Читать книгу "Ревизор: возвращение в СССР 57"

Серж Винтеркей
Ревизор: возвращение в СССР 57

Глава 1

Москва, горком

Захаров со Стельмуховым встречались не так и часто. В основном их встречи были приурочены к передаче Стельмухову его доли от деятельности группировки. К чему встречаться чаще, если люди занятые?

Так что, если один из них подавал сигнал о встрече во внеурочное время, как правило, это означало неприятности – уже возникшие или возможные в будущем.

Поэтому, конечно, Захаров немного встревожился, когда Стельмухов, спустя всего неделю после той встречи, на которой он передал ему его долю, снова вышел на него, предложив пообедать в одном из ресторанов гостиницы «Россия».

Впрочем, дел у него было очень много, чтобы долго об этом думать. Раз уж Стельмухов не потребовал от него приехать прямо сейчас, значит, дело всё же могло подождать. И какого‑то немедленного решения оно не требует.

Как Захаров правильно и почуял, неприятности произошли. Когда официант после заказа отошёл от них, Стельмухов сказал то, что ему очень не понравилось:

– Представляешь, Виктор, на кого я недавно наткнулся в коридорах ЦК? На Володина! Ходит такой, вальяжно улыбается. В новеньком костюмчике импортном, галстучек в полосочку, неспешно так прогуливается. Я сразу понял, что он не просто зашёл к кому‑то здесь в кабинет, а уже и пристроился к нам.

Тут же навёл справки у кадровиков – так и есть. Покинул Володин Гагаринский райком и к нам сюда прибыл на работу.

– И на какую должность? – тоже нахмурился Захаров, прекрасно понимающий весь потенциал проблем из‑за повышения Володина.

Всё же он глава конкурирующей группировки, да ещё и обошлись с ним неоднократно не очень хорошо. Так что, конечно, приходится ожидать, что если с карьерой у него всё так заладилось, возможны проблемы в будущем.

ЦК КПСС – такая структура, в которой люди иногда очень быстро растут. И совершенно очевидно, что по этим коридорам Володин не будет просто так расхаживать. Он, скорее всего, там связи заводит на будущее, в том числе не исключено, что и для того, чтобы припомнить всё зло, которое, с его точки зрения, Захаров ему принёс, и отомстить. Такую возможность обязательно необходимо учитывать.

– Инструктором в отделе тяжелой промышленности. Так что, Виктор, сам понимаешь, у меня теперь к тебе будет много вопросов по Володину. Прежде всего нужно узнать, завязал ли он со своими оставшимися предприятиями в Гагаринском райкоме или всё же по‑прежнему их курирует.

– Сделаю, – кивнул Захаров.

– А дальше нужно внимательно ситуацию по Москве отслеживать: кто на его место там придёт, будет ли он ставленником Володина или просто случайным человеком? А если ставленник, то будет ли тоже курировать те предприятия, что у Володина остались, войдя в долю с ним? Ну и очень неплохо бы тоже знать, если попытки по расширению начнут предпринимать, новые заводы под себя подминать.

– По идее, надо бы кого‑нибудь подвести к нему, к Володину, или к новому назначенцу на его позиции, – решил уточнить Захаров.

– В идеале бы, конечно, к обоим, – сказал Стельмухов. – Но тут уж как получится. К Володину я сам предприму попытки подвести кого‑нибудь, кто про его дела будет сообщать. А вот про того, кто будет сидеть на месте Володина, ты уж, пожалуйста, побеспокойся.

– Это я сделаю. Сам понимаю, насколько это важно, – кивнул Захаров. – Гончарука расспрошу, перебежчика от Володина. Думаю, он подскажет, к кому там, в Гагаринском райкоме, можно обратиться, кто хорошо информацию собирает.

– Хорошо бы, чтобы новых людей там не появлялось, – кивнул Стельмухов. – Гончарук там всё же свой, так что почему бы ему по старой памяти с кем‑то и не зацепиться языками? Главное – не с тем человеком, который в группировку Володина входит. Тот, ясное дело, догадается о причине нашего интереса и Володину всё сообщит, что, ну, естественно, совершенно ни к чему.

– Да, скажу Гончаруку об этом.

– Ну и за самим Гончаруком тоже теперь приглядывать тщательнее, – велел Стельмухов. – Одно дело – он сбежал из почти разгромленной группировки конкурентов, видя, что там всё идёт к полному краху. А другое дело – как он себя поведёт, когда узнает, как Володин вверх подскочил. Всё может быть, в том числе и то, что Володин предложит ему искупить старые грехи и дать шанс на возвращение к нему в ответ на шпионаж за нами?

Немножко подумав, Захаров сказал:

– Был бы этот Володин поумнее, я бы на самом деле такого варианта и боялся бы. Но будь он поумнее, не было бы у него такого хаоса и бардака, в результате которого группировка его почти и рухнула. И Гончарук тоже к нам ушёл. Вряд ли он попытается его обратно переманить. Скорее всего, задумает мстить ему каким‑то образом.

– Так что я лучше об этом с самим Гончаруком переговорю, посмотрю на его реакцию, когда он узнает о карьерном росте Володина от меня. Что у него в глазах при этом отобразится: испугается он или начнёт размышлять над вновь открывшимися возможностями? Исходя из того впечатления, что у меня появится, и буду решать по Гончаруку. Но присматривать, конечно, за ним теперь буду гораздо внимательнее, чем раньше.

– Хорошо, что службу безопасности сейчас как раз подходящий человек возглавил – Бочкин, тот самый, о котором я уже рассказывал. Вот уж кто точно обеспечит мне необходимые меры по лояльности Гончарука.

– Доволен ты, значит, Бочкиным? – спросил его Стельмухов.

– Да, более чем доволен. Из новенького, представляете, он у меня уже и шпионку выявил немецкую! Работает на Штази, и за одним из моих людей начала увиваться!

– За кем? – перебил его Стельмухов.

– За Ивлевым. Он же на виду и в Кремле работает, и на радио, и в газете «Труд». И в Берлин ездил прошлым летом, там, видимо, его и заметили. Но он парень правильный, жене не изменяет, так что у неё и шанса не было.

Тем более что я же от Мещерякова‑то не избавился. Он нам по‑прежнему нужен как специалист по линии ОБХСС. И то, что он понимает в этом хорошо, важно, и то, что у него куча знакомых в органах осталось, с которыми он контакт добросовестно поддерживает. А Бочкин нам нужен как раз для таких вот дел, как это с Володиным.

Долго они еще беседовали. Помимо других моментов, Стельмухов посоветовал Захарову срочно собрать своих людей на «Полете», и оповестить о том, что произошло. Мало ли Володин начнет сразу неприятности создавать? Нужно, чтобы все начеку были.

***

Москва, ССОД

Галия очень обрадовалась, когда Римма позвонила ей на работу и предложила встретиться и посидеть в каком-нибудь кафе. Римму Галия обожала. Все же, когда с врачом общаешься, всегда можно задать какие-то вопросы, которые тебя волновали, и получить грамотный ответ. А врачом Римма была хорошим. Многое знала, в том числе из других областей, помимо своей основной специальности.

Ну а главное, конечно, то, что Галие очень нравилось с ней, как с подружкой, общаться. Она в ней видела много похожего с самой собой. Только как если бы она лет на десять постарше была и уже какого-то опыта в жизни набралась. Так что она и мужу позвонила и похвасталась, что с Риммой встречаться будет, чтобы он не вздумал ее после работы встречать.

Галия первой прибежала в то кафе, что Римма ей назвала. Римму долго ждать не пришлось. Правда, Галия сразу же отметила, что подруга ее какая-то невеселая. Вроде и обрадовалась, когда ее увидела. И обнялись они совсем по-дружески, прежде чем за стол сесть. Но что-то Риму явно точило. Поэтому она, после того как они первыми приветствиями обменялись, тут же и спросила:

– У тебя все в порядке, Римма? Надеюсь, Катенька не болеет?

– Да нет, все в порядке. Ребенок здоров. Сейчас с нянечкой сидит. А все ли у меня в порядке в целом? По работе нормально все. А вот с Павлом не очень.

– А как у вас с Павлом вообще проблемы могут быть? Вы же так любите друг друга… – удивленно распахнула глаза Галия.

Ну, немного пришлось ей покривить душой, правда, чтобы это сделать.

Потому что аппетиты Сатчана к другим девушкам она прекрасно знала еще по работе на Механическом заводе. И была уверена, что люди так быстро не меняются. Но что ей Римме именно это и говорить, что ли, расстраивая свою хорошую подругу?

Возможно, Римма сейчас лучшая из ее подруг, считая тех, с кем она более-менее регулярно встречается или созванивается. Раньше она, не задумываясь, Машу назвала бы своей лучшей подругой или Диану. Но Маша, несмотря на то, что извинилась, все же перед этим себя очень высокомерно вела. Поэтому, простив ее на словах, Галия все равно чувствовала себя уязвленной тем ее прежним поведением. О прежней дружбе и речи не могло быть.

Диана вполне могла бы именоваться лучшей подругой, если бы она неделями, а то и месяцами, периодически за границей не пропадала. Что это за лучшая подруга, с которой ни созвониться, ни встретиться, когда тебе захочется? Хотя да, Дианка очень много для них делает. Галия это ценила. Завалила их буквально дорогими подарками. Да все еще с таким вкусом подбирала, что практически ничего не приходилось кому-то другому отдавать.

И платья ей по размеру привозила, и туфли. И детям почти все подходило. Из того, что прямо на сейчас привозила, по крайней мере. Что-то на вырост шло, ну так потом же пригодится. Но вот этот фактор, что встретиться с ней так часто, как хочется, просто-напросто невозможно из-за того, что она за рубежом, все портил.

А с Риммой они в последнее время каждую субботу на лыжной прогулке болтали и косточки перемывали всем знакомым, что было достаточно весело. Тем более, они не со злобы это делали. А чисто чтобы посмеяться и настроение лучше было.

– Да вот понимаешь, Галия, это с твоим Пашей тебе очень повезло. Он на других девушек и не смотрит, – сказала Римма. – Все об этом говорят. И даже Сатчан мой с уважением не раз это отмечал. А мой-то, понимаешь, на других девок падок. А работа у него сейчас такая, что этих девок вокруг, да еще невероятно красивых, просто тьма-тьмущая. Я вот сегодня на работу к нему решила забежать. Так он сидел, как выяснилось, в кабинете с пятью молодыми девчонками. А еще две красотки его ждали, чтобы на прием к нему попасть. Представляешь? – продолжила Римма.

Да уж, попал козел в огород… – подумала Галия про Сатчана. Но само-собой, подруге это говорить точно не стоило.

– Да уж, мало радостного. – сказала Галия. – Ну, Римма, ты подумай лучше о том, что ты сама можешь сделать для того, чтобы Павлу твоему все эти красотки были неинтересны.

– Что ты имеешь в виду? – удивилась Римма.

– Но ты же его жена. Молодая, красивая, стильная. Если ты хочешь, чтобы он на других женщин не смотрел, ты должна и дальше такой быть, какой сейчас. Чувство стиля у тебя прекрасное. Платья красивые. Значит, остается только почаще улыбаться и быть жизнерадостной, чтобы муж, очарованный тобой постоянно ходил и на других женщин не смотрел, – сказала Галия. – Ну и это… В постель его почаще зови…

Впрочем, последнюю фразу она выговорила, сильно понизив голос и немного покраснев.

– Так как же мне побольше улыбаться и быть жизнерадостной, когда я постоянно думаю о том, что он всех этих девок постоянно взглядом обшаривает, которые вокруг него толкутся? – с мрачным видом сказала Римма. – А вполне может быть, что уже и не взглядом. Обещал мне клятвенно, что вокруг него одни мужики только будут на работе. Ага, сейчас.

– Ну а какой у тебя вариант есть, подруга? – удивленно спросила ее Галия. – Если ты будешь его к ним ревновать и дома на него хмуро смотреть или скандалы устраивать, то он уж тогда точно внимание на них обратит. Потому как они улыбаются и ласково на него смотрят, а ты на него с недоверием смотришь и ругаешь его. Сама подумай, каким будет закономерный результат при таком твоем поведении. Ты сама его к девкам этим, считай, и отправишь!

Римма изумленно замолчала. Вид у нее был настолько озадаченный, что Галия чуть не рассмеялась. Подумать только, ее гораздо более старшая и, как ей казалось, опытная подруга о такой простой вещи не подумала.

Желая усилить эффект, Галия добавила:

– Ты должна быть такой красивой и воздушной дома. И вести себя так непринужденно, чтобы Сатчан никого на стороне и не хотел искать. Но если даже что-то на стороне и затеет, то в любом случае всегда к тебе возвращался с работы.

***

Москва, Кремль

Председатель Совета Министров Косыгин сидел и думал над новыми назначениями в Совмине. Уже где-то с полгода он испытывал острую необходимость в человеке, который занимался бы на профессиональном уровне новыми технологиями в промышленности.

И как-то, к сожалению, не было у него все до недавнего времени подходящих кандидатур. Пока месяца четыре назад один из его помощников не приметил интересные доклады, которые подавал по своей линии работающий у Пельше в КПК Межуев.

Про Межуева слышали многие. А у тех, кто был нечист на руку, он вызывал оторопь. Они про него знали достаточно, чтобы всем сердцем желать, чтобы он к ним с проверкой не пришел.

Не мудрено, если вспомнить, что как-то в одном из районов после проведенной Владимиром Лазоревичем проверки по линии КПК первый секретарь застрелился. Погорячился, конечно. Поскольку и Косыгин, и все, кто в теме, прекрасно понимали, что ничего плохого на самом деле с ним бы не было.

Ну, проворовался. Так его просто перекинули бы на какую-то меньшую должность. Понизили, только и всего. Чай, не сталинские уже времена…

Но что случилось, то случилось. И этот случай очень сильно повлиял на формирование всеобщего убеждения в том, что с Межуевым связываться точно не стоит.

Но Косыгина, конечно, с этой точки зрения репутация Межуева вовсе не интересовала. Понравились ему те доклады, которые регулярно по линии Межуева предоставлялись на заседания Политбюро.

Его помощник принес ему как-то сразу с десяток таких докладов, сказав, что уже давно с интересом их изучает. И Косыгин, даже бегло просмотрев их, убедился, что это именно то, что надо.

Там не просто говорилось, какую новую технологию стоило бы в промышленности внедрить. Там каждый раз были совершенно конкретные обоснования и прогнозы, какой это даст хозяйственный эффект. Причем как внутри советской экономики, так и в разрезе внедрения этой новой технологии в общемировой экономике.

Очень необычный подход. Но чрезвычайно соблазнительный. Позволяющий взглянуть на технологию именно с точки зрения ее экономического и социального эффекта.

Косыгин тогда сильно Межуева зауважал за то, что тот подрядил кого-то такого рода доклады делать. Да еще и по поводу методологии как следует проинструктировал.

Ему было совершенно ясно, что не сам Межуев эти доклады пишет, сидя в пыльных библиотеках. Ему есть чем заняться. Но Косыгину и нужен был как раз толковый организатор в области новых технологий. И вот эта продемонстрированная способность Межуева найти подходящего человека и правильно его проинструктировать, чтобы он настолько хорошие доклады по новшествам научно-технологическим для Политбюро делал, убедила Косыгина в том, что Межуев может оказаться тем самым человеком, который закроет ту вакансию, которая у него в Совмине образовалась по этому направлению.

Конечно, спешить он не стал. Вначале решил дополнительную проверку Межуеву организовать. Согласовал с Пельше доклад по новым технологиям на декабрьском Пленуме ЦК КПСС, попросив его именно Межуева туда отправить, но не говорить, что по его просьбе.

Теоретически Косыгин мог и сам тогда к Межуеву подойти с таким поручением. Вряд ли тут Владимир Лазоревич отказал бы председателю Совета Министров.

Но он знал, что хотя Пельше в целом человек достаточно спокойный, но есть у него одно качество. Не любит он, когда его людей напрягают без его ведома. Поэтому тогда к Пельше по поводу Межуева чин чином с этой просьбой и обратился. И Пельше еще раз доказал свою вменяемость. Без каких-то вопросов и пререканий, выслушав его комплименты в адрес Межуева, а Косыгин сказал, что он работает в правильном направлении, дал Владимиру Лазоревичу необходимые указания.

Косыгин лично присутствовал на Пленуме. Внимательно доклад Межуева слушал. Но гораздо более важно то, что он еще перед Пленумом его прочитал и предварительно одобрил для внедрения. Ему очень понравился тот спектр новых технологий, которые Межуев отобрал для того, чтобы рекомендовать их для немедленного внедрения в советской экономике. Ну да, докладов от него поступило уже много десятков. Но с точки зрения Косыгина он вполне справился с тем, чтобы предложить то, что можно будет внедрить на горизонте уже этой пятилетки, не заглядывая в следующую.

Не было там каких-то уж слишком слабо разработанных технологий, хозяйственный эффект которых будет виден только на горизонте десятилетий. Хотя в докладах, которые от Межуева в Политбюро подавались, и такие технологии тоже рассматривались. И прогноз, сделанный по ним, Косыгину тоже показался весьма любопытным. Но председатель Совмина прекрасно понимал, что работает в этой должности уже последние годы. И возраст, и состояние здоровья, да и врагов все больше. Так что ему как раз хотелось побольше всего нового внедрить, что, быстро выстрелив, сможет его репутацию как незаменимого человека на этой должности в Политбюро поддержать. И оттянуть момент отставки.

После этого доклада, подготовленного Межуевым к Пленуму, Косыгин стал прикидывать, когда запланированную должность Межуеву можно в правительстве предложить. Но все время что-то отвлекало.

Дел у него всегда было много.

Одна только неожиданная кубинская авантюра достаточно много времени съела. Потому что все, что выносится на рассмотрение на уровне Политбюро, должно именно им всегда тщательно курироваться. Январь обещал быть спокойным, но пришлось с неожиданными инициативами Фиделя Кастро много провозиться.

А как иначе? Можно получить очень негативные последствия, если лично не досмотришь. Если тот, кому ты важное дело поручил, что-то не до конца понял или недостаточно правильно сработал. А то и подставить его решил.

Сами члены Политбюро обычно в экономике не очень сильно разбирались. Все же были больше управленцами.

Но вот среди их помощников вполне можно было наткнуться на настоящих специалистов, которые какие-то недоработки или недосмотры могли блестяще вскрыть и своим начальникам показать, чтобы те уже на Политбюро огласили свои претензии в адрес Косыгина, если он что-то недоработал или не тому поручил этим заняться.

Но все же, наконец, у Косыгина появилось свободное время для того, чтобы разобраться по поводу Межуева. Памятуя о том, как Пельше своих людей ревнует, решил он с председателем КПК лично переговорить при первом удобном случае.

И случай достаточно быстро подвернулся на очередном совещании, когда Пельше оказался в одном помещении с ним. Сразу же после того, как совещание закончилось, Косыгин подошел к нему и сказал, что есть у него небольшой разговор по одному из его людей.

Тут же прошли в кабинет к Пельше, потому, что тот ближе был, чем кабинет Косыгина.

Косыгин согласился, конечно, когда Пельше предложил угоститься чайком и сдобами.

Пока секретарша Арвида Яновича бегала, все организовывая, они с Пельше в целом про жизнь говорили. А вот потом, когда уже какое-никакое угощение на столе появилось, Косыгин и к делу перешел, сказав:

– Арвид Янович, ваш Межуев Владимир Лазоревич, с моей точки зрения, созрел уже для того, чтобы в Совмине какую-нибудь достаточно серьезную должность занять на уровне главы комитета. Как вы отнесетесь к тому, что я ему соответствующее предложение сделаю?

Пельше, несколько удивленно взглянув на Косыгина, подумал немножко, потом сказал:

– Тут вам, конечно, уже с ним придется беседовать. Но исходите из того, что я как раз на днях планировал Межуеву предложить должность своего заместителя. С моей точки зрения он тоже себя очень неплохо проявляет. А у меня как раз через пару недель заместитель на пенсию уходит.

Так что, может быть, давайте сделаем таким образом. Я Межуеву свое предложение сделаю, но при этом сообщу и про ваш тоже интерес к нему. Договорились?

Косыгин ответил согласием, хотя и был сильно разочарован. Ну да, конечно, выберет Межуев переход к нему в Совмин, если сам Пельше ему предложение сделает своим заместителем стать. Увы, похоже, что Межуев для него, Косыгина, потерян.

Глава 2

Москва

Вот как чувствовал я, что пора кураторов предприятий теребить. Прихожу домой, а мне Валентина Никаноровна говорит, что меня Павел Сатчан искал.

Вначале я, конечно, подумал, что он по поводу документов на выезд мне звонил. Давал же поручение Жанне Луппиан заняться этим еще на прошлой неделе. Но когда я его уже по новому телефону рабочему в МГУ набрал, он разговор, едва поздоровавшись, совсем с другого вопроса начал. Мол, Паша, срочно новая лекция от тебя нужна на «Полете». Получится ли у тебя сегодня уже в восемь вечера в музее ее прочитать?

Вот как вовремя и разумно я с кураторами успел поработать, получается. Обычно за день предупреждают об очередном собрании, а сегодня всего за несколько часов. А от меня же понадобится, я так понимаю, какая-то информация, как от куратора кураторов. Да, чуйка – дело далеко не последнее. Приятно осознавать, что все я правильно в этом плане делаю.

Тем более сегодня я тоже с утра, перед тем как поехать в спецхран поработать, успел и с оставшимися кураторами переговорить. С теми, что никакой модернизации не планировали, они мне просто про дела на своих предприятиях рассказали.

Похоже с самого утра, видимо, еще у Захарова не было настроения собрание нашей группировки сегодня вечером устраивать, потому что ни один из них тоже о нем не знал. Но вслед за этой мыслью другая появилась. А что это вообще за срочность такая, когда через несколько часов уже собираться надо? Практика совершенно нестандартная

Вполне может быть, что у нас какие-то неприятности. Хоть бы, блин, не развитие событий по меховому делу. Неужто нас все же зацепили тоже? Все эти мысли быстро промелькнули у меня в голове.

– Буду, конечно, проблем никаких не вижу, – сказал я Сатчану спокойно, а то пауза затянулась.

А Сатчан в ответ меня порадовал, что сегодня передаст мне все подготовленные Жанной Луппиан бумаги, они уже и горком тоже прошли.

– Все согласовано и там? Быстро так? – удивился я.

– Ну, Паш, что ты за смешные вопросы задаешь, – судя по голосу Сатчана, с улыбкой ответил тот. – Сам же понимаешь, что есть у нас в горкоме через кого такие вопросы очень даже оперативно решать.

– И верно, – улыбнулся я.

Ну, раз Сатчан в относительно неплохом настроении, значит, похоже, ничего особенно страшного все же на собрании не будет озвучено. – попытался я расслабиться.

Правда, – тут же мелькнула в голове мысль, помешав это сделать, – только в том случае, если Сатчан сам знает, что за срочность с этим собранием. Может и не знать, не такая он и большая птица в нашей группировке. Это я по старой памяти привык, что Сатчан то, Сатчан это, а ведь теперь, как куратор кураторов, я в группировке не меньшую позицию, чем он занимаю. А то и повыше поднялся его. Учитывать если, в том числе, что у меня с Захаровым отношения совсем на другой уровень вышли, чем у Сатчана и даже Бортко. Они, в отличие от меня, не способны ему подкинуть новые идеи, что позволят ему перед Гришиным выслужиться.

Жаль, но по телефону Сатчан, конечно, ничего мне абсолютно не смог бы объяснить по поводу того, что за спешность такая, даже если бы я решился задать вопрос, а он знал на него ответ. Конспирация, что ж поделать, никуда не денешься.

Положив трубку, порадовался я и тому, что еще одно давнее поручение Захарова я тоже уже давно выполнил. Он же просил меня доклад сделать, что для улучшения здоровья можно предпринять. Уж больно мой тогда мячик теннисный, как средство для быстрого и эффективного излечения от ишиаса, его поразил.

Доклад, само собой, я давно уже приготовил, так что осталось просто полезть в шкаф, найти нужную папку, открыть ее, и удостовериться, что я странички с докладом оттуда куда-нибудь не выложил. Потому как, если я задумаюсь, то могу что-нибудь совсем не туда сунуть. Есть у меня такая черта.

Но нет, доклад лежал там, где и должен был быть. Тут же папку в портфель себе положил, с которым на совещание пойду.

Затем где-то за полчаса приготовил на черновике доклад, который буду озвучивать по всем предприятиям, как куратор кураторов.

Зачитывать не буду, конечно, не мой стиль. Просто мысли в порядок привел, чтобы точно что-то не забыть. Набросал на паре страниц все фамилии кураторов и все предприятия, что они курируют, а также проекты по модернизации. Сразу же стало все и понятно, о чем мне там нужно будет говорить.

Тут, правда, неприятная мысль всплыла, что если в пятницу у нас из-за ремонта зала спортивного занятие по самбо отменили, то сегодня-то Марат нас всех ждет. Жалко конечно, что теперь ни меня, ни Сатчана уже гарантированно на самбо сегодня не будет. И так уже долго на секции не был.

Затем занялся финальной шлифовкой доклада очередного для Межуева, он тоже сам себя до финишной черты не доведет. Поработал над ним как следует. Не успел завершить, потому что Галия пришла, и тут же меня отвлекла от работы, начав с жаром рассказывать о том, что сегодня они с Риммой в кафе сидели. И что Римма вся в глубокой печали из-за того, сколько красивых девушек вокруг Сатчана теперь на постоянной основе виться будет, потому что он большой начальник в МГУ.

Ну, когда я услышал это, мне только руками осталось развести. Все верно, так оно и есть. Красавиц у нас в МГУ огромное количество. А Сатчан мимо красивых девчонок никогда просто так не проходил и в своем райкоме, вот сто процентов уверен.

Но тут Галия начала рассказывать, какие она советы Римме дала.

Выслушав жену, я похвалил ее, сказав, что подруге она очень дельные советы дала. Мол, если она так и станет действовать, ей это точно поможет в случае с Сатчаном больше, чем если она скандал за скандалом ему станет устраивать.

– Паша, теперь мне самой спокойнее, – сказала с облегчением жена. – Я-то все это придумала с моей женской точки зрения, и рада, что ты со своей мужской точки зрения теперь все это подтвердил. Уверена, если Римма такую стратегию использовать будет, то с Сатчаном у нее отношения покрепче станут, чем если она с Павлом ругаться будет из-за того, что он на всех этих красивых девушек посматривает.

– И не только посматривает, – улыбнувшись, сказал я Галие, вздохнув.

Жена вынуждена была со мной, конечно же, согласиться, но больше мы эту тему не поднимали. В том числе, скорее всего и потому, что вряд ли сама моя жена очень сильно рвалась обсуждать с мужем вопрос о том, как другие мужики налево и направо своим женам изменяют.

Ну да, ее-то в чем интерес такие детали со своим мужем, который так не действует, обсуждать? А мало ли у меня все же интерес проснется к такого рода поведению, по принципу «все побежали, и я побежал»?

Инстинкты у Галии правильные. Нечего хорошего мужа портить, – улыбнувшись, подумал я.

***

Москва, Лубянка

Румянцев пришел к Вавилову доложить о новой информации, полученной по материалам прослушки. В особенности, конечно, его взволновала информация о том, что в отсутствие Павла жена его отправится в британское и американское посольства в сопровождении своего брата.

Он знал, что генералу это будет интересно. И не ошибся.

– Вот оно как, – задумчиво постучал ручкой по столу Вавилов. – Смелый этот Павел Ивлев. Ничего не боится. К таким хищникам в логово жену свою отправляет.

– Но не одну все же, – попытался объяснить действия Павла Румянцев. – Он же сам, как мы из прослушки поняли, тоже по этому поводу переживает. Но, насколько я понимаю, старается сделать все для того, чтобы супруга его как следует себя на работе показала и зарекомендовала себя самым лучшим образом перед своим руководством.

Похоже, он не из тех мужчин, которые хотят, чтобы жена дома все время сидела и покушать ему вкусно готовила, да с детьми возилась. Может быть, у него есть какие-то планы на успешную карьеру своей супруги.

– Похоже на то, – согласился Вавилов, – хотя и необычно для парня, недавно приехавшего из провинции, такие широкие взгляды на семью свою иметь. В Москве-то еще не каждый из столичных обитателей готов согласиться на то, чтобы жена карьеру делала. Многие все еще стремятся ограничить ее домашними делами.

– Но Паша не из тех, кто боится, что жена выше его сможет вырасти и начать им командовать, – усмехнулся Румянцев, радуясь тому, что теперь может с генералом общаться совершенно по-свойски. Еще год назад ему это в голову бы и не пришло. Вот так вот.

А теперь тьфу-тьфу-тьфу. Уже очень хорошо у них отношения с генералом складываются, так что он может себе позволить вот так по-простому общаться без какого-либо недовольства со стороны заместителя председателя КГБ.

– Ну что же, я думаю, что мы должны подстраховать нашего товарища, – сказал Вавилов, наконец приняв решение. – Пока он по-нашему же делу в Японию отправится. Олег Петрович, надо выяснить, кто из наших агентов получит приглашение на эти два дипломатических приема в посольство Великобритании и США и дать им задачу аккуратно проследить за Галией Ивлевой и ее братом. Пусть в особенности примечают, кто с ними на контакт пытается выйти, прежде всего из иностранцев.

Как-то подозрительно мне это кажется, что британцы и американцы практически одновременно на свои приемы приглашение на Ивлева прислали, – как бы они что-то не затеяли в его адрес.

– Есть у меня такие же опасения, Николай Алексеевич, – согласно кивнул Румянцев. – Тем более, что Ивлев в октябре сам опасался, что ЦРУ могло им заинтересоваться после тех бесед с американским и британским дипломатами.

– Хорошо, я себе тогда это пометил, этим делом займусь, – кивнул Румянцеву Вавилов.

Да, это была прерогатива заместителя председателя. Румянцев прекрасно понимал, что в его отделе сосредоточены офицеры, что курируют далеко не всех агентов, которые могут быть приглашены американцами и британцами на прием в своих посольствах. Тут уже необходима такая должность, как у Вавилова, чтобы отдать приказ найти всех подходящих агентов по разным отделам, да еще не только первого главного управления, но и по линии контрразведки. У которой тоже, само собой, огромное количество агентов имеется в распоряжении.

– Кстати говоря, Николай Алексеевич, – сказал Румянцев, – вы говорили сообщить мне вам, если у меня появятся какие-то мысли по поводу того, зачем Фидель Кастро эту снайперскую винтовку Ивлеву подарил. Мог же действительно какой-нибудь менее странный подарок вручить через своего брата Рауля. Так вот, кое-какие мысли по этому поводу у меня появились.

– Слушаю, Олег Петрович, – с явным интересом взглянул на него генерал.