Текст книги "Замужество Изабель"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zamuzhestvo-izabel-13187.jpg)
Автор книги: Шейла О'Фланаган
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Все мои друзья оказались правы, а я не права. Даже если отношения Тима с Лаурой были сугубо профессиональными – а это вполне могло так и быть, по крайней мере, никаких признаков обратного я не обнаружила, – я не могла принять его рассуждений. Это значило, что на замужестве с Тимом придется поставить крест. Я должна его забыть и поискать себе другого мужчину.
Или нет, в этом нет никакой нужды. Я вполне могу жить самостоятельно. Снять себе квартиру, в конце концов. Может, мне удастся найти что-нибудь подходящее неподалеку от работы. Это даже смешно, когда двадцатисемилетняя женщина живет с родителями в одном доме.
Я поежилась от мысли, что придется возвращаться домой без кольца. Снова придется проходить через все эти муки!
Поэтому я решила сперва заехать к Жюли. Она сидела в садике и подновляла свой загар. Я села рядом с ней на аккуратно подстриженный газон и протянула к ней руки.
– Что случилось? – Подруга была безмятежна.
Мне казалось, что в данный момент я смогу прекрасно обойтись без слез… Просто прорепетирую свой рассказ перед возвращением домой. Но не тут-то было. Слезы потекли рекой. Жюли молча сходила в дом и вернулась оттуда с целой коробкой разовых носовых платков мужского размера.
– Итак?
Я громко высморкалась.
– Я с ним порвала, – кое-как выдавила я из себя.
– А ты говорила, что вы с ним выяснили все отношения?
– Мне очень хотелось так думать.
– Так в чем же дело?
Я сорвала травинку и порвала ее на мелкие кусочки.
– Это случилось прошлым вечером? – продолжала расспрашивать она. – Когда вы не смогли встретиться?
Только прошлым вечером, подумала я тоскливо. А кажется, словно это случилось сто лет назад.
– Али его видела, – рассказала я. – Он был с другой женщиной.
– Вот гад! – Глаза Жюли засверкали от возмущения. – Абсолютная сволочь! Как он посмел так себя вести после всего, что сам же и наговорил? Я бы его просто задушила!
– Все было не совсем так, – запротестовала я, сама удивляясь тому, что его защищаю. – Эта женщина с работы. Они вместе делают проект.
– Неужели? – Жюли не могла скрыть сарказма.
– Я ему верю! Он сказал, что они допоздна работали, а потом пошли что-нибудь перекусить. Ведь это же не преступление, Жюли.
– Ха!
– Только я все равно не перестаю сомневаться. – Я оторвала новую травинку. – Помнишь, ты мне говорила, что я уже никогда не смогу ему доверять? И действительно, так оно и есть: я все время его в чем-то подозреваю, не могу отделаться от сомнений…
– Мне очень жаль, что я вогнала тебя в такое состояние…
Я энергично затрясла головой.
– Ты здесь ни при чем. Я сама продолжала сомневаться, вот и все. Он пообещал, что сегодня позвонит, но вместо это я позвонила ему сама. Ответа не было. Тогда я представила себе худшее и отправилась к нему домой.
Глаза Жюли широко раскрылись.
– И что?
– Она была там, – выдохнула я. – Правда, между ними ничего не было. Правда ничего. Они просто работали в саду. В руках у них были книги и бумаги, и я поверила ему, что они ничем другим, кроме работы, не занимались.
– Тогда почему же ты с ним порвала?
– Потому что я больше никогда не смогу ему доверять, – захныкала я. – Я никогда не смогу быть уверена на все сто, что он женился на мне по любви и что он действительно этого хотел. Он просто вышел из себя, когда я начала расспрашивать его о ней. Раньше мы никогда так не разговаривали, Жюли. Я спокойно ходила со своими друзьями, он – со своими, и мы друг друга ни о чем не расспрашивали.
– А может быть, следовало, – веско вставила она.
– Не знаю, не думаю. – Я обняла руками колени. Палец странно себя чувствовал без кольца. Мне самой было странно, что я только что приняла такое важное решение: мне продолжало казаться, что главное решение принимал Тим.
– И что же ты собираешься теперь делать? – спросила Жюли.
Я тяжело вздохнула.
– Не знаю. Может быть, найду себе квартиру, где-нибудь рядом с работой.
– Хочешь купить?
Я поежилась.
– Такого мне не потянуть. Я уже думала об этом на пути домой. Дома оставаться тяжело, они не оставят меня в покое своим сочувствием. Мать считает, что мужчина должен быть либо мужем, либо ничем. – Я вытерла глаза кулаком. – Может быть, именно из-за этого мне так хотелось выйти замуж за Тима. Она каждый день мне твердила, что я должна выйти замуж до тридцати. В последний раз она объявила, что я и так несколько опоздала с созданием семьи. Даже показала мне статью в журнале, где говорится о бесплодии женщин после тридцати и о том, что потратить свою молодость на карьеру и только после тридцати завести ребенка, – это роковая ошибка многих женщин. Я пыталась ей втолковать, что я не делаю никакой карьеры, что я просто работаю, но она оставалась непреклонной.
Жюли засмеялась.
– Твоя мать всегда была женщиной-наседкой.
– И в то же время она постоянно твердит, что хочет, чтобы мы веселились и развлекались в свое удовольствие, – сказала я. – Может быть, потому, что сама она вышла замуж в двадцать лет, а меня родила в двадцать один. Ей хочется, чтобы хоть мы повеселились вдоволь.
Жюли вздохнула:
– Ты же знаешь родителей. Они всегда все делают наоборот, не то, что от них ожидаешь. Помнишь, когда я встречалась с Уиллом? Моя мать все сделала для того, чтобы мы расстались, а до этого она же просто поедом меня ела, чтобы я завела себе бойфренда.
Я непроизвольно засмеялась.
– Но, Жюли, что ты хочешь! Это же Уилл!
– Ну да. – Она тоже улыбнулась. – Конечно, у него был такой вид, как у ангела смерти, но все равно он очень хороший парень!
– Жюли, своим видом он наводил на меня настоящую панику! – сообщила я ей. – Я все время боялась, что встречу его как-нибудь с его дружками, и они сделают со мной что-нибудь непотребное.
– Он был не таким! – горячо возразила Жюли.
– Да-да, я знаю, – торопливо заверила ее я. – Я хочу сказать, что он мне таким казался.
– Тем более что он действительно долго не продержался, – вздохнула она. – У меня тогда как раз была фаза бунта. – Она взмахнула рукой, указывая на свой недавно покрашенный дом, тщательно возделанный сад и нахмурилась. – Мне хотелось иметь что-нибудь совсем другое, только не это.
Я понимающе кивнула. У Жюли был дом практически такой же, как у моих родителей. Вернее, половина двухквартирного дома с четырьмя спальнями, построенного в середине пятидесятых. В таких домах были большие комнаты, большие сады, все вылизано и расчерчено, а владельцами таких домов были, как правило, люди возраста моих родителей. То есть те, кому в молодости пришлось хлебнуть бедности, кто прошел через ранний брак, скопил немного деньжонок, а тратил их преимущественно на летние отпуска, на хорошие кухонные гарнитуры, на новые ванные и оранжереи.
Вот у меня не было фазы бунта. Мне с самого начала хотелось быть такой же, как эти люди. Разница лишь в том, что нам с Тимом не пришлось хлебнуть бедности.
Мы с самого начала должны были стать успешной счастливой парой.
О Господи, подумала я в отчаянии. До чего же я все тщательно спланировала! И все это почти что осуществилось. Почему я вовремя не заметила, что Тим по дороге струсил? Почему я не разглядела его сомнений? Почему не стала такой, какой он хотел меня видеть? Почему такое случилось со мной, кричала я безмолвно? Почему?
Жюли помалкивала, сидя рядом со мной. Она глядела в пространство, давая мне время прийти в себя.
– Сейчас тебе наверняка очень плохо, – через некоторое время сказала она, – но ты все преодолеешь.
Я криво улыбнулась.
– Знаю! Люди многое преодолевают. Только вряд ли с другим мужчиной я буду чувствовать то же самое, что с ним.
– Ты найдешь себе другого мужчину, с которым почувствуешь себя еще лучше, чем с ним!
– Дай мне поваляться в своем горе. Я тебе сообщу, когда мне станет лучше.
– Хорошо. – Она меня обняла. – Хочешь, я тебе покажу свой новый костюм?
Я кивнула, и мы пошли в дом обсуждать вещи, которые действительно имели реальное значение.
Как ни странно, исчезновение моего обручального кольца первым заметил Ян.
Когда я приехала домой, все сидели за обедом. Пахло ростбифом, и я удивилась, почему это мать решила готовить ростбиф в такую жаркую погоду?
– Вчера было холодно и мокро, – объяснила она в ответ на мой вопрос.
– Кроме того, – с набитым ртом продолжил Ян, – я растущий организм. Мне нужно много еды, чтобы наращивать мускулы. Не то что вы, девчонки, которые целый день могут бродить без еды, как тени.
– Мускулы! – захихикала я, тыкая его в бок.
Он поймал мою руку.
– А где кольцо?
За столом воцарилась тишина. Отец положил на тарелку свой прибор и торжественно воззрился на меня.
– Я вернула его Тиму. Я передумала.
– Вот дерьмо! – Алисон не постеснялась.
– Алисон Кавана! – строго одернул ее отец. – Ты же знаешь, что я не люблю, когда произносят такие слова!
– Пардон! – пробормотала она, хмуро глядя из-под своих длинных ресниц. – Так что, значит, все кончено, Изабель?
Я подтвердила.
– Но я-то думала, что вы все уладили! – запричитала мать. – Я-то думала, что вы осенью поженитесь! Что вы со всем этим покончили!
– А я-то думала, что вы все обрадуетесь, – отрезала я. За столом снова наступило молчание.
– А я очень рад, – наконец произнес отец.
– И я тоже! – воскликнула Алисон.
– Делай, что хочешь, – пробормотал Ян.
– Ну разумеется, я тоже очень рада! – не очень уверенно подтвердила мать. – Я тебе всегда говорила, что он тебя не стоит. Но тогда ты еще не совсем разобралась в своей душе, Изабель. Мне не хотелось, чтобы ты сделала что-нибудь, о чем потом стала бы жалеть. Мне не хотелось, чтобы ты порвала с ним на пике отношений.
– Я и не порвала с ним на пике отношений.
– А что же ты сделала? – уже спокойно спросила Алисон.
Я сжала под столом кулаки.
– Я сделала это, потому что поняла, что больше никогда не смогу ему доверять. Потому что он может еще сто лет решать, жениться ему на мне или нет. Потому что я больше не хочу испытывать с ним судьбу.
С моей помощью обед был начисто испорчен. Только Ян продолжал еще что-то есть, а по виду остальных я понимала: моя новость стала для них не меньшим ударом, чем отложенная свадьба.
– Я иду к себе, – заявила я наконец. – Не пытайтесь проверять, разрезала я себе вены или нет. Со мной все в порядке.
Я легла на кровать и уставилась в потолок. Теперь надо было что-то решать со своим будущим. Тима следовало сдать в архив вместе с другими бывшими. Я вспомнила Алена Давенпорта, с которым у нас была скорее физическая близость, но после разрыва я тоже ходила как в воду опущенная. С Тимом у меня то же самое, уверяла я себя. Я привыкну к этому через некоторое время. В один прекрасный день я проснусь и ничего не почувствую. Я постараюсь вспомнить, как он выглядит, и не смогу. Я перестану душиться его любимыми духами, которые заставляют меня чихать. Я начну носить хлопчатобумажные трусики и лифчики вместо дорогих полупрозрачных комплектов. В общем, снова стану нормальным человеком.
Но пока этого не случилось, я чувствовала себя так, словно у меня из тела вырвали кусок. Хуже, чем теперь, я никогда себя не чувствовала.
Через несколько часов в мою дверь постучала Алисон. Я срочно спрятала фотографии Тима, которые в это время рассматривала, в старую коробку из-под обуви, а в руки взяла биографию Джекки Кеннеди Онассис и сделала вид, что читаю.
– Ты как?
– Нормально.
– Так что же случилось?
– Ничего.
– Послушай, Изабель, не темни! Что-то же должно было все-таки между вами случиться? Почему вы порвали?
– Это не я решила порвать, – завела я свою шарманку. – Он первый это начал.
– Я знаю, но ты сказала… я подумала… – Она смотрела на меня с отчаянием.
– Ты здесь ни при чем, – уверенно повторила я. – К тому, что ты рассказала, это не имеет никакого отношения.
– Но, Изабель…
– Никаких но. Я просто поехала к нему, и мы поговорили. Пока мы говорили, я поняла, что не могу вечно его ждать. Он, как всегда, ни в чем не был уверен. Я подумала, что пришло время поставить все точки над «i», вот и все.
– О Изабель! – Алисон обняла меня и крепко к себе прижала. – Мне так жаль!
– Да что же тебе жаль? – спросила я, выбираясь из ее объятий. – Ты просто оказала мне услугу.
– Я, конечно, глупа, но все-таки не настолько…
– Послушай, Алисон! Выходить за него замуж – это действительно было бы непростительной ошибкой! Тебе не в чем себя винить.
– Я виню себя в том, что очень рада вашему разрыву. Я всегда считала, что тебе не стоит выходить за него замуж. Он всегда был таким самонадеянным. И к тебе не питал настоящего чувства.
– А я-то думала, что ты вообще не веришь в браки! – улыбнулась я.
– Это тоже, – признала Алисон. – Но в его глазах ты была простой секретаршей, в то время как он имел настоящую работу.
– Я не просто секретарша, – возразила я. – Я менеджер по работе со смежными организациями. В мои обязанности входит не просто печатать и подавать кофе шефу.
– Я знаю. – Алисон повесила голову. – Прошу прощения. Я всегда говорю что-то не то.
– Все это не имеет значения, – целуя, заверила я ее. – Оставь меня сейчас в покое. Я обещаю, что со мной ничего не случится.
Легко сказать! Легко сказать – легко и прикинуться. Я повторяла себе эти слова до тех пор, пока не заснула.
Глава 7
ПЕРЕВЕРНУТЫЕ ПЕРСОНАЖИ
(Хуан Миро, 1949)
Но, разумеется, мне было несладко. Каждый день я ходила на работу, вечером возвращалась домой, даже иногда куда-нибудь выбиралась с Жюли, – но никакого облегчения не наступало. Я старалась вести себя так, словно ничего не случилось. Не рыдала за компьютером. Четко и деловито отвечала на телефонные звонки. По выходным дням ходила за покупками для матери. В разговорах с родственниками и Жюли старалась вообще не упоминать имя Тима. Но все это не могло заполнить образовавшуюся пустоту. Ничто не могло убедить меня, что когда-нибудь я снова стану счастливой.
Я говорила себе, что для полного излечения необходимо только время. Я старалась поддержать себя и другими подобными житейскими истинами, но очень часто, уставившись в папки с заказами, я вдруг чувствовала, что теряю самообладание, и все невыплаканные слезы внезапно подступали к горлу.
– Изабель.
Барри стоял в дверях своего кабинета. Я быстро заморгала, чтобы скрыть эти подступившие слезы.
– Зайди ко мне на минутку.
Я последовала за ним. Он вынул из кожаного футляра карандаш и начал вертеть его в руках. Я молча за ним наблюдала. Он откашлялся.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он напрямик. Его вопрос меня удивил.
– Как я себя чувствую? – переспросила я.
– Да, да, именно, – подтвердил он.
Я сглотнула. Когда кто-нибудь спрашивал меня, как я себя чувствую, меня немедленно охватывало желание зарыдать в голос. Но сейчас я не могла себе этого позволить.
– Прекрасно.
– В самом деле?
– Абсолютно!
Он помолчал.
– Ну, не совсем абсолютно, – поежилась я. – Иногда, если честно, мне немножко не по себе. Но большую часть времени со мной все в порядке.
– Ты уже преодолела всю эту историю с Тимом?
– Трудно сказать, когда человек что-то преодолевает до конца, – начала я. – Но мне кажется, что, да, перешагнула.
– Рад это слышать. – Он слегка улыбнулся. – Но вот я что-то не испытываю такой уверенности, как ты.
– Почему?
Он вытащил из своего стола папку.
– Это фактуры. Ты послала в «ДельтаКон» те, что предназначались в «ДельтаПак», и наоборот. – Он взял в руки другую папку. – Это платежные ведомости персонала. Ты оставила их в верхнем ящике своего стола на ночь. А сам ящик не заперла, как это предписано правилами.
У меня пересохло в горле.
– Прошу прощения, Барри, это мой недосмотр.
– И наконец… – Он открыл свой ежедневник. – Ты можешь мне объяснить, почему ты заказала мне билет в Манчестер, когда я собираюсь лететь в Лондон?
О Господи! – с ужасом подумала я. Неужели я действительно все это натворила?
– Прошу прощения, – снова пробормотала я. – Я просто не знаю, как это могло произойти. Очевидно, я была слишком рассеянна. Я постараюсь сосредоточиться.
Он внимательно посмотрел на меня.
– Послушай, Изабель, – сказал он задумчиво. – Ты работаешь на этом месте уже долгое время. И мне кажется, мы с тобой хорошо сработались. Ты многое сделала для нашей компании. Вернее, делала, вплоть до настоящего времени.
Я похолодела от ужаса. Неужели он хочет меня рассчитать? Он может – хотя бы из-за платежных ведомостей. Я сама не знала, как это я могла оставить их в незапертом ящике.
– Раньше я никогда с тобой так не говорил, – продолжал Барри, – и не могу сказать, что мне очень нравится эта обязанность. Но так больше продолжаться не может.
– Я понимаю, что все это ужасные промахи, – постаралась оправдаться я. – Серьезно, понимаю. И очень сожалею о случившемся. Я даже представить себе не могла, насколько я рассеянна!
– Но если бы дело было только в этих серьезных вещах, – не унимался Барри. – А как насчет не отправленных сообщений? Или грубости с клиентами? Или с тем, что ты перестала быть полноценным членом команды?
Я прикусила губу. Ну это уже слишком. О какой грубости может идти речь, если я всего лишь отвечаю по телефону официальным тоном? Все ясно. Мало того, что я потеряла жениха, теперь мне светит еще потерять и работу.
Что ж, наплевать, как говорил Оскар Уайльд. Барри встал со своего кресла и сел на крышку стола.
– Насчет свадьбы я тебе очень сочувствую, – продолжал он чуть более теплым тоном. – Представляю, какой это был для тебя удар. Но жизнь продолжается, Изабель, ты не можешь теперь до конца своих дней только чахнуть и томиться.
– Я не чахну и не томлюсь, – возразила я.
– Но и не работаешь как следует.
Я начала играть ремнем от юбки. Мне было стыдно смотреть ему в глаза.
– Это предупреждение, Изабель. – Барри казался усталым. – Я не хочу тебя терять. Я уже говорил, что ты хороший работник. Но ты должна снова вернуться в обойму. Прекратить одеваться на работу, словно на похороны. Немножко взбодриться. Не вести себя так, словно тебя постигла тяжелая утрата!
Но, по-моему, меня как раз постигла очень тяжелая утрата. Вряд ли кто-нибудь, лишившись близкого человека, чувствовал бы себя по-другому!
– Спасибо, Барри. – Я наконец решилась на него взглянуть. – Я очень ценю то, что ты мне сказал.
– Ну вот и прекрасно, – объявил он. – Мне очень тяжело было затевать этот разговор. – Он поморщился. – В разные периоды жизни у всех случается что-нибудь горестное и труднопереносимое. У разных людей разное. Но что-нибудь обязательно случается. Такова жизнь.
Я попыталась представить себе, что же такое горестное и труднопереносимое могло случиться с Барри Клири. И мне ничего не приходило в голову.
Но Барри тем не менее был прав. Я позволила своему несчастью себя поработить. Я должна избавиться от его власти. Снова начать жить полноценной жизнью. Восстановить над собой контроль.
Я встала.
– Обещаю, что больше никогда не подам тебе повода к такому разговору.
– Вот и хорошо. – Он улыбнулся. – Главное, что мы с тобой во всем разобрались.
Я вернулась к своему столу и попыталась взять себя в руки. От напряжения у меня даже вспотела спина. Над моей работой нависла реальная угроза. Я знала, что Барри хорошо ко мне относится. Но никакое хорошее отношение не остановит его, если он решит, что я больше не смогу работать так, как прежде. Я склонилась над счетами и начала проверять их еще более тщательно, чем обычно.
Я купила себе красный шерстяной костюм и стала ходить в нем на работу. Красный цвет мне шел, и от этого у меня даже улучшился цвет лица. Кроме того, я стала накладывать более яркий грим и носить бижутерию. Я снова начала обедать вместе с Ньям и Анной. Входя в кабинет Барри, я старалась улыбаться. И вообще, в течение всего рабочего дня я культивировала вокруг себя атмосферу суперделовитости, чем удивила саму себя.
Я сидела за столом и редактировала набросок речи Барри, которую он собирался произнести на Совете директоров в Киларни. К нему впервые обратились с такой просьбой, и он не хотел ударить в грязь лицом. Речь его, по-моему, вышла неплохая, в ней соблюдались все пропорции: она была не слишком длинная, не слишком легкомысленная, вполне компетентная и т. д.
– Изабель! – Рядом со мной стоял Джон Фергюсон из отдела маркетинга.
– Привет!
Он нервно улыбнулся.
– Ты как?
– Нормально. А ты?
Мы с Джоном были мало знакомы. Он пришел в «ДельтаПринт» только в прошлом году и, как правило, вел себя замкнуто. Я даже считала, что не слишком ему нравлюсь, – по причине, скажем, своей вечной растрепанности и легкомысленности.
– Знаешь, я хотел тебя спросить, – начал он, запинаясь, – что ты делаешь в пятницу вечером?
– В пятницу вечером?
Я уставилась на него во все глаза.
– Да. – Он скорчил сконфуженную гримасу. – Я тут купил билеты на концерт Мэри Блэк. Ты не хочешь пойти со мной?
– О!
Я просто не знала, что сказать. Такого я ожидала от него в последнюю очередь. Неужели это время, подумала я саркастически, подбрасывает мне такие штучки, чтобы выполнить свою функцию лекаря?
– То есть, конечно, если ты занята… – поспешил он оговориться.
– Нет, я не занята, – твердо ответила я и минутку помолчала. – Это так мило с твоей стороны, Джон, что ты меня приглашаешь…
– Но?..
Я криво усмехнулась.
– Но я не могу с тобой пойти, Джон. По крайней мере, не сейчас.
– А по какой причине?
– Просто я еще не готова ходить с кем бы то ни было. Извини меня, пожалуйста.
– Ничего страшного, – ответил он ровным голосом. – Не беспокойся, все нормально.
– Может быть, в другой раз.
– Разумеется. – Он принужденно улыбнулся. – Ты мне тогда скажи.
– Обязательно, Джон, – ответила я.
Он ушел, а я начала в задумчивости тереть нос. Надо было сказать «да». Ничего страшного со мной не случилось бы, если бы я пошла с ним на концерт. А теперь у него будут неприятности с билетами. Да и чувства его оскорблены. А я не хотела оскорблять ничьих чувств. Я слишком крупный эксперт по части оскорбленных чувств.
Черт, сказала я себе, подчеркивая в тексте Барри повторяющееся слово. Черт, черт, черт!
Его речь имела грандиозный успех. «Бизнес и финансы» дали о ней отчет, что для нашей фирмы означало вспышку деловой активности. Мы заключили очень важный контракт, я работала допоздна три вечера подряд, и Барри больше не пришлось делать мне замечаний по поводу производительности труда и выполнения своих обязанностей. Время неотвратимо мчалось вперед, но никакого «излечения» оно почему-то не приносило.
Однажды в начале сентября я залезла в мамин гардероб и обнаружила там свое свадебное платье. Оно висело там – вызывающе белое, нетронутое, дразнящее. Дома как раз никого не было. Я достала платье и некоторое время его разглядывала. Оно было очень красивым. Четыреста двадцать жемчужинок весело поблескивали при ярком дневном солнце.
Я решила его еще раз примерить. Мое сердце бешено заколотилось, как будто я совершала преступление. Я застегнула молнию и остановилась в задумчивости перед зеркалом. Платье сидело замечательно, теперь даже лучше, чем раньше, потому что за это время я немного похудела. Загорелая кожа только подчеркивала его белизну, глаза казались большими и печальными, длинные волосы придавали всему облику романтичность. Неужели я всегда была такая? Я не могла ответить на этот вопрос. Мне казалось, что из зеркала на меня смотрит незнакомка. Из глаз моих снова непроизвольно полились слезы.
Я сняла платье и отнесла его в свою комнату. Там я положила его на кровать, и вдруг оно напомнило погребальный саван. Я достала портновские ножницы и разрезала его посередине. Потом еще и еще раз, вдоль, поперек, через юбку, через лиф, пока наконец оно не превратилось в ворох тонких белых лент и россыпь жемчужин. В таком виде я запихнула его в пластиковый пакет и забросила под кровать.
На следующий день мы с Жюли отправились на прогулку в парк. Погода стояла солнечная, но неустойчивая. Но нам повезло, дожди обошли стороной. Мы сели на валун и стали смотреть вдаль.
– На следующей неделе я уезжаю во Флориду, – сказала Жюли.
– Ой! – не поверила я. – На свидание с Энди?
– Разумеется, на свидание с Энди, – засмеялась она. – Какие у меня другие поводы ехать во Флориду?
– Да-да. – Я начала царапать ногтем по валуну. – Надеюсь, ты классно проведешь время.
– Я тоже на это надеюсь, – ответила Жюли, – Кстати, я хотела тебя спросить… Ты не могла бы меня проводить до аэропорта?
– Конечно, могла бы. Везет же некоторым!
– Ты знаешь, даже если мы с Энди решим, что терпеть не можем друг друга, все равно я постараюсь хорошо провести время, – сказала Жюли. – Отгулять еще один отпуск – уже одно это можно считать подарком. – Она критически посмотрела на меня. – Да и тебе тоже, подружка. У тебя вид измочаленный.
– Благодарю. – Я дружески ткнула ее в плечо. – Что бы я без тебя делала?
– Причем ты стала хуже выглядеть за последние несколько дней, – продолжала Жюли. – Ты какая-то бледная и безжизненная, и, вообще, сама на себя не похожа.
– Просто я уже не знаю, кто я такая на самом деле, – вздохнула я.
Жюли помолчала. Над нашей головой прокричала чайка.
– Я думала, что у тебя все идет на лад, – наконец сказала она. – Ты так много работала и казалась в норме.
– Да. – Я не знала, как ей объяснить. – Только иногда мне хочется обо всем забыть. Просто заснуть где-нибудь и никогда не просыпаться.
– Изабель! – с ужасом воскликнула Жюли. – Такого не может быть!
– Я не знаю, может или не может, – ответила я сдавленным голосом, – только мне все равно.
– О, Изабель! – Жюли порывисто меня обняла. – Ты не должна доводить себя до такого состояния! Разумеется, ты этим переболеешь. Просто нужно что-нибудь, что вернуло бы тебе интерес к жизни!
– Что например? – спросила я. – Моя жизнь бесполезна. Что я сделала, чего достигла? У меня нудная работа в дурацкой бумажной компании. Несмотря на все свои обещания, я так и не уехала из дома родителей. Я потеряла жениха и никак не могу с этим примириться. У меня нет будущего…
– Нет, есть! – твердо сказала Жюли. – Ты просто в депрессии и жалеешь саму себя, но при чем тут отсутствие будущего? Когда-нибудь ты перешагнешь через Тима, и сама это прекрасно знаешь.
– Но если я не хочу перешагивать через Тима! – воскликнула я. – Если я хочу его любить!
Жюли глубоко вздохнула.
– Что толку хотеть такие несбыточные вещи?
– Но я же не могу выключить его, как лампочку? – продолжала я. – Я сама думала, что смогу. Но он постоянно со мной, никуда не уходит. Что бы я ни делала, я постоянно думаю о нем, представляю, как это было бы вместе с ним. Я думала, что со временем станет легче, но нет, Жюли, со временем становится только хуже.
– О Господи! – в ужасе воскликнула Жюли. – А я-то надеялась тебе помочь!
На свете не было никого, кто мог бы мне помочь. Мне даже стало казаться, что я действительно больна. У нас в школе когда-то был такой случай: одна девочка очень тосковала после разрыва со своим парнем. И все над ней смеялись. И я тоже смеялась. Я думала… как можно впасть в депрессию, когда у тебя такая фарфоровая кожа и такие красивые голубые глаза? Но теперь-то я очень хорошо это понимала, и мне было стыдно за свое тогдашнее поведение. Мне стало мерещиться, что теперь все смеются надо мной.
Однажды, когда я сидела дома одна, мне в руки попалась телефонная книга. Я поискала в ней номер Тима и с удивлением обнаружила, что он там. Такой знакомый, черным по белому написанный номер, который я знала наизусть.
Неужели Тим все еще существует?
Мне жутко захотелось с ним поговорить, услышать его голос. Нет, не быть с ним, а просто удостовериться, что он действительно находится на том конце провода, живой и здоровый. Некоторое время я боролась с соблазном, а потом не выдержала и набрала его номер. Наверняка включен автоответчик, подумала я. Никаких сообщений я оставлять не буду, не хочу, чтобы он считал меня прилипалой.
– Алло! – послышался в трубке такой знакомый голос.
Я открыла рот, но ничего не смогла из себя выдавить.
– Алло! – снова повторил Тим.
Я отодвинула трубку подальше от себя и на нее смотрела.
– Алло! – На этот раз с оттенком нетерпения. Я снова приложила трубку к уху.
– Алло! – Теперь уже со злостью.
Я молчала – просто не могла ничего сказать.
Тим положил трубку на рычаг, и я услышала короткие гудки. Руки мои дрожали, колени подкашивались. Несколько раз я сглотнула слюну, а затем снова набрала его номер.
– Алло!
Я снова не могла говорить.
– Послушайте! – сказал Тим. – Это вы только что звонили? Я вас не слышу.
Разумеется, не слышишь, подумала я. Но, может быть, ты догадываешься, что это звоню я? Ты должен меня почувствовать, Тим!
– Если вам действительно что-то надо, – продолжал Тим, – то перезвоните попозже. А если вы телефонный хулиган, то прекратите свои шутки.
Я горько улыбнулась. «Прекратите шутки!» – прошептала я беззвучно. Он повесил трубку. Я снова набрала номер.
– Да? – мрачно произнес Тим.
Я люблю тебя, Тим, послала я ему мысленное сообщение. Ты должен меня понять! Кто еще может тебе звонить так настойчиво?
– Если вы сейчас же не прекратите, я позвоню в полицию!
Неужели, Тим? Неужели ты вызовешь полицию ради меня?
Он повесил трубку.
Я снова набрала номер. Но на этот раз он отключил телефон. Я решила сделать то же самое.
Я спросила себя: а вдруг я схожу с ума? Вряд ли. Но все может быть. Последние несколько недель я прожила, как во сне. То есть я, конечно, жила, но при этом была скорее неживой. Наблюдала за событиями своей жизни со стороны, но в них не участвовала.
Я решила, что потом еще раз ему позвоню. Мне просто необходимо было слышать его голос.
Мы с Жюли поехали в аэропорт. Она дрожала от возбуждения, предвкушая увидеть Андреаса. При этом она без умолку болтала.
– Понятно, что на самом деле все окажется не так, как видится отсюда, – сказала она, когда мы сидели в кафе. – Но мне обязательно это нужно узнать самой.
– Он и правда очень мил, – ободряла я ее. – Вполне возможно, что он не позволит тебе вернуться домой.
– Я должна вернуться домой! – От волнения у нее дрожали руки. – У меня в этом году больше нет отпусков.
– Тебе и так посчастливилось слетать просто так в Штаты, – сказала я.
– А Энди надеялся, что вы с Ари…
Она скорчила физиономию.
– Он же гей, Жюли, о чем ты говоришь? – Я энергично затрясла головой. – Я не собираюсь охотиться на голубого. От этого не произойдет ничего хорошего, кроме психических травм у нас обоих. Кроме того, будь он даже не голубой, он все равно не в моем вкусе.
– Да кто сейчас может быть в твоем вкусе? – воскликнула она.
– Ты права, – безучастно согласилась я, снимая ложечкой пену со своего капуччино. – Я начинаю склоняться к мысли, что Алисон права. Мне вообще не стоит выходить замуж.
– Могу поклясться, что к двадцати пяти годам она сама выскочит замуж, как миленькая! – пообещала Жюли. – И заставит тебя шить ей свадебное платье!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?