Читать книгу "Интерпретация результатов лабораторных исследований"

Дисбаланс показателей липидного обмена при ожирении (Басалай А.А., Митюкова Т.А., Полулях О.Е., Кохан С.Б., Костюченко Н.С., Кузьменко И.В., Лемешко Е.В.)

ГНУ «Институт физиологии Национальной академии наук Беларуси», г. Минск, Республика Беларусь

Basalai A. A., Mityukova T. A., Poluliakh O. Y., Kokhan S. B., Kastiuchenka M. S., Kuzmenka I. V., Lemeshko Y. V.

IMBALANCE OF LIPID METABOLISM IN OBESITY

Цель: провести оценку показателей липидного обмена у лиц с разной массой тела и выявить наиболее значимые критерии, характеризующие степень ожирения.

Обследовано 35 человек – 11 мужчин и 24 женщины (средний возраст 48,3 ± 4,4 и 47,2 ± 2,0 лет, соответственно), проходивших курс лечебно-оздоровительных мероприятий на базе санатория «Ислочь» Национальной академии наук Беларуси. Обследованные разделены на группы в зависимости от индекса массы тела (ИМТ): 18–25 кг/м² (норма), 25–30 кг/м² (избыточная масса тела) и > 30 кг/м² (ожирение). Проведено определение общего холестерина (ОХ), триглицеридов (ТГ), холестерина липопротеинов низкой плотности (ЛПНП) и высокой плотности (ЛПВП) в сыворотке крови на автоматическом биохимическом анализаторе BS-200 (Mindray, Китай) с использованием коммерческих наборов «Диасенс» (Республика Беларусь). Данные обработаны с помощью программы Statistica 12.0.

Уровень ЛПВП поступательно снижается при нарастании массы тела и выходит за пределы нормы с увеличением ИМТ > 25 кг/м². В группах с ИМТ 25–30 кг/м² и > 30 кг/м² концентрация ЛПВП была статистически значимо снижена на 21,6% и 32,2% (р = 0,035, p = 0,015 соответственно) относительно группы ИМТ 18–25 кг/м². Выявлена достоверная отрицательная корреляционная зависимость между ИМТ и ЛПВП (r = –0,38, p = 0,026). Снижение уровня ЛПВП в сыворотке крови обуславливало нарастание коэффициента атерогенности (КТ) в группах с ИМТ 25–30 и > 30 кг/м². Значения КА в вышеназванных группах выходили за пределы нормы, что свидетельствует о повышенном риске развития сердечно-сосудистых заболеваний у лиц с избыточной массой тела и ожирением. Соотношение ТГ/ЛПВП было повышенным при избыточной массе тела и ожирении в 2,1 и 3,0 раза (р = 0,047, p = 0,007) относительно нормы. Концентрация ЛПНП в сыворотке крови у исследуемых лиц не претерпевала значимых изменений в зависимости от ИМТ.

Заключение. Снижение ЛПВП, нарастание соотношения ТГ/ЛПВП, наряду с повышением КА, являются информативными показателями для оценки риска развития сердечно-сосудистых заболеваний у лиц с повышенной массой тела и ожирением.

Сравнительный анализ маркеров воспаления у детей с краниосиностозами в периоперационном периоде (Баширян Б.А., Гаджиева О.А., Сатанин Л.А., Лавренюк Е.А., Кокаева И.К.)

ФГАУ «НМИЦ нейрохирургии им. акад. Н. Н. Бурденко» МЗ РФ, г. Москва

Bashiryan B. A., Gadzhieva O. A., Satanin L. A., Lavrenyuk E. A., Kokaeva I. K.

COMPARATIVE ANALYSIS OF INFLAMMATION MARKERS IN CHILDREN WITH CRANIOSYNOSTOSIS IN THE PERIOPERATIVE PERIOD

Краниосиностозы (КС) – пороки развития костей свода и основания черепа, проявляющиеся ранним сращением черепных швов. Лечение краниосиностозов предполагает хирургическое вмешательство, включающее трепанацию и реконструкцию костей. Клинической предпосылкой к проведению исследования послужили клинические наблюдения КС с развитием необъяснимой лихорадки в раннем послеоперационном периоде и повышением уровня маркеров воспаления (СРБ, ПКТ). В ряде наблюдений показатели этих маркеров достигали уровня «септических». Зачастую врачи оказывались в сложном положении выбора между динамическим наблюдением и назначением эмпирической антибактериальной терапии.

Цель: проспективная оценка клинических и лабораторных показателей воспаления у детей с краниосиностозами после высокотравматичных операций.

В исследование были включены дети в возрасте до 24 месяцев с КС, которым была проведена реконструктивная операция, при условии выполнения протокола лабораторной диагностики, включающего общий анализ крови, биохимический анализ крови с исследованием С-реактивного белка (СРБ), прокальцитонина (ПКТ), ферритина (ФТ) и пресепсина (ПСП). В итоге было включено 32 пациента (24 мальчика и 8 девочек) в возрасте 10,29 ± 4,99 месяцев, прооперированных в ФГАУ «НМИЦ нейрохирургии им. акад. Н. Н. Бурденко» МЗ РФ.

Фебрильная лихорадка (>38 °C) отмечалась в 5 случаях. Наблюдались пики температурной кривой на 2-е и 5-е сутки после операции. На 1-е сутки после операции отмечалось достоверное повышение уровня лейкоцитов, который начинал снижаться к 3-м суткам и достигал дооперационных значений к 5-м суткам после операции. В то же время повышение уровня СОЭ достоверно было отмечено к 3-м суткам и оставалось повышенным к 5-м суткам. Во всех наблюдениях отмечалось резкое достоверное повышение уровня СРБ на 1-е сутки после операции, который продолжал повышаться к 5-м суткам, и ни у одного из пациентов не достиг порогового значения нормы (5,0 мг/л). Уровень ПКТ также резко увеличивался на 1-е сутки после операции, в некоторых случаях превысив «септические» цифры (2 нг/мл), и также быстро и достоверно снижался до нормальных значений к 5-м суткам. Динамика изменения ФТ была аналогичной СРБ – отмечалось достоверное увеличение его уровня с 1-х по 5-е сутки после операции. В отличие от предшествующих биохимических маркеров воспаления показатели ПСП оставались в пределах нормальных значений, что полностью соответствовало клинической картине – отсутствию инфекционных осложнений. Таким образом, из использованных в исследовании биохимических маркеров воспаления наибольшую специфичность продемонстрировал ПСП, что делает его более значимым в лабораторной диагностике инфекционных осложнений.

Заключение. После реконструктивных операций при КС у детей в раннем послеоперационном периоде наблюдается увеличение уровня биохимических маркеров воспаления (СРБ, ПКТ, ФТ), что не является признаком инфекционного осложнения, а отражает неспецифическую системную реакцию организма. Высокая травматичность реконструктивных операций при хирургии КС подтверждается выраженностью синдрома системного воспалительного обмена, проявляющегося повышением белков острой фазы воспаления. ПСП оказался более специфичным из всех использованных в исследовании биохимических маркеров воспаления, что делает его особенно важным для лабораторной диагностики инфекционных осложнений.

Изменение гормональных и биохимических маркеров хирургического стресс-ответа у детей после реконструктивных операций при краниосиностозах (Баширян Б.А., Гаджиева О.А., Сатанин Л.А., Кокаева И.К., Лавренюк Е.А.)

ФГАУ «НМИЦ нейрохирургии им. акад. Н. Н. Бурденко» МЗ РФ, г. Москва

Bashiryan B. A., Gadzhieva O. A., Satanin L. A., Kokaeva I. K., Lavrenyuk E. A.

CHANGES IN HORMONAL AND BIOCHEMICAL MARKERS OF THE SURGICAL STRESS RESPONSE IN CHILDREN AFTER RECONSTRUCTIVE SURGERY FOR CRANIOSYNOSTOSES

Аномалии развития костей свода и основания черепа, характеризующиеся преждевременным сращением швов черепа, называют краниосиностозами (КС). С шестимесячного возраста методом коррекции данных пороков являются реконструктивные операции, характеризующиеся высокой травматичностью, высоким риском периоперационных осложнений и сравнительно тяжелым течением послеоперацинного периода. После высокотравматичных хирургических вмешательств в послеоперационном периоде происходит изменение клинических и лабораторных показателей, которые являются отражением хирургического стресс-ответа (ХСО). ХСО – это совокупность патофизиологических процессов в организме, вызванных метаболическими, эндокринными и воспалительными (иммунными) реакциями, индуцированными операционной травмой.

Цель: изучение изменений гормональных и биохимических маркеров ХСО у детей, перенесших реконструктивные операции при КС.

В проспективное исследование были включены 32 пациента с КС (24 мальчика и 8 девочек) в возрасте 10,3 ± 5,0 месяцев, которые перенесли реконструктивные операции на базе ФГАУ НМИЦ нейрохирургии им. акад. Н. Н. Бурденко МЗ РФ. В ходе исследования были изучены ряд метаболических и гормональных маркерев ХСО. Лабораторные исследования проводились накануне операции, а также на 1-е, 3-и и 5-е сутки после операции.

В первые сутки после операции уровень сывороточного железа снижался практически в два раза и оставался стабильно низким за все время наблюдения. Значение ферритина неуклонно увеличивалось, достигая максимума на 5-е сутки после операции. При этом уровень трансферрина значительно не изменялся. На фоне использования дексаметазона уровень АКТГ имел тенденцию к снижению в течение первых 3 суток после операции с последующим повышением на 5-е сутки. Несмотря на это, отмечался достоверный прирост уровня кортизола на 1-е сутки после операции, с выраженным падением на 3 сутки в два раза от нижней границы нормы и последующим восстановлением (на 5-е сутки) до нормальных значений. Значения инсулина резко возрастали (в пять раз) на 1-е сутки после операции и превышали верхнюю границу нормы вплоть до последнего исследования. На этом фоне отмечался рост показателей глюкозы крови на 1-е сутки с постепенным снижением к последнему исследованию. HOMA-IR резко увеличивался к 1-м суткам и далее имел тенденцию к постепенному снижению, при этом не достигая пороговых значений нормы к 5-м суткам. На 1-е сутки после операции отмечалось достоверное снижение уровня ТТГ, с постепенным восстановлением значений на дооперационный уровень. Следствием этого было снижение уровня свТ 3 и свТ 4 с быстрым восстановлением на 5-е сутки после операции. В 2 наблюдениях отмечалось снижение свТ 3 ниже границы нормы, что расценено как синдром эутиреоидной патологии. Динамика уровня пролактина заключалась в его повышении на 1-е сутки после операции, с последующим снижением, но в пределах референсных значений. У пациентов в группе с лихорадкой и без нее в послеоперационном периоде, и в группе с гемотрансфузией и без, сравнение изучаемых лабораторных параметров не выявило значимых достоверных отличий.

Заключение. В раннем послеоперационном периоде выявлены проявления гипоферремии, инсулинорезистентности, гипергликемии, и транзиторного синдрома эутиреоидной патологии. Вследствие применения дексаметазона в интра– и послеоперационном периодах не было выявлено характерных изменений АКТГ и кортизола. Ранний послеоперационный период у детей с краниосиностозами после реконструктивных операций сопровождается статистически достоверными изменениями уровня гормонов стресс-ответа, а также рядом метаболических изменений, что в свою очередь обуславливает тяжесть течения послеоперационного периода и определяет риски развития нежелательных явлений и осложнений. Это диктует необходимость проведения медикаментозной модуляции стресс-ответа и снижения операционной травмы путем активного внедрения малоинвазивных операций в клиническую практику.

Новая методология скрининга для выявления наркозависимых лиц (Бекман Н.И., Помелова В.Г., Осин Н.С.)

Бекман Н. И.², Помелова В. Г.^{1, 2}, Осин Н. С.^{1, 2}

¹ ФГУП «Государственный научно-исследовательский институт биологического приборостроения» ФМБА России, г. Москва

² ООО «ИММУНОСКРИН», г. Москва

Bekman N. I., Pomelova V. G., Osin N. S.

NEW METHODOLOGY OF SCREENING FOR THE DETECTION OF DRUG-DEPENDENT PERSONS

Выявление наркозависимых лиц в социально значимых группах риска ограничено высокой стоимостью тестирования, связанной с отбором и хранением жидких образцов.

Цель: представить иммунодиагностическую платформу, основанную на мультиплексном иммунофосфоресцентном анализе (ФОСФАН^ТМ).

Спектр наркотических средств выявляется в пулированных клинических образцах сухих пятен мочи, высушенных на фильтровальной бумаге. Образцы сухих пятен клинического материала широко используются в неонатальном скрининге наследственных болезней обмена новорожденных, а с 2022 г. официально используются WADA (Всемирной антидопинговой ассоциацией) для допинг-контроля спортсменов, в том числе и на содержание наркотических средств.

В проведенных нами исследованиях отбор проб мочи проводили на фильтровальную бумагу Whatman 903 (США), обеспечивающую хорошую сохраняемость биоматериала и стандартность объема пробы в расчете на единицу площади. Предварительно осуществляли экстракцию выявляемых аналитов из образцов сухих пятен в объем реакционной смеси с последующим переносом смеси в лунки микропланшета. Для анализа использовали иммуночипы, сформированные на дне лунок микропланшета в виде отдельных микрозон диаметром 0,5–0,6 мм, каждая из которых содержала конъюгат сывороточного альбумина с одним видом наркотического средства. Всего было сформировано 8 микрозон для выявления опиатов, кокаина, амфетамина, метамфетамина, метадона, бензодиазепина, барбитуратов и каннабиноидов. Выявление наркотических средств осуществляли методом двухстадийного конкурентного анализа с использованием смеси биотинилированных мышиных моноклональных антител к каждому из перечисленных выше аналитов. В качестве универсального детектирующего реагента использовали стрептавидин, конъюгированный с фосфоресцентной меткой – Pt-копропорфирином. Регистрацию сигнала с иммуночипов осуществляли на биочип-анализаторе ИФИ-05 (ООО ИММУНОСКРИН) путем сканирования дна лунки планшета лучом с длиной волны излучения 365 нм в режиме выделения длительной люминесценции с максимумом 645 нм. Обработка и представление результатов осуществлялись с помощью программных средств биочип-анализатора.

Чувствительность метода определения наркотических средств в пулированных образцах составила 1 нг/мл морфина и метадона, 0,5 нг/мл барбитуратов, 2 нг/мл бензоилэкгонина, метамфетамина, 9-тетра-гидроканнабинола и бензодиазепинов, 8 нг/мл амфетамина, при отсутствии значимых перекрестных реакций. Сухие пятна на фильтровальной бумаге были приготовлены из образцов мочи человека, предоставленных МГМУ им. И. М. Сеченова и Московским наркологическим центром. Образцы мочи были охарактеризованы по результатам химико-токсикологической экспертизы и содержали наркотические соединения в разных сочетаниях и концентрациях. Для анализа использовали отдельные бумажные диски диаметром 5,5 мм, а также пулы из нескольких дисков, включающих 5–40 образцов. Экстракцию аналитов из дисков в присутствии специфических к наркотическим соединениям антител проводили во вспомогательных планшетах, а затем реакционную смесь переносили в лунки микропланшета с иммуночипами. Всего было исследовано 30 сухих образцов мочи, содержащих наркотические средства в разных сочетаниях и концентрациях, и 20 образцов, в которых по результатам химико-токсикологической экспертизы были выявлены различные распространенные лекарственные препараты, но не были детектированы наркотические соединения. Проведенный анализ по технологии ФОСФАН продемонстрировал возможность правильного обнаружения всех восьми наркотических соединений при одновременном исследовании пула из 10 сухих образцов мочи при отсутствии ложноположительных результатов.

Заключение. Предложенный метод анализа с использованием мультиплексных микропланшетных иммуночипов и пулированных сухих образцов мочи может лечь в основу новой методологии скрининга групп населения для выявления наркозависимых лиц.

Количественное содержание васкулярного эндотелиального фактора роста в слезной жидкости у пациентов с окклюзией сосудов сетчатки (Бельская К.И., Казаков С.П.)

Бельская К. И.¹, Казаков С. П.^{2, 3}

¹ ФГБОУ ДПО Российская Медицинская Академия Непрерывного Профессионального Образования МЗ России, г. Москва

² ФГБУ «Главный военный клинический госпиталь им. академика Н. Н. Бурденко» МО РФ, г. Москва

³ ФГБУ «Федеральный научно-клинический центр специализированных видов медицинской помощи и медицинских технологий ФМБА России», г. Москва

Belskaya K. I., Kazakov S. P.

A STUDY OF VASCULAR ENDOTHELIAL GROWTH FACTOR IN TEAR FLUID IN PATIENTS WITH RETINAL VESSEL OCCLUSION

Прогрессирующая ретинальная ишемия при окклюзии центральной вены сетчатки стимулирует экспрессию индуцируемых гипоксией факторов роста, таких как VEGF. На эндотелии и перицитах сосудов сетчатки и хориоидеи были обнаружены рецепторы васкулярного эндотелиального фактора роста-А (vascular endothelial growth factor-A, VEGF-A). VEGF-A вырабатывается в ответ на гипоксию сетчатки. Исследования подтверждают центральную роль VEGF-A в развитии постокклюзионного макулярного отека, который является основной причиной значимого снижения зрения у пациентов с окклюзией центральной вены сетчатки.

Цель: оценка эндотелиальной дисфункции путем исследования количественного содержания VEGF слезной жидкости у пациентов с различными сосудистыми нарушениями сетчатки.

Проводили исследование пациентов с окклюзией центральной вены сетчатки (n = 32) – I группа, пациентов с окклюзией центральной артерии сетчатки (n=32) – II группа. В качестве контроля были исследованы пациенты без сосудистых нарушений сетчатки (n=32). Группы были сопоставимы по полу и возрасту. Количественное исследование VEGF проводили наборами реагентов компании Вектор-Бест (Россия) методом твердофазного иммуноферментного анализа (ELISA). Для оценки достоверности применяли непараметрический метод Манна–Уитни.

Содержание VEGF в группе контроля составило 1,09 ± 1,09 пг/мл (от 0 пг/мл до 34,93 пг/мл, медиана 0 пг/мл). Среднее содержание VEGF в группе I составило 250,45 ± 18,42 пг/мл (от 111,69 пг/мл до 595,87 пг/мл, медиана 214,33 пг/мл). Среднее содержание VEGF в группе II составило 38,05 ± 10,08 пг/мл (от 0 пг/мл до 221,45 пг/мл, медиана 13,48 пг/мл). Тест Манна–Уитни показал достоверные отличия между группой контроля и I группой (p < 0,00001), между I и II группами (p < 0,00001), а также между группой контроля и II группой (p < 0,00001).

Заключение. Высокий уровень содержания VEGF в слезной жидкости в I группе показывает высокую значимость эндотелиальной дисфункции как патогенетического звена окклюзии центральной вены сетчатки. Содержание VEGF в II группе достоверно выше группы контроля, что показывает вовлеченность эндотелия сосудов сетчатки в патологический процесс окклюзии центральной артерии сетчатки, однако достоверно ниже содержания VEGF в I группе. Это можно объяснить преимущественно эмболическим характером окклюзии центральной вены сетчатки. Неинвазивное исследование маркера VEGF позволяет использовать его в диагностике и последующем мониторинге за течением этого заболевания.

Связь липопротеида(а) с поражением коронарных артерий при остром коронарном синдроме у пациентов моложе 65 лет (Близнюк С.А., Комарова А.Г., Хрусталева А.Н., Емельянова Э.Б., Ежов М.В.)

Близнюк С. А.¹, Комарова А. Г.¹, Хрусталева А. Н.¹, Емельянова Э. Б.¹, Ежов М. В.²

¹ ГБУЗ Городская клиническая больница имени С. П. Боткина Департамента здравоохранения города Москвы, г. Москва

² ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр имени академика Е. И. Чазова» Минздрава России, г. Москва

Bliznyuk S. A., Komarova A. G., Khrustaleva A. N., Emelyanova E. B., Ezhov M. V.

RELATIONSHIP OF LIPOPROTEID(a) WITH CORONARY ARTERY DAMAGE IN ACUTE CORONARY SYNDROME IN PATIENTS UNDER65 YEARS OLD

Липопротеид(а) [Лп(а)] играет значимую роль в реализации сердечно-сосудистых заболеваний. Актуальной задачей является изучение связи Лп(а) с атеросклеротическим поражением коронарного русла у пациентов, госпитализированных с острым коронарным синдромом (ОКС).

Цель: изучение связи уровня липопротеида(а) [Лп(а)] с поражением коронарных артерий у пациентов с острым коронарным синдромом (ОКС) моложе 65 лет.

В исследование включено 303 пациента моложе 65 лет (81% мужчин, медиана возраста – 56 [49;61] лет), госпитализированных в ГБУЗ ГКБ им. С. П. Боткина ДЗМ с диагнозом ОКС в 2022–2023 гг. Всем больным выполнена коронарная ангиография. Стенозирующее поражение коронарной артерии диагностировали при наличии атеросклеротической бляшки, суживающей просвет сосуда ≥50%. Определяли в крови концентрации липидов и Лп(а). Уровень Лп(а) измеряли методом иммуноферментного анализа. Количественные переменные представлены в виде медианы и значений 25-го и 75-го процентилей.

У 59% (n = 178) лиц диагностирован ИМ с подъемом сегмента ST, у 19% (n = 57) пациентов – ИМ без подъема сегмента ST, HC – у 22% (n = 68) участников. Гипертоническую болезнь имели 82% (n = 248) пациентов, сахарный диабет (СД) отмечен у 20% (n = 61) больных, хроническая болезнь почек со снижением скорости клубочковой фильтрации менее 60 мл/мин/1,73 м² зарегистрирована у 12% (n = 36) человек, курили ранее – 25% (n = 76), в настоящее время – 23% (n = 70) участников. Статины исходно принимали 15% (n = 45) человек. При поступлении уровень общего холестерина составил 5,2 [4,4;6,0] ммоль/л, триглицеридов – 1,9 [1,3;2,6] ммоль/л, холестерин липопротеидов высокой плотности (ХС ЛВП) – 1,2 [1,0;1,4] ммоль/л, ХС ЛНП – 3,6 [2,9;4,4] ммоль/л. Медиана Лп(а) составила 23,5 [10,0;55,5] мг/дл. Повышение Лп(а) ≥ 50 мг/дл выявлено у 27% (n = 83) лиц, Лп(а) ≥ 30 мг/дл – у 41% (n = 124) больных. У 7% (n = 26) лиц выявлено поражение ствола левой коронарной артерии, у 67% (n = 204) – передней нисходящей артерии, у 50% (n = 153) – правой коронарной артерии, у 41% (n = 126) – огибающей артерии. Выявлена связь уровня Лп(а) с поражением правой коронарной и огибающей артерии. По данным ROC-анализа наибольшей диагностической значимостью в отношении поражения правой коронарной артерии был Лп(а) ≥ 30мг/дл, при поражении огибающей артерии – Лп(а) ≥ 40 мг/дл. Уровень Лп(а) ≥ 40 мг/дл был связан с наличием поражения огибающей артерии [отношение шансов 1,5; 95% ДИ (доверительный интервал) 1,2–2,0; p < 0,05], а Лп(а) ≥ 30 мг/дл – правой коронарной артерии в [1,4; 1,1–1,8; p < 0,05].

Заключение. Повышение Лп(а) ≥ 30 мг/дл и Лп(а) ≥ 40 мг/дл ассоциировано с увеличением вероятности поражения огибающей и правой коронарной артерии, соответственно.