Читать книгу "Двадцать лет спустя, или Призрак Майдана. Мои встречи с Лениным"

Глава 6. Выборы

Утром, начистив до зеркального блеска берцы, и натянув на себя камуфляж он вышел на улицу. К выборам подготовились серьезно – повсюду на улицах флаги, музыка, возле избирательных участков стояли роскошно накрытые столы для иностранных наблюдателей. Столы ломились от блюд. Олексiй мимоходом успел заметить осетрину и кетовый балычок, пару бочонков икры, целиком зажаренного поросенка, гуся в яблоках. Далее высились жареные павлины, распущенные хвосты которых качались над каждым блюдом в виде опахала. За павлинами следовали кулебяки, курники, пироги с мясом и с сыром, блины всех возможных родов, кривые пирожки и оладьи. Далее, среди прочих, были замечены: семга домашнего посола, севрюга заливная, поросенок холодный, глухарь «Полет». Радовали глаз корзины из тыквы с овощами, колбаски из дикого мяса, солянка «Столичная», бульон с овощами, белорыбица и стерлядь с шампиньонами, барашек фаршированный, утки, перепела, турачи на вертеле и ассорти из овощей, парфе фруктовое, мороженое с персиком… Из напитков присутствовали различные водки, коньяки, вина, пиво и, конечно, большая бутыль горилки. Столы усиленно охранялись вооруженными полицейскими, которые смотрели, как бы кто из громодян чего не упер со стола. Угощенье предназначалось для иноземных наблюдателей за ходом выборов.

Потихоньку начали подвозить и самих иностранных гостей, представителей самых разных партий, движений и объединений со всех материков. Кого тут только не было: посланники Африканского Союза Аляски, известные дамы из Европейской Ассоциации Одиноких Женщин, активисты Всемирного Союза Анонимных Алкоголиков, Конгресса Евреев Антарктиды, Движения Геев Европы, Общества Финансирования Пиксельных Героев и так далее, и так далее, и так далее…

«Пора… Иначе останусь голодным…» – Подумалось Олексию.

– Achtung, ich bin Vertreter der sowjetischen Spionageabwehr, (Внимание, я являюсь представителем советской контрразведки) – он отодвинул плечом полицейского, решительно направился к столам и плюхнулся в свободное кресло. Интересно, что знание немецкого передалось ему чисто на генетическом уровне, он никогда его не учил и даже не думал об этом. Секрет же в том, что в годы Отечественной прадед Алексея – Иван Иванович служил в армейской разведке и частенько бил фашистским супостатам морды на их же территории. Вот и сработала генетическая память…

Один за одним прибывали автобусы с электоратом. Тут надо отметить, что по требованиям международных организаций, выборы в Украине сделали совершенно прозрачными. То есть совсем прозрачными, абсолютно. Не было ни зала, ни стен, ни столов, ни кабинок – просто на тротуаре стоял стеклянный куб для сбора бюллетений. Мало того, для соответствия самому определению «ГолоСование», электорат осуществлял это действо в совершенно голом виде. Таким образом, выборы, несомненно, обеспечивали 120% прозрачности. В специальной палатке электорат обеиго полу скидывал с себя всю одежду, брал из стопки в углу бюллетень и шел на поляну совать его в куб. Поскольку наличие у голого человека ручки или карандаша чисто логически исключалось, то все галочки и крестики в бюллетенях были проставлены заранее, еще в типографии.

Поросячья ножка была очень вкусна… Обжаренная до хрустящей корочки, истекающая золотящимся жирком, сдобренная чесночком и хреном, она своим видом просто кричала: «Ну возьми меня быстрее… ну возьми…». Олексiй не дал себя долго упрашивать…

А выборы нового старого президента между тем продолжались. Автобусы подвозили все новых и новых волеизъявителей… Отношение к выборам у мужской части населения можно было понять с одного взгляда. Некоторых этот процесс просто не возбуждал. Ну ни грамма. Интерес к выборам даже не набухал… Но «вялый показатель» не портил праздника. Довольно значительная часть мужского электората относилась к выборам явно патриотически. Уровень их активности достигал перпендикулярного положения к телу… Ну, или, не будем лукавить, почти перпендикулярного… Женская часть более умело скрывала свое отношение, но, то и дело, бросала патриотичные взгляды на показатели патриотичных мужчин… В общем, все шло как надо. Народ дружно ГолоСовал, охрана охраняла, наблюдатели наблюдали за очередной сменой блюд и вин на столах. Кролик ЯйцеНюх сновал тут и там, то делая попытки подменить свою бутафорскую морковку на реально достойное блюдо, то пытаясь по быстрому спариться с электоратом, показательно проявив свою близость к народу… Помимо Кролика присутствовали и другие кандидаты на высший в стране пост: «Принцесса Майдана» специально прервавшая отсидку по очередному уголовному делу, «Мишка-грузинчик», и 6—7 кандидатов с титулами поменьше… К столам их не допускали: «Придут к власти – наворуют себе» – дружно решили наблюдатели… А веселье, меж тем, разрасталось. Олексiй, сытый, пьяный и довольный жизнью, вышагивал строевым шагом по столам меж окороков и колбас, размахивал вилкой и орал во все горло старую немецкую песню:

 
«Вен ди зольдатен
дурш ди штадт марширен
Офнен ди медхен
Ди фенстер унд ди тюрен»…
     (Если солдаты
По городу шагают
Девушки окна
И двери открывают)…
 

Слава Окраине! – орали за столами слева… Героям Слава! – отзывались за правыми столами. Слава Шустер спал возле свинарника, неподалеку орудовал вилами Л'Яшко… Скирдовал бюллетени… День заканчивался…

Добравшись до дома, Олексiй услышал объявление «радио Майдана»: «В результате независимого и полностью прозрачного голосования ГолоСования новым президентом Украины избран Петр Алексеевич Порошенко»

– Ничего удивительного, – подумалось Олексiю. – Кто девушку заказывает, тот ее и танцует.

Глава 7. Заключительная

Центральный универмаг ограбили в ночь после выборов. Банда мародеров, объединившаяся с жителями близлежащих домов, вынесла витрины на первом этаже и проникла внутрь магазина. Тащили все, что попадается под руку: электронику, бытовую технику, компьютеры, одежду брали, не смотря на размеры и не примеряя, не сгодится себе, сгодится на продажу. За несколько часов торговые залы были очищены так тщательно, что пришедшим сюда к утру бомжам поживиться было уже совершенно нечем. Это было самое крупное ограбление магазина в Киеве за последние годы. Сигнализация сработала как положено, но полиция не торопилась, считая, что какой-то хулиган элементарно запустил кирпичом в витрину. Приехали только утром, когда в разгромленном здании копошились одни бомжи. Перекрыли Крещатик и методично обходили квартиры в жилых домах, в надежде выявить участников погрома.

Олексiй брел по улице в надежде найти сегодня хоть какую-то работу. Пенсии ветерана Майдана на жизнь не хватало. Воровать он не хотел, а идти попрошайничать на улицу, считал ниже собственного достоинства. Впрочем, городским попрошайкам давно уже никто и не подавал. Слишком много развелось нищих ветеранов различных АТО, стариков, калек и просто опустившихся граждан.

За фразу, «Угостите сигаретой», можно было запросто получить в ответ по морде. Ивот он брел по городу неизвестно куда, читал все подряд объявления на стенах домов. Но объявления все были только об одном: «Продам!». Продавали все: дома, квартиры, дачи, машины, гаражи, бизнес, мебель, шубы.

Очнулся он в белой больничной палате.

– Вам несказанно повезло, Szanowny panie, – над нам склонился пожилой доктор с седой, козлиной бородкой. Вас ударило по голове стеклянной трехлитровой банкой. Аккуратнее надо по городу ходить. Ваше счастье, что она была пустая, иначе вы лежали бы не здесь, а в морге.

Все объяснялось просто: кто-то из жильцов дома выкинул в окно банку, которая и угодила ему в голову.

– Долго мне здесь лежать? – спросил он врача

– Дня три придется потерпеть наше общество.

Как и в любой больнице лежать было скучно и заняться особо нечем. Он слонялся по коридорам, проводил время в беседах в курилке, валялся на кровати и много думал. Думал о том, как же так получилось, что боролись они двадцать лет назад за одну страну, а в итоге получилось совсем обратное. Ведь не хотели они ни нищеты, ни многочисленных АТО, ни беженцев. Хотели они как раз другого. Жить нормально, получать достойную зарплату за свой труд, укреплять свою страну.. Почему, на каком этапе все повернулось в обратную сторону? И вообще, нужен ли был сам Майдан? Ответы получались не утешительными. Оказалось, что нет врагов у украинского народа страшнее, чем сам украинский народ. который себе хомут на шею придумывает.

Мои встречи с Лениным

Мы не сделали скандала – нам вождя недоставало.

Настоящих буйных мало – вот и нету вожаков.

Но на происки и бредни сети есть у нас и бредни,

И не испортят нам обедни злые происки врагов.

В. Высоцкий

Встреча первая

Ильич сидел за столом в большом кожаном кресле, накрытом белым чехлом. и что-то писал в блокноте на коленях.. Все было совсем как на известной картине Серова. Будто только что ушли от вождя ходоки.

– Где-ж вы, батенька, так нажрались-то? – лукаво глянул на меня Ильич, оторвавшись от записей. – Вам чайку надо бы…

– Лучше водки, – промолвил я, – Полстакана

– Водки нет. Есть самогон. Будете?

– Да, по любому надо.

– Яков Михайлович, зайди ко мне с подарками от ходоков, – Ильич положил телефонную трубку и хитро улыбнулся.

Вошел Свердлов, принес бутыль самогона и узелок, в котором обнаружились ломоть хлеба, несколько вареных картофелин и пара луковиц.

– Товарищ, а величать-то вас как? – поинтересовался Владимир Ильич. И добавил, – Меня вот можете просто называть Ильич, а он, – показал на Свердлова, – Михалыч.

– Ну, тогда я, Геннадьич, – ответил я вождю пролетариата

– А из какой губернии будете, товарищ, откуда к нам приехали?

– Издалека я, из 2016 года к вам, – ответил я.

– Во, ты посмотри, еще один алкоголик, – будто даже обрадовался Свердлов.

– Давненько ваших не было, – усмехнулся Ильич. – Последним из вашего ХХ1 века до Ленина только Борис Николаевич допивался. Раз всего с ним виделись, а потом он стал до Сталина допиваться и мы его уже больше не видели. Но рассказывал он чудес всяких немеряное количество. Будто СССР и КПСС нет уже у вас. Будто все республики союза теперь отдельные государства и везде свои президенты.

– Владимир Ильич, – окликнул вождя Свердлов, – Да не грузи ты его. Ему итак плохо.

– И то верно, – Ленин разлил самогон по стаканам. – Давайте. За мировую революцию!

– Может, Льва Давидыча подождем, он обещал с югов чачу привезти… – снова вмешался Михалыч.

– Да эта политическая проститутка, этот «иудушка», не довезет он чачу до Смольного, с матросами или с эсерами все выжрет. Не в первый же раз.

Выпили по первой. Сразу заметно полегчало.

– А давайте-ка нашу, – Предложил Ильич и затянул песню Туликова и Ошанина:

 
День за днем идут года —
Зори новых поколений,
Но никто и никогда
Не забудет имя Ленин.
 

Припев грянули все вместе:

 
– Ленин всегда живой,
Ленин всегда с тобой —
В горе, в надежде и радости.
Ленин в твоей весне,
В каждом счастливом дне, Ленин в тебе и во мне!
 

– Душевная песня, – вымолвил Ильич. – И правильная.

Выпили по второй. Я достал сигареты.

– А папироской не угостите, товарищ? – Ильич посмотрел мне в глаза.

– Вы же не курите, Владимир Ильич…

– Да все равно, пока никто не видит. Ишь ты, заморские. «Мальборо». Буржуйские

И в этот момент за окном Смольного показалась довольная рожа моего друга из маленького дальневосточного городка Сашки Боронина.

– Серег, можно к тебе на рюмку чая? – проорал Сашок.

– Это свои, – успокоил я Ильича и Михалыча и пошел открывать окно. Сашок, с октябрятской звездочкой на десантном берете, уже через минуту оказался на подоконнике.

В одной руке у него была гитара, во второй авоська с баночками «Балтики» №9.

– Привет всем, – поздоровался он, спрыгивая в комнату.

– Сань, а ты тоже их видишь? – я кивнул на своих собутыльников

– Конечно, вижу, я же не псих.

 
И вновь продолжается бой.
И сердцу тревожно в груди…
И Ленин – такой молодой,
 
 
И юный Октябрь впереди!
 

– орали мы под сашкину гитару. Орали так, что соседка начала тарабанить в стенку. – Уймитесь, алкаши.

Веселье вступало в новую стадию.

Проснулся я утром у себя дома на диване. Болела башка, с шуршанием ворочался язык, во рту словно нагадила невежливая стая воробьев… короче, состояние полного нестояния. Ощущение замедленного полета из невесомости в самую глубокую шахту Донбаса… Глаза открываться не хотели… Еле добрался до стола… руками открыл глаза, сквозь пелену тумана и вращающиеся звездочки определился в пространстве… Боронин спал в кресле, механически, во сне перебирая струны на гитаре.

Голова раскалывалась от выпитого самогона с девятой Балтикой. Давя пустые пивные банки, покачиваясь, как матрос с «Авроры в приличный шторм, я поплелся на кухню за водой. По дороге дернул дверь туалета. В санузле, на унитазе сидел Ильич, курил «Мальборо» и читал передовицу «Правды».

– Занято, товарищ, – На пиджаке Ильича переливалась красными лучами октябрятская звездочка, подарок Боронина. Добравшись до водопроводного крана я напился теплой, хлорированной воды и, вернувшись в комнату, вновь рухнул на диван, считая свой подвиг выполненным.

К вечеру меня растолкал Боронин:

– Хорош давить-то, вставай.

Я прислушался к своим внутренним ощущениям и, не найдя в них каких-то противоречий своим намерениям, поднялся.

– Где гости, Сань?

– Уехали все в Питер. – Сашка сунул руку за диван и вытащил оттуда бутылку водки.

– Откуда это, Саш? Не было же у нас вчера водки.

– Не помнишь? Вы с Дзержинским в два часа ночи ходили у таксистов покупать.

– А он откуда взялся?

– Приходил за своими.

В общем, если вам рассказывают что было вчера, то пьянка удалась. На том и порешили.

Встреча вторая

Федорыч числился на комбинате плотником. На самом деле делал все, что ни просили бы: точил ножи, чинил мебель и электронагревательные приборы, врезал замки, да, мало ли какие хозяйственные работы нужно было выполнить. У Федоровича были золотые руки.

Глотка же у него была бриллиантовая. Он пил все, что содержало спирт.

Его мастерская находилась в подвале здания управления комбината. Я тоже работал в здании управления, в лаборатории. И вот, в аккурат на следующий день после встречи с Ильичом, только я прошел в кабинет, в дверь раздался стук. Я, открыл. За дверью стоял Федорыч:

– Ну, пойдем. – пояснять куда и зачем было не нужно, все было понятно и без этого.

– Сейчас приду…

В мастерской Федорыч вытащил из-под верстака эмалированное ведро с надписью «Корм»:

– На станции товарняк стоит, и среди вагонов цистерна с этим вот напитком. Все, кому не лень отливают. «Агдам». Я тоже разжился, – похвастался он, приподнимая с ведра крышку. Ведро было полное портвейна.

Ну, что делать? Не оставлять же его киснуть… Один Федорыч такой объем не осилит, помрет. Надо помогать другу. Пришлось бежать в буфет за пирожками.

В процессе принятия напитка я рассказал Федорычу о своих вчерашних приключениях.

– Нет, ну ты точно шизанутый. Нормальные люди с перепою зверушек всяких видят: белочек, рыжих тараканов, на худой конец чертиков. Тебя же на Ленина замкнуло, лечиться тебе надо и не пить больше, – подвел он итог и протянул мне очередную кружку портвейна.

Вечером, мы буквально выползли из мастерской. Стараясь ползти ровно, дабы не привлекать внимания инспектора отдела кадров, миновали проходную и оказались на свободе. Отпускать Федорыча в таком виде домой было чистым безумием, и я без труда уговорил его идти ко мне, по пути принять пивка, переночевать, а завтра вдвоем выдвигаться на работу. В подъезде, в аккурат напротив моей двери сидел огромный рыжий кот в тельняшке и с медалью «90 лет ФСБ» на груди.

– Белочка посетила? – Спросил Федорыч.

– Не, это кот, – ответил я. – Белочки сюда не забегают.

– Ёшкин кот, личный помощник председателя ВЧК Феликса Эдмундовича Дзержинского, – представился кот и лапой то ли отдал честь, то ли почесал за ухом.

По квартире нервно расхаживал Ильич:

– Выпить принесли?

– Да, осталось малость, я отдал вождю ведро с остатками портвейна.

Федорыч опешил:

– Ленин! Живой!..

– Живее всех живых! – подтвердил Ильич.

– Срочно отправьте Дзержинскому смску за моей подписью с приказом захватить цистерну с Агдамом, место нахождения цистерны – станция Мылки ДВЖД. И передайте ему тару, – Ильич протянул Ёшкиному коту пустое эмалированное ведро с надписью «Корм».

Кот в ту же секунду исчез, вместо него в комнате появилась симпатичная блондинка в военной форме с большим медным значком «Отличный связист» на правой груди.

– Связистка ВЧК Бляха Муха, – отрапортовала она. – Владимир Ильич, вам смска от Дзержинского. Распишитесь в получении и она протянула блокнот.

– Зачитайте, – Ильич расписался и принял задумчивую позу, подперев голову рукой и пристально глядя на расстегнутую верхнюю пуговичку на гимнастерке связистки.

– Амурск, Ленину: «Силами бронепоезда №98 „Советская Россия“ выдвигаюсь на станцию Мылки. Для выполнения задания партии. ФЭД.»

– Ну, вот и славненько, – вождь пролетариата потер руки и попросил у меня сигарету.

Курева не было, о чем я и доложил Ильичу.

– Отвечать будете? – подала голос связистка.

– Пиши:

Бронепоезд №98 «Советская Россия» Дзержинскому «Вам с порученцем передана емкость под „Агдам“. Заполненную тару в кратчайший срок вернуть по адресу Амурск, ул Мира, 48. Ленин. И папирос раздобудьте».

Связистка исчезла. Ошалевший от всего происходящего Федорыч пьяно икал и таращил глаза на Ильича.

Операция заняла немного времени. Уже через час снова появилась знакомая нам связистка, на гимнастерке уже были расстегнуты три пуговички..

– Владимир Ильич, смска от товарища Дзержинского, распишитесь.

«Под натиском красных бойцов противник обращен в бегство, оставив на поле боя цистерну с остатками портвейна. Заполненную емкость отправил с порученцем. ФЭД».

– Отвечать будете?

– Отправьте смской «Благодарю за службу трудовому народу! Ленин».

Прошло еще полчаса, в дверь кто-то начал царапаться. Я открыл. На полу, за ведром с надписью «Корм» притаился Ешкин кот. Рядом стояла трехлитровая банка маринованных огурцов, в лапе кот сжимал пачку китайских сигарет «Чунг Ва». Мы с Федорычем втащили в усмерть пьяного кота, ведро портвейна и огурцы в квартиру.

– И где же вы так нажрались, товарищ? – спросил кота Ильич.

– С братками—матросами с бронепоезда отметили победу, мяукнул тот.

– Я давно говорил, что пора прикрыть это анархистское гнездо на бронепоезде, – резюмировал Ленин, и замахнулся на кота тапком.

Кот метнулся на кухню готовить закуску. Разогрел на сковородке тушенку, нарезал хлеба, открыл банку огурчиков…

Все расположились на диване. Включили телевизор. Диктор рассказывал про Украину.

– Ильич, ты бы подумал, прежде чем земли к Украине присоединять, – Федорович заехал в ухо коту, пытающемуся лапой достать из банки огурец. – Знаешь, товарищ Ленин, они же все памятники тебе по всей Украине снесли, они же ничего не ценят.

– Ну и хрен им, а не Донбасс тогда, – обиделся Ильич

– Да и Одесса пусть у нас останется.

– Пускай у нас. – поддержал вождь – Выключи эту говорилку, – он махнул рукой на телевизор. Мешает. – Давайте во что-нибудь интересное играть!

– В бутылочку? – спросила Бляха муха и расстегнула еще одну пуговицу на своей гимнастерке.

– Уймись, курва. – осадил ее кот, пытаясь незаметно сунуть лапу в банку с огурцами.

– Играть будем вот в это, – Ильич показал всем золотой царский червонец.

– Я брошу его в ведро. Выигрывает тот, кто первый увидит червонец на дне ведра. – с этими словами он бросил монету в портвейн. Я успел схватить за шкирку кота, метнувшегося к ведру, нырять собрался, скотина пьяная. Достали кружки, черпали напиток из ведра и пили, пытаясь быстрее добраться до дна.

В дверь позвонили. На пороге стоял Троцкий.

– Лев Давидович, – представился он. – Привез Владимиру Ильичу смску от Надежды Константиновны.

– Читай, Лева, – крикнул из комнаты Ильич, – тут все свои.

– Володенька, – начал читать Троцкий, – я ужин приготовила. Ты надолго задержишься? Надя.

– Чего так обрадовадись? – Ильич глянул на нас. – Фигушки! Пока все не выпьем, я не уеду. Наливай!

– Муха, – Ленин обратился к связистке, – отвези быстренько ответ. Записывай. «Наденька, я работаю в библиотеке, заночую в Смольном. Володя».

– Давидыч, бери кружку, присаживайся. – пригласил Ильич.

Троцкий снял буденовку и выпил штрафную пол-литровую кружку портвейна. Закусил огурцом.

– Славное винцо вы добыли, товарищи. Очень славное.

И тут меня начало клонить в сон. День все же трудный сегодня выдался. Устал. Я так и уснул с полной кружкой Агдама в руках. Казалось, и уснул всего-то на час. Наступил уже вечер следующего дня, как мне позже объяснили. С кухни доносилось урчание и тихое повизгивание. Связистка ласкала лежащего на подоконнике кота. Кот ей тихо жаловался, – Наебал нас Ильич с золотым червонцем. Не было его на дне. Он в «Агдаме» растворился. Федорыч с Троцким курили на балконе вонючие китайские сигареты и рассказывали анекдоты про Ленина:

– Товарищи! Революция отменяется!

– Почему?

– Товарищ Дзержинский на рыбалку уехал.

– А что, без Дзеpжинского нельзя?

– Да без него-то можно, без «Авроры» никак…