Книга: Возможная жизнь - Себастьян Фолкс

Персонажи живут в разное время и принадлежат к разным слоям общества. Первая история про английского филолога, записавшегося добровольцем в армию, о дальнейшей его судьбе. Вторая- о мальчишке, который «выбивается в люди», создаёт семью и сталкивается с непростым жизненным выбором. Следующая история о взаимоотношениях между родной дочкой и усыновлённым мальчишкой. Четвёртая - о бессмысленной жизни французской служанки. И, наконец, последняя - о любви, которая беспощадно ломает судьбы.

Я не люблю такие истории, потому что мне тягостны мысли о жизненных путях или принятии судьбы без попыток её изменить. Тем более, когда все так грустно, бестолково и несправедливо складывается. Мне хочется верить в лучшее, а это какой-то депрессивный клубок рассказов, после которых на душе зарождается тревога.

Но, тем не менее, не считаю, что книга слабая, скорее всего просто для другого читателя.

«Возможная жизнь» - это сборник из пяти небольших рассказов или повестей. Я не любитель малых литературных форм, и несмотря на авторскую законченность каждой из них, они казались не до конца развернутыми замыслами более крупных книг. Я так и не смогла себе ответить на вопрос, что заставило автора соединить их под одной обложкой, хотя, будучи не очень связанными между собой сюжетами, они смутно мыслились соединенными более тесной, но одновременно и менее уловимой связью – смысловой. Каждая из них, неспешно разворачиваясь в пространстве (Испания, Франция, Англия, Америка) и времени (от XVIII века в будущее - во вторую половину XXI века), читалась довольно интересно, но с какими-то преувеличенными ожиданиями к обнаружению этих смыслов. По-своему давая пищу для ума, каждая история заставляла искать возможные связи через героев, предметы, символы (например, одноглазая голубая статуэтка мадонны), спрятанные в текстах. Что-то в этом занятии было энигматическое, а потому не отпускающе волнующее, как своеобразный интеллектуальный квест. Мне нравилось решать скрытую в тексте «задачу на смысл», и я старалась читать книгу каждую минуту, когда позволяло время, - в надежде постигнуть нечто большее, чем просто фабулу каждой части. Не уверена, что у меня это получилось. Или же автор и вовсе не ставил никаких особых задач перед читателями, и я придумала их себе сама?

Больше всего мне понравилась первая история, хотя, может быть, именно потому, что она была первой и больше других похожей на другие романы С. Фолкса. Остальные показались более житейскими, простыми и перекликающимися с другими сюжетами. Все истории написаны в каком-то очень ровном ритме и спокойном эмоциональном ключе. Как мне думалось, они очень подходили для выражения общего мотива принятия той судьбы, которая досталась персонажам по замыслу автора, необходимости проживать именно ту жизнь, которая складывается иногда по независящим от человека обстоятельствам. В них чувствовалось некое философское смирение с обретаемой жизненной данностью, и иногда – не очень настойчивые попытки немного разобраться в завитках собственной судьбы, не пытаясь ее переломить, а как бы наблюдая за собой и свершением жизни со стороны - без фанатизма, излишней драматизации и внутренней истерии. К последней истории начинает просвечивать убеждение: центральная мысль сборника, что всякая жизнь, даже такая невзрачная, как жизнь служанки Жанны из XVIII века, или яркая, как у Ани из «ревущих шестидесятых», или на грани военной патологии, как у Джеффри Тальбота, несет в себе собственную ценность, и эти ценности по сути несравнимы, для них нет общих критериев. Каждая жизнь – единичная экзистенциальная авантюра, эмоциональное странствие, в котором нельзя предугадать, кому что достанется.

После каждой части оставалось и постепенно накапливалось грустное послевкусие, но грусть была светлой и какой-то утешительно-успокоительной, созерцательно-отстраненной, не действенной. Ни одна из историй ни к чему не призывала, не толкала к немедленным переменам и действиям, но чем-то напоминала хорошо написанную проповедь, которые сегодня так же редки, как и хорошие книги.

2. Об успешном предпринимателе, выбившемся из низов, в 19 веке. Добром и щедром парне, которого эти черты характера не привели к большому счастью. И здесь автор утверждает, что и в таких условиях возможна жизнь.

3. О двух молодых людях: парне и девушке. Сильная любовь, но невозможность соединить свои судьбы. 2029 год. Италия. Она гениальный учёный в области психиатрии (самоосознание), а он стал писателем. Здесь скорее невозможная жизнь, но жить надо.

4. 18 век. Судьба неграмотной монашки, которая была принята в услужение в богатую семью. Бесконечно любила, выращенных ею детей господ. Её восприятие окружающего мира вступает в противоречие с восприятием воспитанных ею, но уже выросших детей. Вот в этом угнетённом состоянии она и живёт.

5. Новелла о талантливой рок-певице и её взаимоотношениях со своим продюсером и любовником, который любит ещё одну женщину. Эти женщины знают друг о друге. Оказывается, и в такой обстановке жизнь возможно, хотя радости никому не доставляет.

Впечатление. Ранее читал: Фолкс, Себастьян. Неделя в декабре. плохо Фолкс, Себастьян. Там, где билось мое сердце. Хор Фолкс, Себастьян. (Д). Дьявол не любит ждать. Плохо Фолкс, Себастьян. …И пели птицы. хор

«Возможная жизнь» разочаровала. Это произведение нельзя поставить рядом с «…И пели птицы» - роман, который произвёл на меня сильное впечатление. А в «Жизни» ничего подобного нет, хотя читал положительные отзывы, но они, похоже, написаны в целях сбыть эту неудачную книгу.

Название «Возможная жизнь» сразу навевает воспоминание о самом известном романе о буддисткой концепции перевоплощения душ - "Облачном атласе" Дэвида Митчелла . Я влюблена в «атлас» и скажу, что Фолксу до широченного размаха авторского (митчелловского) сознания, включающего в себя несколько тысяч лет и несколько эпох, — к сожалению, далеко. В историях мы встречаемся и с прошлым (век 18-й, век 19-й, Вторая Мировая, 60-е годы 20 века), и с будущим (что-то около середины 21 века или под его конец), но каждая история целостна и никак не связана друг с другом. Здесь не подразумевается перевоплощение героев друг в друга, однако подразумевается перевоплощение читателя в героя или, скажем проще, - возможно кто-то из нас мог быть служанкой или мальчиком, отданным в работный дом в веке 19-м, попасть в плен и в концлагерь в годы нацизма, курить дурь, слушать музыку и жить на всю катушку в 60-е или совершать научные открытия в эпоху заката прогресса, когда ресурсы истощены, а люди уже не верят в лучшее будущее.

Читая первую историю («Другой человек) про юношу, резко изменившего свою жизнь и ставшего шпионом, я подумала, что название «Возможная жизнь» должно в каждой повести играть и на внутреннем уровне главного героя, который раздваивает свою жизнь по двум разным возможным историям и выбирает одну из них, точно так, как в жизнь Джеффри Тальбота, блестящего студента, ворвалась война, он стал шпионом, впоследствии был предан и попал в концлагерь, из которого ему удалось вырваться. Доживает свою жизнь он тихо и мирно, получая скромную зарплату учителя в школе для мальчиков, которая пытается оставаться заведением английским образцовым, сохраняя прошлое в себе.

И вторая история вроде бы подтвердила мою теорию. «Вторая сестра» рассказывает про жизнь Билли из многодетной семьи, которого родители были вынуждены отдать в работный дом, то есть выбрали случайно из своих детей жертву. И жизнь Билли вмиг поменялась. В работном доме он встретил свою будущую жену и другую будущую жену (вот он конфликт рассказа), там научился видеть и не видеть нужное, чувствовать и понимать, оттуда смог выбраться и сделать карьеру, следуя по правильному пути среди безработицы и нищенства. Эта история, пожалуй, моя любимая за исторические подробности и за напоминание о романе "Избранные дни" Майкла Каннингема , где затронута та же эпоха. Кстати, идея романа Каннингема на том же уровне — перерождение человеческой души. Только построение более логичное и простое: прошлое, настоящее, будущее — три истории, три перерождения, три страшных катастрофы.

«Всё объяснимо» рассказывает нам о будущем. Действие происходит в Испании. Никаких особенных технических приспособлений, как в сериале «Черное зеркало», у Фолкса не встретишь. Скорее это закат эпохи и желание людей вернуться к своим корням, к природе, уйти в лес, но, увы, это невозможно. История про названных брата и сестру, Бруно и Елену. Он усыновлен, она родная. Они быстро находят общий язык друг между другом, хотя Елена всегда была выше общения с другими, потому что она знает многое, она читает умные книжки и умеет всё объяснить. Только не любовь. Любовь, которая приходит, несмотря на возможное кровное родство. Сюжет, взятый из бразильских или мексиканских сериалов, подан Фолксом очень тонко и изящно. Немного напоминает чувственный небольшой роман Альберта Эспиноса "Всё то, чем могли бы стать ты и я, если бы мы не были ты и я" . Глубинная идея та же — люди, к которым мы чувствуем неземное притяжение, в прошлой жизни были для нас кем-то очень близким: отцом, матерью, братом, сестрой, сыном, дочерью или любовником, мужем, тем, с кем мы так и не соединились, трагически потеряв друг друга. Это сильнее меня и на такие истории я слепо ведусь. Очень эмоционально и очень моё. Что говорить, что третья история тоже мне безумно понравилась, несмотря на некую слащавость.

Про четвертый рассказ «Лестница в небо» говорить совсем не хочется. Это провал. Для меня самая пустая и бессмысленная вещь — рассказ о жизни, прожитой пусто и без следа. Хотя фактически многие жизни именно таковы. Мало кто оставляет после себя память в виде великого шедевра музыки или литературы. Память в виде детей мы оставляем, конечно, но сколько должно смениться поколений, чтобы все, что о нас знали, стерлось бесследно? Вот и история служанки Жанны такова. Французская деревня, век 18-й, девочкой училась в монашеской школе, затем всю жизнь прислуживала знатным господам, ушла в мир иной, не оставив после себя ничего, ни детей, ни сочувствия, ни сожаления. Ну каким господам интересна жизнь их служанки?

А вот пятая история «Ты в следующий раз» уж очень сильно напоминает роман-шедевр Дженнифер Иган "Время смеется последним" . Слизано, снято, своровано — хочется прокричать. Хотя конечно же нет — сюжетные ходы другие, однако история о музыке, о продюсировании, о записи альбомов, о нарастающей популярности, о том, как попадать в чарты и как с годами меняется эта самая популярность, сама музыка и отношение к ней конечно же лучше рассказана волшебной Иган, более глубоко и наполнено. (Думаю, вы уже поняли, как я восхищаюсь романом «Время смеется последним», он лучшее из того, что я когда-либо читала, сильный, яркий, идеологически точный, про смену веков и поколений и про то единственное стоящее, что нас объединяет и что не исчезнет со смертью — про творчество, жажду, любовь). Фолкс рассказывает в своей повести историю великой певицы, Ани Кинг, которая попала в удачную компанию ребят, готовых к ее ногам положить все — свои таланты менеджеров и музыкальных продюсеров, свои деньги, свое время, да всего себя. Отдаться полностью и влюбиться до беспамятства. Так и поступает главный герой, ломая свою жизнь, бросая свою девушку и отдавая себя без остатка Ане и ее чувствам, которые ей нужны лишь для того, чтобы творить, чтобы писать, чтобы ими питаться и создавать шедевры. Интересная история, показывающая грани чувств и заставляющая меня размышлять о том, что каждая история любви заканчивается, рано или поздно. Так не лучше ли закончить ее самому, чем ждать того момента, когда случай/другой человек/смерть отберет у тебя человека, с которым ты готов разделить вечность. Вечность, которой не бывает.

Слишком много мыслей от «Возможной жизни». Слишком много. Себастьян Фолкс приезжает в Москву буквально через неделю. Я читала уже два его романа и мне будет безумно интересно услышать его и познакомиться с ним. Надеюсь, на презентации его новой книги на русском можно будет поговорить и о «Возможной жизни», и о «И пели птицы...». Эти книги глубокие и оставляют после себя много мыслей и размышлений, много ответов и еще больше вопросов. Я думаю, именно такой и должна быть качественная литература, даже если не всё в ней нравится или в сравнении видишь, что у других авторов есть романы сильнее.