Читать книгу "Технологические отходы"

***

Преувеличенная веселость по дороге в аэропорт, регистрация еще и не начиналась, капучино с тирамису, пальмы и пляжи в планах, несомненное совпадение ценностей и стремлений. Многократно повторенное «я люблю тебя» и «я тоже тебя очень люблю, милый» в ответ, непродолжительные прощальные объятия, посадочный талон дрожит в руках, «не надо… на нас все смотрят… я позвоню сразу, как приземлимся», исчезновение в зоне досмотра с нехарактерной поспешностью. Оборвавшийся на полуслове разговор, «абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети», догадки и предположения по кругу, бред неизвестности в гостиничном номере, хочется не верить плохому предчувствию.

Неприметное заведение французской кухни в центре столицы, пара внушительных Chevrolet Express мигают аварийками у входа. Интерьер в стиле «прованс», располагающая к разговору уединенность, джентльмены обмениваются короткими фразами, запонки в накрахмаленных манжетах изредка поблескивают в приглушенном свете. Устрицы с белым вином. Гора окурков около урны-пепельницы на грязном паркинге офисного центра осталась в прошлой жизни, хотя прошло только три года, все получилось?

Смартфон оповещает о новой электронке. «Я тебя никогда не забуду. Я тебя никогда не увижу. Романс морских офицеров» – название прикрепленного файла, хорошо знакомые четыре с половиной минуты романтической бессмыслицы. «Мы с мужем долго говорили и поняли, что нас связывает слишком многое. Мы решили начать все заново. Я хочу, чтобы ты поскорее забыл, что между нами было. И я тоже буду это делать. Если ты разочаровался во мне, это тоже наилучший вариант, чтобы тебе все забыть именно сейчас. Тебе так менее больно будет. А мне это очень важно.» Помещение неумолимо сжимается до размеров четырехдюймового экрана коммуникационного устройства.

Издалека, сквозь плотно накрывший ресторан сумрак, доносятся обрывки фраз, бесконечно трудный и бесконечно интересный проект, даже не проект, а что-то большее, судя даже по срокам. Уже не о яхте в Мармарисе, а о домике с видом на Атлантику можно подумать. Перевести дух не получится, время – ресурс невосполнимый, со следующей недели начинаем! Структура взаимодействия понятна, порядок финансирования, приглашение на охоту от фигуранта в знак доверия и серьезности намерений. Пропуск в бизнес-класс, путевка в премьер-лигу. Грубоватые шутки напоследок, участники встречи спешат по серьезным делам, товарищеское рукопожатие: «Мне не нравится твоя история. Это плохая история. Держись!»

Дождь, облако мельчайших капель воды, которые роятся в воздухе, сыростью проникают под куртку, просачиваются сквозь ботинки, застят глаза. Тверская внезапно пустеет, словно переводя дух, готовясь к скорому уже вечернему наводнению. Красно-белые ленты вдоль проезжей части, машины ДПС каждые пятьдесят метров. «Здесь нет парковки! Парковка запрещена!», второе утверждение тонет в многократно отраженном от домов эхе, остается только категоричное «здесь нет! здесь нет! здесь нет!» И завывание сирен, резкое и агрессивное. Пространство разряжается вокруг, оставляя наедине с безучастным дисплеем смартфона.

Поменять билеты по телефону, успеть на ближайший рейс домой. Бегство, никотиновое голодание, организм стремится в укрытие, спрятаться в нору как можно скорее. Заброшенная квартира, хлопья пыли вдоль плинтусов в свете уличных фонарей. Странная игрушка, бурый грызун-переросток, неизвестно чем приглянувшийся в подземном переходе на Павелецкой площади прошлой зимой, попадается под ноги.

Острейшее желание подарить ей эту смешную и нелепую игрушку электрическим разрядом прожигает тело. Не розы на стандартно-удлиненных ножках, не украшения или модные гаджеты, а смешную и нелепую игрушку, которую дарить можно только со смешным и нелепым выражением лица. Не придумывая оригинальных комплиментов и элегантных словесных оборотов, а сказав лишь: «Посмотри, какой он смешной и нелепый, этот заяц». И так же улыбнуться. Раскрыться, подставиться для удара в незащищенные болевые точки.

В чемодане должна быть бутылка, большой глоток виски через силу, еще один. «Послать к черту весь этот политический цирк, купить билеты, рейс в Барселону с пересадкой в Праге каждый день, потом на машине куда-нибудь на французское побережье, ресторанчик с видом на море, заказать блюдо тигровых креветок, устрицы свои липкие сами жрите, потеряться в Провансе…» Экран смартфона освещает комнату синим, выученный наизусть номер, срывающийся голос, слова трудно разобрать за рыданиями: «Он в реанимации… Мы поссорились, он напился, куда-то поехал… За рулем… Лобовое столкновение… Как теперь жи-и-ить?!»

Однообразные колебательные движения упершегося башкой в стену электрического зайца.

***

«Ароматизированные сигариллы вредны для сердечной мышцы», очень своевременное замечание напарника, ассистирующего при сеансе самопрепарирования. Именно. Сердце – всего лишь мышца. Ее надо тренировать и закалять, надо, чтобы было больно. Тогда доходит.

– Да она такая же, как мы все! Как кирпич никому просто так на голову не падает, так и в этот гнилой бизнес никто просто так не попадает! А тем более тут не задерживается! В кодексе чести политнаемника ко всем известному «своих не сдаем» есть дополнение для посвященных: «Своих бьем в спину, если так можно заработать!» …Расчетливая, бездушная, холодная стерва! Набила карманы и бросилась заново семейное гнездышко вить! Конечно, так удобнее! Ничего менять не надо, напрягаться, и мужчинка прирученный, у которого «больше, чем любовь»! На все уже готовый, бери и пользуй, как хочешь! Только вон он там, наверху, он не фраер, его не наебешь! Что заслужила, то и получила!

– Может быть, ты хотел сказать «она такая же, как и я»? Мы всегда выбираем женщину – свое отражение, не замечал?

Сауна – лучшее место для продолжения душевных извержений, застиранная простыня в поебочной, голубенькая таблетка не помогает, «похоже, выпил лишнего… попробуй без резинки… добавлю, конечно… ты что, первый раз член увидела… что ты его двумя пальчиками держишь, как одуванчик… какая ты профессионалка, если я тебе объяснять должен, что да как… ценник ломить научилась, а хер в рот брать – нет… тоже мне, жрица любви… в солярий бы сходила, да прыщи на жопе выдавила, для начала… подавись своими бумажками, все одинаковые, одно бабло на уме…»

Каждое новое утро гаже предыдущего, просыпаться и хвататься за телефон – нет ли смс, проверять почту, заходить в социальную сеть. Страницы электронных писем, килобайты высокопарного вранья вместо единственного, что беспрестанно крутится в голове: «Не молчи, умоляю! Не сбрасывай звонки, не игнорируй письма и эсэмэски! Не молчи, напиши хоть что-нибудь, я не могу без тебя…»

Сумрачный лес, пронизывающий осенний ветер, без толку мерзнуть на номере битый час, вопрос «зачем» стоит с похмелья особенно остро. Выстрелы вдалеке, жесткий и резкий звук нарезного карабина, внушающий уважение, собаки заходятся лаем.

Лосиха дергается последний раз, смертельная судорога свела громадную тушу, спустить кровь, будущий кандидат ловким движением взрезает горло. Сладкий запах свежей крови, темно-бордовая жидкость топит снег, теперь брюхо, кинуть собакам кишки, вырезать печенку и зажарить свежую прямо здесь, один из егерей льет бензин на замерзшие сучья, водка под сало. Телевизионная улыбка фигуранта становится неуловимо похожей на хищный оскал, «давай, молодой охотник, тренируйся», острая сталь подрезает кожу, шкура чулком снимается с теплых еще мышц.

Капли крови тянутся в лес, «теленка тоже зацепил, далеко не должен уйти», – издали кричит другой егерь. Ноги проваливаются в незамерзшую еще под свежим снегом грязь, глина липнет к сапогам, бежим по следу, продираясь через кусты. Казавшаяся недавно такой тяжелой двустволка добавляет сил, кровь бурлит, острейшее ощущение жизни, вот почему они все так фанатеют по охоте, к черту «суку-любовь»!

«В распадок скатился, жди здесь, я его подниму, ему деваться некуда. Сразу стреляй, если кусты закачаются», – бросает егерь вполголоса и крадется по краю овражка, густо поросшего кустами и сосновым молодняком.

Сердце колотит миллионом ударов в минуту, руки слегка подрагивают от предвкушения, присесть на одно колено, двустволка в руках, курки взведены, только одна мысль – скорее бы вскинуть, нажать курок, разрядить оба ствола по зверю. Минуты ожидания, звенящая тишина, ни шороха вокруг, даже ветер, задувавший на открытых местах, совсем стих.

Качнувшееся справа деревцо, еще одно, приглушенный хруст, снег нехотя, даже осторожно падает с веток. Время сжалось и растянулось, как резиновый жгут, взгляд ловит мушку, хлопок, еще один, сильный толчок в плечо, дурманящий запах пороха. Двустволка переломлена, неостывшие еще гильзы с шипением тонут в снегу, трясущимися руками запихнуть два зеленых патрона в стволы.

Стоны и мат из валежника, ветки хлещут по лицу, в зарослях снег уже по колено, слетела шапка, егерь корчится от боли в снегу, толстый ватник быстро пропитывается кровью на уровне живота. «Как смешно и нелепо он дрыгает ногами…» Булькающий голос, через хрипы доносится: «Ты чего творишь, бля?» и что-то невнятное, «спаси и сохрани», кажется.

«Откуда он тут взялся, мать его, „непреднамеренное убийство“ – все равно статья и срок, еще и бухой в жопу, отягчающее, может, дадут условно, тоже не вариант, позвонить куратору, они через службу безопасности смогут договориться, или просить фигуранта сразу здесь решить, ему же не нужен скандал, он же мне ружье дал, его тоже привлекут, он всех знает, замять дело на месте, пофиг, сколько попросят, вот тебе бабушка и Прованс, надо вообще выкинуть ружье, не найдут – ничего не докажут, главное, чтобы не искали, может, просто закопать этого егеря, кому он нужен, семье просто денег дать, все отдам, только бы не сесть, только бы не сесть, за что-о-о???»

Ночная дорога, деревянная лавка милицейского бобика, через решетку в перегородке иногда видно, что заснеженная трасса разворачивается перед машиной, как японский военно-морской флаг, и рваные полосы сходятся в мороке.