Читать книгу "Некоторые стороны любви. Рассказы"

Людус

Егорка сидел на полу и складывал кубики. Красный к жёлтому. Синий. Зелёные по бокам. При этом, он правым ухом слушал телевизор: показывали Электроника. Но Егорка просто слушал и складывал кубики.

Вот подошла мама и потрогала егоркин лобик. Нормальный лобик. Вот подошёл папа и кинул взгляд на кубики. Нормальные кубики. Вот подошла старшая сестрёнка, села напротив и: «Бе – бе – бе!…» – начала показывать Егорке мартышкины уши. «Бе – бе – бе!…» – показывал в ответ Егорка. Вот подошла тётя Валя и принялась щекотать Егорку подмышками. «Ха – ха – ха – ну хватит!…» – весело кричал Егорка. Вот подошёл дядя Ваня и грубо ущипнул Егорку за ногу. «Ай, как больно!…» – взвизгнул Егорка и зарыдал. Побежал к маме. Обнял маму. Уткнулся лицом в юбку маме и рыдал, рыдал. Вся семья собралась вокруг Егорки. Все начали ругать дядю Ваню. «Ха – ха – ха!… – веселился дядя Ваня. – Ну, чего ты плачешь, пацан?… Я же любя.» Злой дядя Ваня. Злой.

Трудус

Вот уже целый день Акил преследует косулю.

В этом году совсем плохо с охотой. Саванна высыхает, превращаясь в пустыню. Зверь ушёл на поиски новой пищи.

Акил всё преследует косулю: приставив ладонь ко лбу, жуя сухую травинку, он смотрит суровым зорким взглядом, куда ушёл зверь.

Вот уже третью луну подряд семья голодает. Упустить зверя – равносильно смерти.

Дело близится к ночи: сумерки опускаются с небес, холодает. Акил замечает, что косуля подошла к ручью, чтобы напиться. Он аккуратно снимает лук с плеча. Вкладывает стрелу. Натягивает тетиву. Тихонько приближается к зверю, держа на прицеле. Хруст сухого кустарника, на который случайно наступил Акил босой ногой, испугал зверя. Ушёл.

Стемнело. Возвращаться по темноте не представлялось возможным. Да и опасно. Акил выбрал местечко между двумя добротными камнями. Положил на песок лук и мешок со стрелами. Лёг спать, держа правой рукой лук, чтобы вскинуть, в случае опасности.

Ночь в пустыне была ветреной. Акил не спал, а скорее дремал. Но этого достаточно, чтобы восстановить силы для дальнейшей охоты.

С первыми лучами солнца Акил продолжил преследовать зверя. Он шёл вдоль ручья, пока не достиг широкой реки. Обнаружив под ногами какую-то грязь, он предположил, что она остаётся после разлива реки. Но более всего озадачило то, что из грязи торчали молодые ростки трав. Множество ростков. Он сорвал один. Понюхал. Надкусил. Выкинул.

Акил продолжал охоту. Приметив пару антилоп, он сосредоточился. Первый выстрел оказался неудачным. Зверь рванул в страхе. Акил продолжал преследовать.

Наконец, удалось подстрелить косулю довольно крупных размеров. Но он так далеко ушёл от племени, что возвращаться с большой добычей, делом было весьма затруднительным. Акил решил переждать ночь. Он принялся разводить костёр из сухих веток кустарника, сухой травы, шустро крутя ладонями обломок стрелы. Солнце находилось слишком низко, уже скрывалось за горизонт, поэтому развести огонь не получилось. Акил нашёл место среди лежащих на песке камней и переждал ночь.

С первыми лучами солнца Акил, взвалив на плечи антилопу, продолжил путь домой. Идя вдоль реки, он заметил, что за одну луну ростки в грязи значительно подросли. Это натолкнуло на мысль, что грязь, видимо, способствует быстрому росту растений. Затем, он пришёл к выводу, что можно собрать семена любых растений в лесу и посеять в грязь, чтобы они быстрее проросли.

Акил скинул добычу с плеч и принялся собирать ветви колючих кустарников, чтобы построить шалаш. Выстроив тесное жилище, он обмазал его грязью, чтобы ветер не продувал. А пока солнце ещё не спряталось за горизонт, он успел развести огонь и зажарить антилопью лодыжку. Утолив голод, он лёг спать с мыслью, что на следующий день он будет наблюдать за изменениями в ходе роста травы в грязи.

Проснувшись на рассвете, Акил заметил, что шалаш, построенный из сухих веток и трав, обмазанный грязью, покрылся мелкими ростками. Это ещё больше разожгло в нём азарт посеять семена в грязь. Он быстро сбегал, налегке, в ближайший дикорастущий лес, а точнее – саванну. Собрал горсть семян разных растений. Вернулся к шалашу. Посеял семена в грязь.

Переждав несколько ночей, он с радостью обнаружил, что семена взошли. «Стало быть, грязь эта плодородна!…» – радостно восклицал Акил. Он взял обломок палки и принялся ковырять вокруг ростков. Это натолкнуло его на мысль, что можно попробовать возделать поля вблизи реки. Разливы будут приносить плодородную грязь. Растения будут скоро всходить. Получится хороший урожай. Акил принял решение, вернуться в племя и рассказать старосте о своём открытии.

Староста предложил пока никому не рассказывать.

Акил вместе со старостой вернулись на то место, где река оставляла плодородную грязь после разливов. Возделали небольшой участок, засеяв семенами заготовленными с прошлых дождей.

Спустя две полных луны, им удалось собрать первый урожай, составлявший небольшой мешочек пшеницы в полтора килограмма. Было принято решение повторно засеять, уже гораздо большую площадь.

Акил соорудил некое подобие мотыги и начал проделывать борозды. Староста засеивал семена. В этот день староста несколько изменился в лице – стал каким-то отрешённым и серьёзным. «Всё ли хорошо?…» – спрашивает Акил. «Всё хорошо.» – отвечает староста. И когда Акил наклонился, чтобы бороздить плодородную грязь, староста оглоушил его камнем по голове. Затем, оттащил мёртвое тело Акила к реке и сбросил в воду. Течением тело Акила унесло в неизвестность.

Староста завершил работу и отправился в племя с благоприятными новостями для жителей.

С тех пор племя переселилось на берег реки, оставлявшей плодородную грязь и более им не было необходимости вести кочевой образ жизни.

Филиа

Фёдор и Степан – друзья не разлей вода. Всегда вместе. Рука об руку. Они даже одинаково одеты: джинсовая рубаха и широкие туристические штаны с большими карманами по бокам. У обоих хвост на затылке и густая борода; такая, что в неё можно спрятать месячную зарплату от жены. Но, к счастью, или несчастью, они оба неженаты. Они ходят в горы.

Конец марта – начало туристического сезона. Фёдор и Степан собирают рюкзаки: верёвки, крючья, запасные шмотки, рации, карабины, порошковые супы, необходимая аптечка, палатка, тёплые коврики, спальные мешки. Они планируют поехать в Баксанское ущелье, в альплагерь под названием Уллу-Тау. Им необходимо сходить несколько маршрутов, чтобы выполнить третий разряд по альпинизму.

В пять утра Фёдор и Степан трясутся в машине, зевая от неполноценного сна. В десять часов утра они уже едут по Баксану, живо обсуждая, какого бы инструктора им нанять. Водитель посоветовал некоего Мотиенко Николая. Опытный, говорит, волк – бывал на вершинах Хан-Тенгри, Жанну, и, конечно же, Эверест. У него нет большого пальца не левой руке. Но водила советовал не спрашивать об этой истории – всё равно не расскажет.

(Наверное всякому, небывалому в горах, вряд ли интересно читать этот рассказ. Трудно представить состояние кислородного голодания – научно называется «гипоксия», а в народной манере – «горняшка.» Дикая головная боль, непрекращающаяся тошнота, плохая концентрация внимания, иногда галлюцинации, бред, тело совершенно не слушается, хочется просто сесть, где стоишь и уснуть навеки; всё это происходит одновременно, и при этом, нужно преодолевать тяжелейшие препятствия. Бывают случаи, когда что-то идёт не так – буря налетела, лавина сошла по близости, вынудив сойти с маршрута, чтобы не задавило; может кто-нибудь потерять сознание в группе и его придётся тащить, или хотя бы приводить в чувства. Словом – очень непросто понять ситуацию на высоте более трёх/четырёх, а то и восьми километров, если ты никогда не ходил в горы. Особенно интересна потеря восприятия форм – когда ты видишь круглый камень, хочешь на него опереться, а в лоб тебе упирается его острие, давая понять, что это вовсе не круглый камень. В общем, тут ничего веселого. Высотный альпинизм – нечто между космонавтикой и туризмом.)

Приехав в базовый альплагерь, Фёдор и Степан первым делом принялись выгружать рюкзаки из машины, доставившей их на высоту две с половиной тысячи метров. Затем, Фёдор остался сторожить вещи, а Степан отправился в кемпинг, дабы найти место для расположения палатки. Можно, конечно, снять небольшой номер в гостинице при альплагере: деревянная гостиница с номерами рассчитанными на несколько человек сразу; внутри каждого номера стоит большой стол и несколько широких длинных скамеек, приспособленных под кровати – на них спят, укутавшись в спальный мешок. Но в связи с наплывом туристов, свободных номеров не оставалось.

Первые три/пять дней, альпинисты обычно проходят акклиматизацию – привыкают к сильно разряженному горному воздуху. Но Фёдор и Степан были настроены решительно – планировали отправиться в восхождение прямо на следующий день. Их финансы были весьма ограниченны, поэтому в целях экономии денег ждать некогда. Они отправились на поиски инструктора, а также им нужно было отметиться и внести денежный взнос местным спасателям и врачам.

Расспросив местную администрацию лагеря, где можно найти Мотиенко Николая, они выяснили, что он сейчас в столовой – ужинает. Ребята решили обождать, зайдя в местный музей посвященный альпинизму. Разглядывали фото настоящих героев – титулованных Снежных Барсов: Борис Коршунов, Анатолий Букреев (участвовавший в трагической экспедиции на Эверест 1996 года. Взошёл на вершину без использования кислородных баллонов). Особенно впечатлил ребят ледоруб, висевший около входа в музей – он был скручен, перекручен, у него был обломан клюв, и всё свидетельствовало о том, что некто пытался затормозить им, слетев с ледника. Под ледорубом была табличка с надписью: «Никогда не пренебрегай страховкой.» Имеется ввиду, не пренебрегать верёвочной страховкой, которую альпинисты крепят на льду, скалах, или в снегу, чтобы не улететь в пропасть, а вовсе не медицинской.

Увидев, как Николай Мотиенко выходит из двери столовой, Фёдор и Степан расторопно подошли к нему, принявшись знакомиться. Вообще, альпинисты весьма приветливый народ – это и понятно, ведь они должны уметь доверять друг другу, особенно, если им предстоит совершить совместное восхождение.

«Интересно…» – отреагировал Мотиенко, пригласив парней в свой номер.

– Сначала, – говорит Мотиенко, – вам нужно акклиматизироваться.

– Да бросьте, – отвечает Степан, – мы только вот в феврале были на Эльбрусе, зачем тратить время на акклимуху?…

– Хорошо. Но тогда идём с промежуточной ночёвкой.

– Да бросьте, – вступает Фёдор, – зачем промежуточная ночёвка на 2Б?…

– Хорошо. – заключает Мотиенко. – Выходим завтра. В четыре утра.

Как назло, пока происходила суматоха, накрапывал дождь. Вещи ребят промокли, лёжа на открытом месте в кемпинге. Фёдор и Степан принялись на скорую руку ставить палатку, чтобы залезть внутрь и просушиться над газовой горелкой.

– Тебе не кажется, что Мотиенко набивает цену?… – говорит Степан, держа кофту над пламенем горелки.

– Нет, не думаю… – отвечает Фёдор. – Завтра мы ляжем на этом маршруте, вот посмотришь. А когда, кстати, ты успел сбрить усы?…

– Усы?!… – недоумённо спрашивает Степан.

Действительно, потрогав верхнюю губу, Степан обнаружил, что усы куда-то исчезли. Это сильно озадачило альпинистов. Разве могли просто так пропасть усы – кануть в неизвестность?…

Подъём среди ночи оказался весьма тяжёлым для парней. Чувствуется эффект кислородного голодания. Мотиенко выглядел весьма бодреньким, заглянув к ребятам в палатку, убедиться в готовности к выходу.

«Через десять минут выходим.» – информировал инструктор молодых альпинистов. Но сборы затянулись: нужно было успеть позавтракать и заварить чай в термос.

«С вечера нужно было собираться!…» – упрекал Мотиенко.

Выход состоялся ровно в четыре утра: инструктор правильно рассчитал время.

Вначале пути всё, как-то, происходило нервно: то рюкзак неудобно сидит, то мелочь какая-нибудь в ботинках, то шнурки развязались. Особенно пугало необъяснимое отсутствие усов Степана. Ребята нервничали. Мотиенко шёл медленно, вдумчиво и спокойно – без остановки.

– Давайте передохнём немного. – говорит Степан, спустя час непрерывной ходьбы.

– Три минуты. – скомандовал Мотиенко. – Пока я выйду на связь.

Фёдор и Степан рухнули наземь, борясь с отдышкой; достали фляги с водой, принялись сосать воду, подобно новорождённым телятам сосущим вымя. Мотиенко же и не думал садиться. Он достал рацию, привязал медную проволоку, идущую от рации к алюминиевой лыжной палке, служившей опорой при ходьбе по пересечённой горной местности. Получилась антенна. Мотиенко покрутил регулятор радиоволн, понажимал кнопки на приборе, затем, спрятал рацию в карман и скомандовал: «В путь. Не сидим. Нельзя долго сидеть.»

Спустя десять часов тяжелейшего подхода к маршруту, группа альпинистов, в составе Фёдора, Степана, и инструктора Коли Мотиенко, достигли перевала. Там они немного отдохнули, выпили чайку, перекусили бутербродами с бастурмой. Затем, достали снаряжение из рюкзаков. Одели страховочные системы. Привязались друг к другу верёвкой. И отправились на маршрут, цель которого преодолеть массивный скальный хребет. По обе стороны хребта полукилометровые обрывы. Вершина горы, именуемая Виа-Тау, находится посреди хребта. Достигнув вершины, им нужно будет ползти обратно. Самое интересное, что у Степана к этому времени, пропали не только усы, но и борода. Голое личико Степана выражало страшное недоумение. Но парни продолжили путь, поскольку Мотиенко уполз уже далеко вперёд: заставлять ждать было рискованно.

Пять добрых часов длилась эта тягомотина. Альпинисты перемещались медленно, переползая громадные скальные выступы. Порой приходилось проходить по столь узким местам, где даже одному человеку тесно. Мотиенко лупил молотком, вбивая стальной крюк в трещину. Затем, цеплял карабин и полз дальше: он был впереди остальных.

Достигнув долгожданной вершины, Фёдор и Степан устало сбросили рюкзаки. Снова принялись сосать воду из фляжки: оставались последние капли.

– Обратно спустимся по единичке «Б», в соседнее ущелье. – скомандовал Мотиенко.

– Зачем нам делать такой большой крюк?!… Сейчас прокинем дюльфер и спустимся. – возразил Степан.

– Затем, что мы уже не в состоянии лазать по скалам. – поддержал Фёдор мнение инструктора.

– Я никуда не пойду!… – капризно заключил Степан, приняв обидчивую позу.

Мотиенко, ни разу ни сидевший за время похода, молча начал спускаться по пешеходной тропинке в соседнее ущелье. Фёдор последовал за ним. Степан принялся кричать: «Стойте!… Зачем нам делать такой большой крюк?!…» Осознав, что никто не слышит, Степан последовал за остальными, несколько отставая.

Самое интересно, когда Фёдор оглянулся назад, чтобы посмотреть, как далеко отстал Степан, он обнаружил, что у Степана отсутствуют штаны – то есть он шёл в лёгкой ветрозащитной куртке, с рюкзаком за спиной, и в одних кальсонах.

– Зачем ты снял штаны?!… – кричал Фёдор Степану, находясь в ста метрах от него.

– Чего?!… – плохо слышал Степан. – Какие к чёртовой матери штаны?!…

Оказалось, что Степан вовсе не снимал штанов, а они попросту исчезли. Подобные явления уже начали раздражать альпинистов.

В десять часов вечера темнело. Сделав большой крюк через соседнее ущелье, группа альпинистов снова поднялись на тот же перевал, откуда началось восхождение на Виа-Тау. Степан жаловался, что очень замёрз, и это было вполне понятно, ведь на нём были одеты вместо штанов одни кальсоны.

Мотиенко скомандовал достать налобные фонарики, ибо спуск в темноте весьма опасен. А тем более, спустившись с перевала, им необходимо было перейти через ледник усеянный трещинами, которых в темноте, даже с фонариком можно не заметить.

Риск провалиться с небольшую трещину велик, но не настолько опасен, как простой в ледяной воде. Пока будешь оттуда выбираться, простудишься. А простуда на большой высоте проходит с самыми сильными осложнениями. Но, нашим альпинистам повезло, – они миновали ледник без последствий, и уже спускаются в долину.

Время было около двух часов ночи.

(Чтобы вы могли сориентироваться в сюжете, попробуйте представить вертикальную линию. Она будет означать перевал. Подход к линии начался с левой стороны и длился около десяти часов. Затем, восхождение – пять часов лазанья вдоль, так сказать, линии. После чего, группа спустилась вправо от линии, сделав крюк на несколько часов. Затем, снова вернулись к линии. Был уже вечер, десять часов. Они принялись спускаться в левую сторону от линии – в сторону базового лагеря. Их поход длился двадцать четыре часа – в четыре утра вышли и в четыре же утра вернулись в лагерь.)

Фёдор и Степан были настолько изнурённы, что, идя по долине, спотыкались через каждый камень, лежащий на тропе; переходили вброд горные речушки, ибо сил не хватало прыгать по камням. Мотиенко же, подходя к лагерю, напевал бардовские куплеты:

 
Мы отважные альпини-и-исты!…
Испытанья нам не страшны!…
Мы бредём тропою изви-и-илистой!…
И на то нам ноги даны!…
 
 
Воет ветер и снег с неба ва-а-алится!…
Ну а мы одеты тепло!…
Пусть стихия над нами и ска-а-алится!…
Ну а нам оно всё равно!…