ λοιπὸς Ἰωάννης ἀρθεὶς ἐπὶ κλίνης αἴθριος προτίθεται κατὰ τὴν μεσημβρινὴν πύλην τῶν ἐν Βλαχέρναις ἀρχείων. Καὶ βασιλεὺς τὰς ἄνωθεν αὐτῆς ἀρχικὰς διαίτας εἰσανιὼν ἐθεᾶτο κάτωθεν, ὁμοῦ μὲν τὰς ὄψεις διδοὺς τῷ πτώματι ὑπὲρ βοῦν διῳδηκότι μεγαλόπλευρον, ὁμοῦ δὲ καὶ διαχεόμενος τῷ ὁράματι καὶ καταλαζονευόμενος τὸ κατόρθωμα. μετὰ δὲ τὸ σῶμα ἐκεῖθεν ἀρθὲν κυσὶ καὶ ὄρνισι βορὰ παρατίθεται
  (Перевод мой – М.М.).


[Закрыть]. Николай Месарит, скевофилакс церкви Богоматери на Фаросе, лично был свидетелем попытки дворцового переворота. Его описание отражает увлечение ужасом[111]111
  Mesarit. Chron. cap. 31: ὅτέ δε τὸ πρῶτον οἱ ἀλέκτορες ᾖδον, παρὰ τοῦ ἀριστέως δεσπότου μετακληθείς – ἀναγκαιοτάτη γὰρ χρειώ τις τοῦτον ἠνάγκαζεν – ἀφικέσθαι προεθυμήθην καὶ ἐπὶ τὸν τοῦ Ἰωάννου νεκρόν. εἶδον οὖν τοῦτον ἀκέφαλον, ἡπλωμένον ἐκτάδην, κατακερματισθέντα τὰ πάμπλειστα, γυμνὸν ἄχρι καὶ ἐς μαζούς, φάρος ᾑμα[τωμένον τού]τῳ λεπτὸν περιέπον τὸν θώρακα, ἐξ ἀστραγάλων αὐτῶν ἐκκε [κομμένον μέχρι καὶ εἰς τὴν] παχείαν γαστέρα λιπώδη
  (Перевод мой – М.М.).


[Закрыть]: «При первом петухе меня вызвали к превосходному правителю [Алексею III] – очень важное дело заставило его сделать это. Мне также хотелось подойти к телу Иоанна. Итак, я увидел его лежащим, вытянувшегося, без головы, его конечности были полностью расчленены, и он был обнажен до сосков. Тонкая ткань, покрасневшая от крови, прикрывала его грудь. Его избили от лодыжек до большого толстого живота».

Некоторые соображения по поводу процессий с трофеями в виде голов можно почерпнуть из примеров, приведенных выше, и относящихся к X–XII векам. Прежде всего, следует отметить, что отрубание головы всегда производилось post mortem. Ни в коем случае обезглавливание не проводилось перед публикой. Как правило, голову отрубали на месте сражения. Независимо от того, кто был ответственен за убийство узурпатора (примечательно, что исполнители редко известны по имени) голова считалась трофеем императора, которому она должна была быть доставлена как можно быстрее.

В некоторых случаях император выставлял голову узурпатора на всеобщее обозрение. В первую очередь это предназначалось для населения Константинополя. Даже голова Варды Фоки, которая была отправлена в Малую Азию, вероятно, для того, чтобы деморализовать оставшихся сторонников узурпатора, ранее была выставлена в столице. Головы Варды Фоки, Георгия Маниака, Феодора Кантакузина и Алексея Враны проносились по улицам Константинополя насаженными на копья во время процессий. В качестве альтернативы (или в дополнение) голову также могли разместить на видном месте в городских архитектурных сооружениях, как это произошло с головой Георгия Маниака (на Ипподроме) и Иоанна Комнина Аксуха (на триумфальной арке на Месе).