Читать книгу "О монстрах и людях"

Архип открыл шапку и протянул её мне. Два маленьких тёмных глаза торчали из белой шкурки и разглядывали меня со страхом и интересом.

– Это что за штука?

– Это песец! Точнее, ещё маленький песецёнок или песючник, не знаю, как правильно будет. Ты его не обижай, лапищами своими кривыми аккуратно бери.

Зверёк ловко спрыгнул на землю, а затем залез на дедовское кресло.

– Сразу сдрысни оттудова! Найди ему место или обратно в лес унесу. Ну скажи, внучок, ты радостный чуток? – дедуля смотрел на меня снизу вверх и широко улыбался почти беззубым ртом.

– Я просил ботинки, но тоже неплохо.

– Вечно ты до дедушки доёбываешься! То тебе холодно, то жрать дайте, то, где мамка, спрашиваешь в сотый раз. Бери что дают и благодари как следует.

Конечно, я тут же крепко обнял Архипа и покружил его над землёй. Возможно, этот подарок не заменит мне новые ботинки никогда, но вдруг он сможет сделать тепло как-нибудь по-другому?

– Дед, а можно задать тебе парочку вопросов?

– А можно деду сначала раздеться да присесть? Это ты здесь бездельничал, а твой старик с ног сбился тварь эту мелкую ловить.

Я забрал зверька с кресла, а тот, хоть и с неохотой, но перебрался ко мне в рукавицу.

– Дед, а можно я его Сигалом назову?

– Да хоть рядовым Кучей! Твоя теперь игрушка. Я же никого не спрашивал, когда тебе имя давал. Тебе же оно нравится? – Архип скинул один из тулупов и плюхнулся на своё сиденье.

– Безгранично. Сразу чувствуется, что ты проявил недюжинную фантазию и большую любовь в идею вложил.

– Тибля… Что спросить-то хотел? Что-то беспокоит и в заднице свербит?

– Нет, вопросы не медицинского характера в этот раз. Больше социально-бытовой направленности, – я сел на упаковки с минералкой, прямо напротив деда.

– Вот где ты этих слов нахватался? Разве я тебя такому учил? Узнаю, что книги тайком читаешь – выпорю прямо на людях.

– Дядя Миша так говорит: “Сегодня у нас день социально-бытовой направленности. Скидок на фунфырики нет”.

– С этим всё понятно. Все беды от торгашей и баб.

– Раньше ты говорил, что только от баб.

– Раньше так и было, пока слишком много власти у торгашей не появилось, – дед достал старый кожаный кисет и занюхнул табачку.

Пять раз подряд громко чихнув, он как следует взбодрился.

– Я о женщинах как раз и хотел поговорить.

– Ого! Наш мальчик созрел? Шишак дымится, что ли? Захотел закатить пару яйчишек в лузу?

– Короче… Можешь мне объяснить, а почему городские мужики не соберутся силами и не перестреляют этих бестий? Давно бы зажили спокойно, по улицам гуляли и не оглядывались, в домах поселились тёпленьких, – я погладил своего нового питомца.

Ощущения были приятные, а шёрстка мягкая, в отличие от дедовской бороды. Сигал вылез из рукавицы и уселся на моих коленях, словно всегда там и был.

– Иногда смотрю на тебя и удивляюсь. Ну можно же было мозжочков-то хоть немного в пустую черепушку насыпать? Глаза вроде умом горят, а это лампадка оказывается. Сам посуди, ты вчера на улицу ходил?

– Было дело.

– На девок, танцующих в квартире, заглядывался?

– Так точно.

– А если бы мы их всех перебили? На кого бы тогда пялился? На нас с дядей Мишей? Я танцую нехреново, но ты этого никогда не увидишь, – дед тихонько хихикнул и ещё раз дёрнул табаку.

– И всё? Что-то маловато для обоснования…

– Загибай пальцы! Помимо приятной картинки перед глазами, эти женщины приносят нам и другую радость. Женилка у тебя давно выросла, завтра сходим кое-куда и покажу, зачем она вообще нужна, – Архип говорил какими-то туманными фразами и понятиями, видимо, перешёл на старославянский.

– Непонятно, но ладно. Что ещё?

– Когда приходит Большая Полярная ночь, мы, мужики, возвращаемся на улицы, уступая вампиршам свои дома, чтобы они не повымерзли. Даём им кровь свою за определённые услуги, электричеством обеспечиваем и теплом. Они за это наше потомство вынашивают. Даже тебе, дурню, понятно, что от двух дедов только кучка пепла и гора бутылок может родиться, – старик замолчал и о чём-то крепко задумался.

– А когда Полярный день наступает? – я дал ему пару минут тишины и снова обратился с вопросом.

– Днём мы в домах живём, делаем там ремонты и мебель чиним, которую бестии сломали за время своих шабашей. Копим жирок на долгую зиму, играем в картишки, самогон гоним – в общем, оттягиваемся по-мужски.

– А вампирши где в это время находятся?

– Знамо где. Бегают по округе в поисках добычи, голодные и злые. Леса чистят от стай бродячих, от медведей голодных и мародёров, которые в город щемятся иногда. На нас не нападают, но и мы к ним не лезем особо. Так и живём уже много лет, в вечном перемирии и в постоянном напряжении, – Архип сложил руки на груди и рассказывал мне, никуда не спеша.

– Я почему этого не помню? Всю жизнь только ночь наблюдаю. Ни разу света белого не видел, – я слушал его с большим интересом, хотя что-то и подсказывало мне, что этот диалог был уже не в первый раз.

– Радуйся, что не видел. Ты же у нас не простой дурак, а особенный! И не вампир, и не человек. Взял и от тех, и от других самые лучшие и самые худшие качества, да ещё и приумножил. Если обычная самка кроволюбки ещё может днём ходить под солнцем, хоть и дымится малёха, то тебе точно кабзда. Потому и укладываем тебя в подпол с каждым приближением Полярного дня. Ты просыпаешься потом, как ребёнок, пустой и тупой, нихрена не знаешь, обосравшийся и орёшь без умолку пару дней. Вот и на днях тебя распаковали с мужиками в который раз, – дед начал немного засыпать, видимо, хорошенько пригревшись.

– Это многое объясняет… Я не помню, что было год назад, но прекрасно помню детство с самого первого вздоха. А хотелось бы, чтобы было наоборот. Зачем ты заколол мою мать, можешь сейчас рассказать? – я немного сжал кулаки, вспомнив тот самый жёсткий момент в моей жизни.

– Это было ещё до нашего договора, каждый выживал как мог. Нам приходилось воровать детей и превращать их в людей, иначе сами давно бы уже издохли без сил сопротивляться. Ты посмотри вокруг – мужикам-то почти всем уже много лет, совсем мало молодых теперь, – Архип разговаривал со мной с одним открытым глазом, с каждой секундой всё больше переходя в энергосберегающий режим.

– Последний вопрос остался на сегодня. Как думаешь, есть ли жизнь там, за зимником?

– Сам покумекай… К нам извне постоянно пытаются проникнуть чужаки. Разве этого недостаточно, чтобы понять, что они ищут лучшей жизни? Там, видимо, совсем пиздец, раз им наш славный городок кажется желанным местом для проживания, – дед зажёвывал последние слова и смачно захрапел.

Я вышел на улицу, преисполненный новыми знаниями, чтобы как следует их переварить. Танцующие в окне девушки уже не казались мне такими опасными и мерзкими. Я даже захотел с ними познакомиться.

* * * * *

Глава 2. Мужики.

Прошла ещё неделя нашей обычной бытовой жизни. Мы с дедом проводили много времени вместе, он продолжал загружать в меня мудрость и опыт поколений мужиков. С каждым днём я чувствовал себя всё умнее, в голове почти не осталось свободного места, а новая информация всё продолжала поступать.

– Тибля, собирайся. Сегодня тот самый день. В баню пойдём! Тело должно быть чистым, разум должен быть светлым, пиво должно быть тёмным, – Архип поднял указательный палец вверх, видимо, эту мысль нужно было запомнить.

– А чего мы раньше в баню не ходили? Так надоело уже одним полотенцем протираться на морозе, – не знаю почему, но я был воодушевлён предстоящим походом.

– Дурень ты и ебасей! Ты же вечером на свидание пойдёшь. А кто же ходит к девкам с немытыми чреслами? Они хоть и вампирши, но уважение-то какое-то надо иметь, – дед откуда-то достал новое мыльце и запахнул тулупы посильнее.

Баня! Я многое слышал об этом чудесном месте силы мужиков, но никогда ещё в нём не был. Волнение охватывало меня и от мысли о возможном свидании вечером. Странные ощущения внизу живота можно было бы сравнить с несварением от дедовской чесночной похлёбки, но с приятным. Лёгкое покалывание пальцев на ногах говорило о том, что я в предвкушении приключений, либо о том, что я их вконец отморозил. Погладив Сигала по головке, я насыпал ему свежих корочек хлеба и налил немного воды. Мой зверёк рос не по дням, а по часам, а для этого ему нужно было питание и забота.

– Полотенчик не забудь! И пару бутылок минералки возьми, надо будет за мероприятие рассчитаться, – дед приготовился на выход, весь из себя довольный, как будто сегодня какой-то праздник.

Я прихватил полотенце, которое было с нами вот уже не первый год, судя по его внешнему виду. С одной стороны оно было подписано буквой “А”, а с другой – “Т”, чтобы мы их не перепутали. Две полторашки "Святого источника" легко поместились в огромных карманах моего тулупа, а автомат удобно улёгся за спиной. Улыбнувшись своему отражению в малюсенькое зеркало, я вышел на улицу вслед за Архипом.

Большая Полярная ночь снова была чистой и цветастой, окунув нас в сотни звёзд и всполохов северного сияния. Окна дома напротив на этот раз не горели, что несколько смутило меня.

– Дед, а куда наши соседки делись? Только вчера видел, как они дрыгались, а сейчас тишина и темнота.

– Дорогой мой внучок-дурачок! Вот сам подумай хоть секунду, а вдруг тебе понравится. Как, разумеешь, по-твоему, они питаются?

– Известно как. Кровь пьют из донорских пакетов, ты же сам рассказывал! – я обогнал Архипа на пару шагов, чтобы прикрыть его от возможных атак и опасностей.

– Это верно, но ещё они пьют шампанское, винишко из городских запасов, да закусывают консервами вкуснючими. А мусор куда девается? – дед сегодня был в прекрасном расположении духа, постоянно хихикал и задорно ухмылялся.

– По идее, никуда.

– Вот именно! Так что одну квартиру засрали и перебрались в другую. Скорее всего, с той стороны дома теперь свет горит. Видишь ли, высшие существа не хотят заниматься такой ерундой, как уборка. Для такой цели у них есть мы, – дед догнал меня, и дальше мы шли рядышком.

– Деда, а можно личный вопрос?

– На тебя напал понос? Шучу, что ты насупился сразу? Такой бугай вымахал, а нежный, как коровья лепёха. Задавай уже, – Архип хорошенько хлопнул меня по спине.

– Ты любил когда-то? Была в твоей жизни женщина, которая тебе снилась по ночам?

– Вопрос хороший, хоть и неожиданный. Когда мне было двадцать пять, примерно, как тебе сейчас, была у меня одна зазноба. Дедушка твой тогда видным был парнем, на заводе охранником работал, я даже подтягивался десять раз! А потом мир рухнул, Первый укус, и сюда, на север, переехал от всех опасностей подальше, – лицо деда несколько помрачнело от тяжёлых воспоминаний.

– И больше никого не встречал, что ли, с тех пор?

– Оглянись вокруг, кого здесь любить? У настоящего мужика в жизни только три раза любовь случается: к Родине, к матери и к первой женщине. Хорошо, что у тебя ещё всё впереди, – Архип занюхнул табачку и сделал пару глотков из своей походной фляжки.

– Интересный ты, дед, человек! Мамку мою ты осиновым колом проткнул, вместо Родины у меня морозный городок, где сходить, кроме магазина, некуда, а девки вокруг – одни кровелюбки.

– Что ты заладил? Каждый раз мне про это вспоминаешь. Раньше такая традиция была, с вампиршами не церемонились. Родину не выбирают, тут родился – значит, так нужно было. А с девчонками мы вопросик твой быстро решим. Но позже!

– Хорошо. А что ты знаешь про Первый укус?

– Говорят, что это был неудачный эксперимент. Наши учёные проводили какие-то опыты, хотели вывести идеальную женщину для жизни. Грёбаные задроты что-то напутали, и вот оно что получилось. Первая укусила вторую, та пошла к подружкам, те передали коллегам. Я не знаю, я выдумываю, – Архип громко рассмеялся, а потом три раза яростно чихнул на всю улицу.

Мы вышли на широкий проспект в четыре полосы, а это значит, что были в самом центре городка. Тут и там стояли несколько хибар, от которых тянулись наверх дымки. По пути мы встретили пару мужиков, которые зачем-то сильно давили нам на ладони своими ладонями. Видимо, это был какой-то конкурс. Поняв, в чём дело и примерные условия, с третьим я уже давился на полную силу.

– Тибля, вот в кого ты у меня такой бедоносец? Ты зачем, пёсье вымя, человечку руку-то сломал? Тот аж взвыл на луну от боли, – Архип почему-то ругался на меня, хотя я, очевидно, выиграл соревнование.

– Я пытаюсь быть социально активным. Некоторые вещи мне до сих пор непонятны, но я стараюсь, – я поправил Калаш за спиной, который пока не пригодился.

– Ты в другой раз ему вообще руку вырви по локоть, хули мелочиться? Оставил мужика с одной рабочей ладошкой, ни вздрочнуть, ни жопу вытереть нормально.

Я до сих пор не всегда понимал, когда дед шутит, когда ругается, а когда мною доволен. Тот всегда говорил громко, немного матюкался и смотрел на меня одинаковым взглядом из-под густых бровей. В его выцветших серых глазах читалось, что он во мне души не чает, потому на сердце было так тепло даже в самую лютую стужу.

– В баню зайдёшь когда, чуток наклонись.

– А что, это местное святилище?

– Нет, дурень. Ты просто башкой ударишься. А в ней что-то начало появляться, будет обидно, если перетряхнёшь всё.

Справа от нас показалось здание с огромной и затёртой временем вывеской "Городская общественная баня". Название звучало гордо и масштабно, однако это был лишь большой деревянный сруб под крышей. Я преисполнился светлыми ожиданиями, был готов к новым ощущениям и приятным впечатлениям.

– Заходите быстрей, тепло не выпускайте! – огромный пузатый мужик сидел сразу за входной дверью, едва прикрывая наготу крохотным куском ткани.

Внутри вкусно пахло, громко орал экран телевизора, и было слегка чем-то затуманено.

– Знакомьтесь! Это Костя – банщик. А это мой внучок, Тибля, – дед представил нас друг другу.

Мужик вытер сальную ладонь об остатки трусов, из которых выглядывало естество. Пожал мне руку, но я, помня предыдущий опыт, помял его ладонь в одну десятую силы.

– С виду вроде здоровый, а сам хлюпик какой-то. Ладно, доходяги, заходите. Минералочку на стол, раздеваемся и вперёд – за здоровьем, – дядя Костя выдал нам какие-то связанные ветки неизвестного назначения.

– Какой сегодня парок? – дед скромно поинтересовался у хозяина бани.

– Парок что надо! С чесноком и салом – самое оно для вдыхания и омоложения организма, – банщик громко рассмеялся и вернулся к просмотру кинофильма.

– Ты портки сразу-то не скидывай. Труханы оставь пока что, есть у дедушки задумка хитрая, – Архип мне подмигнул, загадочно шевеля усами.

Мы оказались в небольшой комнате, где оставили одежду и прочие пожитки. Я сначала не хотел оставлять автомат без присмотра, но дед сказал, что в баню с ним нельзя, что сюда ходят честные люди, которым можно доверять. Сам при этом пошарил по карманам чужих тулупов и разочарованно выдохнул.

– Лёгкого пара, мужики!

– Здорова, дед Архип! Садись давай на верхнюю полку.

Внутри сидело порядка десяти мужиков разных размеров и габаритов: от полудохлых скелетов, покрытых странными рисунками, до упитанных увальней с розовой кожей. Все улыбались и весело болтали между собой, лишь на секунду отвлёкшись, чтобы нас поприветствовать.

Дед забрался наверх и громко хлопнул в ладоши:

– Мужики, а это внучок мой. Хочу с вами поспорить на интерес.

– Что за спор и интерес? – пара из парящихся откликнулись на его призыв.

– На фунфырик спорим, что у внучка моего хер длиннее всех ваших в два раза минимум? – дед хитро улыбнулся и обратился прежде всего в их сторону.

Мужики пожали руки, Архип выглядел чрезвычайно довольным, но через несколько секунд в бане больше никто не улыбался. Незнакомцы стыдливо прикрыли скромные причиндалы шляпами, а потом и вовсе покинули парную.

Я присел на освободившееся место, ведь уже надоело стоять, уперевшись головой в потолок. Дед получил свой выигрыш и тут же впитал его, закатил глаза от удовольствия.

В целом, баня мне понравилась, за исключением избиения меня связанными ветками. Дедуля сказал, что так надо, поэтому я лежал на полке и не возмущался.

– Сейчас мы косточки прогреем твои, это лучший массаж, от него одни полезы. Будешь жить до ста лет ещё и всех заебёшь своей мордой лица.

Дед бил со всей дури, но мне было совсем не больно, потому что дурь у него была дедовская. Примерно через час начался очередной мужской конкурс, который мне тоже понравился. Банщик Костя поддал жару как следует, и нужно было усидеть в парной дольше всех.

У мужика слева пошла носом кровь, и двое его приятелей вынесли его под ноги и руки. В бане нас осталось трое, я не хотел сдаваться, но и дед скорее был готов умереть, чем мне уступить.

Третий, сидящий с нами на полке, спросил:

– А чего у тебя глаза такие странные? Красные и с жёлтой прожилкой посередине.

– Это у него конъюнктивит разыгрался. Чего к парню пристал? Не видишь, что ли, что он малохольный у меня? – Архип зажмурил глаза и вытер очередную струю катящегося пота.

Ещё через десять минут незнакомый мужик покинул нас, а потом и я вышел из бани. Хотелось как-то порадовать моего старика, хотя бы мыслью о том, что он сегодня всех выиграл.

Поблагодарив Костю за чудесное освежение и услышав от него «С лёгким паром!», мы покинули городскую баню воодушевлёнными и счастливыми.