Читать книгу "Ревизор: возвращение в СССР 57"

– Да я уже понял, – кивнул Николай, – но от чайку не откажусь.

И пошел за мной на кухню.

Галия, убедившись, что с детьми порядок, вырубила телевизор, и пошла тут же за нами. Ну да, она же хозяйка, ясно, что Николай, когда хозяйка дома, ждет от нее, что она с нами на кухне как-то пообщается и на стол накроет.

И тут она увидела обезьянку, снова высунувшуюся из-за пазухи капитана, и глаза у нее расширились.

– Ой, какая прелесть! – сказала жена.

Мордочка и правда у этого капуцина весьма умильная.

– Он еще молодой совсем, – начал объяснять Николай, явно вдохновившись от восторга моей жены. Решил, видимо, что все же удастся зверька пристроить. – Они в этом возрасте лучше всего приручаются и приучаются к жизни в квартире, поэтому я молодого и привез. Со взрослыми могут быть разные уже нюансы.

Действительно, выглядел капуцинчик очень приятно. Капитан тут же его из-за пазухи достал. Галия немедленно, без всякой опаски на руки его подхватила и давай жмякать. Пришлось мне самому, глядя на все эти радостные эмоции у жены, заняться приготовлением чая и сбором на стол угощений для гостя.

Глава 4

Москва

Павел Сатчан не спешил ехать домой после совещания. Ивлев быстро ускакал, а он задержался еще в бане, попарился, покушал, и только потом уже домой и поехал.

Прикидывал по дороге домой сегодняшнее совещание. Вроде бы он сегодня хорошо сработал. Смог даже произвести, он это заметил, некоторое положительное впечатление на Захарова своим предложением. В то же время новости, конечно, были про Володина совсем не радостные.

Он прекрасно знал, сколько их группировка может получить неприятностей от кого-то, кто выбрался на такой уровень, как повезло Володину. Эх, правильно Пашка месяц назад предложил Захарову поднимать членов группировки повыше. Но жальче всего, что Захаров сам не додумался до этого хотя бы года полтора назад... И почему, интересно?

А будь все иначе, то может быть, за это время удалось бы уже кого-то из группировки хоть на какую-то самую малую должность в ЦК КПСС пристроить. Хоть и просто бумажки за кем-то носить. Главное, что сейчас бы человек был бы там, который мог бы и информацию какую-то про Володина собрать. И может быть, и слухи про него какие-то неблаговидные распустить, чтобы затруднить ему процесс поиска друзей среди сотрудников ЦК КПСС.

Затем его мысли перескочили на дом. Тут он сразу поморщился. Римму, конечно, при помощи ее отца уговорить удалось, что от новой работы ему не отбрыкаться, и чтобы не злить Тяжельникова, должна она согласиться с тем, что комсоргом он в МГУ будет работать. Но, как он и ожидал, то, что он смог уговорить жену, не означало, что она, хоть и приняв это, одобрила его действия.

Неделю всего он в МГУ работает, и всю неделю он чувствовал эмоциональное давление с ее стороны. Нет, она ничего не говорила, просто ходила хмурая и отстраненная. В общем, дома он чувствовал себя очень неуютно. Вроде бы и жена, а ведет себя почти как чужой человек.

Так что, конечно, ехал-то он домой, но никакой радости по этому поводу не испытывал.

Тем пуще было его удивление, когда он, зайдя в квартиру, увидел, что жена приоделась во что-то красивое, а не как обычно в бесформенном халате бродит по квартире, в котором еще беременная ходила. Даже и не скажешь, что это какая-то домашняя одежда, сидит в обтяжечку на фигуре, заставляя выглядеть очень соблазнительно.

Не стала Римма, как он ожидал, и ругать за то, что он так поздно появился. Он хоть и позвонил ей и предупредил, что сильно сегодня задержится, но она на это очень негативно во время телефонного разговора отреагировала. Небось, подумала, решил он, что он к шлюхе какой-нибудь своей поехал. Ну что же, были у него и такие поездки, кто ж спорит. Любовница у него была. Просто, став комсоргом МГУ, он был так занят, что ему уже до нее пока что совсем было.

И самое главное, Римма не только выглядела очень красиво и соблазнительно, но и светилась, как новогодняя елка. И явно не собиралась хмуро смотреть на мужа, как в предыдущие дни…

– Случилось у нас что-то хорошее? – с недоумением, но тоже начав улыбаться, рассчитывая, что жена ему сейчас про какую-то очень приятную новость расскажет, – спросил он Римму.

А сам в уме начал прикидывать, что бы это могло быть? Жену повысили? За рубеж предложили съездить на стажировку? Что бы так могло ее вдохновить?

– Да нет, милый, ничего, в принципе, не случилось. Все как всегда. Люблю тебя просто очень. Давай бегом руки мой и переодевайся. Я как раз ужин тебе пока что разогрею и на стол накрою.

Приятно изумленный Сатчан тут же послушно начал выполнять все, что велела жена. И наготовила она всего столько, что у него глаза на лоб полезли, когда он за стол сел. Это больше походило на праздничный ужин, а не на то, чем жена в понедельник пришедшего с работы поздно мужа встречает. Даже колбаски копченой нарезала. И водочка на столе стояла. Обычно он сам ее доставал, а тут, понимаешь, Римма вытащила. Ничего он понять не мог.

И есть пришлось, раз столько наготовила, то и неважно, что он уже в бане наелся, надо уважить... Как же, блин, приятно, когда тебя вот так дома встречают! А не шипят и не обнюхивают, не пахнет ли от тебя помадой или женским одеколоном...

Жена, еще пока он ел, отлучилась дочку спать укладывать. А потом, справившись с этим, едва он поел, тут же за руку его в гостиную потащила. Свет потушила, дверь на замок закрыла, чтоб дочка, если проснется вдруг, войти к ним не могла. И тут же набросилась на него, как тигрица.

Вот это жизнь! – восторженно подумал Сатчан.

***

Москва, квартира Ивлевых

На стол, конечно, в гостиной уже для Николая накрывал. Стало ясно, что Галию капуцин не на шутку заинтересовал. Так что если она с ним и капитаном будет общаться, то мне что, одному с детьми в гостиной сидеть, что ли? Нет, туда уже все переместимся лучше.

Перешли в гостиную с Николаем, поболтали втроем о том, о сём. Галия, правда, молчала в основном, зачарованно возясь с капуцином.

Оказалось, что сосед в плавание скоро уходит, через пару недель буквально. Поэтому и ищет, куда пристроить животное, потому что не так и много времени до отъезда осталось.

– А чего себе оставить не хочешь? – улыбнулся я, хотя, в принципе, ответ уже знал.

– Да куда мне? Шутишь, Паша, что ли? Я же половину времени в плавании провожу. Кто за животным смотреть-то будет? Сам же помнишь, как цветы мои поливали?

– Ну так брал бы с собой, – усмехнулся я в ответ. – Будешь, как пиратский капитан. На руке обезьянка, останется только еще на второе плечо попугая говорящего раздобыть.

– Ага, – заржал Николай в ответ. – А еще ногу деревянную и трубку в зубы. Точно, мои матросы со смеху животы надорвут.

Посмеялись с ним вместе.

Обезьянка поначалу вела себя очень настороженно, но буквально минут через пять освоилась, слезла с рук Галии, и давай изучать окружающее пространство.

И сразу стало понятно, что животное весьма шкодливое и любопытное. Сначала подобралась к Панде незаметно, которая на журнальном столике спала, и как дернула ее ни с того ни с сего за ухо, кошка аж взвилась. Я думал, до самого карниза от штор запрыгнет от изумления. Спину дугой выгнула и смотрит на диковинную зверушку, которая себя ведет так бесцеремонно. Бочком-бочком пытается отойти, а обезьянка к ней щемится.

Ну что же, подумал, поделом кошке досталось… Совсем что-то расслабилась, новое животное в доме не заметила… Нельзя же так спать, как бревно, ни на что внимания не обращая?

Тут Тузик заинтересовался, Панда-то своя, защищать надо, а она явно недовольна. Двинулся к обезьянке, думал, видимо, что напугает ее тем, что такой большой и грозный. А она, недолго думая, ему на спину взяла и запрыгнула. Пёсель ошалел, сел на задницу и смотрит изумлёнными глазами, не может понять, что происходит, а обезьяна ему морду лапками общупывает.

Посмеялись мы, конечно, со всего этого представления, но к детям я обезьянку не подпустил, хотя она и заинтересовалась ими. Потому что на самом деле неизвестно, какие там бациллы на ней прыгают. Да и, еще не дай бог понравится им с ней играть, придется оставлять. А обезьяна и маленькие дети, это понятия в моем представлении совершенно несовместимые. Уж очень это животное непредсказуемое, при этом сильное и ловкое, может бед натворить.

Поэтому пообщались с Николаем вполне себе душевно, после чего распрощались, и он дальше по подъезду пошел, зверушку предлагать.

Я ему, правда, предложил, если не сможет обезьянку пристроить, позвонить директору московского зоопарка, мол, он мой хороший знакомый, и попросить обезьяну туда пристроить, но почему-то идея капитану эта не понравилась. А может, не захотел меня напрягать таким звонком… Чужая душа потемки…

Затворив за Николаем дверь, я тут же Ахмада набрал. Благо он дома оказался и тут же трубку поднял. Предупредил, если Николай к ним заглянет, чтобы даже и не думали у него обезьяну брать.

Ахмад вначале как-то даже не поверил мне, решил, видимо, что я его разыгрываю… Ну да, необычный все же звонок… Мол, капитан к тебе с обезьяной может зайти, попытается подарить… Но поверил, когда я заверил его, что и не думаю шутить.

Отчим успокоил меня, сказав, что у него и в мыслях не было никогда в жизни обезьян разводить в своей квартире. Ремонт свежий, ребенок маленький, какая тут еще обезьяна?

Успокоившись, положил трубку.

Подумав, решил на всякий случай забежать к Загиту, тоже предупредить. У них детей нет, но тоже вряд ли им сильно много радости такое животное доставит. Но Анна Аркадьевна может клюнуть по неопытности, уж очень умильная мордочка у этого капуцина.

Тесть был дома, жена в магазин вышла, так что вдвоём по этому поводу с ним пообщались.

Загит заржал, услышав мое предупреждение. Поверил он мне сразу, в отличие от Ахмада.

– Какая обезьяна, Паша, ты что? У меня знакомый один есть, так он сказал, что обезьяна дома себя ведет хорошо только при одном условии. Мол, раз в две недели берешь палку и лупишь ее. Но хватает этого мероприятия ровно на две недели, так что потом все по новой нужно делать. А если ее жалко, и этого не делать, то и шторы оборвет, и диваны погрызёт, и одежду всю из шкафов повыкидывает и порвет. Нет, никаких мартышек в моем жилье не будет.

– Да там капуцин.

– Да не важно, мне без разницы, мне все обезьяны на одно лицо, –ухмыльнулся в ответ Загит.

Поржали с тестем.

Фух, ну вроде бы всех предупредил…

Вернулся в квартиру.

– Интересно, кому Николай все-таки эту обезьянку пристроит, – вздохнула Галия. – Такая симпатичная. Здорово бы, конечно, было такую завести. Необычное животное. Но за детей боязно... Тут ты прав, Паша. Поэтому не будем.

Согласившись, погладил жену по голове, поцеловал.

Разделся, наконец, занялся делами. Но что-то меня все же тревожило… И только минут через сорок понял, что именно! Ведь Николай с капуцином может же и к Брагиным зайти! Блин, они же реально купиться могут… Ларчонок у них уже повзрослее будет наших пацанов, пятый год идет все же, и она веревки вьет из приемных родителей, они во всем им потакают, в особенности маманька… Сделает жалостливую мордочку, требуя взять капуцина, и та же самая Женька, которая может кирпичи таскать, пока не упадет, чтобы доказать, что не хуже мужика может на стройке трудиться, тут же прогнется и оставит эту животину у себя… И фиг что Костян сможет сделать, чтобы ее остановить… Это же Женька, она же как стихийное бедствие…

Взглянул на часы. Блин, начало одиннадцатого вечера… Звонить, как и идти самому в гости, уже точно поздно. Эх, и что же мне сразу это в голову не пришло!

Позвонил уже утром, в то время, когда они уже точно на занятия собираются.

– Привет, Паша! – сказал мне Костян обрадованно, – как дела?

– Да все хорошо, как у вас?

– Да тоже, как бы, все хорошо…

– Слушай, я что тебе звоню? К нам вчера поздно вечером Николай заходил. Помнишь, может, такой капитан дальнего плавания, что в моем подъезде на самом верху живет?

– Да, конечно, Николая помню, – подтвердил Костян.

– Так вот, он к вам может забежать по достаточно необычному предлогу. Он обезьяну кому-то привез из-за рубежа. Сам понимаешь, какие у него возможности в этом плане имеются. А человек сейчас в больницу попал, так что ему эту обезьяну пристроить надо.

Вы смотрите главное, не соблазнитесь и не возьмите ее к себе. Обезьяна – это что-то с чем-то. Она вам всю квартиру разгромит. Надеюсь, я не опоздал, не заходил он к вам еще?

– Нет, никто с никакой обезьяной не заходил, – несколько недоверчиво ответил мне Костян. – А ты не шутишь?

– Да нет, какие тут шутки, – сказал я. – Ну ладно, главное, что ты меня услышал. Женьке тоже скажи, что такого рода животных в квартире ни в коем случае держать нельзя. Им место только в зоопарке или вообще в их родных джунглях в Африке.

– Ну что же, – сказал Костян, – пожалуй, соглашусь с тобой. Только обезьяны мне еще дома и не хватало. И так Ларчонок иногда хулиганит. А если они еще на пару с обезьяной резвиться будут, то вряд ли жить нам дома станет уютнее.

Удовлетворенно кивну, хотел уже закончить разговор, как кое-что еще вспомнил:

– Вы, кстати, Тузика брали в ноябре, чтобы посмотреть, как с собакой живется. Ну и как вам эксперимент? А то все забываю спросить... Решились по поводу собаки?

– Спасибо, Паша, с Тузиком было интересно. В принципе думаю, что решимся в ближайшее время.

– Ну вот это вот дело, – сказал я. – Собака – друг человека, а обезьяна – это напоминание о том, какими мы когда-то были некультурными, пока с деревьев не слезли.

Костян заржал, и на этом мы свернули разговор, потому что ему же на занятия уже бежать скоро. Неохота было его слишком долго задерживать.

Главное, что я успокоился, что то, что я вчера вечером не позвонил из-за того, что сразу это сделать не сообразил, ничего не изменило. У Брагина капуцина дома не появится.

Ну а если вдруг даже после моего предупреждения они все же сделают глупость и возьмут к себе эту зверюгу, ну что же тогда еще сделать? В этом случае тогда уже намекну просто, что у меня есть связи в московском зоопарке, на случай, если жизнь вскоре перестанет медом казаться. Ну а уж воспользуются ли они моим предложением или нет, жизнь покажет…

– Ты с кем там, с Брагиным разговаривал? – спросила жена, которая бегала по квартире, собираясь на работу. Но ушки, конечно, навострила с интересом, с кем я там беседую.

– Да, с Костяном, – подтвердил я.

– И как у них там дела? Все хорошо?

– Да, вроде бы как. Помнишь, мы им Тузика оставляли? Вот сейчас спросил, и вроде бы действительно собрались собаку брать. А так я звонил им, чтобы предупредить, чтобы они эту обезьянку ни в коем случае не взяли.

– А, это понятно. Да, если бы собаку взяли, то было бы неплохо. Вы бы тогда с Костяном вместе собак бы выгуливали. Все, наверное, веселее было бы, чем тебе одному там по улице, с Тузиком бегать.

– И ведь тоже верно, – согласился я.

Правда, это я так, конечно, согласился, для вида, учитывая, что с Тузиком мне часто приходится к таксофонам дальним бегать, для того, чтобы тот или иной щекотливый звонок сделать, который я из дома из-за прослушки сделать опасаюсь. Так что так-то, конечно, с Брагиным было бы веселее собак прогуливать. Но уж слишком часто мне приходилось бы как-то от компании Костяна отделываться аккуратно, стараясь его при этом еще и не обидеть. Ясно, что при нем я всякие разные такие звонки делать абсолютно не могу.

Он уже после второго такого случая заинтересуется, зачем мне таксофоны при наличии домашнего телефона, даже если и не будет ничего подслушивать из вежливости… Не хочу даже знать, с кем он это обсуждать потом будет…

Так что не все с этим так просто, как жена думает, к сожалению.

Прогулялся с Тузиком, вернулся домой. Галия на работу почти собралась, Валентина Никаноровна пришла за детьми присматривать. Правда, они еще вовсю спали, так что она пошла кофейку себе сделать на кухню.

Телефон зазвонил. Взял трубку. Галия, уже в шубе и сапогах, на меня посмотрела, мол, не мне ли звонят.

А я слышу, что меня Вася Баранов приветствует. Покачал ей головой. Она меня в щеку поцеловала, помахала мне рукой и вышла из квартиры, дверь за собой захлопнув.

– Привет, Вася, – говорю. – Как твои дела? Что там у тебя с твоей девушкой?

– Так я по этому поводу и звоню, – довольным голосом сказал Вася. – Помогла твоя комбинация. Рита припугнула свою мать, что учиться в Киеве бросит и ко мне в Москву вот прямо сейчас уедет. Сработало. Меня уже семья ее в гости приглашает знакомиться. Это, конечно, еще не гарантия, что дальше все у нас тип-топ будет, но все же уже ситуация резко изменилась к лучшему.

– Ну что же, дружище, поздравляю тебя, – обрадовано сказал я. – Согласен, что полностью еще ничего не решено, но это действительно очень неплохой шаг к вашей возможной свадьбе. Когда ты собираешься ехать в Киев-то?

– Так я уже и выехал бы, но подполковник мой злыдень, помнишь, может, я про него тебе рассказывал? Он, конечно, меня теперь уважает после того, как я несколько раз по твоей протекции к генералу Брагину сбегал в гости, да поручения всякие его выполнял. Но, кажется, я с этими отгулами и внезапно взятым отпуском, чтобы с Ритой как следует в Москве погулять, все же перешел определенную черту. Попросил его вчера пару дней мне дать за свой счет, так он на меня уже просто вызверился. Придется мне, наверное, на один день всего лететь самолетом, что, конечно, очень неудобно для того, чтобы нормально с семьей Риты знакомиться. В субботу, получается, вылетать надо в Киев, а в воскресенье уже обратно лететь, чтобы в понедельник на работу выходить...

– Ну да, дружище, не очень удобно. Но в любом случае желаю тебе удачи. Надеюсь, все у тебя с твоей Ритой получится.

Положив трубку, улыбнулся. Все же как-то я последние годы, видимо подсознательно, даже не отдавая себе отчета, беспокоился из-за того, что Вася мужик очень хороший, но в таком возрасте все еще жену себе не нашел. Даже как-то получается и не думал о том, что меня это подспудно тревожит.

Нормально, в принципе, для человека, который себя хорошим считает, волноваться за своих близких друзей и родственников и всячески им добра желать. Вот и я как-то за Васю, получается, переживал по этому поводу, потому что ничем иным не могу объяснить то, что каждый раз мысль о том, что Вася влюбился и, глядишь, женится вскоре, вызывает у меня такие бурные положительные эмоции. Я так радуюсь, как будто что-то очень и очень хорошее происходит.

Да, однозначно, душа человека потемки. Ты сам иногда можешь понятия не иметь, что какая-то мысль тебя гнетет подспудно, пока вдруг вот в такой вот ситуации все и не проясняется.

Покачал головой озабоченно, а потом мне вдруг еще одна мысль пришла. Вспомнил я то, что меня тревожило по поводу предстоящего похода к Андропову. Ну не хотелось мне ему давать чистую идеологию или просто повторять все то, что я ему уже в прошлый раз по идеологии озвучил. Так, про фильмы уже придумал, а тут вдруг еще одна мысль появилась. А что если выразить ему свою озабоченность тем, как у нас плохо поставлено дело с использованием государственных средств, которые мы выделяем на модернизацию экономики? Неужто он сам не понимает, что строительство все новых и новых цехов и заводов, на которых производится то, что на самом деле экономике абсолютно не нужно, только создает дополнительные проблемы Советскому Союзу?

Так может быть, предложить ему то, что мне когда-то еще в голову пришло, когда мы с Сатчаном в Святославле познакомились. Я тогда продумывал, все прикидывал, чем ему перед Москвой засветиться, чтобы из ссылки мог вернуться, и придумал тогда идею маркетингового аудита. Помню, я тогда хотел Сатчану предложить, чтобы комсомол Святославльский ходил по заводам и фабрикам и проверял их с точки зрения того, насколько там все правильно организовано и по производству продукции, и по созданию тех товаров, которые будут интересны как населению, так и предприятиям.

Может быть, мне эту идею подкинуть, помимо идеологии, и Андропову во время нашей беседы?

И, кстати говоря, сразу же и на реакцию его можно будет посмотреть, чтобы знать, нужно ли мне на будущее такого рода вещи ему вообще предлагать. Тут-то уже к идеологии никак привязаться не удастся…

Только, конечно, надо все уже в несколько другом антураже оформить. Не та уже совсем ситуация у меня, как в тысяча девятьсот семьдесят первом году. В Святославле был совсем другой уровень. Если скажу, что студенты из «Комсомольского прожектора» должны ездить по заводам и проверять планы по модернизации, чтобы отсекать попытки получить государственные средства на производство ненужной никому продукции, то Андропов, скорее всего, только хмыкнет. И будет прав.

Такого рода делами должны серьезные люди заниматься. Он же прекрасно понимает, что я какой-то совсем необычный молодой человек. И хоть и не знает, как со мной так вышло, но понимает, что подавляющая часть молодежи моего возраста ничего подобного того, что я могу предложить, ни стране, ни КГБ предложить не способна.

Значит, ему это можно предложить, к примеру, под видом каких-то комиссий, которые будут созданы из аспирантов и молодых кандидатов экономических наук… Может быть, даже и социологов подключить. Не знаю только, начали ли их уже в СССР готовить? Но в двадцать первом веке был у меня знакомый социолог, который экономикой занимался, и надо признать, что уровень у него был достаточно впечатляющий, не хуже многих экономистов во многих вопросах разбирался.

Да, пожалуй, так и сделаю. Пусть это будет пробным камнем, насколько Андропову можно будет в будущем подкидывать какие-то толковые идеи по экономике, а не только предложениями по идеологии баловаться. Ну какой из меня идеолог, если я экономист?

Уже был сел для того, чтобы вкратце на страничку набросать такое предложение для председателя КГБ, как вдруг вспомнил, что что-то я уже давно в «Труд» новые статьи не предлагал. Покачал головой озабоченно. Упущение с моей стороны, однако!

Учитывая, что скоро я в Японию уеду, то за февраль, получается, сильно свой привычный график по публикации статей в этой газете нарушу. А по возвращении ведь у меня тоже вряд ли много времени будет свободного. Наверняка какие-нибудь дела подкопятся. Да те же самые доклады для Межуева писать придется новые срочно. Нет, так не годится.

Надо мне сейчас быстро поднапрячься, и хотя бы парочку статей перед отъездом написать и в «Труд» отвезти, перед тем как на самолет, летящий в Японию, садиться. Точно. Надо теперь только идеи придумать, по которым можно статьи эти самые написать.

Появилась мысль как раз в тон моей будущей беседы с Андроповым написать фельетон на тему строительства этих самых ненужных цехов по производству какой-нибудь обуви, при попытке носить которую только ногу изуродуешь, и поэтому советские граждане ее принципиально в магазинах не приобретают.

А потом, вздохнув, махнул рукой, призвав себя быть реалистом. Это что, первый такой фельетон, что ли, будет в советской газете? Я сам полно таких видел на различные схожие темы. И что, помогло это хоть как-то, хоть на ничтожную долю процента, подобные практики строительства совершенно ненужных мощностей прекратить? Да ни на йоту.

Почитает очередной бюрократ, хмыкнет, может даже и улыбнётся, да тут же и поставит свою подпись на бумагах, по которым будет очередное совершенно ненужное предприятие построено, продукция которого никогда не будет востребована. Нет, тут надо исключительно через высшие эшелоны действовать.

А саму статью, конечно, можно написать, людей посмешить. Но нет, все же, – покачав головой, отказался я от этой идеи. Мне вот совсем не смешно писать про то, как огромные деньги в стране изводят на всякую ерунду. Да не проблема была бы ту же самую Америку догнать не на словах, а на деле, кабы с умом инвестиции начали делать хотя бы даже и с завтрашнего дня… Люди умнейшие в мире, технологий новых массу изобрели, и денег полно… Порядка нет правильного, блин!

Лучше уж напишу статьи по какой-нибудь другой теме, чтобы хоть какая-то польза для страны была…