Текст книги "Украл – поделись"

– Я уже говорила. Болтливость.

– Но они ничего о тебе не знают. Даже внешность… И если снять с тебя этот парик морковного цвета, соскоблить всю штукатурку, ты изменишься неузнаваемо.

Настя не ответила, полагая, по-видимому, что улыбка её достаточно красноречива.

Спустя уже пару минут Анастасия, чрезвычайно собою довольная, неторопливо шла выполнять порученное ей дело, а Виктор, чертыхаясь, плёлся следом.

Отыскав «девятку» с номером семьсот три, Настя постучала в правое заднее стекло автомобиля.

Водитель оглянулся, затем выбрался наружу и, глянув на Настю поверх крыши автомобиля, спросил:

– Вы что-то хотели?

– Я погреться хотела, – мило улыбнулась Настя. – Можно, а?

– Пожалуйста, – оживился парень. Он нырнул обратно в салон и открыл правую переднюю дверцу, а потом (Настя продолжала стоять возле задней правой) и заднюю дверцу.

– Ой, спасибо, я просто вся околела. Мне бы хоть чуть-чуть согреться.

– Можно и не чуть-чуть, а как полагается, – ликовал водитель. – Ты бы садилась рядышком. И мы бы вдвоём, я и печка…

Минут через десять Настя ушла, «забыв» в салоне автомобиля свой пакет. После этого она остановила девушку, идущую в направлении входа в метро, и попросила её передать письмо «тому парню, который игрой руководит». Девушка глянула на Настю настороженно, однако узнав, что за эту услугу ей причитается пятьдесят тысяч, согласилась.

Письмо было передано адресату, затем вскрыто и прочитано. В письме значилось: «Позавчерашние менты опять здесь. Белая „девятка“ номер семьсот три». Подписи не было.

34

Всё шло прекрасно, ни сучка, ни задоринки. После устранения конкурентов, отбывших в сопровождении девяти человек, на трёх, включая «девятку», автомобилях, Виктор сосредоточился на наблюдении за игрой. Удача оказалась не за горами. Буквально через два с четвертью часа игра пошла по-крупному. Отправив Бабухина и Литикова, Виктор развернулся и подъехал поближе к выходу из метро, остановившись, как и в прошлый раз, в нескольких метрах от входа в подземный переход.

И в это время трое молодых людей, по виду бандитов, остановились перед машиной. О чём-то переговариваются. Что им надо? И где-то, определённо, он видел этих ребят. Если даже ему лица их кажутся знакомыми, то можно допустить, что и они узнали Виктора. Точнее, его автомобиль, поскольку Виктор, сидящий за рулём, вряд ли виден снаружи достаточно хорошо. Служба безопасности оппонентов? Его вычислили?

И отменить операцию уже не получится. Но… не очень похоже. Да и знает он всех местных амбалов. В лицо, конечно. Насторожённо-колючие взгляды парней всё чаще падают на лобовое стекло.

– Да говорю же, что это он! – убеждённо говорил самый низкорослый, который, впрочем, был не ниже ста восьмидесяти. – У меня изумительная память на цифры. К тому же, эта царапина справа.

– В номере ещё и буквы водятся, – напомнил длиннолицый парень с перебитым носом.

– Вот что касается буковок – тут да, тут я пас.

– Вот видишь!

– Но цвет, модель, цифирьки-то сходятся.

– А портрет узнаешь? – спросил третий, до сих пор молчавший.

Парень пожал плечами.

– А ну пошли! – распорядился длиннолицый.

Увидав, что парни направились к машине, Виктор непроизвольно ухватился правой рукой за рычаг переключения скоростей, однако уезжать передумал. Он просто не мог этого себе позволить, так как сейчас должны были появиться Бабухин и Литиков. С деньгами. И если он уедет, то…

Виктор нагнулся вправо и застопорил и переднюю, и заднюю дверцы. Он не знал, что Бабухин и Литиков намерены были с места совершения преступления убраться без его помощи.

Подошедшие подёргали за ручки, после чего двое из них нагнулись, чтобы заглянуть в салон, а третий, тот, что был ниже остальных ростом, обошёл автомобиль со стороны капота и, согнувшись, обратился к Виктору:

– На работе?

– Нет, жду товарища.

– Командир, подбрось до Алексеевской, – попросил парень.

– Не могу.

– Хорошо заплатим.

– Увы, не могу, – повторил Виктор.

– Будь другом, браток. Заплатим, сколько спросишь. Хочешь – двадцать баксов, хочешь – тридцать.

– Я тебе больше заплачу, – начал злиться Виктор, – только отвали! Полтинник? Сотню? Сколько тебе дать?

– Да не в деньгах дело, – прищурившись, замедленным голосом проговорил парень. – Я узнал тебя.

– Да? Разве мы знакомы?

– Встречались, так скажем.

– Извини, не помню.

– Пусти в машину, холодно.

– Зачем?

– Перетолковать надо. Я же говорю, мы встречались.

– Я встречаюсь с дамами, – отчётливо выговаривая слова, сделал заявление Виктор.

– Вот о дамах и базар. Ты почему в тот раз нашу девочку увёз? Не спросясь. Тут ста баксами не отделаешься, дорогой.

Теперь и он узнал их. Да, очень некстати они тут нарисовались. И Виктор в очередной раз глянул вправо – не появились ли Бабухин с Литиковым. А ведь уж должны бы, кажется, быть.

– Хорошо, встретимся завтра, – торопливо проговорил он. – Можно на этом же самом месте.

– Зачем же завтра, если хочется сегодня? – В голосе задающего вопрос сквозила усмешка.

Виктор мучительно искал выход из создавшегося положения. И вдруг, неожиданно и для себя самого, спросил:

– У тебя в мозгу только баба та засела? А про муляж взрывного устройства ты уже забыл?

Глаза парня округлились. Приблизившийся длиннолицый переспросил:

– Чего-чего?

– И муляж взрывного – его рук дело! – пояснил изумлённый бандит.

– И что это значит?

Длиннолицый с перебитым носом согнулся, чтобы заглянуть в лицо Виктору.

– Подумайте до завтра. Пока всё! – отчеканил Виктор, после чего закрыл окно и отвернулся. Сейчас должны появиться Бабухин и Литиков.

Бандиты сместились чуть в сторону и стали совещаться. По-видимому, они заспорили меж собою.

Виктор напряжённо высматривал подельников, когда позади него раздался грохот разбитого мощным ударом стекла.

А Бабухин и Литиков в это время были уже возле играющих. Они могли быть и значительно раньше в этой точке пространства, однако после расставания с Виктором Литиков неожиданно предложил:

– Давай-ка, приятель, сделаем рекогносцировку.

– О чём ты? – не понял Бабухин.

– Я говорю, что надо пойти в метро и глянуть, как там и что. Чтобы в будущем обеспечить чёткость, плановость и слаженность.

– Пошли, – согласился Бабухин.

Они дошли до станции метро, пройдя мимо играющих, и вошли внутрь.

– И чего тебе тут неясно было? – ухмыльнулся Бабухин. – Входишь и – прямо, а там вниз по эскалатору. Не налево, как в тот раз, а прямо. И все дела. Пошли отсюда.

– Да я на всякий случай. Вдруг ремонт какой или реставрация.

– Паникёр ты, Мишка.

– Просто я потрезвей тебя, – возразил Литиков. – Потому и осторожней.

– Стоп! – скомандовал Бабухин. Они уже вышли наружу, и теперь оставалось пройти чуть больше десятка шагов. – Ты помнишь, как договаривались? Ты размахиваешь корочками и верещишь, а я забираю деньги.

– Да всё я помню, – раздражённо ответил Литиков. – Но только если кто и верещит, то не я.

– Да ладно тебе. Это просто я образно выражаюсь. Доставай удостоверение.

Спустя несколько секунд Литиков уже кричал:

– РУОП! РУОП и ОМОН! Всем оставаться на местах!

Литиков размахивал правой рукой с зажатым в ней удостоверением, а левой рукой хватал близстоящих за рукава, то одного, то другого.

Потом он увидел, что Бабухин чуть ли не волоком тащит парня, который руководил игрой, в сторону входа в метро, и прокричал:

– Активных участников попрошу пройти!

Затем он подхватил под руку какого-то мужчину и заспешил следом за Бабухиным.

– Да я же ни при чём, я посмотреть остановился! – делал попытки вырваться мужчина.

– Молчать! – приказал Литиков.

– А почему вы пьяный? – обиженно пропищал задержанный.

– Сто грамм фронтовых, – ответил Литиков, хотя и не предполагал, что стрельба начнётся очень скоро.

– Отпустите! Прошу вас! – молил мужчина.

– Тихо! – прикрикнул Литиков.

Он ничего не понимал. Бабухин стоял в окружении нескольких человек и что-то орал. Окружившие его тоже что-то кричали. Короче, стоял дикий ор. Литикова охватила паника. «Пашке не вырваться!» Однако в эту секунду Бабухин сделал мощный рывок, прорвал кольцо окружения и устремился по направлению к тому месту, где должна была стоять «Волга». Литиков – за ним. И тут прозвучал первый выстрел. За ним последовали другие.

За минуту или полторы до выстрелов Виктор вынужден был выскочить из машины и вступить в неравную схватку. И в условиях этой схватки он не в состоянии был решить, что лучше: или чтобы вдруг появились скорее Бабухин и Литиков, или чтобы этого не произошло.

Но они всё-таки появились. Подельники его, Бабухин и Литиков, объявились на сцене в тот миг, когда градус сценического действия достиг конечной отметки, в то самое мгновение, когда Виктор был брошен спиною на капот автомобиля.

– Смотри! – крикнул один из бандитов, и все трое увидел спешащих по направлению к ним людей.

– Их пятеро! Даже шестеро! – попытался подсчитать ставосьмидесятисантиметровый, и в руке его появился пистолет.

Выстрелы не остановили ни Литикова, ни Бабухина, они добежали до машины и запрыгнули в салон. Виктор уже был за рулём.

– По газам! – скомандовал Бабухин.

– А стрельба-то в честь чего? – спросил Литиков, озираясь. Виктор не ответил, он отпустил педаль сцепления, и машина рванула с места.

– По нам, что ли, палят? – прошептал Литиков.

– По тем, в кого попадут, – ответил Бабухин. – Пригнись!

– Попали ведь в кого-то, – сообщил Литиков. – Передо мной один упал, потом сзади кто-то завопил.

– Деньги забрали? – спросил Виктор.

– Да. У меня, – заулыбался Бабухин и похлопал себя по правому карману куртки.

– Давай! – распорядился Виктор.

– Пересчитаем сначала, – помотал отрицательно головой Бабухин.

– Ну так считай быстрее!

– Куда такая спешка? – удивился Бабухин. – Ты лучше объясни, что за стрельба такая вдруг?

– Считай, что я вам прикрытие организовал, – с усмешкой ответил Виктор.

– Ничего себе прикрытие! Сначала с одной стороны, а потом и с другой стороны начали палить. У кого-то из моих тоже оружие оказалось.

– У каких это «моих»? – не понял Литиков.

– У тех, которые в меня вцепились возле метро, – пояснил Бабухин.

– Кстати, о чём вы там орали? – поинтересовался Литиков.

– Да так, разногласия по процедурным вопросам, – махнул рукой Бабухин.

Машина остановилась.

– Поедете на метро, – сказал Виктор.

35

Взяв по бутылке пива, Бабухин и Литиков спустились в метро. Плюхнувшись на лавку, Литиков повернулся к присевшему рядом с ним Бабухину.

– А ведь мы уже давно могли ехать в тёплом вагончике.

– В машине замёрз?

– Не в этом дело, – состроил многозначительную гримасу Литиков. – Сядь мы в метро пораньше, денег у нас сейчас было бы в два раза больше.

– На что ты намекаешь? – ощетинился Бабухин.

– А ты забыл? Мы же на метро договаривались с тобой обрываться. Чтобы нашего общего друга Витюню кинуть.

– Ты меня обвиняешь?

– Но ты, Паша, извини! – удивился вопросу Литиков. – Не ты ли побежал к машине? Мы с тобой договаривались… На рекогносцировку ещё ходили.

– Побежал, значит, так надо было! – рявкнул Бабухин. – Ты видел, сколько их было? А ты под ручку с каким-то хмырём разгуливал. Голубой, что ли?

– Хмырь?

– Да ты! И он тоже.

– Насчёт хмыря не знаю, – посуровел Литиков, – а меня трогать не советовал бы!

– Крутой такой?

– Да, я крутой, – вскинул голову Литиков. – Ты профукал сегодня половину из заработанного, а я верну.

– Как ты вернёшь? – скептически усмехнулся Бабухин.

– Заберу у Витюни обратно.

– В таком случае тебе на следующей выходить. И – в обратную сторону, – издевательским тоном произнёс Бабухин.

– Зачем? – улыбнулся Литиков. – Он же сказал, что подремонтирует машину и заедет к нам.

– Уж не пришить ли ты его собрался?

– Есть способы попроще. Да и, к тому же, эффективней.

– Что-то тебя не понимаю. Пояснил бы.

– Иди сюда! – Литиков приблизил лицо своё к уху Бабухина и что-то прошептал.

Бабухин рассмеялся.

– Ну и балабол же ты. Ты хоть понимаешь, что проблема на проблеме тут? Надо же не только найти, но и проникнуть в логово. А кто сказал, что деньги он хранит дома? А? Подумал об этом?

– Вот если деньги не дома, то… – Литиков задумался.

Результатом его раздумий, а также последующих возлияний стало то, что вечером, подмигнув Бабухину и попрощавшись с засобиравшимся уходить Виктором, Литиков быстро набросил куртку, нахлобучил шапку и заспешил за сигаретами. Якобы.

Выйдя во двор, он скорым шагом направился к «Волге». Лишь бы c замком багажника удалось быстро справиться. Но – повезло, и вот уже Литиков вглядывается в сумрачное его нутро. Огнетушитель, домкрат, какая-то сумка, ещё что-то. Он принялся лихорадочно распихивать всё это по углам. Улёгся. Осталось опустить крышку. С трудом, но справился и с этим.

Ехали долго. Литиков замёрз, он околел. Особенно ноги. Он шевелил пальцами ног, напрягал всё тело – помогло очень незначительно, так мало, что и шевелиться стимула не было. Будь что будет. Бог не выдаст – свинья не съест. Литиков прекратил борьбу за выживание, просто лежал и вслушивался в шум мотора. Прекратится же он рано или поздно!

Когда, в конце концов, машина остановилась, он уже не способен был обрадоваться этому обстоятельству. Сознание его отметило: автомобиль остановился, хлопнула дверца, шаги упоскрипывали куда-то, где их не стало слышно. Надо выбираться наружу. Литиков попробовал пошевелиться. Ничего не получилось. Стало страшно.

И Литиков задёргался, забился в мертвящей тесноте багажника, не помня даже, что в первую очередь надо справиться с замком крышки багажника. Что-то страшно зашипело. Змея?! Ой, мамочка! И тут стало сыро. Влага – извне, не биологического происхождения. Огнетушитель! Он задохнётся, захлебнётся или утонет. Перед его глазами вдруг появилась виденная в раннем детстве белая нога утопленника.

Но Литиков спасся. Багажник открылся, и он вывалился наружу. Как это произошло? Литиков огляделся в поисках спасителя, однако никого не увидел. Значит, он сам себя вызволил. Холод вновь взялся за него, и Литиков поспешил к крыльцу дома. К крыльцу дома или дачи. Что-то двух или трёхэтажное – он не пытался разглядеть.

Где Виктор, его тоже не интересовало. Только бы – в тепло, только бы попасть туда, где можно сбросить мокрую одежду и закутаться во что-нибудь сухое и тёплое. К костру, к камину, к плите! Других мыслей пробиться в его голову, окутанную леденящим облаком ужаса, просто не могло.

– Кто там? – наконец услышал он женский голос.

– Откройте, это я, – выговорил Литиков. Не вполне членораздельно.

– Кто? – настаивал женский голос.

– Откройте скорей! – пытался пританцовывать Литиков.

– Открой, Настасья! – послышался в отдалении другой женский голос. – Там Виктор приехал.

– Но это не его голос, – возразила первая женщина.

– А машина – его. Открывай.

– Ладно, я открою. Но голос мне не знаком.

Жизнеобещающие металлические звуки – дверь отворилась. Литиков, сопровождаемый клубами пара, вошёл.

– Здравствуйте, я замёрз. Промок и замёрз, – сообщил он.

– Я тут при чём? – удивилась женщина. Повернувшись вправо, она взмахнула рукой. – Ну, что я говорила? Впустили бомжа. Теперь иди сюда, помогай выгонять.

Вторая женщина приблизилась.

– А вы откуда? Вы с Виктором приехали?

– Да.

Женщина обернулась назад, к той, что открыла дверь.

– Видишь? Он с Виктором приехал.

– Да, я с Виктором, – поспешил ещё раз подтвердить Литиков.

– А где Виктор?

– Не знаю, – честно ответил Литиков.

– Как это? – поразилась женщина.

– Не нравится мне этот тип, Светка, – раздражённо заявила первая женщина.

Светка? Литиков провёл рукой по своим глазам, смахивая уже чуть подтаявшие льдинки с бровей и ресниц. Действительно, Светка. То-то ему голос казался знакомым.

– Светочка, дорогая! – взмолился Литиков. – Я замёрз, околел, как собака! Пусти куда-нибудь к огоньку! Я промок!

– А-а, так это твой знакомый! – протянула обладательница голоса номер один. – Ну и разбирайся с ним сама.

И пошла прочь.

Светлана была поражена. Она всё ещё не признала в пришельце Литикова, хотя голос его теперь уже казался ей знакомым. Литиков поправил сбившуюся на глаза шапку и потянул вниз заледеневший шарф.

– Мишка? – узнала его Света.

– Я. Пусти к огоньку! – простонал Литиков.

– Ты как здесь очутился?!

– Я приехал!

– А вид – будто вплавь.

– Огнетушитель.

– А чего ты тушил?

– Я не тушил, я хотел вылезти из… – Литиков замолчал, так как понял, что может наговорить лишнего. И сменил тему. – А где у вас что-нибудь тёпленькое?

– Пошли вниз, к камину.

Света проводила Литикова к камину, в котором плясал огонь и потрескивали поленья, помогла ему раздеться и дала одеяло, серо-зелёное, с бордовыми полосками по краям.

– Как в армии, грубенькое и шершавенькое, – удовлетворённо отметил Литиков, заворачиваясь в одеяло и придвигаясь поближе к огню. – Вовнутрь бы чего, а? Светочка! – выговорил с надеждой. – Горячего бы. Или горячительного.

– Будет чай, – кивнула Света.

– А посущественней?

– Кофе?

– Светочка, с тебя же причитается, – сделал обиженное лицо Литиков. – Вспомни, как ты нехорошо поступила. И со мной, и с Пашкой.

Света на секунду опустила глаза.

– И чего ты хочешь? – спросила серьёзно. Так на базаре интересуются, сколько стоит баран или корова.

– В смысле?

– Ты за деньгами пришёл? А если я тебе стакан налью?

– Налей, дорогая. Светочка, воспаление лёгких мне обеспечено. Налей скорее! – завозился в одеяле Литиков. Возможно, хотел приготовить руку, которой он ухватит поднесённый стакан.

– Я тебе стакан водки, а ты забываешь о прошлом? – уточнила Света.

– Я… Как тебе сказать? Мы же… – растерялся Литиков. – Но я же не один. Ты и Пашку, моего компаньона, обидела. Мы переживали.

– Два стакана, – отчеканила Света.

– Неси! – вскричал Литиков.

Света ушла. Через три минуты, обернувшиеся для Литикова изрядным куском вечности, она принесла бутылку водки, стакан, два бутерброда с салом и луковицу.

– О-о! – застонал Литиков. – Сальцо – самый вкусный холестеролчик. Не будь его – и пить бы бросил, гадом буду. Светочка, родная!

– Ну-ну, без сантиментов.

Выпив, Литиков признался:

– Света, а я ведь контрабандой здесь.

– Не поняла. Какая контрабанда?

– Я же приехал не с Виктором, хотя и вместе с ним.

– Не понимаю я тебя, – стала сердиться Светлана.

– А вот войдёт сейчас Виктор и спросит: «А ты как, мол, здесь оказался?» Вот ты мне посоветуй, Светочка.

– Да говори же толком! – прикрикнула Света.

– Виктор собрался ехать. Это пункт первый. Я – в багажник.

– Зачем? – округлила глаза Света.

– Чтобы ехать с ним. Инкогнито, – пояснил Литиков.

– Но зачем?

– Пашка меня послал, – почему-то сказал Литиков. На глаза его навернулись слёзы, называемые скупыми мужскими.

– Он… хочет меня… найти? – с трудом выговорила Света.

– Пашка хочет ограбить Виктора.

– Ограбить Виктора?

– Витюня, сволочь, забирает себе половину, а нам с Пашкой остаётся всего пятьдесят процентов на двоих. А нас, заметь, сегодня чуть не убили. Пули вжик, вжик. Туда и оттуда. И всё мимо нас с Пашкой. А Витюня в это время, заметь, в машине сидит. Хотя, правда, и ему синяк поставили и губу разбили. А нас с Пашкой вообще чуть не подстрелили! Люди валились, как снопы!

– Ты такие страсти рассказываешь! – поёжилась Светлана. – Зачем вас убить хотели? Кто?

– Схематично это выглядит так…

И Литиков некоторое время рисовал путаные схемы, пока Светлана не остановила его.

– Я тебя спрячу! – взволнованно произнесла она.

– От кого? – не сразу понял Литиков.

– От Виктора.

– А… – Литиков мотнул головой в сторону лестницы.

– Настасью я предупрежу. Кстати, это она сегодня с вами ездила. Ты не узнал её?

– Но там была такая вся из себя… И…

– А Виктор так уже не первый раз. Приедет и куда-то умотает. А потом уж заявится. Если согрелся, то пошли. – И Светлана сделала нетерпеливый жест рукой.

– А водочка?

– Забирай.

– А где я буду спать? – кое-как поднявшись на ноги, спросил Литиков.

– Со мной будешь спать.

– Я Татьяну люблю, – закапризничал Литиков. – Ты не знаешь, где она?

Светлана подумала пару секунд и сказала:

– Завтра её увидишь.

– Я сейчас хочу.

– Завтра, – отрезала Светлана.

36

Ему предстояло перебраться на противоположный берег неширокой речушки. По ободранному сучковатому бревну, на вид скользкому и способному на коварную подлость. Если бы не рваный ритм его предшествующего движения, в результате которого вслед за ощущением тёплой волны по телу и лёгкого потоотделения пришла пора напряжённого волнения – и лоб, и спина взмокли дальше некуда, – то он, вероятно, сходу преодолел бы водную преграду. И не заметил бы, возможно, что десяток шагов его легли на жёлтое тело бревна, предательски покачивающегося, а не на по-зимнему скрипучую, но надёжную лесную тропинку.

Литиков допустил заминку. И, смахнув со лба пот, принялся ощупывать взглядом не соответствующий строительным стандартам мостик. Речка, по-видимому, быстрая и игривая, была накрыта дырявым одеялом изо льда и негромко курлыкала. Придётся всё-таки ступить на бревно. Но Литикову казалось, что даже ботинки его вспотели накануне опасного шага, а это неизбежно повлечёт проскальзывание ноги и, как итог, падение с высоты трёх метров. Тихий ужас и мгновенная смерть, как говорится. Во всяком случае, будет больно.

Литиков расстегнул куртку и шагнул на мостик, и один раз, и другой. И замахал руками, стремясь вернуть тело в состояние недавней устойчивости. Казалось, невидимые руки ощущения равновесия уже готовы были подхватить его под мышки, как вдруг что-то грохнуло, уронив сначала Литикова на четвереньки, а потом и вообще сковырнув его с округлого бревнова хребта. Однако Литиков не упал. Он успел обхватить руками бревно, нога же его, правая, независимо как от сознания, так и от подсознания падающего человека, штаниной зацепилась за один из сучков.

И вновь громыхнуло. И несильно дёрнуло за рукав. Это был выстрел из огнестрельного оружия. Литиков скосил глаза влево. Будь он постарше и подряхлее, он бы умер от инфаркта. На рукаве – дыра. Такая же могла образоваться в его голове, пройди пуля немного выше (правильнее сказать, ниже). Конвульсивно дёрнувшись, Литиков выбрался на бревно, и, стоя на четвереньках, увидел Виктора.

Тот стоял на берегу и смотрел Литикову прямо в глаза. В правой его руке, опущенной вниз, был пистолет. Надо было что-то говорить. Срочно. Возможно, это будут последние в его жизни слова. Впрочем, какой смысл что-либо говорить? Ведь его же никто не услышит, кроме всего лишь одного человека, который…

И Литиков заплакал, громко, с подвываниями, прикрывая глаза и задирая голову кверху.

Утром его разбудили в семь часов. Будили, судя по всему, долго, потому как среди первых его впечатлений – сердитые голоса и мрачные лица.

– Мишка, вставай! – почти кричали ему в ухо.

– Мишка, он принимает душ. Быстрее! – трясли его за плечи.

– Кто? – не понимал Литиков.

– Да Виктор же! – раздражённо ответила Света. – Давай быстрей!

– Что – быстрей? Спинку потереть, что ли?

– Ты дурак или прикидываешься? – Света постучала ему по голове костяшками пальцев. – Вчера о чём с тобой говорили? Танька, подпихни его с той стороны.

Литиков приподнялся на локтях и повернул голову влево.

– Танюша! Сколько лет!.. – Литикову стало трудно говорить. Он торопливо переместился в сидячее положение. – Я слышу твой голос, а думаю, что сплю.

– Вспомнил, о чём говорили? – повторила вопрос Света.

– О чём мы говорили? – Литиков попытался вспомнить, какие разговоры велись им со Светланой.

Однако Света не стала дожидаться, заявив:

– Хорошо, я напомню. Ты сказал, что собираешься ограбить Виктора.

– Ограбить? – удивился Литиков. – Ну!.. Просто его система распределения доходов… В общем, не понравилась она нам с Пашкой. Мы же сотрудничали, у нас были совместные проекты…

– Слышали! – перебила его Света. – А теперь слушай сюда! Танька знает вход в тайник. – И она махнула рукой. – Говори, Танька!

– Вход снаружи. С той стороны дома. Замаскировано под ящик с электричеством, – сообщила Татьяна.

– И что же? – Литиков не совсем понимал, что хотят от него женщины.

– Миша, ты сейчас быстро оденешься, выйдешь на улицу, обойдёшь дом, вскроешь дверь… – стала объяснять Татьяна.

– Дверь вскрыть?! – поразился Литиков.

– Инструмент мы приготовили, – успокаивающе похлопала его по руке Светлана.

– Инструмент – это что?

– Два ломика маленьких и нож. Если что ещё потребуется, прибежишь к главному входу. Я или Танька будем у дверей.

– Вскрою я дверь, предположим… – почесал затылок Литиков.

– Осмотришь тайник на предмет денег. Если найдёшь, то заберёшь их и смотаешься, – пояснила Света.

– А в какую сторону идти?

– Всё предусмотрено. Смотри! – Светлана протянула ему лист бумаги. – Вот тебе схемка. Выйдешь к автобусу и – в Москву. Про тебя он не знает, поэтому на тебя подозрение не падёт.

Потом всё было ярко и сумбурно, словно во сне. Та дверь с черепом и скрещёнными костями, шахта-колодец за нею, винтовая лестница, комнатка без окон, в которой – кровать, тумбочка, два табурета, умывальник и унитаз, необыкновенно маленький, словно детский. Деньги находились в верхнем ящике тумбочки. Солидная упаковка стопок стянутых резинкой стодолларовых купюр. Внизу его встретила Светлана, и количество стопок уменьшилась в три или четыре раза.

Затуманенным слезами взглядом Литиков коснулся стоящего на прежнем месте Виктора и понял, что тот подзывает его к себе. Не вполне отчётливый жест – подойди, мол. Литиков на четвереньках добрался до конца бревна, затем поднялся и приблизился к Виктору, который жестом же потребовал деньги. Литиков поспешно вынул доллары и протянул их Виктору. Виктор качнул рукой, будто взвешивая пачку переданных ему денег, и тёмным взглядом (тут ещё эта тень синяка под глазом) посмотрел на вора. Требует остальные деньги, догадался Литиков.

– А остальные… – начал Литиков и замолчал.

Остальные деньги у Светланы. У Светланы и Татьяны. У них у обеих.

– А остальные деньги… я зашил вот сюда, в куртку. Видишь? – Литиков сорвал с себя куртку и принялся отрывать подкладку. Он отдаст свои. Его доллары такие же, как и те, что забрала Светлана. – Я, Витя, не люблю, когда все деньги в одной куче. Подальше положишь – поближе возьмёшь, – лепетал он, мучаясь с плотной тканью. О том, что у него имеется нож, он не помнил. Справившись с подкладкой и вытащив деньги, он спросил: – А сколько не хватает?

Виктор не ответил.

– А то возьми, Витя, все.

Литиков протянул деньги и внутренне замер. Если Виктор возьмёт все, то, следовательно, он его убьёт. Если же нет, то пощадит. Хотя, конечно, остальные доллары Виктор может забрать и после того, как прикончит его.

«Убью!» – мысленно вскричал Виктор менее пятнадцати минут тому назад, сбегая с крыльца дома. Он сел в «Волгу» и, почти даже и не прогрев двигатель, рванул с места так, что автомобиль занесло и едва не ударило о бетонное ограждение клумбы.

О том, что Литиков находился в доме, Виктор знал ещё с вечера, ибо после того, как была обнаружена поднятая крышка багажника, Виктор не мог не провести расследования. Тот факт, что присутствие в доме Литикова тщательно от него скрывается, ещё более настораживал.

Пересчитав деньги, Виктор возвратил Литикову двести долларов и ушёл. Литиков постоял с минуту, затем поплёлся следом. Издали он видел, как Виктор сел в машину и уехал.

И тогда Литиков побежал. Чтобы покончить самоубийством или, по меньшей мере, напиться.