Текст книги "Анти-Суворов. «Ледокол» опровергнут!"
![](/books_files/covers/thumbs_240/anti-suvorov-ledokol-oprovergnut-132692.jpg)
Автор книги: Сергей Жевалов
Жанр: Документальная литература, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 12 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Глава 2
Почему Сталин уничтожил свою стратегическую авиацию?
На странице 355 мистер Резун врет: «Можно было просто пригласить Риббентропа (а то и самого Гитлера), продемонстрировать то, что уже есть, рассказать, что будет, а потом просто и четко изложить свою позицию: господин министр (или – господин канцлер), у нас отношения с Польшей не самые лучшие, но германское продвижение на восток нас пугает. Разногласия Германии с Польшей нас не касаются, решайте сами свои проблемы, но только не начинайте большую войну против Польши. Если начнете, мы бросим в Польшу пять миллионов советских добровольцев. Мы дадим Польше все, что она попросит, мы развернем в Польше партизанскую войну…»
Каким образом СССР мог «бросить в Польшу пять миллионов советских добровольцев», если польское правительство категорически было против вступления Красной армии на территорию Польши. Уинстон Черчилль свидетельствует: «Переговоры зашли как будто в безвыходный тупик. Принимая английскую гарантию, правительства Польши и Румынии не хотели принять аналогичного обязательства в той же форме от русского правительства»272.
Да и сам «скромный собиратель цитат» уже на 383-й странице себя опровергает и заявляет, что Советскому Союзу не нужно «бросать в Польшу пять миллионов советских добровольцев»: «И советская делегация выдвинула требования: у нас нет общей границы с Германией, нашим войскам нужны проходы через Польшу.
Это требование было неприемлемым для Польши и ненужным для Советского Союза.
…Если бы Сталин хотел мира, то зачем ему проходы в Польше? Член Политбюро, Нарком обороны Маршал Советского Союза К.Е. Ворошилов заявил на переговорах: „Так как Советский Союз не имеет общей границы с Германией, путей вступления в соприкосновение с агрессором не имеется“ („Международная жизнь“. 1959. № 3. С. 157).
Ну так и радуйтесь! Неужели Ворошилову и Сталину цинизма не хватает понять, что отсутствие общих границ с гитлеровской Германией – это благо для страны. Если, конечно, мы намерены обороняться или лучше всего – вообще остаться в стороне от войны».
И в книге «Святое дело» английский «исследователь» себя опровергает: «Польша 1939 года представляла собой как бы один коридор с востока на запад. В случае его использования для движения на запад следовало защищать свои войска от ударов как с севера, так и с юга. Проще говоря, Сталин, даже если бы он не был людоедом, был бы все равно вынужден разворачивать в Польше не один фронт, а три: на запад, на север и на юг. Вся территория Польши стала бы одним мощным плацдармом. А в районе Варшавы Сталин был бы вынужден возвести сверхмощный укрепленный район, чтобы обезопасить главный узел всех коммуникаций, от которого зависело снабжение его армии.
Коридоры через Польшу мгновенно и неизбежно означали бы переход контроля над страной в руки борцов за европейскую безопасность. Повторю: даже и в том случае, если бы эти борцы руководствовались самыми чистыми помыслами»273.
На той же 355-й странице автор снова лжет: «После нападения Гитлера „ТБ-7“ (Создатель „ТБ-7“ авиаконструктор Владимир Петляков (после трагической гибели Петлякова „ТБ-7“ был переименован в „Пе-8“) пустили в серию. Но было поздно».
Академик, генерал-полковник авиации А.С. Яковлев опровергает выдумки заламаншского лгуна и свидетельствует о том, что самолет Пе-8 (ТБ-7) не пустили в серию после начала Великой Отечественной войны, а сняли с производства: «Мне запомнилось, что начальник НИИ ВВС Филин настойчиво выступал за широкое строительство четырехмоторных тяжелых бомбардировщиков Пе-8. Сталин возражал: он считал, что нужно строить двухмоторные бомбардировщики Пе-2 и числом побольше. Филин настаивал, его поддержали некоторые другие. В конце концов Сталин уступил, сказав:
– Ну, пусть будет по-вашему, хотя вы меня и не убедили. Пе-8 поставили в серию на одном заводе параллельно с Пе-2. Вскоре, уже в ходе войны, к этому вопросу вернулись. Пе-8 был снят с производства, и завод перешел целиком на строительство Пе-2. Война требовала большого количества легких тактических фронтовых бомбардировщиков, какими и были Пе-2»274.
Глава 3
Про Иванова
На страницах 366–367 мистер Резун утверждает, что приказы И. В. Сталина «выполнялись всеми маршалами и генералами беспрекословно, немедленно и любой ценой»: «И надо сказать, что приказы товарища Иванова (конечно, конечно, это был ОН. За кремлевскими стенами под псевдонимом Иванов жил и работал сам товарищ Иванович. Он же – Васильев. Он же Чижиков, он же Коба, он же Бесошвили и Джугашвили, он же Салин и Сталин) выполнялись всеми маршалами и генералами беспрекословно, немедленно и любой ценой».
А в книге «Самоубийство» он себя опровергает и заявляет, что с И.В. Сталиным спорили: «Со Сталиным спорили и добивались своего Маршалы Советского Союза Рокоссовский, Василевский, Говоров, Жуков. Они и маршалами-то стали потому, что имели собственное мнение. Достоверно установлено, что со Сталиным спорили, причем успешно, генералы армии Антонов, Апанасенко, Ватутин, Черняховский, Хрулев, адмирал флота Кузнецов, министр Ванников»275.
И в книге «Очищение» мистер Резун пишет, что с И.В. Сталиным не только спорили, но и «посылали в известном направлении»: «Удивительная все-таки вещь. Сталин генералов истреблял перед войной, но все равно находились такие, которые, как Апанасенко, как Жуков, могли, рискуя жизнью, послать в известном направлении самого гения всех времен и народов»276.
И еще там же: «Не одни только Апанасенко и Жуков могли спорить со Сталиным. Были и другие. Генерал армии К.К. Рокоссовский мог спорить не только со Сталиным одним, но со Сталиным и его окружением. Ситуация: май 1944 года, готовится самая мощная операция Второй мировой войны и всей человеческой истории – Белорусская наступательная. Сталин и два его заместителя, Жуков и Василевский, все обдумали, все взвесили, все спланировали. Теперь вызывают по одному командующих фронтами и ставят им задачи. Очередь генерала Рокоссовского. А у Рокоссовского свое собственное решение, лучшее, чем решение Сталина – Жукова – Василевского. Но уж очень необычное.
Спорить со Сталиным – смертельный риск. А тут – не один Сталин, он тут со своими ближайшими помощниками и советниками. И все – заодно. Но генерал армии Рокоссовский приказа трех маршалов – Верховного Главнокомандующего и двух его заместителей – выполнять не намерен.
Что ж, строптивому генералу предлагают выйти в другую комнату и подумать над своим поведением.
Генерал Рокоссовский выходит. Думает. Есть о чем думать. Он уже прошел через пыточные застенки, уже сидел в камере смертников. Не хотелось бы снова.
И вот его снова вызывают в сталинский кабинет и вновь ставят задачу…
Но нет. Рокоссовский такую задачу выполнять не будет. Снимайте. Сажайте. Сорвите погоны. Отправьте рядовым в штрафной батальон. Казните. Выполнять не будет.
Опять ему предлагают выйти и подумать. Опять выходит. Опять думает. Можно ведь и не рисковать. Можно сталинско-жуковский приказ выполнить. Исход войны уже решен, речь только о цене и сроках победы. Можно не сопротивляться, а потом после смерти Сталина написать мемуары: дурной Сталин ставил дурные задачи, а у меня в той ситуации было решение, которое Сталин не понял и не оценил…
Долго думает Рокоссовский. Подумали? Заходите. Ну что? Будем выполнять приказ Верховного Главнокомандующего?
Нет. Не будем.
Ну и черт с тобой! Действуй как знаешь»277.
Глава 4
Про плохого Молотова и хорошего Литвинова
На странице 380 заламаншский «историк» вещает: «А потом наступило время помощь Запада повернуть против Запада. Литвинов был больше не нужен, и его выгнали. И вот тогда из-за кулис вышел плохой Молотов и объявил, что комедия окончена, пора за комедию расплачиваться, а вместо комедии начинается трагедия.
На этом история хорошего Литвинова не кончается. В 1941 году после нападения Гитлера снова потребовалась помощь Запада. Литвинова достали из-за печки и назначили заместителем Молотова. Задача: установить хорошие отношения с Британией и США, требовать помощи.
С поставленной задачей хороший Литвинов справился».
Автора «Ледокола» опровергает У. Черчилль и объясняет, по какой причине на должность наркома иностранных дел был назначен В.М. Молотов: «В 1939 году предотвратить войну (или хотя бы отодвинуть) мог только союз Англии и Франции с СССР. Однако при переговорах между ними весной и летом 1939 года возник кризис доверия. Западные державы, не желая связывать себя какими-либо обязательствами по отношению к СССР, стремились навязать нашей стране неравноправное соглашение, взвалив всю тяжесть военных действий на Советский Союз. Советская сторона стояла за конкретные и реальные обязательства каждого участника соглашения и не шла на подписание деклараций общего типа (хотя и они в тот период могли отрезвляюще подействовать на агрессора). Обе стороны недооценивали опасность фашизма для каждой из них. В результате переговоры зашли в тупик. Оставшись в одиночестве, СССР принял предложение Германии заключить пакт о ненападении совместно с секретным протоколом, в котором ставился предел германскому продвижению на Восток. Это был реалистический ход, продиктованный политическим цейтнотом в условиях стремительно надвигавшейся угрозы войны.
…Если бы, например, по получении русского предложения Чемберлен ответил: „Хорошо. Давайте втроем объединимся и сломаем Гитлеру шею“, или что-нибудь в этом роде, парламент бы его одобрил, Сталин бы понял, и история могла бы пойти по иному пути. Во всяком случае, по худшему пути она пойти не могла.
4 мая я комментировал положение следующим образом:
„Самое главное – нельзя терять времени. Прошло уже десять или двенадцать дней с тех пор, как было сделано русское предложение. Английский народ, который, пожертвовав достойным, глубоко укоренившимся обычаем, принял теперь принцип воинской повинности, имеет право совместно с Французской Республикой призвать Польшу не ставить препятствий на пути к достижению общей цели. Нужно не только согласиться на полное сотрудничество России, но и включить в союз три Прибалтийских государства – Литву, Латвию и Эстонию. Этим трем государствам с воинственными народами, которые располагают совместно армиями, насчитывающими, вероятно, двадцать дивизий мужественных солдат, абсолютно необходима дружественная Россия, которая дала бы им оружие и оказала другую помощь.
Нет никакой возможности удержать Восточный фронт против нацистской агрессии без активного содействия России. Россия глубоко заинтересована в том, чтобы помешать замыслам Гитлера в Восточной Европе. Пока еще может существовать возможность сплотить все государства и народы от Балтики до Черного моря в единый прочный фронт против нового преступления или вторжения. Если подобный фронт был бы создан со всей искренностью при помощи решительных и действенных военных соглашений, то, в сочетании с мощью западных держав, он мог бы противопоставить Гитлеру, Герингу, Гиммлеру, Риббентропу, Геббельсу и компании такие силы, которым германский народ не захочет бросить вызов “.
Вместо этого длилось молчание, пока готовились полумеры и благоразумные компромиссы.
Эта проволочка оказалась роковой для Литвинова. Его последняя попытка добиться ясного решения от западных держав была осуждена на провал. Наши акции котировались очень низко. Для безопасности России требовалась совершенно иная внешняя политика, и нужно было найти для нее нового выразителя. 3 мая в официальном коммюнике из Москвы сообщалось, что „Литвинов освобожден от обязанностей народного комиссара по иностранным делам по его собственной просьбе и что его обязанности будет выполнять премьер Молотов“. Германский поверенный в делах в Москве сообщил 4 мая следующее:
„Поскольку Литвинов еще 2 мая принял английского посла и поскольку его фамилия была упомянута вчера в печати в числе почетных гостей на параде, его смещение, по-видимому, результат непосредственного решения Сталина… На последнем съезде партии Сталин призывал проявлять осторожность, чтобы не допустить вовлечения Советского Союза в конфликт. Считают, что Молотов (не еврей) «самый близкий друг и соратник Сталина». Его назначение, видимо, гарантирует, что внешняя политика будет дальше проводиться в строгом соответствии с идеями Сталина“»278.
Глава 5
Пролог на Халхин-Голе
Что же такое «косвенная агрессия»? – недоумевает мистер Резун на 384-й странице: «Были и другие предложения советской стороны: давайте начнем войну против Германии не только в случае прямой германской агрессии, но и в случае „косвенной агрессии“. Что есть „косвенная агрессия“ известно только товарищу Сталину и его дипломатам».
Термин «косвенная агрессия» придумали не в Советском Союзе. Этот термин фигурирует в договоре между Англией и Польшей. Академик И.М. Майский упоминает о «косвенной агрессии» в своем разговоре с министром иностранных дел Великобритании лордом Галифаксом: «…На мой дальнейший вопрос, как понимать сделанное в заявлении премьера о переговорах с Беком заявление, что каждая из сторон придет на помощь другой в случае „прямой“ или „косвенной“ угрозы ее независимости…»279
На странице 385 английский мистер врет:
«У Сталина было две возможности.
Первая. Независимо от позиции Британии, Франции и Польши официально объявить, что Советский Союз будет защищать польскую территорию, как свою собственную. Польское правительство не желает советских войск на польской территории, в этом ничего страшного. Если Германия разгромит польскую армию и свергнет правительство, тогда Красная армия вступит на польскую территорию и будет воевать против Германии. Чуть раньше Советский Союз официально заявил: „Границу Монгольской народной республики мы будем защищать, как свою собственную“. („Правда“, 1 июня 1939 года).
…Была в августе 1939 года у Сталина и вторая возможность – затягивать переговоры с Британией и Францией, и это было бы Гитлеру предупреждением: нападай на Польшу, но имей в виду – вся Европа против тебя, мы тут в Москве сидим и о чем-то совещаемся, нам достаточно блокировать Германию.
Но Сталин выбрал третий путь: Гитлер, нападай на Польшу, я тебе помогу. Гитлер напал… и получил войну со стороны Британии и Франции…
Что Сталину и требовалось».
Адмирал Флота Советского Союза Н.Г. Кузнецов опровергает вымыслы мистера Резуна и свидетельствует, что Англия и Франция всевозможными способами затягивали переговоры с СССР: «Решение о переговорах военных миссий было принято 23 июля 1939 года. Через два дня Майского пригласил к себе министр иностранных дел лорд Галифакс и сообщил ему об этом. Но Майский уже знал о решении из телеграммы Наркомата иностранных дел. Он выразил удовлетворение и спросил, как скоро могут начаться переговоры.
Галифакс, вспоминает Майский, задумчиво посмотрел на потолок и ответил, что начать переговоры можно будет, пожалуй, дней через семь – десять.
Такой ответ не предвещал ничего доброго. Обстановка в Европе достигла такого накала, что нельзя было терять буквально ни минуты. Майский хотел выяснить хотя бы то, каким будет состав английской миссии, но Галифакс не смог сказать по этому поводу ничего определенного.
Прошла еще неделя, прежде чем Чемберлен объявил в парламенте, что кабинет возложил руководство английской миссией на сэра Реджинальда Дрэкса. Более неподходящей кандидатуры нельзя было придумать: Дрэкс числился в свите короля, он был старым отставным адмиралом, давно потерявшим всякую связь с действующими вооруженными силами Великобритании. Другие члены делегации – маршал авиации Бернетт и генерал-майор Хейвуд – тоже не принадлежали к влиятельным лицам английской армии. Если бы правительство Чемберлена всерьез стремилось к заключению военной конвенции, оно, конечно, никогда бы не остановилось на этих кандидатурах.
Французское правительство шло по стопам английских коллег. Главой миссии назначили глубокого старца, корпусного генерала Думенка, ее членами – авиационного генерала Валена и капитана Вильома как представителя флота.
На завтраке, который был устроен в советском посольстве, между И.М. Майским и адмиралом Дрэксом произошел знаменательный разговор.
Майский: Скажите, адмирал, когда вы отправляетесь в Москву?
Дрэкс: Это окончательно еще не решено, но в ближайшие дни.
Майский: Вы, конечно, летите? Ведь время не терпит: атмосфера в Европе накаленная!
Дрэкс: О нет! В обеих делегациях вместе с обслуживающим персоналом – около сорока человек, много багажа. На самолете лететь неудобно…
Майский все же старался поторопить адмирала, предложив миссии отправиться на одном из быстроходных крейсеров. Это было бы и солидно, и внушительно.
– На крейсере тоже неудобно. Пришлось бы выселить два десятка офицеров из их кают. Зачем причинять людям беспокойство? – снова возразил адмирал Дрэкс.
Фактически миссия отправилась в Советский Союз только 5 августа 1939 года. Для них нашли „удобный“ транспорт – товаро-пассажирский пароход „Сити оф Эксетер“, делавший всего тринадцать узлов. Только 10 августа он пришел в Ленинград.
Этот фарс английское и французское правительства разыграли за три недели до начала Второй мировой войны. Впрочем, то было лишь первое его действие. Политика бесконечных оттяжек продолжалась все время, пока велись переговоры.
…11 августа гости прибыли в Москву.
…Встретившись на следующий день, мы предъявили свои полномочия „вести переговоры с английской и французской военными миссиями и подписать военную конвенцию по вопросам организации военной обороны Англии, Франции и СССР против агрессии в Европе“. Но тут обнаружилось, что наши коллеги нужных документов с собой не захватили, французский генерал Думенк предъявил бумагу не очень определенного содержания. В ней было сказано, что генерал уполномочен „договориться с главным командованием советских вооруженных сил по всем вопросам, относящимся к вступлению в сотрудничество между вооруженными силами обеих сторон“.
Адмирал Дрэкс не мог предъявить вообще никаких документов. Он не имел и письменных полномочий. Подобное, мягко выражаясь, легкомыслие даже ребенок не мог расценить как рассеянность или забывчивость придворного адмирала и английских дипломатов.
Неудачно сыграв свою роль, Дрэкс ничуть не смутился. Он заявил: мол, если бы перенести переговоры в Лондон, он надлежащие полномочия мог бы быстро представить.
Кто-то заметил под общий смех, что куда проще доставить документы в Москву, чем везти делегации в Лондон.
Возник вопрос: можно ли вообще начинать переговоры? После того как адмирал обещал срочно запросить у своего правительства нужные полномочия, решили продолжать работу. Время не ждало, надо было выяснить, каковы намерения у наших коллег.
…Вот тут-то и началась сказка про белого бычка. Наши партнеры всячески оттягивали переговоры, не принимали конкретных решений. Советская сторона задала законный вопрос: разрешат ли Польша и Румыния ввести на их территорию советские войска? Ведь СССР не имел общей границы с Германией. Польское правительство, пресловутое „правительство полковников“, заявило, что не допустит перехода советских войск через свои земли. Англия и Франция не пожелали образумить своего союзника.
Какова же создалась реальная основа для заключения конвенции, коль советские войска не получили права защищать новые жертвы гитлеровской агрессии, коль им не разрешали доступа туда, где следовало бы их защищать? Переговоры зашли в тупик. Английская делегация прибегала ко всяким уловкам, но основной, кардинальный вопрос оставался неразрешенным. Между тем именно при решении этого вопроса наши партнеры не могли скрыть своих истинных намерений
…К сожалению, чем дальше в лес… – тем меньше оставалось шансов на успех.
19 – 20 августа 1939 года переговоры достигли своей кульминации.
Напряженность международной обстановки усиливалась с каждым днем, времени терять было нельзя. Нам обещали дать окончательный ответ о пропуске войск – и все еще не давали. 21 августа состоялось два заседания. Утром советская делегация вновь спросила об ответе, который был ей обещан, и вновь не получила его. После перерыва глава советской делегации сделал письменное заявление, в котором ясно указывалось, кто виновен в срыве переговоров.
„Подобно тому, – говорилось в этом заявлении, – как английские и американские войска в прошлой мировой войне не могли бы принять участия в военном сотрудничестве с вооруженными силами Франции, если бы не имели возможности оперировать на территории Франции, так и советские вооруженные силы не могут принять участия в военном сотрудничестве с вооруженными силами Англии и Франции, если они не будут пропущены на территорию Польши и Румынии. Это военная аксиома“.
„Ввиду изложенного, – подчеркивалось далее в заявлении, – ответственность за затяжку военных переговоров, как и за перерыв (формально в тот момент речь шла не о прекращении, а лишь о перерыве переговоров. – С. Ж.) этих переговоров, естественно, падает на французскую и английскую стороны“.
Так закончились зашедшие в тупик военные переговоры между военными миссиями Советского Союза, Англии и Франции.
…Советский Союз не вел никакой двойной игры, как это утверждают некоторые фальсификаторы истории. С Германией в течение весны и лета 1939 года шли нормальные дипломатические переговоры, главным образом о торговых делах. Всем попыткам германского правительства сорвать наше соглашение с Англией и Францией советское правительство давало твердый отпор. Однако когда в середине августа окончательно выяснилось, что правительства Англии и Франции сорвали заключение тройственного пакта взаимопомощи, советскому правительству пришлось искать другой выход»280.
И тогда Советский Союз выбрал первую возможность, как пишет мистер Резун. То есть «независимо от позиции Британии, Франции и Польши официально объявить, что Советский Союз будет защищать польскую территорию, как свою собственную. Польское правительство не желает советских войск на польской территории, в этом ничего страшного. Если Германия разгромит польскую армию и свергнет правительство, тогда Красная армия вступит на польскую территорию»…
Когда Германия разгромила польскую армию и свергла правительство Польши: «16 сентября начались польско-румынские переговоры о транзите польского руководства во Францию, и 17 сентября правительство покинуло страну… К 18 сентября польские войска были окружены и разгромлены»281 – Красная армия вошла на оккупированную Польшей территорию Западной Украины и Западной Белоруссии и взяла под защиту эту свою собственную территорию.
Кстати, сам английский «исследователь» утверждает, что польская армия была разгромлена не 17 сентября, а 7 сентября 1939 года: «Так кто же придумал глупость, что германская армия вступила на советскую территорию, имея двухлетний опыт ведения современной войны? Я насчитал 17 дней: 7 – в Польше и 10 – во Франции»282.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?