Читать книгу "Кровь невинных"
– Но… мы ведь тоже охрана, государь! – говоришь ты.
И твой король мигом понимает, что ты имеешь в виду.
– Кто отвечает за этот участок? – спрашивает он.
– Я, государь, – обреченно откликается Арвес, сын графа Шерда, по несчастной случайности заколовший своего.
– Бегом к капитану Блавиру! Доложишь ему, что обнаружил мертвое тело.
– Да, государь, – отвечает Арвес.
– Веди себя как обычно, – приказывает твой сюзерен. – Не то заподозрит. Твоя задача – не сознаться в этом дурацком убийстве, а сообщить о том, что нашел тело, ясно?
– Да, государь, – повеселев, откликается Арвес, направляясь к выходу.
– Кинжал отдай! – приказывает твой сюзерен. – Я подумаю, кому его подбросить. А теперь все – по своим постам! И живо, пока нас здесь не застали!
Ночь, мрак, шорох плащей, далекие взволнованные голоса…
* * *
– Сейчас я отведу тебя к капитану гвардии, и ты сознаешься, – говорит твой сюзерен своему слуге. – Скажешь, что это ты убил мальчишку. Скажешь, приревновал его к какой-нибудь девке. Приревновал и убил. Вы поссорились, все такое… у него оказался нож… ты перехватил, отобрал, а потом поддался гневу. Теперь, когда гнев прошел, сообразил, что натворил, и решил во всем сознаться мне, ясно?
– Но, господин… – Слуга со страхом смотрит на лорда Челлиса.
– Молчи, – властно обрывает его лорд. – Делай, как сказано, и я тебя вытащу. Или ты не доверяешь своему господину?
В глазах слуги кромешный ужас.
– Не доверяешь, – почти ласково произносит лорд Челлис, и слуга валится на колени.
– Господин!
– Думаешь, что это не в моей власти.
– Господин, умоляю… не надо!
– Не веришь в мои способности мага.
– Господин…
– В мой несравненный ум.
– Пожалуйста… ну пожалуйста… пощадите…
Твой сюзерен морщится и делает короткий жест перед лицом слуги. Словно бы перебирает пальцами нечто незримое, висящее в воздухе.
Слуга тотчас замолкает. Взгляд его на миг затуманивается, потом проясняется вновь.
– Так ты понял, что нужно сделать? – интересуется твой сюзерен.
– Да, господин, – откликается его слуга.
– Запомнил?
– Да, господин.
– Лорд Уллайн, я сейчас приду, – оборачиваясь к тебе, бросает твой сюзерен. – Только отведу этого посмевшего усомниться во мне труса куда следует и приду.
Ты смотришь им вслед. Магу и его жертве. И думаешь, что тоже сомневаешься в несравненном уме своего сюзерена. Нет, как маг он и впрямь силен, удается же ему как-то вытворять все это под носом у дворцовых магов и оставаться не пойманным. А вот насчет несравненного ума… Этот несравненный умник так и не смог никому подсунуть окровавленный кинжал. И магия не помогла. «Слишком много людей, мне не справиться со всеми сразу!» – заявил он после нескольких бесплодных попыток проникнуть в чужие покои, когда вас едва не застигли. «Да и придворные маги могут почуять», – недовольно добавляет он, глядя на тебя так, словно это ты развел во дворце всяких посторонних магов, мешающих твоему сюзерену колдовать. Зато некоторые его идеи о том, кому надлежит подсунуть орудие убийства… вот больше заняться нечем канцлеру его величества, как слуг кинжалами убивать! Да и капитану гвардии – тоже. Хорошо, хоть удалось объяснить этому умнику, что сильных врагов таким образом скомпрометировать нельзя, а вот насторожить их… Что им стоит немного подумать и пригласить для расследования мага получше?
А то, что случилось потом, было неприятней всего. Оставшись с орудием убийства, которое вот-вот начнут искать дворцовые маги, не зная, кому его можно подсунуть и куда вообще деть, твой гордый и отважный сюзерен, потомок древнего королевского рода…
«Хорошо, что, кроме меня, этого никто не видит», – думал ты, глядя в это серое от страха лицо, бессмысленные глаза и трясущиеся губы.
Трус.
Тот, кого ты и остальные твои соратники готовы не щадя своих жизней посадить на престол, – трус. Обыкновенный жалкий трус.
И когда вошел этот несчастный, его слуга… когда глаза твоего сюзерена внезапно вспыхнули и лицо мигом преобразилось… в один миг он превратился из умирающей от ужаса загнанной жертвы в безжалостного, уверенного в себе хищника.
Ты ни на миг не сомневаешься, что он не станет спасать своего слугу.
«Он и вообще никого спасать не станет», – смятенно думаешь ты.
«Так нужен ли нам такой король?»
«А разве у нас есть другой?»
Ты стоишь, окруженный отчаяньем, и бремя несуществующего выбора наваливается на тебя могильной плитой.
«Дед, а дед, что ж вы такое натворили?!»
– А нам теперь что делать? – шепчешь ты в пустоту, но пустота не отвечает.
И дед молчит. Наверное, правым себя считает.
* * *
Ты не можешь уснуть. Вот совершенно не можешь.
Ты лежишь и мысленно сравниваешь двух человек. Нынешнего короля и того, кто станет править, когда заговор увенчается успехом. Уже одно то, что ты их сравниваешь, и сравниваешь всерьез, приводит тебя в ужас. Еще недавно ты и подумать бы ни о чем таком не посмел. Твой сюзерен был для тебя всем. Целью твоей жизни и венцом твоего служения. Вот только… тогда ты не знал его так хорошо, как знаешь сейчас. Тебе не приходилось служить с ним в одной роте, вместе стоять в карауле, рисковать жизнью, пытаясь осуществить заговор против короля… ты его просто не знал как следует, своего сюзерена. Ты его себе, можно сказать, придумал в своих мальчишеских фантазиях. Теперь ты знаешь, каков он. Слишком хорошо знаешь.
Если во главе честного и благородного дела стоит мерзавец – это дело обречено, не так ли? Но разве из этого следует, что нужно вовсе отказаться от самого дела? От борьбы, от мести, от уничтожения потомка мерзкого узурпатора?
Ведь есть же какие-то древние, веками не применявшиеся законы об избрании нового государя в случае, если прежняя династия пресеклась? Ведь можно же отыскать их и воспользоваться мудростью далеких предков?
«Так не лучше ли пресечь обе династии разом? – вдруг приходит тебе в голову. – И начать новую. Не запятнанную ни преступлениями предков, ни собственной мерзостью?»
Ты смотришь в зеркало. Из его глубин на тебя взирает не слишком красивый, мрачный и настороженный тип – ты сам.
«Гожусь ли я на эту роль?»
Ты пытаешься представить на своей голове корону, но у тебя ничего не выходит.
А потом твое отражение в зеркале расплывается и пропадает. На его месте появляется Роуни. Она внимательно смотрит на тебя и качает головой.
И верно. Какой из тебя король? Тебе и с графством, если что, не справиться. На это у отца есть Хелген, твой старший брат, а ты… тебя готовили совсем для другого. Плохо готовили, как оказалось. Очень плохо. Вот сейчас, прямо сейчас нужно что-то решить, найти какой-то выход – а ты не можешь, не знаешь как…
«А что, если… заменить его кем-нибудь! – внезапно думаешь ты о своем сюзерене. – Кем-нибудь, кто подходит!»
Ты припоминаешь, как двенадцать невесть где подобранных простолюдинов, заколдованных опытным магом, принесли вассальную клятву его величеству Ремеру вместо вас и это сошло им с рук. Так, может, если найти стоящего мага и заменить твоего сюзерена кем-нибудь подходящим…
«Время… на все это просто не хватит времени… заговор вошел в завершающую стадию. Короля должны убить со дня на день, слишком поздно искать замену мерзавцу. Слишком поздно».
«Может, потом?»
«Это если ты останешься в живых, для тебя будет какое-то «потом». А если погибнешь? И этот мерзавец не только взойдет на престол, но и останется на нем?»
Ты вновь припоминаешь, как казнили несчастного, взявшего на себя вину в последнем убийстве. Поскольку он был слугой твоего сюзерена, то твоему сюзерену его и отдали для окончательного приговора. А этот мерзавец, обещавший спасти… хладнокровно приказал повесить его, предварительно лишив речи при помощи магии, о чем сразу же после казни, посмеиваясь, сообщил тебе.
– Наверняка он сильно удивился, – сказал тогда твой сюзерен. – Впрочем, у него не было возможности высказать свои жалобы.
А ты стоял и думал, что точно так же он может когда-нибудь поступить и с тобой. И с любым другим, если придется. Лишить речи, сознания, воли…
Несчастный слуга хрипел и дергался в петле. Его вытаращенные глаза были обращены на единственного человека, который обещал спасти. На его господина.
Господин отвернулся.
– Подумать только, этот неуравновешенный тип чистил мне платье, – пробурчал он тогда.
Ты больше не можешь лежать, вспоминая все это. Ты не знаешь решения, но, продолжая созерцать потолок, вряд ли можно его найти. Ты вскакиваешь на ноги, торопливо одеваешься и, прихватив меч, выходишь из дома.
Все юные лорды, проходящие обязательную службу в дворцовой гвардии, снимают какое-либо жилище. Даже если у их родителей в столице имеются собственные особняки. Таково правило. Если ты благородный, тебе не обязательно спать в гвардейской казарме, но и жить дома ты тоже не можешь. Изволь снимать отдельное жилье, как любой другой офицер гвардии. Благородные лорды в этом смысле приравнены к офицерам. Разве что офицерское жалованье благородным юношам не положено. Кутить приходится на родительские деньги. Или учиться добывать их самому.
Ты покидаешь квартиру. Тебе срочно необходимо повидать своего сюзерена. Он, конечно, уже спит, но в этом нет ничего страшного. Ты и не собираешься его будить. Ты просто хочешь на него посмотреть. Говорят, спящие не умеют врать. Хорошо бы… потому что тебе непременно нужна правда. Та, которую ты и без того уже знаешь, та, которой ты так боишься.
Ночная столица в пятнах света и тьмы. Ты идешь, идешь… тебе кажется, что вот-вот произойдет нечто… нечто невероятное… однако ничего не происходит. Тебя даже не пытаются ограбить.
А ты надеялся, что попытаются? Ограбить или даже убить? Пасть жертвой уличных грабителей, чем не выход из безвыходного положения?
Впрочем, ты врешь. Сам себе врешь. Нагло и беззастенчиво. Выход есть. Тебе просто не хочется туда идти, вот и все. А на самом деле ты отлично знаешь, какое именно решение тебе следует принять. Просто оно невозможно, это решение. Немыслимо для тебя. Для того, кто ты есть.
И этот твой путь сквозь ночь, это твое маниакальное желание посмотреть на обоих… ты и в самом деле называешь их претендентами? Претендентами на что? Неужто на твою верность? На меч в твоих руках? Ты не слишком ли зазнался? Нет? Не слишком? Но ведь ты не хочешь выбирать? Не смеешь. Когда долг и честь велят выбрать разное, лучше уж…
Нет, лорд Уллайн, сын графа Донгайля не станет убивать себя, ведь самоубийство – удел трусов! Лорд Уллайн просто сходит посмотреть на того, кому присягал как королю, и на того, кого считают королем все остальные. Всего лишь посмотреть на них спящих. На их лица.
Вполне себе самоубийственное желание, особенно если учесть, что твой сюзерен – маг, и, если он невзначай проснется и испугается, от тебя вполне может остаться обугленный труп, а его величество все-таки король, и его сон охраняют такие же, как ты, и они тоже могут не успеть удержать руку… Так не на это ли ты рассчитываешь, лорд Уллайн?
Мысли… мысли… так много мыслей приходит в голову. Наверное, это правильные мысли. Вот только… остановиться ты уже не в силах.
Вот и тот дом. Ты смотришь на темное окно.
«Спит, конечно», – думаешь ты о своем сюзерене.
Ничего, лунного света тебе вполне хватит, чтоб увидеть его лицо, а большего и не нужно. Даже и этого не нужно, ты наперед знаешь, что именно увидишь, но…
Старая, потрескавшаяся стена дома словно самой природой предназначена для того, чтоб по ней взбирались. Вот и подоконник. Ты бесшумно подтягиваешься, перекидываешь ногу… вот так.
Шаг внутрь.
Еще один.
Полог ложа задернут не полностью, и ты отлично видишь лицо спящего. Видишь – и с огорчением понимаешь, что во сне, вот такой, как сейчас, он тебе еще больше не нравится.
«Я знал это с самого начала», – мрачно констатируешь ты.
«Не выйдет ли так, что, пытаясь уничтожить потомка мерзавца, мы приведем на трон другого мерзавца? Быть может – куда худшего? Не такого, как нынешний король, а такого, как ужасный дед его величества, герцог Рэннэин, король Рион? К тому же он еще и маг в придачу! Смогут ли старшие направлять его руку в делах правления, как они надеются? Или их кровь прольется на мраморные плиты дворцового пола, едва новый король утвердит свою власть? Так, как тогда… давным-давно… Не случится ли так, что они пережили ту резню, чтоб подготовить эту? И пасть ее жертвами…»
Рука ложится на рукоять.
«Покончить с ним прямо сейчас! Одним ударом!»
«И чем я тогда буду лучше его? Вполне в его стиле поступок!»
Ты отводишь глаза от дрыхнущего мерзавца, и твой взгляд внезапно натыкается на еще одно живое существо, спящее в этой же комнате на маленькой кушетке в углу.
Девушка.
Почти обнаженная.
«Как же жалко она выглядит, несмотря на все свои прелести, – мелькает у тебя. – А ведь красивая. Или… должна быть красивой».
Ты вновь смотришь на своего сюзерена и понимаешь, что рядом с ним просто невозможно быть красивым.
«Бедная. – Роуни появляется, как всегда, неожиданно. Бесшумная и призрачная. – Если бы он ее хотя бы ударил. Хоть один-единственный разочек…»
«Что? – потрясенно переспрашиваешь ты. – Ударил? О чем ты?!»
«Тогда бы она поняла, что он к ней хоть как-то относится, – отвечает твоя бывшая девушка – девушка, которую ты вывел из замка, помог скрыться и денег дал на дорогу. – Она была бы рада, даже если бы он на нее злился, а так – она для него не существует, кроме тех моментов, когда он ею пользуется. Он бы ее и вовсе из опочивальни выставил, если бы не думал, что еще раз проснется и снова ее захочет».
Роуни исчезает, а ты смотришь на своего сюзерена. Еще раз. Внимательно. Внимательней, чем раньше.
«А мы все для него существуем? Все мы, собратья по заговору? Существуем ли мы для него… когда он нами не пользуется?!»
Ты бесшумно выскальзываешь обратно в окно. Нет никакой необходимости убивать спящего. Тебе не терпится поглядеть на другого…
Ты что-то решил для себя – или все еще надеешься погибнуть столь замысловатым образом, оставив решение кому-то другому? А знаешь ли, лорд Уллайн, что это самая настоящая трусость?
До короля куда трудней добраться, но когда это тебя останавливало? Во всяком случае, не сейчас, когда судьбу Эрналя, его завтрашнюю судьбу, ты держишь на своей ладони.
И опять врешь. Незачем прикрываться любовью к родине, ты просто боишься поступить по совести, а потом посмотреть в глаза отцу. Или поступить так, как от тебя требует долг, а потом посмотреть в глаза остальному миру. Если оба выбора равно невозможны, а самоубийство – для трусов, вот тогда и приходится искать какой-то третий путь…
Трудно ли караульному дворцовой гвардии незаметно проскользнуть мимо постов? Трудно, конечно, посты не дураками расставлены, но… по крайней мере ты надеешься, что это возможно. Ты должен, просто обязан увидеть его величество Ремера.
У тебя нет другого выхода.
Потому что из всех твоих соратников один ты понял, кто займет трон, если заговор удастся, и что случится потом.
Перед твоим мысленным взором тянутся вереницы людей с пустыми глазами, направляемые окрепшей волей повзрослевшего мага. Мага-мерзавца, для которого во всем мире реально существуют лишь его собственные желания, а все, что является помехой, должно быть уничтожено.
Ты аккуратно влезаешь в приоткрытое окно королевской спальни. Хорошо, что сейчас такая теплая погода, хорошо, что дежурит не самый бдительный караул. Тебе повезло, тебя не заметили… Аккуратно соскальзываешь с подоконника… вот так… сейчас ты заглянешь в лицо спящего короля и увидишь…
Ничего ты не увидишь. Хотя бы потому, что его величество не спит. И он не один, спустя мгновение понимаешь ты.
«И у этого служанка! Кажется, король мог бы себе позволить и что-нибудь получше. Или он еще слишком молод, чтоб понимать разницу?»
А то, чем они занимаются… нет, покувыркаться они тоже успели, королевская постель выглядит так, будто на ней невесть что вытворяли, но то, чем они занимаются сейчас…
Король и его подружка сидят, обнявшись, спинами к тебе, и на коленях его величества лежит книга.
«Они читают ее! Вместе!»
– Стратегия, способствующая полезному для государства налогообложению, состоит в следующем… – читает его величество начало очередного абзаца, и ты в ошеломлении понимаешь, что это за книга.
«Искусство управления государством», творение лорда Трауфа!
«Тебе еще рано, Уллайн, – говорит отец, граф Донгайль, забирая из твоих рук тяжелый том в кожаном переплете. – Быть может, лет через десять…»
– Он что, не может выражаться нормальным языком, этот лорд Трауф? – фыркает подружка короля.
– Наверное, может. – В голосе короля слышится ехидное веселье. – Но не хочет. Он же ученый, Ирсиль, понимаешь?
– Нет, – веселится девушка. – Не очень!
– Ну, как бы тебе объяснить… Вот мой наставник в науках, лорд Рориш, если его застать врасплох и что-нибудь спросить, ответит, как нормальный человек. А если дать ему время на подготовку – такое скажет… и нипочем свои слова переводить не согласится!
Девушка утыкается в плечо своего венценосного любовника, и они тихонько хихикают.
– Ирсиль, ну, ты же понимаешь, что имеет в виду автор? – отсмеявшись, спрашивает король.
– Почти всегда, – откликается служаночка.
И они продолжают. Продолжают читать то, что ты совсем недавно так и не сумел осилить, а потом обсуждать прочитанное.
«Это не он ее невесть зачем просвещает по вопросам управления государством, – внезапно понимаешь ты еще одну странную истину. – Это они вдвоем обсуждают интересную для обоих книгу. На равных обсуждают!»
«Служаночка? Кажется, король мог бы себе позволить и что-то получше? Или он еще слишком молод, чтоб понимать разницу? А может, это ты чего-то не понимаешь? И то, как вольно она с королем обращается… простая любовница не посмела бы… да эти двое – единомышленники… – вдруг соображаешь ты. – Они… такие же, как ты и твои собратья по заговору… вот только… Да. Цели у них и у вас несколько разные…»
Ты уже забыл о том, что намеревался уйти, твои ноги прирастают к полу. Ты стоишь и слушаешь… стоишь и слушаешь… потому что в процессе обсуждения истина становится проще, доступнее… ты начинаешь понимать… ты – тоже. Не через десять лет, а сейчас!
«Так вот что он имел в виду на самом-то деле!»
Загадочная мудрость лорда Трауфа становится понятнее.
Ты вновь невольно сравниваешь эту парочку… нет, не со своим сюзереном, как намеревался… со всеми своими соратниками.
«Да эти двое умнее всех нас, вместе взятых!» – ошеломленно понимаешь ты.
«Его величество Ремер и служаночка Ирсиль. Нет, если она спит с королем, она уже леди Ирсиль, так ведь? А если на равных обсуждает с ним «Искусство управления государством», то… тут даже не в титулах дело… конечно, он не сможет назначить ее на какой-нибудь официальный пост, но…»
Ты поворачиваешься и уходишь. Тем же путем, что и пришел. Тебе и в голову не приходит попытаться убить короля, хотя трудно себе представить более удобный случай. Впрочем, дослушать чтение тебе тоже не приходит в голову. Ты почему-то чувствуешь, что не смеешь долее там оставаться. Не смеешь слушать, как они читают. И понимать прочитанное – с их слов понимать! – тоже не смеешь. Ты слишком виноват перед ними, да и не только перед ними – перед всеми людьми. Перед улицами, по которым шагаешь, перед домами, что окружают тебя со всех сторон, перед небом над головой… тебе не место среди нормальных людей… Невероятное чувство вины и стыда захлестывает тебя, и стряхнуть его удается не скоро.
Тебя не заметили. Не схватили. Не прикончили. Никто не помог тебе невзначай покончить с собой. А значит, тебе все же придется делать этот проклятый невозможный выбор. Решать, поступить ли согласно долгу, покоряясь воле отца, или согласно совести, покоряясь воле разума. Решай, лорд Уллайн, сын графа Донгайля! Сам решай! И помни, что бы ты ни выбрал, тебя все равно проклянут. Те или другие, но проклянут обязательно.
* * *
Не так легко переступить долг. Забыть все, чему тебя учили с самого детства. Отринуть прочь, растоптать… предать. Это ведь предательство, понимаешь?
На следующее собрание твоих соратников ты все же приходишь. Они все еще твои соратники. Ты все еще с ними. Этот путь никуда не ведет, он не может никуда вести, но ты все еще с ними. Последний шаг еще не сделан, последний выбор – впереди. Ты приветствуешь тех, кого привык считать своими товарищами, и они отвечают тебе тем же.
– Его величество Челлис не пришел, – растерянно шепчет тебе лорд Вэннарис, сын графа Фольвера.
– Армия возвращается, – сообщает лорд Эфайль, сын герцога Мерганто.
– Нецелесообразно сейчас короля убивать, – делает вывод лорд Арвес, сын графа Шерда.
– Затаиться надо, – говорит лорд Кермаэн, сын графа Бреля.
Остальные мрачно переглядываются.
Вот так. Армия возвращается, короля убивать глупо, все равно власть сейчас не захватишь, только обнаружишь наличие заговора. А сюзерен, его некоронованное величество Челлис, взял и вовсе не явился на собрание заговорщиков.
«С ним что-то случилось?»
– Не доведи боги, с ним что-то случилось! – восклицает лорд Эфайль, сын герцога Мерганто.
А тебя вдруг накрывает ощущение смертельной опасности. Ты собираешься сказать остальным, но твои челюсти сводит судорога, а потом вслед за смертельной опасностью приходит смертная тоска. Тяжелая, холодная и влажная. Ты поворачиваешься и идешь. Ты не знаешь куда. Просто идешь, потому что так нужно. Идешь до тех пор, пока не перестаешь быть. Это вовсе не страшно – перестать быть. Вот ты есть, а вот тебя уже нет. И только странное нечто продолжает шагать… шагать… впрочем, его движение нисколько тебя не занимает, ведь тебя же нет, совсем нет…
Нет мыслей, нет чувств, есть движение. Из ниоткуда в никуда. Покуда хватает энергии. Движение… движение… какие-то странные тени бродят в твоей голове… интересно, до сих пор ты и понятия не имел, что у тебя есть голова. Как может быть голова у того, чего нет?
Или… или ты все-таки есть? Осознание себя существующим почему-то кажется очень забавным, ты бы смеялся, если бы мог, но у тебя все еще нет рта, а вот когда появится…
Ты идешь… идешь…
Теперь ты знаешь куда и зачем. Это так просто. Нужно всего лишь убить короля. Он ведь не настоящий. Просто никто этого не замечает, и все думают, что настоящий. А на самом деле он игрушечный. Поэтому нужно этого игрушечного короля убить. Вот тогда-то и придет настоящий король. Самый настоящий. Это же ясно. Вот за этим ты и идешь. Ты. И все остальные. Они тебе помогут.
Коридор длинный и темный. В конце коридора дверь. За ней – король. Тот самый. Игрушечный. Зайти. Выхватить меч и пронзить его тело. Много-много раз пронзить. А потом отрубить руки, ноги и голову. Это же ясно. С игрушечными королями только так и надо поступать. И тогда все будет хорошо. И Роуни вернется. И будет любить одного только меня. А всех остальных мы проткнем мечом. И отрубим им руки, ноги и голову. Вот там, за этой дверью, – отрубим. За этой самой дверью. Все руки, ноги и головы, которые нужно отрубить, – там.
«А ну, стой!»
Эти ладони обжигают. Они сейчас прожгут гвардейский мундир, и капитан рассердится. Гвардейцу не положено ходить по дворцу в прожженном на груди мундире.
«А убивать королей ему положено? А идти невесть куда, не соображая, что он вообще делает, – положено?» – грохочет чей-то голос.
Голос. А теперь еще и взгляд. Ясный. Яростный. Таким он и был когда-то… пока я его не убил. Не перерезал ему горло. Потому что должен был. Потому что его невинная кровь должна была обагрить… потому что он спал с Роуни и она полюбила его, а не меня!
«Как раз ты никого тогда не убил! – сердится призрак Хести. – Остановись, кому сказано! И перестань повторять чужую ложь!»
«Он прав, Улл. – Роуни появляется рядом со своим возлюбленным. – Остановись, пока не поздно. Проснись!»
«Но разве я сплю?»
«Спишь!» – в два голоса заявляют Роуни и Хести.
«Просыпайся, Уллайн!» – добавляет Роуни.
Этот голос… то, как она это сказала… когда-то она часто будила тебя по утрам. Да. По утрам были занятия по фехтованию. Ты должен был научиться фехтовать… лучше всех научиться… ведь тебе предстояло убить короля и усадить на трон другого. Того самого, кому ты принес присягу. Кого ненавидишь. Кого удавил бы голыми руками.
Но сейчас ты идешь убивать не его. А того, кого поклялся убить. Симпатичного парня, читающего со своей подружкой такое, до чего тебе еще расти и расти. Ты не хочешь убивать его, но должен. Потому что он внук… узурпатора. Ты не хочешь убивать его, но идешь… потому что должен…
«Постойте! Убивать?! Сейчас?! Но ведь ясно же было сказано, что армия возвращается! Что заговорщикам необходимо затаиться, чтоб не погубить заговор окончательно! Так почему же ты…»
«Проснись, Уллайн! Проснись!» – вновь тормошат тебя Хести и Роуни.
«Проснись?»
Вот теперь ты и впрямь чувствуешь, что спишь. Тяжкие, свинцовые оковы сна… нет, не оковы даже… ты глубоко… глубоко под водой… так глубоко, что не выплыть… и вся эта мертвая, навалившаяся на тебя вода – сон. Твой сон. Ты не можешь проснуться. Не можешь. Ты можешь идти. Идти и делать то, ради чего живешь, ради чего на этот свет родился. Один-единственный удар. А потом ты проснешься. Обязательно. Я обещаю тебе это. Один удар. Ты ведь убил мага. И с Хести легко справился. У тебя двойная сила, помни об этом. Ты шутя справишься. Всего один удар – и можешь просыпаться. Иди.
– Да врет он все! Не убивал ты меня! Остановись, Уллайн, рыцарь мой! Твой оруженосец зовет тебя! Проснись!!! – надсаживаясь, орет Хести, вновь загораживая тебе дорогу.
– Проснись!!! – присоединяется к нему Роуни.
Ты сжимаешь зубы. Проклятой воды слишком много, чтоб всплыть. Ты не можешь проснуться. Не можешь. Но когда рыцаря зовет его оруженосец… когда мужчину зовет та, которую он любит…
Среди всех бесконечных мучительных усилий, что когда-либо выпадали на твою долю, это – самое бесконечное и мучительное. Ты открываешь глаза.
Ты останавливаешься, недоуменно глядя, как шагают мимо тебя твои соратники с обнаженными мечами в руках и пустыми глазами. Ты не можешь понять, как попал сюда, ведь вы разговаривали совсем в другом месте, а это… дворец, дальше по коридору – королевская опочивальня. Два часовых у входа – и десять обезумевших гвардейцев с мечами в руках.
Ты смотришь на своих соратников и вдруг замечаешь, что каждого из них подталкивает в спину его мертвый двойник. Переводишь взгляд на своего двойника.
«Я – живой!» – откликается он на невысказанный вопрос.
– Может, ты еще и знаешь, что теперь делать? – вырывается у тебя.
«Знаю, – отвечает он. – Вы все связаны клятвой друг с другом, а они связаны еще и кровью, если б ты меня убил, я бы сейчас тоже толкал тебя в спину, помогая магу, а так… если ты опередишь своих друзей, раньше их ворвешься к королю и принесешь ему присягу – связь разорвется, и твои соратники очнутся от чар. Надеюсь, у них хватит ума по-тихому скрыться отсюда…»
«Откуда он все это знает?» – мелькает какая-то случайная мысль. Ты зашвыриваешь ее в дальний угол. Не до того сейчас. То, что творится, необходимо остановить немедленно. Еще немного, и будет поздно.
Ты срываешься с места и бросаешься вперед. Хорошо, что коридор длинный. Если ты поторопишься – никто не заметит околдованных заговорщиков. Они успеют уйти. А маг… маг, который их околдовал… ты вдруг понимаешь, почему твой сюзерен не пришел на это ваше собрание.
«Небось еще раньше остальных прослышал, что армия подходит. Вот только выводы сделал… совсем другие!» – мелькает у тебя в голове.
Гвардейцы у дверей в королевскую опочивальню выхватывают мечи, когда ты вдруг выскакиваешь из-за угла. Тебе некогда объяснять, да и что ты можешь им объяснить?
– К оружию! Измена! Пропустите меня с докладом! – гаркаешь ты, а потом бросаешься на острия мечей. Убить внезапно сбрендившего графского сынка им не улыбается, кроме того, их двое, а ты один – они опускают мечи и пытаются схватить тебя за шиворот.
– Какая еще измена? – спрашивает один из них.
Что-либо сообразить они уже не успевают. Оглушить человека одним ударом совсем не трудно, особенно если практиковаться с пяти лет.
Ты пинком распахиваешь тяжелые двери, врываешься в опочивальню его величества…
– Что такое? – заспанный король стоит перед тобой с кинжалом в руке.
– Измена, государь! – откликаешься ты.
– Вот как? И кто изменник? – пытаясь проснуться, интересуется он.
– Я, государь, – отвечаешь ты.
– Как интересно.
Чего в его голосе больше, страха или иронии? А смог бы ты сам на его месте держаться вот так? С иронией посмотреть в глаза своему возможному убийце?
– Так вы пришли за моей головой? – интересуется король Ремер.
– Нет, государь, я пришел принести вам присягу, – отвечаешь ты.
– Так ведь уже приносили. – Он недоуменно щурится.
– Это был не я, государь, – отвечаешь ты, прислушиваясь к звукам за дверью. Вот-вот твои соратники доберутся сюда и…
Король устремляет на тебя долгий пронзительный взгляд, потом кивает.
– Много? – спрашивает он.
– Чего? – непонимающе переспрашиваешь ты.
– Таких, как вы, – много?
– Достаточно, государь, – отвечаешь ты. – Умоляю, примите мою присягу, пока не поздно!
– Для вас? – быстро спрашивает он.
– Для всех, – отвечаешь ты.
Король кивает.
– На колено! – приказывает он, и ты падаешь перед ним на одно колено. Вкладываешь свои руки в его, как велит обычай, и слова древней клятвы вольно бегут с языка.
Ты чувствуешь, как рвутся незримые цепи. Одна за другой рвутся цепи, которые ты носил на себе всю жизнь, носил, не замечая, привыкнув к ним, считая их частью одежды или даже частью своего тела.
О боги! Дышать-то как хорошо!
Да что же это такое делается? Ты сейчас на себя еще одни цепи взваливаешь, еще одну магическую присягу приносишь, тебе тяжелей должно стать, а не легче! А вот поди ж ты…
Твои соратники вваливаются в дверь в тот самый момент, когда ты договариваешь последние слова, и воля мага исчезает. Они останавливаются, растерянно глядя по сторонам и друг на друга.
– Не понимаю! – жалобно восклицает один. – Как мы сюда…
– Где мы? Что это? – подхватывает другой.
– Боги, да это же… – в ужасе шепчет третий.
– Король… – выдыхает четвертый.
Они замирают неподвижно, не в силах осознать, что с ними случилось.
– Они были кем-то околдованы? – негромко интересуется король.
– Да, государь. Так же, как и я, – отвечаешь ты.
– Для этого и присяга? Развеять чары?
Какой поразительно догадливый у тебя король. Право слово – достойно восхищения! Впрочем, тот, кто читает столь сложные книги и так хорошо понимает прочитанное…
– Для этого, государь, – отвечаешь ты.
– Отлично! – говорит король, после чего решительно направляется к ошеломленно сбившимся в кучку испуганным заговорщикам. – Господа! – не глядя на обнаженные мечи, говорит он. – Я рад, что вы решили составить мне компанию. Скрасить мою бессонницу дружеской беседой за стаканом хорошего вина. Присаживайтесь, а я сейчас распоряжусь насчет вина.
