Читать книгу "Рокоссовский"

Дело уладили при активном участии каргопольцев.

Советская власть утверждалась везде по-разному. Где добровольно и мирно, а где и со стрельбой, и не всегда в воздух. На штыках таких формирований, как красногвардейский отряд Юшкевича, большевики устанавливали в стране властную вертикаль, заодно смиряли непокорную провинцию, веками жившую своим укладом и своим хлебом.

Как относился Рокоссовский к тому, что ему, солдату Первой мировой и боевому командиру Гражданской войны, вначале пришлось заниматься чисто полицейскими делами, с защитой страны от внешнего врага никак не связанными, неизвестно. Сам он на эту непростую тему нигде и никогда, даже в кругу семьи, не высказывался. В мемуарах тоже ни строчки. События зимы – весны 1918 года, по всей вероятности, считал для себя частью Гражданской войны. Да и нам, многое из той поры научившимся видеть в ином свете, пожалуй, не в чем упрекнуть помощника командира Каргопольского красногвардейского отряда. Военное дело он любил. Прежде всего прочего понимая в нём дисциплину. Начальству подчиняться и беспрекословно исполнять приказы умел. С подчинёнными ладил. Понимая особенности Гражданской войны, оружие применял лишь в крайнем случае. В расстрелах без суда и следствия, в казнях и расправах замечен не был.

В апреле 1918 года отряд перебросили на Восточный фронт в 3-ю армию, в район Брянска. К счастью, кампания повального изъятия «излишков» хлеба у ветлужских старообрядцев началась позже, в июне – июле, и отряду Юшкевича обеспечивать её не довелось. Под Брянском же, Унечей, Карачевом, Харьковом и у хутора Михайловского противник был иной, настоящий.

Удивительное дело! Рокоссовскому во всех войнах – Первой мировой, Гражданской и Великой Отечественной – суждено было действовать в основном на центральном направлении.

Передислокация отряда на запад была вызвана тем, что положение на Украине и в пограничных с ней губерниях становилось крайне тяжёлым. Войска Центральной рады (гайдамаки Петлюры) в союзе с немецкими и австрийскими войсками захватили земли Северщины, Малороссии, Новороссии и Слобожанщины, перешли границу и на плечах отступающих малочисленных красногвардейских отрядов вторглись в пределы Орловской, Курской и Воронежской губерний. Австро-венгерские и германские войска наступали согласованно, определив линию разграничения и поделив зоны влияния.

Отряд Юшкевича действовал на Северщине против петлюровцев. Среди «самостийщиков» было много бывших офицеров и младших чинов. И те и другие воевали со знанием дела, дрались яростно.

В июле каргопольцев снова перебросили на другой участок фронта, на этот раз на восток – под Свердловск. Рокоссовский в автобиографии об этом периоде напишет: «…участвовал в боях с белогвардейцами и чехословаками под ст. Кузино, Свердловском, ст. Шамары и Шаля до августа 1918 года».

В начале осени Каргопольский отряд влили в состав 1-го Уральского полка 3-й Уральской дивизии. В автобиографии Рокоссовский впоследствии напишет: «С августа 1918 года отряд переформирован в 1-й Уральский имени Володарского кавполк – назначен командиром первого эскадрона. С августа 1918 г. занимал последовательно командные должности: командира эскадрона, командира 1-го Уральского им. Володарского кавполка, командира 2-го Уральского отдельного кавдивизиона, командира 30-го кавалерийского полка, находясь на Восточном фронте (3-я и 5-я армии), участвовал в боях до полного разгрома колчаковской белой армии и ликвидации таковой. В 1921 году участвовал в боях против белогвардейских отрядов барона Унгерна до полной их ликвидации, состоя в должности командира 35-го кавполка».

Генерал Батов, друживший с Рокоссовским, рассказал в своих мемуарах, как незадолго до смерти своего друга посетил его в больнице. Рокоссовскому как раз принесли на подпись вёрстку его книги «Солдатский долг». Он просмотрел её, подписал и сказал Батову: «Авторский экземпляр я уже тебе не смогу прислать. Но считай, что ты получил его. – И добавил: – Очень хотелось написать воспоминания о Гражданской войне, сожалею, что не успел… Ничего мне так не хотелось, как написать о Гражданской войне, о подвиге революционных рабочих и крестьян. Какие это чудесные люди, и какое это счастье быть в их рядах!»

Генерал Батов, сам участник тех событий, оставил очень яркий портрет командира полка Рокоссовского.

«Рассказы сослуживцев, архивные документы, – читаем мы у генерала Батова, – помогают нам представить Константина Рокоссовского молодым красным командиром. Он был высоким, стройным, физически сильным и натренированным. Умом, задором и отвагой светились глаза. Он был скуп на слова и щедр на дружбу. Простой, скромный и отчаянно смелый.

В районе Ишима отдельный кавалерийский дивизион под его командованием внезапно атаковал село Виколинское, занятое крупными силами белогвардейцев. В стане врага возникла паника. Однако малейшая задержка атаки – и враг придёт в себя, поймёт, что силы атакующих невелики. Вон на околице уже разворачивается для боя артиллерийская батарея противника. Решение созрело мгновенно. Рокоссовский берёт двадцать всадников и с шашками наголо – на батарею. Она открывает огонь. Свистит картечь. Но красные конники прорываются к орудиям. Рокоссовский спрыгивает с коня возле поднявшего руки белого унтер-офицера и голосом, в котором звучат угроза и приказ, говорит:

– Видите – казаки? Огонь по ним! Будете стрелять – будете жить.

И орудия повернулись и открыли беглый огонь по казакам.

За этот бой Рокоссовский получил свой первый орден Красного Знамени.

Вот ещё один бой – в районе станицы Желтуринской, что в Забайкалье, в период борьбы против барона Унгерна, главаря белогвардейских банд. 31 мая 1921 года белые казаки двумя сотнями заняли кожевенный завод в девяти километрах от станицы. На другой день утром отдельный кавалерийский полк, которым командовал двадцатипятилетний Рокоссовский, выбил белых с завода. Но разведка донесла, что со стороны Монголии подошла бригада белого генерала Резухина, с ней ведёт неравный бой один из батальонов 311-го советского стрелкового полка. Рокоссовский поднимает кавалеристов и ведёт их на помощь своей пехоте. Ещё издали видит, как отходят наши стрелковые роты и как их преследуют белые эскадроны. Рокоссовский своим полком атакует белогвардейцев во фланг и обращает их в бегство. Это была блестящая атака. В схватке Константин Константинович лично зарубил нескольких белоказаков, но и сам получил удар саблей по бедру, под ним убили коня, ему подали другого… Подвиг в этом бою был отмечен вторым орденом Красного Знамени».

Гражданская война и для её участников и мемуаристов, и для нас, читателей этих мемуаров, была и остаётся временем жестоким и романтичным одновременно. Что в записках друга правда, а что – от доброго сердца – вымысел, понять теперь трудно.

Впрочем, документы свидетельствуют:

«РСФСР

Начальник

30-й стрелковой дивизии 5-й армии

15 мая 1920 г. № 4200

УДОСТОВЕРЕНИЕ

Командир 2-го кавалерийского дивизиона (ныне комполка 30-го конного) вверенной мне дивизии тов. Рокоссовский Константин Константинович Революционным Военным Советом 5-й армии награждается орденом Красного Знамени за то, что 4 ноября 1919 года в бою под селом Виколинское тов. Рокоссовский, действуя в авангарде 262-го стрелкового полка и непосредственно управляя вверенным ему дивизионом, в ночном бою с 30-ю всадниками прорвал расположение численно превосходящего противника и, преодолев упорное сопротивление пехотного прикрытия, лихим ударом взял в плен в полной исправности артиллерийскую батарею, в чём и выдаётся тов. Рокоссовскому настоящее удостоверение, что подписями и приложением печати удостоверяется.

Основание: Приказ военкома 5-й армии о награждении № 428. 1920 года.

Приложение: Орден Красного Знамени № 1717».

Рубакой Рокоссовский был лихим. Но как командир действовал продуманно, прежде чем скомандовать: «Шашки вон!» – тщательно планировал операцию. Как отбивать у артиллеристов орудия, знал по боям Первой мировой.

Буквально через несколько дней после пленения батареи белогвардейцев новая смертельная схватка. В авторской редакции книги «Солдатский долг» есть такой эпизод:

«…7 ноября 1919 года мы совершили набег на тылы белогвардейцев. Отдельный Уральский кавалерийский дивизион, которым я тогда командовал, прорвался ночью через боевые порядки колчаковцев, добыл сведения, что в станице Караульная расположился штаб омской группы, зашёл с тыла, атаковал станицу и, смяв белые части, разгромил этот штаб, захватил пленных, в их числе много офицеров. Во время атаки при единоборстве с командующим омской группой генералом Воскресенским я получил от него пулю в плечо, а он от меня – смертельный удар шашкой…»

Биографы маршала уточнили мемуар: в действительности бой в тот день произошёл у деревни Караульная южнее станции Мангут Ишимского уезда Тобольской губернии, и в том коротком бою командир кавалерийской бригады зарубил заместителя начальника 15-й Омской Сибирской дивизии армии Колчака полковника Николая Северьяновича Вознесенского, при этом получив от него пулю в плечо.

В январе 1920 года последовало очередное назначение. Наконец-то он получил полк – 30-й кавалерийский полк 30-й дивизии 5-й армии.

Как уже отмечалось, будущие маршалы Великой Отечественной войны Конев и Жуков в это время занимали довольно скромные должности, да и орденов у них тогда ещё не было.

Росту командирской карьеры Рокоссовского, конечно же, помогало то, что ещё в марте 1919 года полковое собрание коммунистов приняло его в ряды РКП(б). Партия создавала в молодой Стране Советов свою элиту, в том числе и военную. И теперь, получив партбилет, он стал полноценной во всех отношениях частью этой элиты.

Глава пятая
Даурия

Обладает лихостью, хладнокровием…

Из аттестации К. К. Рокоссовского

В Забайкалье, в распадках и долинах Даурии, Рокоссовскому выпало драться с частями Азиатской конной дивизии барона Унгерна.

Летом 1921 года Рокоссовского назначили командиром 35-го кавалерийского полка, который входил в состав 35-й стрелковой дивизии 5-й армии, действовавшей в Забайкалье на границе с Монголией.

В это время бывший есаул 1-го Аргунского полка Забайкальского казачьего войска барон Унгерн с Азиатской конной дивизией пересёк монгольско-советскую границу и начал свой освободительный поход вглубь Советской России. Свои туземные сотни «забайкальский крестоносец» вёл под знамёнами возрождения империи Чингисхана. Странная это была личность в истории войн и междоусобий, загадочная, противоречивая, жестокая.

Генерал Врангель, знавший Унгерна по боям и походам Первой мировой войны, оставил о нём довольно живые воспоминания, содержащие точную и глубокую характеристику: «…Он живёт войной. Он не офицер в общепринятом значении этого слова, ибо он не только не знает самых элементарных правил службы, но сплошь и рядом грешит и против внешней дисциплины, и против военного воспитания – это тип партизана-любителя, охотника-следопыта из романов Майн Рида. Оборванный и грязный, он спит всегда на полу, среди казаков своей сотни, ест из общего котла и, будучи воспитан в условиях культурного достатка, производит впечатление человека совершенно от них оторвавшегося. Оригинальный острый ум и рядом с ним поразительное отсутствие культуры и узкий до чрезвычайности кругозор, поразительная застенчивость, не знающая пределов расточительность… этот тип должен был найти свою стихию в условиях настоящей русской смуты… и с прекращением смуты он неизбежно должен был исчезнуть».

«Дикий барон» даже одевался экзотически: на золотом монгольском халате, затянутом портупеей, были нашиты генеральские погоны со знаками войска атамана Семёнова, на груди – офицерский Георгиевский крест. Его всадники на погонах имели «Знак Чингисхана» – «лунную», то есть серебристую свастику, повторяющую изображение на банкнотах Временного правительства. Он имел княжеский титул цин-ван и женился на маньчжурской принцессе «династической крови». Монголы называли его «Белый Бог Войны». Он мечтал создать духовно-военный буддийский орден, вдохнуть в него могущество и освободить Россию и Европу от большевизма и марксизма. Но всё закончилось крахом и кровью.

В те годы было много великих и безумных идей и проектов. Осуществлена же только одна – большевистская.

Азиатская дивизия хлынула в Даурию двумя потоками. Один возглавлял сам «крестоносец» и пират пустыни. Другой – генерал Резухин, который, по версии некоторых биографов Унгерна, и был действительным мозгом дивизии, разрабатывал основные операции и руководил ими.

Вторая бригада генерала Резухина состояла из двух конных полков, командовали ими полковник Хоботов и сотник Янков. Кроме того, бригада имела артиллерийскую батарею, пулемётную команду, монгольский дивизион и японскую роту. Всего – 1510 солдат, четыре орудия и десять пулемётов.

При переходе советско-монгольской границы генерал Резухин имел задачу: от станицы Цежинской левым берегом реки Селенги действовать в направлении на Мысовск и Татаурово, громить красные тылы, взрывать мосты и тоннели.

Бригада Резухина отличалась собранностью и дисциплиной. Она разбила несколько красных отрядов и двинулась дальше вдоль железной дороги. 2 июня 1921 года близ станции Желтуринской на советско-монгольской границе Резухина перехватили эскадроны кавалерийского полка Рокоссовского и партизанского отряда Щетинкина. Оба эти подразделения входили в состав 35-й стрелковой дивизии, задачей которой было охранять «участок границы от возможных нападений с юга и закрыть её на крепкий замок».

Ещё весной Рокоссовский установил связь с союзниками – красномонгольскими отрядами Сухэ-Батора. С тех пор штаб главнокомандующего монгольской революционной армией регулярно оповещал его о передвижении частей Азиатской дивизии Унгерна. Кроме того, разведотдел кавполка активно работал с местными жителями, а они, как известно, знали всё, что происходило в округе.

Полк стал хорошей школой для будущего маршала. Рокоссовский постоянно импровизировал. Вводил в заблуждение противника, предпринимал ложные удары, а тем временем основные силы бросал на незащищённый участок неприятеля. Чувствуя успех, энергично развивал его, вводя резервы. Атаковал противника на марше, когда он не имел возможности развернуть свои силы и построиться в боевой порядок.

Бригаду генерала Резухина кавалеристы 35-го полка обескровили в нескольких сшибках. Рубились шашками в ближнем бою. Рокоссовский, имея точные разведданные и зная маршруты движения казаков, налетал на противника неожиданно, сметал мощным ударом, преследовал до полного уничтожения. Перехватывал вестовых от генерала к барону Унгерну. Когда Резухин понял, что через несколько дней столь интенсивных боёв его бригада ляжет под клинками 35-го полка красных, он изменил маршрут движения своей конницы и увёл её остатки туда, откуда пришёл, – в Монголию.

В одном из последних боёв, во время рубки главных сил 35-го полка с офицерскими сотнями и забайкальскими казаками, Рокоссовский был тяжело ранен: в пылу схватки конь вынес его на линию пулемётного огня противника.

В госпитале в Мысовске (по другим сведениям – в Троицкосавске) врачи определили сквозное пулевое ранение правой ноги с переломом берцовой кости. Рокоссовский понял, что на этот раз скоро, как после револьверной пули под станицей Караульной, из больничной палаты не выбраться. Так и случилось: пролежал в госпитале около двух месяцев. Там же, в палате для выздоравливающих, получил свой второй орден Красного Знамени.

И здесь биографы маршала предлагают две версии завершения госпитальной истории Рокоссовского.

По одной из них, недолечившийся комполка при приближении к Мысовску авангардов прорвавшихся через границу основных сил барона Унгерна потребовал срочной выписки. Прибыв в полк, сразу же ознакомился с последними разведданными и бросил свои эскадроны навстречу Азиатской дивизии. Вместе с 35-м кавполком по-прежнему действовал партизанский отряд Щетинкина. Партизаны и добили Унгерна. В стане диктатора Монголии к тому времени созрел заговор. В августе 1921 года после неудачного похода в Даурию заговорщики из числа белого офицерства застрелили генерала Резухина и увели часть сил на восток, в Приморье, к атаману Семёнову. Унгерн с отрядом бросился в погоню, чтобы перехватить беглецов и расправиться с ними. Но те встретили его огнём. О дальнейшей судьбе «нового Чингисхана» один из его биографов пишет: «Барон вернулся к монгольскому дивизиону, который в конце концов его арестовал (в ночь на 22 августа 1921 года) и выдал красному добровольческому партизанскому отряду, которым командовал бывший штабс-капитан, кавалер полного банта солдатских Георгиев П. Е. Щетинкин».

По другой версии, более героической, Рокоссовский, узнав о приближении Унгерна к Мысовску, создал из тыловых частей и выздоравливающих отряд и повёл его навстречу Азиатской дивизии. Вскоре из Монголии, из района Урги (ныне Улан-Батор), подошли основные силы красноармейцев и вытеснили войско «дикого барона» назад в Монголию. Во время преследования отряд Рокоссовского соединился с 35-м кавполком. 22 августа эскадрон авангарда захватил стоянку неприятеля, при этом в одной из палаток (по другим сведениям, на дороге) обнаружили связанного и раненого барона Унгерна. Когда об этом доложили Рокоссовскому, он распорядился препроводить пленника в штаб корпуса.

При переходе границы барон Унгерн был уверен в успехе своего похода. Он рассчитывал на растущую мощь антибольшевистских выступлений, охвативших Россию от Кронштадта до Тамбовщины и Западной Сибири, на то, что его марш станет катализатором всеобщего восстания. Лазутчики с той стороны границы приносили ему сведения о том, что в станицах и городах Даурии, Бурятии и всей Сибири готовятся восстания, что недовольные советской властью ждут только сигнала.

15 мая 1921 года, выступая из Урги в свой безумный поход, диктатор Монголии издал приказ, начальные строки которого содержали своего рода манифест:

«Я – начальник Азиатской Конной Дивизии, Генерал-лейтенант Барон Унгерн – сообщаю к сведению всех русских отрядов, готовых к борьбе с красными в России, следующее:

1. Россия создавалась постепенно, из малых отдельных частей, спаянных единством веры, племенным родством, а впоследствии особенностью государственных начал. Пока не коснулись России в ней по её составу и характеру неприменимые принципы революционной культуры, Россия оставалась могущественной, крепко сплочённой Империей. Революционная буря с Запада глубоко расшатала государственный механизм, оторвав интеллигенцию от общего русла народной мысли и надежд.

Народ, руководимый интеллигенцией, как общественно-политической, так и либерально-бюрократической, сохраняя в глубине души своей преданность Вере, Царю и Отечеству, начал сбиваться с прямого пути, указанного всем складом души и жизни народной, теряя прежнее, давнее величие и мощь страны, устои, перебрасывался от бунта с царями-самозванцами к анархической революции и потерял самого себя.

Революционная мысль, льстя самолюбию народному, не научила народ созиданию и самостоятельности, но приучила его к вымогательству, разгильдяйству и грабежу.

1905 год, а затем 1916–1917 годы дали отвратительный, преступный урожай революционного посева – Россия быстро распалась. Потребовалось для разрушения многовековой работы только 3 месяца революционной свободы.

Попытки задержать разрушительные инстинкты худшей части народа оказались запоздавшими.

Пришли большевики, носители идеи уничтожения самобытных культур народных, и дело разрушения было доведено до конца.

Россию надо строить заново, по частям. Но в народе мы видим разочарование, недоверие к людям. Ему нужны имена, имена всем известные, дорогие и чтимые».

И далее имя для своего знамени называет: «Законный хозяин Земли Русской Император Всероссийский Михаил Александрович, видевший шатанье народное и словами своего Высочайшего Манифеста мудро воздержавшийся от осуществления своих державных прав до времени опамятования и выздоровления народа русского».

Михаила Александровича Романова к тому времени уже давно не было в живых. Он был расстрелян летом 1918 года близ Перми сотрудниками местной ЧК и милиции. Но похоже, создатель духовно-военного буддийского ордена нуждался только в имени, в звуке его, а плотью идеи освободительного похода вглубь России видел себя самого.

Как все идеалисты, Белый Бог Войны был жесток, и дела его были кровавы. Например, пункт 9-й приказа гласил: «Комиссаров, коммунистов и евреев уничтожать вместе с семьями. Всё имущество их конфисковывать».

Рокоссовский и его боевые товарищи, пропитанные совершенно другими идеями, дрались с отчаянной храбростью. Их лозунги были просты, и смысл их желанен: «Земля – крестьянам!», «Заводы – рабочим!». Большевики обещали мир и хлеб трудовому народу, прекращение эксплуатации человека человеком. Во всё это свято верил и наш герой. Вот почему рука его твёрдо сжимала эфес шашки, а мысль, увлечённая тем, как рациональнее построить порядки полка и лучше провести бой, – ясна и гибка.

В аттестации Рокоссовского появилась следующая запись: «Обладает твёрдой волей, энергичный, решительный. Обладает лихостью, хладнокровием. Выдержан. Способен к проявлению полезной инициативы. В обстановке разбирается хорошо. Сообразителен. По отношению к подчинённым, равно как и к себе, требователен. Военное дело любит… Награждён двумя орденами Красного Знамени за операции на Восточном фронте против Колчака и Унгерна. Задания организационного характера выполнял аккуратно. Ввиду неполучения специального военного образования желательно командировать его на курсы. Должности комполка вполне соответствует».

Блестящая аттестация открывала перспективу дальнейшего служебного роста.

С набегами Азиатской дивизии вскоре было покончено. После пленения барона Унгерна дивизия растворилась, исчезла в монгольской степи. Но долго ещё бродили по Даурии и Бурятии мелкие отряды. Некоторые из них впоследствии ушли в Харбин. Другие стали промышлять разбоем и превратились в хунхузов.