Читать книгу "Двадцать лет спустя, или Призрак Майдана. Мои встречи с Лениным"

Встреча пятая

На следующий день, с самого раннего утра Ильич заперся в туалете, заявив, что ему надо готовить «Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа» для 3 Всероссийского съезда Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. На стук в дверь и призывы перестать издеваться над нуждами окружающих не реагировал, сотовый отключил. Поэтому нужду справлять работники и работницы Смольного ездили на Шпалерную, в Таврический дворец.

– Володенька, открой, я тебе покушать принесла, – суетилась в Смольном Надежда Константиновна.

– Занято! – раздавалось из-за двери. – Пригласите к двери Троцкого. Я диктовать буду.

Троцкого немедленно доставили.

– Лев Давидович, вот, бери бумагу и записывай, – в щель посунулся клочок мягкой туалетной бумаги. – Провести очередной съезд в помещении Таврического дворца. Всех делегатов обеспечь бахилами. Без них на заседание не пускать. Пропуском в зал заседаний будут дрова. Каждому принести с собой по паре поленьев. В зале довольно холодно, а топить нечем. Записали?

– Записал, Владимир Ильич.

– Тогда ступайте, батенька, занимайтесь. И вот еще что, поставьте в Смольном пару биотуалетов, а то я здесь надолго сегодня, работы много.

Ленин покинул туалет только к обеду, он вышел довольный и счастливый тем, что придумал, как будет называться теперь новое государство

– РСФСР, батенька, Российская Социалистическая Федеративная Советская Республика, – жутко картавя говорил он Свердлову.

– За это, батенька, просто необходимо выпить. Но пить до начала съезда Ильичу не позволили. Зато на трибуну поставили графин с самогоном и стакан, чтобы тут же, не сходя с места, и отметить.

У входа в Таврический дворец толпились депутаты. Масса шинелей, бушлатов, рабочих курток. Каждый делегированный принес пару поленьев, но в зал до приезда Ленина никого не пускали. Ильич вместе со Свердловым принесли бревно, присланное с субботника из Москвы.

Впрочем, нес бревно один Михалыч. Ильич так, поддерживал.

– Тот еще притворяшка, – вспомнились мне слова Троцкого.

Съезд начался. Ильич взобрался на трибуну, налил себе из графина, выпил, вскинул руку со стаканом:

– Товарищи! От имени Совета Народных Комиссаров я должен представить вам доклад о деятельности его за 2 месяца и 15 дней, протекших со времени образования Советской власти и Советского правительства в России.

Мы с Борониным сидели в президиуме, наливали себе из графина, закусывали соленым огурцом и строить новое общество совсем не хотели, поскольку, что строй, что ни строй, оно все равно к концу века развалится. А Ленин все говорил и говорил, наливал себе и снова говорил, потом снова наливал…

– Развитие народных предприятий, товарищи, – важнейший приоритет Антикризисной программы, – изрек Ильич, и тут же поправился, – Это не мое, это из выступления товарища Зюганова. Вам это еще рано слушать. А мой доклад вы можете полностью прочитать в 35 томе моего полного собрания сочинений. Страницы 262 – 284.

Зал дружно зааплодировал, Ленина стащили с трибуны. Мы попросили наполнить наш, уже опустевший, графин. К трибуне поднялся, позвякивая многочисленными орденами, Леонид Ильич Брежнев.

– Товарищи, – сказал он, – Политбюро ЦК КПСС поручило мне вручить товарищу Ленину звезду Героя Советского Союза.

(Делегаты встают и бурными аплодисментами приветствуют товарища Ленина).

– Дело Ленина живет и побеждает!!! – скандирует зал.

Мы с Борониным, прихватив со стола полный графин, и подхватив под руки уснувшего Троцкого, незаметно покинули зал.

– Сейчас Ильичи целоваться начнут, лучше этого не видеть, – сказал Сашка.

– А поехали к девкам, – предложил проснувшийся Троцкий.

– К каким девкам?

– А в салон Инессы Арманд, – продолжал агитировать Давидыч.

– А как же Ильич? Может, его дождемся?

– Сам приедет, дорогу знает! Эй! Извозчик!

Через несколько минут мы высадились под вывеской «Салонъ ИНЕССЫ АРМАНДЪ. Развлеченія для взрослыхъ.»

– Проходите, товарищи, – встретила нас в дверях хозяйка заведения Инесса Федоровна Арманд.

– Лев Давидович, вам, как всегда, колхозницу? Доярку? А вам, товарищи? Есть две княгини из бывших, купчиха, фрейлина двора, гимназистка, медсестра, учительница…

– Мы не по этому делу, – прервал ее я.

– Нам бы выпить что—нибудь, – добавил Боронин.

Встреча Шестая, последняя

Проснулся я в совершенно незнакомой мне комнате. Пустые белые стены. Окно, четыре кровати. На них кто-то спит. Общага что ли? После вчерашнего голова гудела колокольным звоном, язык, поворачиваясь, шуршал во рту.

– Надо найти воду и смочить внутренности, – подумалось мне. Однако встать не получилось. Руки были крепко привязаны к кровати полотенцами.

– Вот попал. И что это за гестапо? – подумалось мне. – И как теперь освобождаться, да, вообще, где я?

Последнее, что помнил, это как мы с Ильичем шли в магазин. Естественно, за водкой. И вот я неизвестно где. Ильича нет, водки тоже нет. Есть четыре кровати в комнате и связанные руки. С соседней кровати поднялся мужик.

– И где мы? – спросил я дядьку.

– А то ты не знаешь, в дурке мы, – ответил он

– Развяжи меня, – попросил я, – Пить охота и ссать приспичило, сил нет.

– Нельзя, накажут. Придет сестра и развяжет.

– Ну так позови ее. Что ты какой-то, как не родной?

Мужик ничего не ответил и вышел из палаты. Минут через пять дверь снова открылась. Вошла толстенная тетка в белом халате. Сестра, стало быть. В руке тетка держала металлическую стойку капельницы.

– Оклемался малость? Третий день тут валяешься, метался все, Ленина звал. Допился, короче. Ничего, прокапаешься несколько дней и все нормально будет.

– Сестра. Развяжи, сил нет, в туалет хочу.

Развязала. – Дуй в конец коридора быстро и возвращайся, капельницу буду ставить.

Сунул ноги в казенные тапочки, вышел в коридор. Длиннющий. С одной стороны двери в палаты, с другой глухая белая стена. В торцах коридора окна, забранные решетками.

В туалете висело большое объявление о том, что курение в стенах медучреждения запрещено. Прямо под ним несколько человек обеиго пола с нескрываемым удовольствием курили, оживленно переговариваясь.

– Дверь закрой, а то дым в коридор выходит. Спалишь всех. – крикнули мне.

Туалет на этаже был один. Я понял, что никакого разделения полов в учреждении как бы не существовало. Сюда по нужде забегали все. Дамы, совершенно не стесняясь присутствующих мужчин, справляли нужду прямо в писсуары. К этому здесь привыкли. Обычная советская психушка. – как мне сказали. Прокурить можно было выйти и на улицу, во дворик. Но для этого нужно было уговорить медсестру, чтобы отперла двери. По одному не выпускали, ждали, когда курильщиков наберется человек пять – шесть, и только тогда можно было ненадолго выйти. В общем, я попал в райское место. Вот же угораздило меня…

Перекурил, послушал рассказы старожилов отделения и пошел под капельницу.

В коридоре навстречу Боронин в больничной пижаме.

– Тебя-то как сюда занесло?

– Да сразу после тебя попал, второй день уже здесь парюсь. Вечером таблетки будут раздавать, не ешь, тупеешь от них, ходишь потом, как зомби, нифига не соображаешь.

– Бухнуть бы, конечно было бы неплохо, – выразил общее наше желание Санька.

– Не отказался бы

– Скоро Иваныч придет проведать, я ему вчера еще заказал пару пузырей. Может удастся передать.

Передать удалось. Вечером ко мне в палату заглянул Сашка:

– Передал Иваныч 2 флакона. Дверь решетчатая. Просунул сквозь прутья. Я туалете за унитазом пузырь спрятал. Бери кружку и дуй туда. Там тебе осталось.

Бутылку я нашел без труда. Запершись в кабинке, набулькал полкружки, выпил. Налил еще. Тепло разлилось внутри.

– Куда девать пустую тару? – выкинуть некуда. Бить бутылку и потом смывать осколки в унитазе – шуму много. Поставил обратно за унитаз, хотя понимал, что уборщица без труда ее обнаружит. А вот доложит ли она заведующему отделением, – это еще вопрос. Если доложит – начнутся поиски виновных и по перегару нас с Борониным довольно скоро вычислят. Ночью пришел Ленин. Он осторожно присел на край моей кровати и уставился на меня своим лукавым прищуром глаз.

– Что ж вы, батенька, так неосторожно – то? На больничку вот попали… бегали по городу, шумели. Сталина на вас нет – изрек он неожиданно. – Рябой быстро устроил бы вас вместо больнички на лесоповал. Там, на свежем воздухе, реабилитация быстрее проходит.

– Ильич, ну не нуди, без тебя тошно, – ответил я.

Дверь в палату открылась, на пороге стоял Боронин со второй бутылкой водки в руках. Мои соседи по палате давно спали, так что можно было не прятаться.

– Подождите вы, торопыги, – вдруг сказал Ильич и вытащил из кармана пиджака фляжку. Свою вы всегда успеете. Вот подарок от Дзержинского. Самогон чистейший, из реквизированного.

Боронин достал стакан…

Утром нас с Сашкой посетил зав отделением:

– И где же вы так ночью нажрались, господа? – допрашивал он нас. Что-то отрицать было бесполезно. Результаты пьянки были на наших опухших лицах. Перегар только усиливал этот факт.

Пришлось сдавать вождя пролетариата:

– С Лениным пили. Он принес.

Врача данное заявление не удивило. Он многого насмотрелся и наслушался за годы своей практики. За спиной доктора неожиданно возник Ешкин кот и со злой усмешкой мяукнул:

– Сдал Ильича врагам! Ну, теперь ты больше его не увидишь. Не прощает Ильич такого.

Прав оказался хвостатый. Ленина я больше в своей жизни не видел. Видел злую белочку Машу, видел Петра 1, а вот Ленина больше не видел.

Все исторические факты, названия мест, имена людей являются вымышленными. Наикакой ответственности за их совпадение с реальными именами, фактами, географическими названиями  автор  не несет.

Амурск – Хабаровск

2016г.