Текст книги "Украл – поделись"

31

– Слушай, Пашка, а как это будет квалифицироваться? – неожиданно спросил Литиков.

– Что?

– Наша акция по отъёму денег. Грабёж? Разбой? Мошенничество?

– Почему у меня спрашиваешь? – удивился Бабухин.

– У кого же спрашивать, как не у милицейского майора?

– Ты издеваешься? – нахмурился Бабухин.

– Нет.

– Просто напроситься хочешь? Тебе зачем это?

– Санкции-то у разных статей неодинаковые, – поднял указательный палец Литиков. – Где-то может быть всего пару годиков, а где-то, возможно, и вышка.

– Не думай об этом, – посоветовал Бабухин, помрачнев.

– Хочешь сказать – будет время подумать? На нарах?

– Я хочу сказать – мы должны вернуть свои деньги.

– Свои, – усмехнулся Литиков горестно. – Только ты их и считаешь своими. Да я. А судья скажет: «Э-э, нет», а кивалы поддакнут.

– Не скули. Ни шагу назад!

– И вперёд не очень хочется, – поёжился Литиков. – Особенно если впереди специфически пропахшие тюремные коридоры. С камерами уж совсем смрадными.

– Мы без оружия, значит, это не разбой, – сделал вывод Бабухин.

Литиков постучал пальцем по погону с двумя просветами и одной звездой на плече Бабухина и предположил:

– Ты мент не настоящий – значит, это, возможно, мошенничество.

– Да, это всего лишь мошенничество, – согласился Бабухин.

– Но, опять же, мошенникам люди, потерпевшие, то бишь, отдают денежки сами, добровольно, – продолжал вслух размышлять Литиков, – следовательно, в нашем случае это больше смахивает на грабёж.

Бабухин торжественно улыбнулся.

– Мне они отдадут деньги добровольно.

– Если добровольно – тебе, это вовсе не означает, что добровольно. У тебя такая рожа, ты извини…

– Тебя моя рожа не устраивает? – вскинул брови Бабухин.

– Меня-то устраивает, я уж привык как-то, а вот объективности ради следует заметить… Да и эта фуражка сверху… В общем, всё это в комплексе… – Литиков с выражением крайнего сомнения на лице помотал головой.

В эту минуту мимо автомобиля, в котором они сидели, прошёл Виктор. Чуть придержав шаг, он бросил:

– Готовность номер один. На кону под двадцать тысяч. Пройдя дальше метров пять, Виктор повернул обратно.

Теперь он ничего не сказал, лишь бросил по одному хлёсткому взгляду на каждого из подельников и исчез.

– Двадцать тысяч разделить на два, а потом ещё раз на два, – принялся подсчитывать Литиков. И сделал вывод: – Мало, однако. А учитывая тот мандраж, уже почти шестичасовой – на трезвую голову, к тому же, – который разрушает мой организм… Апокалипсическая высота моих ощущений…

– Шат ап! Нет конкретных предложений – молчи и глохни! – приказал Бабухин.

Виктор, между тем, наблюдал за игрой, стараясь уловить момент, когда у лоха иссякнут деньги. Он переместился вправо, чтобы лучше видеть лицо обречённого на проигрыш. Оно было на удивление спокойно. Широкоскулое азиатское лицо. Да у него денег немерено! А у его оппонентов? У них с деньгами туго. Это видно по их взволнованным лицам, по их беготне, суете. Да, кажется, уже деньги лоха вовсю используют.

Но вот и заволновался лох-азиат. Вероятно, одна из последующих ставок его станет последней. Если это так, то мгновенно к игрокам подтянутся амбалы, в присутствии которых проведение операции будет более опасным.

Виктор быстро отошёл к «Волге» и прыгнул на место водителя.

– Пора.

Виктор завёл двигатель и быстро подал машину назад, а затем крутнул руль вправо и выскочил на тротуар. Бабухин и Литиков выбрались наружу и направились к игрищу.

– Стоять! – рявкнул Бабухин. – Всем оставаться на местах!

– Никому не двигаться! – крикнул Литиков, едва поспевая за Бабухиным.

А тот уже отшвырнул в сторону раздвижной столик и ухватил крупье за ворот куртки.

– Деньги! Давай сюда деньги! – Бабухин забрал деньги из руки растерянного парня и приказал: – Всем следовать за мной! – Он ткнул лоха в грудь. – Ты – тоже. Петров, возьми его! – бросил Литикову и зашагал к станции метро.

Литиков и лох почти бегом последовали за ним.

– Что будет с моими деньгами? – забеспокоился азиат.

– Сейчас… протокольчик… – тяжело дыша, ответил Литиков.

– А потом?

Они уже были у входа в метро.

– Стой здесь! – приказал Литиков и крикнул в сторону: – Сидоров, присмотри за ним!

А сам нырнул в дверь следом за Бабухиным.

Когда Литиков выскочил наружу через одну из дверей «выхода», Бабухин уже садился в машину к Виктору.

– Э-эй! – заволновался Литиков и припустил к автомашине.

– Думал, без тебя уедем? – засмеялся Бабухин. – Садись. Никого за собой не притащил?

Литиков оглянулся, но ничего не увидел. Он был слишком взволнован, чтобы сложить цветовые пятна во что-либо более или менее определённое.

Спустя сорок пять минут Виктор, Бабухин и Литиков уже делили похищенные деньги. Виктор пересчитывал деньги. Сначала рубли, потом доллары, а Бабухин и Литиков внимательно следили за его пальцами.

– Сто двадцать три миллиона рублей и двести сорок тысяч. Долларов – восемь тысяч семьсот восемьдесят, – объявил, наконец, Виктор.

– Пересчитай! – распорядился Бабухин.

– Пашка, пересчитай теперь ты, – предложил Литиков. – Если у тебя получится не как у него, то я сам возьмусь считать.

Бабухин принялся пересчитывать деньги, краснея от напряжения.

Литиков тянулся носом к деньгам и бормотал:

– Деньги не пахнут, да. Но какой шашлычок можно жрать на эти денежки! Пашка, давай не будем пить всякую дрянь на основе технического спирта. Только фирменные водовки. У меня ведь печень уже болит. А на закуску найдём в каком-нибудь кабачке диких фазанчиков в перьях, говяжий суп с белым вином и мозгами. Или, слушай, гусиную печёночку!

Бабухин сбился со счёту. И вбил щелбан в голову Литикова.

– Из-за тебя!

– Ты гурман, оказывается, Миша, – заметил Виктор.

– Какой гурман! – почёсывая темечко, отмахнулся Литиков. – Просто когда-то мечтал стать поваром. Но все: «Непрестижно, непрестижно», – орали. Вот я и подался в технари.

– Жалеешь теперь?

– Ещё как. Особенно когда день-два не пожрёшь. При теперешней жизни я мог бы быть высокооплачиваемым шеф-поваром в каком-нибудь кабаке.

– И был бы жирный и красивый, – вставил, загоготав, Бабухин. – Ххо-хо-хо!

И опять сбился. Когда, в конце концов, деньги разделили на две кучки, наступило молчание.

Прервал его Виктор, он сгрёб свою долю купюр в портфель и предложил:

– Забирайте свои деньги. Но, мужики, попрошу до окончания нашего сотрудничества особенно не гужевать.

– В следующий раз будем делить сразу на троих, – веско произнёс Бабухин и тяжело уставился на Виктора.

– Не понял, – приподнял брови Виктор.

– Это значит – всем поровну, – внёс ясность Литиков.

– Нет, будем сотрудничать на прежних условиях, – возразил Виктор.

– На прежних сотрудничества не будет! – отрезал Бабухин.

– Нет так нет, – спокойно сказал Виктор. – Форму я забираю. Прошу также выплатить неустойку.

– Неустойку? – удивился Бабухин.

– Да. Договорённость была о двух акциях. И я, так же, впрочем, как и вы, рассчитывал, что заработаем на троих если и не столько, сколько изъято было у Светланы, то уж, во всяком случае, не на много меньше. Разницу доплатите?

Бабухин напрягся.

– Не жирно будет?

– Не твоё дело. Прошу соблюдать ранее достигнутые соглашения, – твёрдо произнёс Виктор.

– Соглашения – грабительские.

– Вопиюще грабительские, – уточнил Литиков.

– Вы, мне кажется, возомнили о себе, но я уверяю вас: вы провалитесь на первой же самостоятельной операции. Сегодня у вас сложилось впечатление, что всё очень просто. Но это не так. И вы в этом убедитесь.

– Не надо нас запугивать, – предупредил Бабухин.

Виктор помотал головой.

– Это не тот случай, когда можно бездумно организовывать расширенное воспроизводство.

– И опять ты нас запугиваешь.

– Ладно, согласен, меня это не касается. Выплатите неустойку и – свободны.

– А если тебя пошлём? – поинтересовался Бабухин. – Наставишь на нас пушку?

– Сначала пошлите – потом будем разговаривать.

– Пашка, он не только пушку наставит, он вообще нас перестрелять может, бандитская рожа! – затараторил Литиков. – Лучше с ним не связываться. Да и вообще, если ещё раз по столько же… Ну его, бандюгу. На скромную жизнь нам хватит, а там видно будет.

После ухода Виктора, сидя за бутылочкой водки, Бабухин и Литиков вернулись к разговору о несправедливости распределения доходов.

– Мишка, я так понял, боишься его. Он нас обдирает, словно липок, а ты боишься его, – укорил товарища Бабухин.

– Будто ты не боишься. У тебя что, шкура непробиваемая? А я тебе скажу: пуля таких наковыряет, что никакой иммунитет не спасёт. И я ощущал, скажу тебе честно, импульсы зла.

– Нельзя страх показывать, – наставительно проговорил Бабухин. – Если враг понял, что ты испугался, пиши пропало. Туши свет и сливай воду. Сядет на шею и ножки свесит.

– Но послушай, Паша, Витя, вроде как, партнёр наш, а не враг.

– Бывший.

– Бывший? – удивлённо переспросил Литиков. – Почему?

– Наливай, потом объясню.

Литиков разлил, и они выпили. Оба были уже на той стадии опьянения, когда море уже по колено, однако ноги ещё держат. Бабухин самодовольно улыбнулся и пригладил усы.

– Мы кинем его. Как последнего лоха.

– Это как же?

– Очень даже просто. Воспользуемся услугами московского метрополитена.

– Я не совсем понимаю, – мобилизовал все свои мыслительные возможности Литиков.

– К нашим, повторяю, услугам московский метрополитен. Краснознамённый и так далее. Что тебе ещё надо объяснять? Мы заскакиваем в метро, но – сосредоточься! – обратно не выскакиваем, а – по эскалатору вниз. Следи за мыслью. И садимся в вагон. Деньги – у нас. А поделить мы и сами сумеем. Согласен?

– Сумеем, конечно.

– Тем более что пополам делить легче. Тебе – мне, тебе – мне. Врубился?

– Да, – кивнул Литиков.

– Идёт? В смысле, принимается?

Литиков сосредоточился на своих ощущениях.

– Что-то где-то не срастается, – наконец выговорил он. – Такое впечатление, что происходит какое-то сопротивление в организме. Какой-то такой некий дискомфорт внутренний.

– А мы сейчас ещё по маленькой.

32

Бабухин и Литиков проснулись поздно. Было тяжело. Настолько неважно чувствовали оба себя, что подниматься даже ради того, чтобы опохмелиться, не хотелось. И квартира, которую снимал для них Виктор, была обшарпанной, грязной, неуютной. То есть она была грязной ещё до того, как они в неё вселились. Мебель чуть живая. Тот же книжный шкаф стоял на разъезжающихся ножках совершенно непостижимым образом, будто пьяный, вцепившийся невидимыми руками в стену. А диван был столь многоголос, что привыкнуть к его звукам было просто невозможно.

– Вот пьянка, скажем… – Литиков осторожно повернул голову в сторону Бабухина, помолчал, раздумывая. – Что такое пьянка? Я имею в виду – когда пьют?

– Кто когда. Кто по праздникам, а кто и с утра, – не глядя на товарища, равнодушно бросил Бабухин.

– Я не про это, – печально помотал головой Литиков. – Я про то, что пьют или когда вся жизнь впереди, или когда жизнь уже позади. Да, в этих двух случаях.

– Кого ты имеешь в виду? – подозрительно прищурился Бабухин. – Себя, что ли?

– Себя, в частности, – согласился Литиков, вздохнув. – И тебя, в общем-то. Короче, всех нас, пьяниц и алкоголиков.

– Так я не понял, – Бабухин чуть оживился и повернулся на правый бок, лицом к Литикову, – у тебя жизнь впереди или позади?

– Позади, думаю, – с горечью ответил Литиков.

Бабухин засмеялся.

– Ты пьёшь едва ли не с детства – так что, уже тогда она позади была, жизнь твоя неуклюжая?

– Нет, тогда вся жизнь впереди была.

– А сейчас позади? И давно? – спросил Бабухин, впрочем, без особого интереса.

– Вот в этом я и пытаюсь разобраться.

– Сложновато, полагаю, будет. У тебя пауз вразумительных и не было.

– Были… – не согласился Литиков, с укором глядя на Бабухина. – Были паузы.

– Ну, в чём тогда дело?

Литиков пожал плечами. Обсуждать эту проблему вслух ему расхотелось. Всякие деликатные темы подвергать публичному обсуждению не следует. Чтобы не затоптали мерцающие огоньки надежды, чтобы не заслонили манящие горизонты перспектив, которые рассмотреть или хотя бы выдумать в одиночестве гораздо легче.

Виктор в эти минуты уже был на месте вчерашнего преступления, где его одно обстоятельство несколько ошеломило. Увидеть здесь Игоря или кого-либо другого из этой компании он не ожидал. Он мгновенно отпрянул назад, в результате чего столкнулся с женщиной в тёмной шубе и получил изрядную дозу ненависти в форме гневного дуплета испепеляющего взгляда и шипения, подобного шипению огромной змеи. Виктор извинился и сместился вправо, чтобы, оставаясь незамеченным, понаблюдать за Игорем. Возможно, он не один. Да, действительно, и Алексей тут. Он крутится как раз возле играющих.

Участвовать в предложенном им мероприятии они отказались. Это так. Что же в таком случае привело их сюда? Если бы, положим, Игорь и Алексей оба стояли около игроков и глазели, подобно рядовым прохожим… Но всё выглядит иначе. Предельно ясно, что они хотят остаться незапримеченными. Алексей укутал лицо шарфом, а Игорь держится в отдалении и косит глазом. Виктор поискал взглядом Андрея, но не обнаружил его.

Похоже, они заинтересовались его предложением, но, однако, решили обойтись своими силами. Следовательно, у них имеются деньги. «Тинэйджер» помог? Или у них иной план? Может быть, они намерены провернуть операцию без участия собственных денежных средств? Надо разобраться.

Спустя, примерно, полтора часа Виктор уже имел, как ему казалось, более или менее определённое представление о намерениях своих знакомых. Кроме того, он знал, что они потерпят фиаско. Вне зависимости от того, насколько идеален их план и безупречно будет исполнение его. Главная ошибка в том, что они пренебрегли сотрудничеством с ним, с Виктором, а он этого не потерпит. И вариантов тут могло быть несколько.

Поначалу Виктор склонялся к тому, чтобы просто сдать их напёрсточникам, но, поостыв, решил, что наказание должно носить материальный характер.

Виктор приехал к Бабухину и Литикову и едва ли не с порога сообщил:

– Ко второму этапу приступаем завтра.

– Как это? – удивился Литиков, а затем растерянно глянул на бутылку с водкой. – Мы же тут расслабляемся, так сказать.

– Вот именно. Я для того и приехал, чтобы предложить вам ограничиться достигнутыми успехами.

Виктор оценивающе посмотрел сначала на Литикова, а потом и на Бабухина. Ему необходимо, прежде всего, определить, насколько они уже пьяны, а потом во что бы то ни стало добиться прекращения этого их застолья.

– Что за спешка? – недовольно сказал Бабухин. – Договорились же переждать. В чём дело?

– Обстоятельства несколько изменились, и я подумал…

– Он, видите ли, придумал!.. – вспылил Бабухин. – Ты уже достал нас! Мы жизнями рискуем, а он, видите ли, думает!

– Витя, нельзя же так! В самом-то деле! – разволновался Литиков. – Что же, взять водку, закупорить её и – в холодильник?! Да ведь не по-русски это как-то, в самом-то деле!

– Ребята, завтра надо быть в форме, – почти что ласково произнёс Виктор. – Я прошу вас, ребята…

– Почему – завтра? – жёстко поставил вопрос Бабухин, неприязненно меря Виктора взглядом. – Почему именно завтра? Это ты так решил? Обоснуй.

Виктор не намерен был кому-либо рассказывать более того, нежели считал необходимым для успешного решения поставленных задач. Однако демонстративная скрытность тоже не всегда уместна. Точнее, она вообще неуместна в любых отношениях, хотя бы отдалённо схожих с партнёрскими.

Поэтому Виктор, улыбнувшись, поведал:

– Я только что оттуда. И там я обнаружил группу лиц, которые собираются провернуть операцию, подобную нашей. Там уже и сегодня столько людей, обеспечивающих безопасность их бизнеса, что ступить некуда, а если ещё и эти типы, которых я вычислил, наедут на них, то можно будет надолго забыть о втором этапе нашей операции. Завтра или… Или чёрт его знает когда.

– И что, – ухмыльнулся Бабухин, – будем завтра локтями толкаться с этими?..

– Нет, об этом не беспокойся, – самодовольно улыбнулся Виктор. – Они нам не помешают. Даже наоборот, их появление на нашем объекте завтра будет мною использовано в наших же интересах.

– Это каким же образом? – заинтересовался Бабухин.

– Они отвлекут на себя существенную часть сил безопасности наших клиентов.

– Это каким же образом? – повторил вопрос Бабухин.

– Их поведение вызовет подозрения, и ими займутся, – ответил Виктор.

– Заложишь их? – с неодобрением в голосе спросил Бабухин.

– Привлеку к ним внимание.

– Ясно, – кивнул Бабухин.

– Ясно, да не совсем, – покачал головой Литиков. – Короче, нехорошо как-то получается – закладывать коллег.

– Этическая сторона не должна вас беспокоить. Это будет на моей совести, – решительно заявил Виктор. – Ввиду некоторых обстоятельств я не могу сказать всё, что мне хотелось бы сказать в этой связи, но, я вас уверяю, эти жлобы заслуживают самого сурового наказания. Уверяю вас, ещё те мерзавцы.

Разговор с Бабухиным и Литиковым продолжался ещё не менее часа, в итоге, Виктор, изрядно подуставший и, ко всему прочему, вынужденный принять не менее ста граммов водки, явно самопальной, выбрался из гостей уже в начале восьмого. Чертыхаясь, он забрался в машину и поехал на дачу, чтобы повидаться с женщинами.

Точнее, ему нужна была лишь Анастасия. Приехав на дачу, Виктор улучил момент, когда они оказались одни, и попросил её зайти к нему, сообщив, что у него имеется деловое предложение.

– Выкладывай! – распорядилась Настя, войдя в комнату Виктора. – Но учти: я могу и отказаться. А уговорить меня, если чего-то не хочу, не очень просто.

Усевшись в кресло, Настя приняла вызывающую позу.

– Настя, у меня имеется для тебя работка на завтра, – сказал Виктор.

– На завтра? – переспросила Настя. – Почему же ты позвал меня сегодня?

– Я должен ввести тебя в курс дела.

– Вводи, я согласна.

– Настя, дело очень серьёзное. И выполнить порученное должна будешь в точном соответствии с моими инструкциями.

– И что же, импровизация исключается совершенно?

– Да. Совершенно.

– Фу! Какой ты, Витёк, скучный!

– Настя, наберись серьёзности! – призвал Виктор.

– Может быть, мне ещё и постареть скоропостижно лет эдак на полста?

– Это вовсе не обязательно. Ты хочешь немного подзаработать, Настя?

– Немного – это сколько? – приподняла брови Настя.

– Пятьсот баксов, – ответил Виктор.

– И что, за эти пятьсот баксов я вынуждена буду пахать с утра и до самого до вечера?

– Да нет, туда, обратно, плюс там подождать какое-то время, возможно, придётся. А вообще, минуты какие-то.

– Так-так, – покивала Настя, – рассказывай. Хотя я уже сейчас могу сказать, что это обойдётся тебе в тыщу долларов. Не меньше. А может быть, и больше.

– Это почему же? – Виктор сделал вид, что очень удивился.

– Потому что, – улыбнулась Настя.

– Но тебе нужно будет всего лишь оставить одну вещицу в одной машине.

– Что за вещица? Бомба или граната? – оживлённо спросила Настя.

Виктор непроизвольно вздохнул. Он уже жалел, что обратился именно к ней. Хотя, впрочем, ни Татьяна, ни Светлана в завтрашнем мероприятии с более-менее гарантированной эффективностью использованы быть не могли.

– В автомобиле нужно будет оставить милицейскую форму.

– И кто пришил этого милиционера? – с невинным видом полюбопытствовала девушка.

– Какого милиционера?! – возмутился Виктор. – Прекрати паясничать, Анастасия. И отвечай: согласна или нет.

– А тот, кому должна буду подбросить её, – он кто? – продолжала расспросы Настя, явно наслаждаясь исполняемой ею ролью.

– Криминальные личности, – вновь вздохнул Виктор.

– Понятно.

– Что тебе понятно?

– Понятно мне, что я жизнью своей драгоценной рисковать завтра буду. Всего за пятьсот баксов. На том свете меня просто на смех поднимут.

– Ты изменишь внешность – парик, убойный макияж и всё такое, – пожимая плечами, сказал Виктор. – Да они и разглядеть тебя не успеют. Впрочем, я заплачу и тысячу. Хотя, может быть, лучше было бы человека с улицы задействовать – обошлось бы в десятки раз дешевле.

– Так в чём же дело? – улыбнулась Настя.

– Тебе действительно не нужны эти деньги? – удивлённо и чуть растерянно спросил Виктор.

– Да шучу я, – грустно улыбнулась Анастасия. – Сделаю. Давай свои инструкции.

Виктор принялся объяснять Насте, что и как должна она будет сделать завтра, чтобы заработать эту тысячу долларов. Теперь Настя слушала его, не перебивая и не пытаясь язвить.

33

Виктор оставил Анастасию в «Макдональдсе» возле метро «Улица 1905 года», а сам отправился за Бабухиным и Литиковым. В каком состоянии он найдёт подельников? Способны ли они сегодня полноценно функционировать? Виктор очень сильно в этом сомневался. И он имел основания для подобных сомнений. Вчера он оставил Бабухина и Литикова пребывающими в состоянии некой алкогольной прострации: глаза стеклянные, речь заторможенная, движения замедленные. Когда Виктор, уходя, предложил Бабухину закрыть за ним дверь, то Павел не сразу понял, что тот от него хочет, а осознав, задумался на несколько секунд, затем повернулся к Литикову.

– Мишка, – с трудом выговорил он, – тебя Витёк зовёт.

Литиков чуть встрепенулся и принялся искать глазами Виктора. После того, как Литиков отыскал, наконец, его, стоящего возле двери, Виктор повторил свою просьбу. Теперь пришёл черёд задуматься Литикову, который довольно долго мысленно оценивал свои возможности передвигаться, потом с немалыми затратами усилий поднялся на ноги и отправился в нелёгкий путь курсом на входную дверь.

Виктор долго нажимал на звонок, пока ему, в конце концов, не отворили. С одного взгляда Виктор понял, что самые худшие его ожидания оправдались. Прежде всего, открывший ему дверь Литиков был не в состоянии похмелья – он был смертельно пьян. Ни один из йогов и в результате самой изощрённой медитации не сумел бы достичь столь высокой степени полной физической безучастности, когда все жизненные функции протекают в более чем сверхослабленной форме, как бы и не протекают вовсе.

Виктор отстранил Литикова, не успевшего ещё, кажется, узнать вошедшего, и прошёл в комнату. Бабухин спал. На полу, уткнувшись мордой в комнатные тапочки десятилетней свежести. Виктор вернулся в коридор.

– Я же просил! – едва не задохнувшись от ярости, прорычал он. – Вы же обещали не пить больше! Обещали выспаться, чтобы…

Виктор замахнулся, готовый двинуть со всей силы Литикову в нос, так, чтобы кровь брызнула в стороны. Литиков почти не отреагировал на этот его опасный жест, он лишь чуть прикрыл глаза.

И тут словно нашло что-то на Виктора, он словно помешался, умом тронулся. Он содрал с Литикова рубаху и брюки, затем сгрёб его в охапку и, утащив в ванную комнату, бросил того прямо в ванну. После этого закрыл отверстие ванны пробкой и открыл кран холодной воды. Литиков стал издавать тревожные звуки.

– Я сделаю из тебя человека! – пообещал Виктор зловещим голосом и переместил переключатель смесителя влево. И принялся поливать Литикова бодрящими струйками воды. – Утром надо быть бодрым и свежим. С утра необходимо принять душ и быть готовым к свершениям. А для этого надо прогнать хмель, надо смыть его холодненькой водичкой, – приговаривал он, легко, одной левой предотвращая попытки Литикова выбраться из ванны.

Освежив одного, Виктор принялся за второго. С Бабухиным было сложнее. Во-первых, габариты и вес, во-вторых, определённая степень готовности Бабухина к самообороне, так как истошные крики взбодрённого душем Литикова и мёртвого бы подняли. Однако и с этой задачей Виктор справился, схлопотав, правда, пару увесистых оплеух от Бабухина, оказавшего яростное сопротивление.

Спустя полчаса все трое отправились на дело. Бабухин и Литиков были похожи на двух собак, одна покрупнее, другая помельче, основными характеризующими особенностями которых были злобность и недоверчивость.

И даже когда к ним в машину подсела Анастасия, молодая и яркая, Бабухин и Литиков практически не изменились, даже в ответ на такой раздражитель, как девушка, празднично раскрашенная и от природы достаточно привлекательная, – пассивно-оборонительная реакция настороженности.

Виктор припарковал автомобиль на улице Академика Королёва и ушёл, бросив:

– Прошу из машины ни шагу!

– Просишь? – усмехнулся Бабухин вслед Виктору, услышать его уже не способному. – А просьбы… Хотим – исполняем, хотим… То есть, когда не хотим… Потому они и просьбы. Ты попросил, а мы… – Бабухин посмотрел на Литикова.

– Я пустой, – покачал головой Литиков.

– Как? – удивился Бабухин. – У тебя же вчера чуть не во всех карманах…

– Пусто. Шаром покати.

– Ладно, я дам, – полез в задний карман джинсов Бабухин. Затем во второй. Потом стал шарить по всем карманам. – В чём дело? Куда они подевались? У меня же было!

– Да всё ясно, – вздохнул ли, всхлипнул ли Литиков, – почистил он наши карманы, скотина этакая.

– Ставлю вопрос на обсуждение, – мрачно изрёк Бабухин.

На целую минуту воцарилось молчание. По прошествии минуты оба страдальца, понуро сидевшие на заднем сиденье, вдруг одновременно вскинули головы и вперили взгляды в затылок Анастасии. Настя обернулась. Она, вероятно, почувствовала высокотемпературные, сверлящие прикосновения.

Литиков изо всех сил попытался улыбнуться.

– Девушка, не могли ли бы ли… – начал да и сбился он. – Не могли ли бы… вы быть так любезны, чтобы… – Литиков вновь угодил в тупик.

– Девушка, на две бутылки пива пожертвуйте, – пришёл ему на помощь Бабухин. – В долг.

– В долг? – переспросила Настя. – Но я вас не знаю.

– Но вот же… – Литиков указал на место водителя, где недавно сидел Виктор.

– Вы Витьку хорошо знаете? – подхватил Бабухин. – Он же наш кореш.

– Его знаю немного, а вас нет, – отрезала Настя.

Бабухин и Литиков взвыли от отчаяния. Потом Литиков воззвал:

– Девушка!

– А вот этого не надо. Вернётся ваш, как вы сказали, кореш и даст вам на пиво, – равнодушно произнесла Настя. – Или не даст, – добавила с усмешкой.

– Он-то даст, – заверил Литиков. – Но когда! А время не ждёт. Надо бы ускорить процесс. Вчера, понимаете ли, так получилось, что вот теперь, в общем…

– А за пивом что же, тоже сама побегу? – язвительно полюбопытствовала Настя.

– Что вы! Нет, конечно! – вскричал Литиков. – Я сбегаю!

– Вам же запрещено покидать машину, – напомнила Настя.

– Да пошёл он! – отмахнулся Литиков.

– А вас не развезёт с пива? – спросила Настя. – Вы ведь всё ещё пьяные. А Витя вас сюда, по-видимому, по делу привёз. Так?

– По делу, да. Но мы крепко стоим на этой земле. И бутылка пива… – Литиков пожал плечами. – С утра приняли холодный душ, зарядку сделали. И вообще…

– Насчёт нас не сомневайтесь, – подтвердил Бабухин.

– Кстати, какие у вас тут дела? Что вы собираетесь делать тут сегодня?

Бабухин и Литиков переглянулись. Оба одновременно вспомнили, что Виктор запретил им распространяться о намеченном мероприятии в присутствии девушки, которая поедет к ВВЦ вместе с ними.

– Извините, девушка, это наш маленький секрет, – с достоинством ответил Бабухин.

– Отлично, секретничайте там на здоровье, – отвернулась от них Настя.

– Но, мадемуазель!.. – воскликнул Литиков.

– Девушка, вы же обещали! – сказал Бабухин.

– Не люблю мрачных и скрытных типов, которые, вдобавок ко всему, ещё и с похмелья, – ответила Настя с вызовом и опять отвернулась.

– Да не такие уж мы и мрачные, – начал оправдываться Литиков, поглядывая на Бабухина. Бабухин согласно кивнул, и он продолжил: – И секретов у нас особых… никаких нет. Ну да, собираемся напёрсточников этих нагреть, тряхнуть их собираемся по-взрослому.

– А как собираетесь сделать это? – спросила Настя.

– Да очень просто. Мы, с понтом, менты. Подваливаем и загребаем деньги. Деньги в карман и отваливаем. А они стоят с разинутыми ртами и плачут.

И Литиков несколько раз всхлипнул, чтобы девушка имела более ясное представление о размерах печали облапошенных жуликов.

– То есть вы уже не в первый раз? – удивилась Настя.

– Конечно, нет. Это уже второй раз будет.

– В милицейской форме? – продолжала любопытствовать Настя.

– В тот раз – да. Точнее, Пашка был в форме, а я – без. Но в этот раз решили без формы обойтись.

– Почему в этот раз без формы?

Литиков пожал плечами, потом посмотрел на Бабухина.

– Не знаю. Это Витёк так решил. Но у нас удостоверения есть. Всё как положено.

Настя решила, что узнала достаточно и вынула кошелёк. Спустя несколько минут все трое пили чешское пиво.

Возвратившись, Виктор подёргал носом, принюхиваясь, спросил:

– Пиво пили? – И покосился на Анастасию.

– Бутылочку на троих уговорили, было такое, – скромно признался Литиков.

– Ну, мужики, смотрите, – вздохнул Виктор.

Литиков вытянул вперёд руку и похлопал Виктора, усевшегося на водительское место, по плечу.

– Не беспокойся, Витя, сделаем всё аккуратно.

– Не беспокойся, Витя, сделают всё аккуратно, – эхом отозвалась Настя. – Подвалят, заберут и отвалят.

– Я же просил! – обернулся к Бабухину и Литикову Виктор.

Настя засмеялась.

– Ты не ругайся на них, Витёк. Они сначала вовсе не хотели говорить, выдавать свой маленький секрет. И если бы им не захотелось пива…

– Признавайся, Витёк, ты выгреб из наших карманов все деньги? – решил перейти в наступление Бабухин.

Виктор сунул руку в карман куртки, а потом протянул Бабухину горсть купюр.

– Да нате вы! И можете ужраться до зелёных соплей!

– То есть как это – ужраться? – не понял Литиков. – А работа? Ведь мы же тут не просто так.

– Иди выпей пива и забудь, – отмахнулся Виктор.

Бабухин и Литиков принялись уговаривать Виктора не принимать скоропалительных решений, доказывая, что трудоспособность они отнюдь не утратили и что если даже и ещё по бутылочке пивка они заглотят, то и тогда они будут в отличной форме.

Виктор раздумывал. Сегодня он был непривычно нерешителен. Многовариантное, гибкое и пластичное сегодня было не в его стиле. Но всё же он преодолел свои сомнения, решив осуществить-таки намеченное.

И Виктор вновь оставил подельников, чтобы проверить, не появились ли конкуренты, неосмотрительно отказавшиеся от сотрудничества с ним. Конкуренты оказались уже на месте. Виктор вернулся к машине, достал из багажника пакет, в котором находилась форменная одежда майора милиции, и передал его Насте.

– Ты не проводишь меня? – спросила девушка.

– Нас не должны видеть вместе. Я последую за тобой на некотором расстоянии, – ответил Виктор.

– Но мне необходимо поговорить с тобой.

Они отошли немного, и Виктор остановился.

– Я тебя слушаю, – сказал он.

Настя стояла и улыбалась. Потом ткнула его пальчиком в грудь и спросила:

– А ты мне ничего сказать не хочешь?

– Случилось что-то?

– Да, случилось. Твои дружки оказались излишне болтливы.

– И что с того? – Виктор сделал вид, что не понимает, к чему клонит Анастасия.

– Во-первых, как оказывается, я являюсь активной участницей налёта, в результате которого, если, конечно, повезёт, вы трое получите…

– А во-вторых? – перебил Виктор.