Текст книги "Сборник материалов Пленума ЦС РУСО. Будущее за коммунизмом!"

Остается злободневным анализ разнообразных форм и видов буржуазной и реформистской идеологии, отрицающей необходимость социалистической революции и диктатуры пролетариата и рассчитанной на то, чтобы с помощью реформ (адепты буржуазии называют их сейчас перезагрузкой, осуществляемой в рамках «инклюзивного капитализма») создать привлекательный образ последнего. Как известно, подобного рода идеи возникли еще в последней четверти XIX века под влиянием ревизионизма Э. Берштейна, Г. Фольмара, А. Мальерена и др. Будучи внешне терминологически модифицированными, они играли и продолжают играть свою буржуазно-охранительную функцию.

Как и прежде актуальна (по крайней мере для тех стран, которые продолжают строить социализм) зафиксированная в третьей Программе главная цель политической деятельности партии – «обеспечить мирные условия для построения коммунистического общества (т. е. общества завершенного гуманизма по Марксу – И.Б.), …избавить человечество от мировой истребительной войны» (Материалы XXII Съезда КПСС. Стенографический отчет. Т.3. – М., 1961. – С. 269). Одновременно, чтобы не деморализовать и демобилизовать советское общество, в Программе было заявлено о необходимости укрепления Вооруженных Сил Советского Союза, усиления обороноспособности, поддержания боеготовности армии на уровне, обеспечивающем решительный и полный разгром любого врага.

Скажу откровенно, в конце 50-х и начале 60-х годов мне были не совсем понятны действия руководства по значительному уменьшению численного состава вооруженных сил (начиная с 1950-го года армия страны сокращалась 4 раза), прекращению ядерных испытаний, ликвидации тяжелой артиллерии, некоторому снижению мощи военно-морского флота. И только позже, в начале 70-х годов уже в ходе работы в Ростовском высшем военно-командном училище им. М.И. Неделина и соответствующего научного общения, мне стало ясно, что без перечисленных выше мер нам вряд ли удалось бы создать ядерный щит страны в виде ракетных войск стратегического назначения, а затем и космических войск.

Все это, разумеется, не относится к значительным уступкам Н.С. Хрущева западным странам и, главным образом, США. Разве можно было разрешать Соединенным Штатам осуществлять аэрофотосъемки территории Советского Союза, отказываться от репарационных претензий к Австрии и Японии, передавать Австрии часть находившегося в зоне советской оккупации имущества поверженной фашистской Германии, уступить этой же стране германские активы и права на нефтепромыслы и нефтеперерабатывающие заводы, как и отдавать часть своей территории Финляндии и Китаю? В новые, но уже либеральные времена, попытки «умаслить» своих «партнеров», уступая им часть своих акваторий, или ублаготворить теперь уже близкий России Китай, уступив ему свои территории под видом демаркации границ, к сожалению, продолжились.

Анализ принятой 22-м Съездом КПСС Программы свидетельствует, что реализация ее отдельных положений, хотя и носящих необходимую идеологическую и пропагандистскую нагрузку, вряд ли имела шансы на успех в обнародованные сроки.

В этих своих фрагментах Программа являла собой образец явного забегания вперед. Приведу только один пример. «В ближайшее десятилетие, – обещала программа, – (1961–1970 годы), Советский Союз, создавая материально-техническую базу коммунизма, превзойдет по производству на душу населения наиболее мощную и богатую страну капитализма – США… В итоге второго десятилетия (1971–1980 годы) будет создана материально-техническая база коммунизма, обеспечивающая изобилие материальных и культурных благ… в СССР будет в основном построено коммунистическое общество» (Материалы XXII Съезда КПСС. – С. 270). Излишняя детализация с конкретными цифровыми показателями имела место и в последующих разделах Программы, заканчивающейся словами: «Партия торжественно провозглашает: нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме» (Там же. – С. 335).

Даже на этом фоне откровенным бахвальством выглядел хрущевский лозунг: «Догнать и перегнать Америку!», т. е. страну, оберегаемую двумя океанами, и потреблявшую за счет внешнеэкономической экспансии примерно 40 % мирового ВВП. И хотя, как уже отмечалось, Программа строилась на прочном марксистско-ленинском фундаменте, на практике доказавшем свою теоретическую состоятельность, речь в ней могла идти только о возможном гипотетическом будущем. Как показала история, детализация продвижения к будущему возможна только в ходе самого социалистического строительства, учитывающего конкретно-историческую специфику того времени, в котором оно осуществляется.

И тем не менее, обнародование в 1961 году нового программного документа партии вызвало в Советском Союзе и в мире неподдельный интерес, серьезно обеспокоив мировую буржуазию. Одновременно, и этого нельзя не признать, Программа явилась катализатором многократного усиления агрессивности капитализма. Буржуазию постоянно приводило в состояние ступора то обстоятельство, что контрольные плановые цифры роста экономики Советского Союза неукоснительно соблюдались. Не без определенных трудностей, но был выполнен семилетний план 1959–1965 годов (разработка семилетки была вызвана необходимостью возвращения на оптимальный пятилетний горизонт планирования). Это можно сказать и о всех последующих пятилетках – восьмой (1966-70), девятой (1971-75), десятой (1976-80), одиннадцатой (1981-85) и двенадцатой (1986-90).

Благодаря успехам послевоенного экономического роста СССР шаг за шагом завоевывал все новые позиции в постоянном и жестком соперничестве с капитализмом. По уровню экономического развития он стал заметно приближаться к наиболее развитой на то время стране – США (широко известно, что свой ВВП мы производили и производим только за счет своих национальных ресурсов, тогда как Соединенные Штаты, создавая примерно 16 % мирового ВВП, потребляли тогда, как уже отмечалось, около 40 % валового продукта зависимых от них стран мира). Уместно привести нижеследующую таблицу, отражающую соотношения основных показателей развития СССР по отношению к США.

При этом нельзя не учитывать, что вопреки расхожим утверждениям западной и современной внутренней пропаганды, в Советском Союзе не было никакой уравниловки, как не было и запредельной дифференциации населения по уровню доходов. К примеру, так называемый децильный коэффициент (соотношение 10 % наиболее обеспеченного населения к 10 % наименее обеспеченного) составлял в стране Советов примерно 5 раз (сейчас – примерно 40 раз). Государство настойчиво проводило политику, направленную на сближение уровня и условий жизни жителей города и деревни, а также различных регионов огромной (более 17 млн. км2.) страны. Успешно решалась проблема обеспечения населения продовольствием и жильем. У нас, как и в других европейских, а также восточных (КНР, КНДР, СРВ) социалистических странах, был самый низкий в мире уровень преступности. Социально-экономическое развитие всех социалистических стран сопровождалось бурной культурной революцией.

Советскому общественному строю (и это факт) соответствовали все основные черты, характеризующие социализм: народовластие в форме Советов, совместное владение, пользование и распоряжение средствами производства, т. е. общественная собственность в двух ее формах и социальная справедливость. Но это далеко еще не коммунизм, в котором, как утверждалось в третьей Программе, «все источники общественного богатства польются полным потоком и осуществится великий принцип – каждому по потребностям» (Материалы XXII Съезда КПСС. – С. 274).

Очевидно, что при раскрытии образа коммунистического будущего преждевременно было делать упор на его материальном содержании. Те, кто был знаком с экономикой страны того времени не понаслышке, а погрузившись в проблему, понимал, что при всех успехах СССР создать за 20 лет (примерное время, в течение которого происходит смена поколений) материально техническую базу, способную создать изобилие потребительских благ, было в принципе невозможно. Больше того, задача, сформулированная явно по-прожектерски, стала поводом для сомнений и даже насмешек со стороны людей, невежественно воспринимавших теорию марксизма.

В конечном итоге излишняя поспешность в оценках стимулировала консолидацию внутренних антисоветских сил. Подпитываемые Западом материально и идеологически, они стали беззастенчиво глумиться над КПСС и коммунистическими идеями, что и привело в конце концов к ельцинскому антиконституционному перевороту 1993 года, поддержанному, как это ни печально констатировать, многими сходу перекрасившимися коммунистами и беспартийными массами.

Однако, кто продолжает утверждать, что именно Программа, принятая 22-м Съездом партии, вызвала отрицательное отношение к советскому строю, откровенно лукавит. В реальности имело место не отчуждение от социализма (он и сейчас, как показывают исследования, остается в умах людей наиболее приемлемой формой жизнеустройства), а подобно снежному кому растущее недоверие к правящей элите, постепенно перерастающее в ее неприятие.

Кстати сказать, проблема доверия и недоверия, как показывают события последнего времени у нас – в России и за ее пределами, требует углубленного изучения. Не случайно в последние годы в гуманитарной науке наблюдается концептуализация феномена доверия как основы всякого общества и изменяющейся социальной реальности в движении от прошлого к будущему. Трудно, например, не заметить, что для большинства граждан современной России бесперспективность и опасность ныне проводимого олигархической верхушкой курса становится все более очевидной. Не случайно социологические опросы последних месяцев фиксируют стремительное падение доверия общества ко всем институтам власти. Только 6 % опрошенных заявляют, что власть выражает интересы всего общества, тогда как на том, что она отвечает, главным образом, интересам олигархии, настаивает наибольшее число опрошенных – 40 % (С.Р., 2021, 28 октября).

При оценке содержания Программы КПСС, принятой 22-м Съездом, намеренно не касаюсь внешних финансовых, организационных, пропагандистских и других целенаправленных усилий Запада, нацеленных на разрушение советского социализма. Его строительство (подчеркиваю, строительство) шло на 1/6 части Земли, тогда как почти 5/6 его часть оставалась под гнетом капитализма, ни на мгновение не оставлявшего своего намерения любыми способами разрушить Советский Союз. Обращаю здесь внимание лишь на некоторые стратегические ошибки тогдашнего руководства огромной державы. По тем или иным причинам оно не смогло сосредоточить свое внимание на нарастающем несоответствии конкретных форм общественных (экономических) отношений периода раннего социализма (именно такой, а вовсе не развитой социализм был в СССР) и, в частности, форм и методов управления экономикой, качественно возросшему уровню развития производительных сил.

Своевременной реакции на это не последовало и уже в 80-е годы обществу был предложен очередной вариант форсированного сближения теории с практикой, а точнее горбачевская «перестройка», основанная на «общечеловеческих ценностях» и «новом мышлении». В результате советский народ, как говорится, «не мытьем, так катаньем», был втянут в либерал-демократизм, точнее в периферийный капитализм – непроизводительный и спекулятивно-ростовщический, олигархический, насквозь криминальный и к тому же компрадорский.

Этому способствовало отсутствие должной реакции на негативные тенденции в общественном развитии страны, а также ушедшая в прошлое вместе с «ленинской гвардией» большевиков культура и практика внутрипартийных споров, и замена их формально-бюрократической ритуальностью. К этому следует добавить, что конструктивная критика подменилась публичным обсуждением на партийных форумах (в том числе и высоких партийных съездах) любого суждения, противоречащего установкам вышестоящих инстанций, а также забвение принципа: «критика – наша сила!» (в лучшем случае подмена его критиканством). Все это еще больше углубляло дегармонизацию интересов правящей элиты с интересами широких партийных и народных масс. А несменяемость номенклатуры, желающей тем самым до бесконечности обладать руководящим статусом, постепенно формировала в самих номенклатурных кругах собственнические и индивидуалистические предпочтения.

В результате были созданы питательные возможности для ряда откровенных ошибок и не обоснованных, а порою даже несуразных действий. К их числу отношу следующие:

во-первых, игнорирование предложений тех, кто выступал за необходимость всесторонней демократизации общественных (в том числе производственных) отношений и критиковал устаревшие формы политической и хозяйственной жизни общества, лишавшие общество механизма саморазвития и самосовершенствования, а также стимулов к разработке новой модели экономического развития, основанной на использовании зарождавшихся в Советском Союзе в 50-х годах новых вычислительных и компьютерных средств и других достижений НТП;

во-вторых, сохранение изживших себя элементов управления экономикой, основанных на жестком директивном планировании производства и распределении конкретной номенклатуры продукции. Они мешали внедрению более совершенных форм макроуровневого управления с применением новых технологий, обеспечивающих целенаправленное развитие воспроизводственного процесса при достаточной самостоятельности предприятий, отраслей, регионов;

в-третьих, в обстановке неослабевающей военной угрозы и «холодной войны» не было найдено оптимальное соотношение в решении мирных и оборонных задач, что тормозило технический прогресс в отраслях народного хозяйства не оборонного комплекса, и сдерживало рост благосостояния людей;

в-четвертых, не был преодолен догматический подход к общественным наукам, не обеспечено их должное творческое развитие, что привело к застою обществоведения и в конечном итоге к деформации сознания многих гуманитариев. Отсутствовал глубокий критический анализ происходящих в стране социально-экономических процессов, а появляющиеся новаторские разработки не востребовались руководящими органами партий (последняя де факто была цементирующей основой всей сложившейся еще в 30-е годы системы управления).

Имели место и другие серьезные ошибки и просчеты. Например, в стране не было достигнуто необходимого соответствия между качеством и результативностью (производительностью) труда, с одной стороны, и мерой потребления, с другой. Это стало особенно ощутимым в условиях заметного увеличения в 70-80-е годы доли высококвалифицированного и интеллектуального труда в производстве. Недооценивалось значение малых форм экономики и индивидуальной трудовой деятельности, играющих определенную роль в удовлетворении многообразных потребностей людей, линейка которых неуклонно расширялась.

По мере развития в стране негативных тенденций возродились и активизировались либеральные, антисоциалистические и одновременно прозападные силы. Их ядро составили дельцы теневой экономики, ежечасно и ежедневно порождающей мелкобуржуазный и эгоистический интерес. Именно в начале 90-х годов эти силы образовали окружение Ельцина и стали активно конвертировать власть в собственность, а в наши дни они продолжают эту конвертацию, но уже из собственности во власть, делая последнюю несменяемой. Другой их составляющей стала часть партийно-государственного аппарата, попавшая под западное влияние и очарованная его «витринным» благополучием. Третьим элементом антисоциалистических, а, следовательно, по большому счету, и антироссийских сил стали отдельные представители «элитарной» интеллигенции.

Руководствуясь узкоэгоистическими интересами, они открыто продолжают ориентироваться на «ценности» западного мира, сумевшего создать богатство «не для всех» (на создании «богатства для всех» строился основной постулат третьей Программы партии), а «для немногих». И именно они, эти силы, развернули и продолжают активную антисоветскую и антисоциалистическую пропаганду, оказывавшую негативное влияние на умонастроения значительной части нашего общества и главным образом молодежи. В свое время, воспользовавшись во многом искусственными неурядицами в экономике, при активной поддержке Запада и его спецслужб, они прибрали к рукам ключевые позиции в политической, экономической и духовной жизни страны и продолжают пока их удерживать. Под лозунгом перехода к якобы спасительной рыночной экономике в Советской стране был осуществлен последовательный демонтаж основ социалистической системы и реставрированы порядки, характерные для западной цивилизации – неравенство (социальное, экономическое, культурное), а также политическая и военная конфронтация. Разумеется, все эти явления не есть порождение только Запада, они всегда вплоть до утверждения на Земле социалистического жизнеустройства присутствовали в жизни человечества.

Современные либеральные деятели, как и в 90-е годы, утверждают, что создание третьей Программы КПСС стало временем перехода коммунистической верхушки от «каннибализма к вегетарианству» и от «массового террора» к очередной модернизации, затеянной якобы еще Л.П. Берией. Но никто из них не говорит, что не только на 20-м Съезде, но и на двух последующих съездах КПСС Н.С. Хрущев продолжил безосновательно обвинять И.В. Сталина, в репрессиях, будучи их активным участником. Именно Хрущев инициировал переименование названных в честь вождя его именем городов, снос памятников (кроме памятника на родине Сталина в Гори), тайное вынесение тела вождя из мавзолея и захоронение его у Кремлевской стены.

Все это, а также вошедшее в практику партийно-государственной верхушки серьезное расхождение между словом и делом, между обещаниями и их реализацией, но не сам по себе программный документ, явилось причиной и условиями возникновения в стране антикоммунистических настроений. На поводу у этих настроений пошла и партгосноменклатура. Ее интересы в какое-то время перестали совладать с интересами народных масс. Не лучше, а точнее явно по-предательски, повели себя и многие члены многочисленной партии. При безмолвии народа они с равнодушием встретили объявленный Горбачевым самороспуск КПСС. Светлые надежды и вера в коммунизм сменились рыночными иллюзиями, как принято сейчас говорить, фейками, что стало одной из причин краха страны и успеха второго этапа ельцинского конституционного переворота 1993 года.

Вспоминается четверостишие, подаренное мне в начале «нулевых» годов профессором-поэтом А.С. Мамонтовым:

 
Слагали песни про коллективизм,
Делились хлебом с братией босою.
И променяли веру в коммунизм
На полки с вожделенной колбасою.
 

Завершая свой экскурс в прошлое, отмечу, что всегда на протяжении жизни человек испытывает затруднения в соединении прошлого с настоящим, а настоящего с будущим. В результате как бы рвется связь времен. Поэтому более важно думать, нежели торопиться что-то делать или кого-то осуждать, ибо нет ничего хуже «деятельного невежества».

Форсированное сближение теории с практикой, или, говоря марксистским языком, активное воздействие надстройки в виде совокупности идеологических взглядов и идей (политических, правовых, экономических и др.) на базис (совокупность определенных производственных отношений), не только возможно, но исторически закономерно. Но для того, чтобы стать реальностью, оно – это сближение должно: во-первых, быть осознанным людьми, т. е. пройти через их головы «в виде определенных понятий» (Г.В. Плеханов); во-вторых, учитывать особенности конкретно-исторической ситуации, в которой оно осуществляется; в-третьих, исходить из понимания, что социализм (а речь в данном случае идет о социализме) лежит корнями глубоко в материальных, экономических отношениях капитализма (Ф. Энгельс). А поскольку последний порождает не только психологию восходящего трудящегося класса, но и психологию буржуазии, стремящейся сохранить и упрочить условия своего благоденствия, торопиться надо, но надо спешить «не поспешая».

100-летие СССР – обращение в будущее

И.М. Братищев,

первый заместитель Председателя ЦС РУСО,

д. э.н., профессор, академик РАЕН

Два небольших замечания. Во-первых, я благодарен Дмитрию Георгиевичу за то, что он затронул тему 100-летия образования СССР. Она является одной из тем нашего сегодняшнего собрания. И второе замечание. Есть прямая связь между левым движением современной России и Никарагуа. Мне хотелось бы, пользуясь этим случаем, вспомнить светлой памятью Виктора Анпилова, который работал в этой стране и вообще в Южной Америке, и оттуда принес нам некоторые методики работы в современных условиях и активно работал в России.

А теперь приступаю к своему докладу: «О подготовке празднования 100-летия образования СССР».

Почему так важно провести работу (прежде всего теоретическую, идеологическую и организационную) по подготовке к образованию первого в мире социалистического союза государств (я подчеркиваю, это был первый союз социалистических государств), каждое из которых в те далекие годы уже было республикой?

По многим причинам. Но главная из них состоит в том, что осмысление тех исторических событий и их правильная интерпретация помогает бороться против буржуазной контрреволюции сегодняшней России, против ельцинского антисоветского переворота и более осмысленно выступать за возвращение России, большой России, каким был Советский Союз, на траекторию своего исторического социалистического развития.

Не менее важное значение приобретает в наши дни и идеологический смысл возвращения к событиям столетней давности.

Наши противники, как за рубежом, так и в самой России, пытаются внедрить в сознание людей (главным образом, молодых людей) искаженное представление об образовании Союза ССР, не гнушаясь фальсификациями истории, хотя на каждом шагу они нам говорят, что они борются с фальсификациями истории, извращением исторических фактов. Здесь и миф о том, что созданием Советского Союза большевики «заложили бомбу под российскую государственность» (о чем Дмитрий Георгиевич здесь говорил), о том, что якобы существует непримиримое противоречие между ленинским и сталинским подходами к решению национального вопроса, а также по поводу национально-территориальной стратегии построения социалистического государства, о «великодержавном шовинизме» большевиков и многое, многое другое.

Адепты буржуазного строя всегда в истории и в настоящее время действуют, придерживаясь двух принципов: «больше наглости» и (я цитирую) «действовать быстро и решительно с тем, чтобы никто не только ничего не смог понять, но и собраться силами для сопротивления». Именно так они ведут себя и в наши дни, используя новейшие методы манипулирования общественным сознанием. Чтобы убедиться в этом, достаточно ознакомиться с документами об учреждении СССР, наложив их, разумеется, на конкретную историческую эпоху, в которую эти документы разрабатывались и принимались.

В самом деле, учреждение Союза ССР предусматривало концентрацию полномочий в руках общего Центра. Договор о создании СССР отнес к компетенции Союза: проведение единой внешней политики и руководство вооруженными силами, формирование общего государственного бюджета, руководство народным хозяйством, транспортом и связью, формирование денежной и кредитной системы, общее начало землеустройства, пользование недрами, лесами и водами, общие основы судоустройства, законодательство о труде, образовании и здравоохранении.

Вот эти моменты, которые я сейчас перечислил, если бы наши визави, в т. ч. и наш так сказать «галерщик» хотя бы на эти моменты обратил внимание, он бы понял, что выйти из той ситуации, в которую они опустили современную Россию, без решения этих проблем практически невозможно и никогда не будет возможно, если мы не переориентируемся (а они точно не переориентируются), если нам не удастся переориентировать систему управления в плане создания централизованной системы управления. Без этого просто невозможно.

Именно по этим функциям Центра, как мы помним, в первую очередь ударили ельциноиды, движимые западными методиками, прикрываясь рыночными мантрами. И когда мы тогда говорили, что никакого рынка не существует и не будет, к сожалению, некоторые даже и члены РУСО, были такие (да, Владислав Якимович), которые каким-то боком придерживались этих взглядов. На нас смотрели как на «белых ворон». Так вот в результате страна получила междоусобицу в виде войны суверенитетов, бюджетов и юрисдикций.

Сейчас либералы вынуждены возвращаться к централизации и концентрировать власть не в коллективных руках, как это было и как это должно быть, а в руках одного человека – президента. И ежу понятно, что если человек, занимающий этот пост, служит не народу, а олигархической верхушке (по существу, выполняющей в России функции «зиц-председателей», никакие они не олигархи, их назвал Немцов олигархами), то выполняет он не волю россиян, т. е. нас с вами, а тех, кто его в эту президентскую галеру посадил.

Но вернусь к юбилейной проблематике. На III (октябрьском) Пленуме ЦК КПРФ было принято соответствующее Постановление о подготовке к этому чрезвычайно важному событию. Свой руководящий документ предлагаю обсудить и принять и на нашем Пленуме Центрального Совета РУСО.

Как известно, провозглашение первого в человеческой истории социалистического союзного государства состоялось 30 декабря 1922 года в Москве на первом съезде Советов. Это событие стало логическим продолжением Великой Октябрьской социалистической революции. В ее ходе немногочисленная, но идейно сплоченная ленинская партия коммунистов сумела перехватить власть у буржуазного Временного правительства и использовать ее в целях создания новой социальной, т. е. общественной организации, общества, названного социализмом. Здесь важно иметь в виду, что опять-таки впервые в истории трудовой народ выступил не против самих экспроприаторов (это случалось не раз), а против «священной коровы», которая эксплуататоров питала – частной собственности. Поэтому буржуазный мир крайне возмутился действиями русского пролетариата, посмевшего национализировать фабрики и заводы, отдать крестьянам земли, объявить мир народам, а религию частным делом, в то время как просвещение и образование широких народных масс – прерогативой государства.

Мировой капитализм посчитал для себя правильным восстановить в России прежний порядок, поскольку он вкладывал большие деньги в ее экономику. Поэтому он стал душить молодую республику Советов экономической блокадой (привычный для них вариант воздействия на тех, кто выбивается из их «инклюзивного» строя), отказом в дипломатическом признании (сейчас это непризнание легитимности выборов). Запад вооружал и антисоветским настроением соседние с Россией страны, взращивая внутри молодой республики антисоветское подполье, устраивая вооруженные провокации, развивая кампании давления, потоки лжи и клеветы. Всё это было, обросло фактами и всё это есть и сейчас. Стоит ли удивляться тому, что современные российские либералы называют своих западных врагов партнерами? Но как вели себя эти партнеры сто лет назад, так и продолжают вести себя, это всем хорошо известно.

К примеру, мало кто помнит, как в феврале 1919 года в сенате США была создана комиссия, названная Овермэнской, названная так по имени ее председателя сенатора Ли Овермэна. В конце января начале февраля ею были подвергнуты острой критике американские граждане, которые по тем или иным причинам находились в России в 1917 году. Цель разбирательства выглядела предельно откровенно: дискредитировать в глазах общественности молодую советскую власть, установив, что она узурпирована кучкой преступников и одновременно оправдать интервенцию американской армии (март 1918 года). Надо сказать, что в большой толпе опрошенных, поддержавших версию Овермэна, все же нашлись три самых смелых журналиста, которые решительно встали на защиту Октября, т. е. правды. Это были Джон Рид, Луиза Брайапт и Альберт Вильямс. Вы скажите – мало. Ну что ж, «нас мало, но мы в тельняшках».

Приближаясь к юбилею, мы должны понимать, что образование Союза ССР – это объективный процесс, продиктованный необходимостью:

Во-первых, обеспечить внешнюю безопасность молодого союзного государства и его территориальное единство;

Во-вторых, добиться внутреннего хозяйственного преуспеяния страны и преодолеть разруху, ставшую следствием Первой мировой войны, бездарной практики временного правительства, развязанной белогвардейщиной гражданской войны и интервенции против молодой республики 14 буржуазных государств;

В-третьих, гарантировать многочисленным народам большой России развитие на принципах равноправия и братства. Они были провозглашены в «Декларации прав народов России», принятой в 1917 году и получившей развитие в «Декларации прав трудящихся и эксплуатируемого народа», которая была принята в январе 1918 года.

Все эти проблемы в тогда еще лапотной России надо было решать одновременно и в совокупности. Поэтому на исходе 1920 года ответом на зверства буржуазии стало принятие плана ГОЭЛРО, который Ленин назвал «второй программой партии» (первая была принята в 1903 году). В марте 1921 года Х съезд РКП(б) подтвердил решение о переходе к НЭПу, призванному стать экономической основой «смычки» города и деревни. В феврале 1921 года был создан Госплан, затем организована потребительская кооперация, разработаны и приняты Земельный, Гражданский, Трудовой и Уголовный кодексы, что означало создание новой советской правовой системы. Отношения между советскими республиками – России, Украины, Латвии, Литвы и Белоруссии – стали строиться на договорных отношениях, что закреплялось декретом 1919 года об их объединении. Двухсторонние соглашения (договоры) были заключены между РСФСР и Украиной, Белоруссией, Азербайджаном, Грузией и началось создание Закавказской Советской Федеративной Социалистической Республики.

Мы видим таким образом, что к декабрю 1922 года были созданы все правовые и организационные условия для завершения процесса формирования Союза советских республик на добровольных началах. Это и послужило основанием для делегатов Первого Съезда Советов СССР принять 30 декабря 1922 года «Декларацию об образовании Союза Советских Социалистических Республик» и утвердить Союзный договор. Оба этих документа не потеряли своей легитимности и в наши дни.

В Союзном договоре подчеркивается, что капитализм, основанный на отношениях эксплуатации, не способен решать национальный вопрос, в корне уничтожить национальный гнет и создать обстановку братского сотрудничества. Этого может добиться только система Советов и диктатура пролетариата.