Текст книги "Последняя обойма"
![](/books_files/covers/thumbs_240/poslednyaya-oboyma-7961.jpg)
Автор книги: Сергей Гайдуков
Жанр: Крутой детектив, Детективы
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 9
Я практически ничего не взял с собой, когда отправился в автосервис. Но на полу в машине лежала одна вещь, про которую я точно знал – она мне не помешает. Это был обрезок металлической трубы, и именно его я сжал в руке, когда распахнул дверцу «Оки» и вылез наружу. Я настраивался на неприятные неожиданности.
Вокруг стояла влажная темнота. Метрах в ста одиноким светлячком дрожала электрическая лампочка над входом в гараж. Дождь закончился около часа назад, и я чувствовал себя так, будто находился на дне огромного бассейна, откуда только что спустили воду.
Я сцепил руки за спиной, чтобы обрезок трубы, легший между лопатками, не был заметен. Это был мой неприятный сюрприз. Только почему-то никто не торопился его получить.
Я преодолел расстояние от машины до гаража, напряженно всматриваясь и вслушиваясь в окружающую тьму, но оттуда не раздалось ни звука, там не было заметно ни малейшего движения.
А потом я нырнул в пахнущий машинным маслом, бензином и паленой резиной провал гаража. Сначала я чувствовал только запахи, медленно двигаясь вдоль стены, на ощупь отыскивая электрический выключатель.
Прежде чем нажать на панель, я поудобнее ухватил свое оружие и приготовился отпрыгнуть в сторону сразу же, как только зажжется свет.
Что я и сделал, больно ударившись бедром о верстак, а потом скользнув под него и затаившись.
Время шло, но ничего не менялось. Мои действия не вызывали ничьей реакции. Или же у этих людей было больше терпения, чем у меня.
Я выбрался из-под верстака, взял в левую руку длинное шило и двинулся между машинами. В этот момент я был настроен очень серьезно.
А потом я увидел телефонный аппарат. Он стоял на старенькой деревянной тумбочке рядом с холодильником. Здесь Сидоров имел обыкновение восседать в раскладном пляжном стульчике. Правой рукой он мог дотянуться до холодильника и вытащить оттуда очередную банку пива. Левой рукой он хватал телефонную трубку.
Сейчас эта трубка висела на шнуре, чуть дрожа, не достигая нескольких сантиметров до грязного пола. Она тихонько попискивала, оплакивая наш с Сидоровым прерванный разговор.
Я взял обрезок трубы под мышку, чтобы положить телефонную трубку на место. Мне пришлось чуть нагнуться, и, когда я это сделал, маленькие темные кляксы, усеивавшие пол вокруг тумбочки, бросились мне в глаза. Я коснулся одной из них кончиком указательного пальца. Вязкая жидкость. Возможно, масло. Но пролитое совсем недавно.
Я пристально всмотрелся в свой испачканный палец, а потом лизнул его. Это оказалось не маслом. Я снова взял обрезок трубы в руку и пошел по следу – то есть по цепочке темных круглых клякс, которыми кто-то пометил пол гаража.
У черной «Волги» я остановился и негромко позвал:
– Сидоров.
За грязными стеклами «Волги» мне почудилось какое-то движение, но быть уверенным при таком освещении я не мог.
– Сидоров, – снова сказал я. – Не бойся. Свои.
Ответ был таким же громким, как шелест последних листьев на облетевшей осине в конце ноября.
– Я... Тут...
Положив шило на крышу автомобиля, я потянул дверцу на себя и сразу же увидел Сидорова. Сначала подошвы его кроссовок, потом синие тренировочные штаны, потом руки, обхватившие тело. Странно. Сидоров будто боялся распасться на части. Он держал себя в руках. Колени были прижаты к груди. Сидоров лежал на полу и старался занимать там как можно меньше места.
Он пытался стать незаметным. Что при его комплекции было весьма непросто.
– Ты чего тут прячешься? – спросил я. Напряжение спало. Сидоров был жив, оставалось только выяснить причины его странного поведения, потом предупредить его насчет «Европы-Инвест», а потом отвезти, скажем, к его подруге...
Сидоров не спешил отвечать. Он медленно вытягивал шею, чтобы рассмотреть меня. Сначала я увидел его всклокоченные волосы, потом лоб... Лоб пересекала свежая кровоточащая царапина.
– Где это ты так ободрался? – продолжал задавать я свои риторические вопросы. – Наследил ты тут на полу, друг...
Сидоров опять промолчал, а я вдруг подумал о том, что царапина на лбу не может дать такое сильное кровотечение, результаты которого привели меня от тумбочки с телефоном к черной «Волге».
Тут Сидоров окончательно приподнял голову от пола, я увидел его глаза... Он все еще молчал, его толстые губы были раскрыты и дрожали словно от холода. Он все еще молчал, но его взгляд...
Я никогда еще не видел у Сидорова такого взгляда. У других людей – видел. Неоднократно. Такой взгляд являлся симптомом того, что человека поразил страх – насквозь, с ног до головы, в оба полушария, в сердце, в печень, в позвоночник, в подколенные мышцы, в мочевой пузырь, пробежал по артериям и венам вместо крови. Страх дал зрачкам Сидорова какой-то особенный цвет, и особенно жутко они выглядели на мертвенно-бледном лице моего приятеля. А бледность такая говорит либо все о том же безумном страхе, либо о серьезной потере крови. Либо о двух вещах сразу.
В любом из этих двух вариантов надо было вытаскивать Сидорова отсюда. Я понял, что дело обстоит вовсе не так хорошо, как мне казалось две минуты назад. Однако вопрос «что случилось?» был явно второстепенным, главное – «что делать?».
– Давай, вылезай, – решительно проговорил я и протянул ему руку, поймав себя на мысли, что не далее как вчера мне пришлось делать нечто подобное, только тогда вытаскивать человека нужно было из багажника. Что-то слишком часто жизнь загоняет людей в неудобные укрытия, а мне слишком часто приходится вытаскивать их оттуда на свет божий. Если бы я был чуть в более веселом расположении духа, я мог бы спросить у Сидорова: «Давно обосновался?»
Но почему-то сейчас я не хотел шутить.
– Давай, поторапливайся, – нетерпеливо повторил я и собрался влезть внутрь «Волги», чтобы привести Сидорова в чувство.
Тут случилось нечто неожиданное.
Сидоров разжал свои объятия, развел дрожащие руки в стороны и протянул их ко мне. Я увидел, что его майка испачкана в крови. Нижняя половина букв «СССР» уже не была белой. Пятно шло дальше вниз, и я не мог понять, где оно заканчивалось.
– Черт, – тихо сказал я.
Обрезок трубы я положил на крышу «Волги», чтобы освободить руки. Было ясно как божий день, что Сидорова придется вытаскивать обеими руками, как младенца, правда с весом явно немладенческим.
Когда я снова склонился к Сидорову, что-то дрогнуло в его взгляде. Я не сразу понял, что он смотрит мне за спину, я слишком поздно услышал звук шагов...
У этих людей и вправду было терпения хоть отбавляй.
В следующую секунду меня смыло волной и унесло в открытое море.
Глава 10
Последний раз я был на море, когда мне было то ли двадцать один, то ли двадцать два. Сказать, что там было хорошо, – значит, ничего не сказать. Я едва не женился на девушке, с которой познакомился тем летом. Но не об этом речь.
Как-то мне пришлось купаться в шторм, небольшой, балла два-три. Подкатывала волна и уносила вверх, словно я ничего не весил, а потом столь же легко сбрасывала вниз... Я чувствовал себя щепкой в потоке воды. Двигать руками и ногами было совершенно бессмысленно. Волна не обращала внимание на такие мелочи...
А здесь, в гараже, мне в спину ударила волна с точечным наведением на цель. Целью был я.
Будто бы в воде во время шторма, я перестал ощущать свое тело. Меня подняло и бросило вперед, на машину. Я врезался ртом и подбородком в крышу «Волги», ощутив на губах тот же вкус, что и пять минут назад на указательном пальце. Мы с Сидоровым – довольно разные люди, но кровь одинакова на вкус.
Человек, подкравшийся сзади и швырнувший меня на «Волгу», схватился одной рукой за мою шею, а другой стал бить в основание позвоночника. Он успел ударить два раза, прежде чем я схватил обрезок трубы и махнул им назад. Третьего удара не последовало.
Я резко повернулся, занося трубу для нового удара, и на миг замер, увидев своего противника. Не то чтобы я испугался. Просто нечасто бывает, что люди, решившие набить вам морду, надевают черные шерстяные маски с прорезями для глаз и рта. Словно какие-нибудь международные террористы.
Я почувствовал себя Брюсом Уиллисом в смертельной схватке с бандой негодяев и так врезал своему противнику, что труба вылетела у меня из рук, человек в маске вскрикнул, а за секунду до этого возгласа я явственно услышал хруст ломающейся кости. Брюс Уиллис и Стивен Сигал могли мною гордиться. Только трубу я уронил напрасно.
Мне намекнул об этом второй парень в маске. Он ударил меня кулаком в солнечное сплетение, и я отлетел назад, к «Волге», чувствуя, как воздух покидает мои легкие со скоростью света, и я становлюсь спущенным воздушным шариком. Вторым ударом он развернул мое лицо из положения анфас в положение профиль. К счастью, с шеи моя голова не слетела.
Из положения профиль мне стал хорошо виден ряд машин, подготовленных к ремонту. А также лежащее на крыше «Волги» шило.
Когда парень в маске собирался окончательно меня вырубить, я нащупал рукоять шила и отправил заточенный инструмент на встречу с этим ниндзя местного производства. Злости у меня было достаточно, чтобы пробить шилом голову в черной маске насквозь. А сил хватило на немногое.
Я ударил противника в лицо, пониже глаза, и шило закачалось в щеке, заставив «террориста» взвыть от боли. Я неспешно поднял ногу и пнул парня. Судя по звукам, которые тот издавал, боли стало еще больше.
А потом пол под левой ногой провалился, и я неуклюже грохнулся наземь. Мой первый враг, не собираясь терять сознание, как я надеялся, врезал мне по колену, причем моей же трубой. Это было особенно обидно.
Я вырвал у него оружие и попытался сломать ему и вторую руку, но он вскочил на ноги и бросился бежать. Тип с шилом в щеке последовал за ним.
– Ага! – торжествующе закричал я. – Так-то, сволочи!
Однако я подумал, что торжествовать нечего: где двое, там и трое.
Где трое, там и четверо. А шило у меня было одно. Да и кулаками ребята в масках поработали профессионально – поднялся я с трудом, чувствуя в пояснице десяток забитых гвоздей. Колено также посылало отчаянные сигналы о помощи.
А Сидоров... Да что же он такое сделал, черт побери, что на него объявлена охота по полной программе?
Оставалось надеяться, что позже я получу ответы на все вопросы. А пока я вытащил Сидорова из машины, положил его правую руку себе на шею, а своей левой обхватил приятеля за то место, где у некоторых людей бывает талия.
И мы потащились к выходу из гаража. Сидоров пребывал в счастливом неведении о происходящем. Его глаза были закрыты, цвет лица и кровавая отметина на майке все больше меня беспокоили. Иногда Сидоров вздрагивал, начинал перебирать ногами, чем очень мне помогал, а затем снова терял сознание.
Тут я уже не представлял себя Брюсом Уиллисом. Вспомнилось другое: «Ох, нелегкая это работа – из болота тащить бегемота». Вот именно. Особенно если в правой руке вы вдобавок ко всему сжимаете обрезок трубы, на случай, если кто-то покусится на вашего бегемота.
Пока мы добрались до тумбочки с телефоном, я успел вспомнить все матерные словосочетания, которые знал. Чтобы дойти до выхода из гаража, пришлось произнести их все по второму разу.
Черномасочные ниндзя нам не попадались. То ли зализывали раны, то ли вообще сбежали жаловаться тому, кто их послал, и требовать компенсации за полученные телесные повреждения. То ли...
Выстрел грохнул в тот момент, когда я и Сидоров вывалились из гаража на свежий воздух. Вспышку я не увидел, но тонкий противный свист над головой произвел должное впечатление. Они и не думали сбегать. Они стремились довести дело до конца.
Я взвалил Сидорова на себя как мешок с картошкой и ринулся вперед, к своей машине. Хотя ринулся – слишком сильное слово. Хотел бы я ринуться, однако с Сидоровым за плечами, с больным коленом и ноющим позвоночником получалась только не слишком резвая трусца.
Еще выстрел. Я прибавил ходу, хотя чувствовал, что Сидоров вот-вот рухнет и придавит меня. Держать его сил уже не было.
Опять выстрел.
– Мазила, – пробормотал я. – Потренироваться надо было на консервных банках...
Будто услышав мои критические замечания, невидимый стрелок сосредоточился и влепил очередную пулю в стекло моей «Оки» в тот момент, когда мы добрались до машины. Я рванул заднюю дверцу вверх и сбросил свою ношу внутрь «Оки», а потом отчаянным толчком перевалил это проклятие по фамилии Сидоров на заднее сиденье.
А затем сам упал внутрь машины, прополз к рулю, вставил ключ и завел мотор. Автомобиль задрожал, а потом рывками тронулся с места. За шумом мотора я не слышал выстрелов, я не думал о них, я просто погнал прочь со всей возможной быстротой.
Когда мы выбрались на шоссе, я сбросил скорость, вытер пот со лба и проговорил без особого воодушевления:
– Выбрались, Сидоров. Проскочили. Слышишь?
Он не подавал признаков жизни.
– Не прикидывайся, – сказал я. – Заварил такую кашу, так хотя бы объясни, в чем дело. Где тебя носило сегодня весь день? Кто тебя ранил? И что это за уроды в масках?
Молчание. Оно мне не понравилось. Я выехал на обочину и затормозил. Потом протиснулся между сиденьями к Сидорову, похлопал его по щекам, подергал за уши – безрезультатно.
Я задрал пропитанную кровью майку и увидел темно-красную отметину слева на животе – входное отверстие. Кто-то всадил в Сидорова пулю. А может, и не одну – проводить тщательный осмотр тела не было ни времени, ни смысла. Сидорову был нужен настоящий врач. Чем быстрее, тем лучше.
Я снова сел за руль и погнал машину к городской больнице. Надо было что-то сочинить об обстоятельствах, при которых Сидоров получил ранение. Нападение неизвестных? Попытка ограбить автосервис? Неплохая идея...
Да, пожалуй, именно такую историю я и расскажу: Сидоров позвонил мне из автосервиса и сообщил, что видел неподалеку подозрительных людей. Я приехал и обнаружил приятеля в луже крови. Звучит правдоподобно. Надо будет потом не прозевать момент, когда Сидоров придет в себя, чтобы заставить и его вызубрить мою придумку.
Но главное, чего я ожидал от Сидорова, – это его собственных и непридуманных объяснений.
Боль в позвоночнике успокоилась, возбуждение, пришедшее во время драки, улеглось, сердцебиение стало неторопливым и размеренным.
Я включил приемник, и музыка окончательно вернула меня в нормальное состояние. Уже были видны огни девятиэтажного больничного корпуса, где располагался приемный покой. Я хорошо знал эти места – как-то сюда привезли меня самого. И несколько раз я транспортировал сюда разных людей. И друзей, и врагов, и просто незнакомцев.
На заднем сиденье негромко застонал Сидоров.
– Ничего, немного осталось, – сказал я, хотя вряд ли Сидоров воспринимал мои слова. – Уже приехали...
Я переключился на низшую передачу, когда в приемнике оборвалась песня Мадонны, заиграла синтезаторная заставка, и голос ночного радиоведущего проговорил голосом, который многим, вероятно, казался задушевным:
– В нашем городе три часа ночи. Прослушайте краткую сводку новостей прошедшего дня. Главная хорошая новость – дождь наконец перестал, и гидрометцентр обещает на завтра хорошую погоду. Завтра всем нам будет сухо.
Я затормозил в трех шагах от больничного подъезда. Посмотрел на свое отражение в зеркальце. Чуть более бледен, чем следует. Хотя это можно объяснить – переживаю за здоровье друга. На всякий случай я хлопнул себя по щекам и протянул руку к ключу зажигания. Задушевный голос из приемника продолжал:
– Главная плохая новость вчерашнего дня – не имеющее прецедентов в истории Города ограбление фирмы «Европа-Инвест». Дело даже не в том, что пропала огромная сумма денег – около четырехсот тысяч долларов. Дело в том, что ограбление привело к гибели троих сотрудников фирмы. К счастью, уважаемые радиослушатели, наша милиция на этот раз проявила себя с лучшей стороны. Имя преступника уже установлено. Это некто Сидоров Вениамин, работник автосервиса, ранее судимый. Сейчас ведется поиск преступника. Введен в действие план «Перехват». И это еще одна причина, дорогие радиослушатели, чтобы в эту ночь сидеть дома и слушать нашу радиостанцию. Очередной музыкальный час начинает Леонид Агутин...
Несколько секунд я сидел неподвижно, тяжело дыша и глядя на свое отражение.
У меня были очень удивленные глаза.
Потом я нажал на педаль газа, и «Ока» задним ходом двинулась от больницы. Сжимая руль, я чувствовал, что меня трясет. Словно в лихорадке.
Глава 11
Я вел «Оку» по шоссе, стрелка спидометра дрожала у отметки «семьдесят», и со стороны могло показаться, что мы целеустремленно движемся к какой-то одному мне известной цели.
Проблема заключалась в том, что я не знал, куда мы едем. Вторая проблема заключалась в том, что ехать нам было некуда.
Если милиция взялась за Сидорова вплотную, то у него дома, у его бывшей жены и у любовницы уже сидят долготерпеливые ребята с короткими стрижками. И если за Сидорова взялись вплотную...
Я вдруг похолодел. Милиция поставила засаду по всем квартирам. И поставит засаду у Сидорова на работе. Получалось, что я...
– Этого еще не хватало, – прошептал я. Получалось, что я заявился в автосервис, когда там появились милиционеры, чтобы найти и арестовать Сидорова. Я помешал это сделать. Более того – я вступил в драку с милиционерами и нанес им телесные повреждения. Когда я все это осознал, то стало совершенно очевидно, что у нас с Сидоровым одинаковая ситуация. Хреновая. Но ему было лучше. Он был без сознания и не понимал ничего. Я понимал все и бесцельно гнал по шоссе, не представляя, что теперь нужно делать.
Пару километров спустя я подумал, что милиционеры сами виноваты. Не представились, не предъявили документов, да еще вырядились в эти идиотские маски. У меня были веские оправдания, но вряд ли кому-то до них будет дело, если все это дойдет до суда.
При мысли о следствии и суде меня передернуло, и я постарался выбросить эти нехорошие слова из головы. Я стал думать о Сидорове. В больницу его везти нельзя, жене он на фиг не нужен, любовница тоже не будет заниматься его здоровьем. Все свалилось на мои плечи. Они, конечно, не очень хрупкие, но тяжесть сидоровского тела почувствует кто угодно.
Я свернул налево и остановил машину у телефонной будки. Жетон провалился внутрь аппарата, и сонный Ленкин голос произнес:
– Кто это? Я слушаю...
– Привет, – сказал я. – Это Костя.
– Привет, – ответила Ленка, и я представил улыбку на ее лице. В этой улыбке было одно важное качество, которого мне сейчас не хватало – безмятежность. – А я тут сплю...
– Извини, что разбудил...
– А ты откуда звонишь? Я сегодня хотела к тебе зайти, но не застала...
– Я потом сам зайду и все объясню... – торопливо проговорил я.
– У тебя что-то случилось? Голос какой-то...
– Случилось. – Я не стал отпираться. – Мне нужен врач. Прямо сейчас. И это очень важно.
– Врач? – переспросила Ленка. – Я тебя не устрою?
Она работала медсестрой, и ее умения хватало, чтобы периодически подлечивать меня после очередной переделки. Но на этот раз...
– Вряд ли ты справишься. Там пулевое ранение. В живот.
– У тебя? – испуганно спросила Ленка.
– Нет, у одного знакомого. Короче говоря, ему срочно нужна помощь. Он потерял много крови и вообще...
– Почему ты не можешь отвезти его в больницу?
– Потому. Есть серьезные причины.
Я не хотел впутывать ее в свои дела, особенно когда эти дела становились опасными.
– То есть тебе нужен врач, который прооперирует твоего знакомого подпольно?
– Я не знаю, нужна тут операция или нет, но мне нужен врач, который потом не будет трепаться. Есть у тебя такой на примете?
– Сейчас подумаю...
Она думала, а я то и дело оглядывался на машину. Стоило проезжающему милицейскому патрулю остановиться и проявить ко мне интерес, как...
– Записывай телефон, – сказала Ленка. – Точно я не уверена, но про него ходят такие слухи. И уж, конечно, не за красивые глазки он это делает.
– У тебя очень красивые глазки, – ответил я. – Когда я закончу с этим делом, сразу же загляну к тебе. С меня еще одна бутылка шампанского.
– Не торопись. – Ленка зевнула. – Я после дежурства, хочу хорошенько выспаться.
Она повесила трубку. Я представил, как она подходит к кровати, сбрасывает со ступней пушистые тапочки, ныряет под одеяло, где тепло, уютно и безопасно...
Я вздохнул и стал набирать номер врача, который, если верить Ленке, был не прочь подработать ночной хирургической практикой.
– Матвей Александрович?
– Кто это? – недовольно пробурчали в трубку.
– Вы меня не знаете, и я вас не знаю. Но мне рассказывали про вас много хорошего. А конкретно – что вы можете помочь больному человеку даже среди ночи.
– Больному человеку? – усмехнулся в трубку Матвей Александрович. – Что за болезнь?
– Излишки свинца в теле.
– Вы что?! – прошипела трубка. – А если нас подслушивают?! А вы открытым текстом!
– Тогда давайте побыстрее решим все вопросы, – предложил я. У меня начала болеть шея от постоянных поворотов в сторону машины. – Беретесь? Естественно, не даром.
– Да уж...
– Куда мне привезти больного?
– Ко входу во вторую городскую больницу. Через полчаса.
– С такой болезнью не возят в больницу. Могут возникнуть ненужные осложнения.
– Я же сказал: через полчаса. Не будет никаких осложнений.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?