Читать книгу "Любовь со вкусом лета"

Камила Соколова, Сана Эванс, Настя Ненастьева, Сильвия Лайм, Анна Рыжак
Любовь со вкусом лета
Рассказы

* * *

© Камила Соколова, Сана Эванс, Настя Ненастьева, Сильвия Лайм, Анна Рыжак, 2026

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Настя Ненастьева
Там, где начинается история

«Если кто-то скажет, что археология – это романтика, я швырну в него совком!»

Именно эта мысль пришла Соне в голову, когда она с трудом пыталась вытащить из багажника автобуса тяжеленный чемодан, который застрял между громадной сумкой с туристическим снаряжением и колесными шинами. Пузатый розовый чемодан словно подтрунивал над ней: давай, студентка, покажи характер! После короткой, но ожесточенной схватки он все-таки сдался – вывалился наружу и с глухим стуком рухнул на землю, окатив Соню облаком горячей пыли.

Она была единственной, кто высадился на остановке в десятке километров от небольшого поселка. Водитель терпеливо ждал, пока явно не местная пассажирка заберет вещи, и как только чемодан очутился на земле, багажник автоматически закрылся и автобус укатил дальше.

Воздух дрожал от жары, пахло раскаленным камнем, пылью и бензином. Где-то на склоне трещали цикады, громко и насмешливо, будто наблюдали за борьбой девушки с чемоданом. Тут же на остановке стояла коза с хитрыми глазами и порванным ухом: наверняка ушла «погулять» из деревни. Коза уверенно тянулась к бейджу, болтающемуся на рюкзаке, с именем Сони и qr-кодом проекта-экспедиции, в котором она была когда-то пресс-волонтером.

– Что уставилась? – буркнула Соня.

Коза ответила уверенным «ме-е-е» и провела носом по бейджу.

– Крым, говорили они… море, солнце, приключения! Да я эту дорогу без кондиционера и туалета в страшных снах вспоминать буду, отличное начало, – недовольно пробормотала Соня. – Ах ты, а ну отдай! – Она отобрала бейдж, на котором теперь красовался свежий след от зубов. – Еще и дикая фауна в подарок!

Ожидания невероятной археологической экспедиции пока не совпадали с реальностью. Для Сони Королевой это была третья практика, но самая долгожданная и важная. Первые две проходили в подмосковных лесах, где настоящих открытий, разумеется, не случилось. А теперь – Крым! После экзамена по античной археологии заведующий кафедрой спросил, не хочет ли она, как одна из лучших студенток, поехать на полуостров, ведь коллегам нужны были толковые молодые специалисты. Для Сони, которая за двадцать лет ни разу не выезжала дальше области, это предложение было сродни полету в космос. Практика в Крыму давала шанс проявить себя и зарекомендовать.

Соня Королева была из простой семьи коренных москвичей. Мама – бухгалтер, папа – учитель истории в школе. И если мама никогда особо не разделяла любовь дочки к профессии археолога и всегда твердила, чтобы та лучше «нашла себе нормальную профессию, чтобы сидеть в теплом офисе, а не в яме с лопатой», то отец понимал, что любовь к прошлому передалась дочери от него, а потому всячески поддерживал увлечение историей. Именно он каждые выходные водил Соню в музеи древностей, где девочка стояла часами перед витринами с керамическими амфорами и древними монетами, понимая: прошлое не просто даты и события, оно живое, оно рассказывает истории. С тех пор с детства Соню тянуло к раскопкам, к миру, который лежал под слоями земли, и к тайнам, которые только археолог мог раскрыть.

Соня села на чемодан и разблокировала телефон.

«Здесь даже сеть не ловит, – подумала она. – Меня должны были забрать в шестнадцать часов. И что теперь делать?»

Она включила фронтальную камеру. На экране отразилось уставшее лицо. Густые рыжевато-каштановые волосы были собраны в небрежную косу, но пряди все равно выбивались и липли к вискам. Зеленые внимательные глаза, широкие брови, россыпь веснушек на щеках. На переносице виднелся след от солнечных очков. Соня тихо вздохнула: после долгой дороги усталость чувствовалась во всем, даже глаза казались тусклее обычного. Она заблокировала телефон, шикнула еще раз на козу, которая вроде как была домашней, и огляделась.

Сзади на холме тянулись обрывистые склоны плато, поросшие редкими соснами и низкой степной растительностью – типичной для этой части Крыма. Яркое солнце делало склоны почти золотыми, а воздух был тяжелым и почти липким. Вдали едва угадывалась тонкая серебристая полоска моря.

Несмотря на жару и пыль, Соня любовалась окружающей природой: каждый куст, каждая травинка и каждый камень были для нее новыми впечатлениями. Все это казалось настоящей экспедицией, местом, где она впервые ощущала себя самым настоящим археологом с канала Discovery!

Из рюкзака Соня достала блокнот с волшебным лесом на обложке. Страницы в нем давно пестрели пометками, набросками мыслей, планами «на потом» и мечтами. Следом она вынула гелевую черную ручку и, почти не задумываясь, записала на чистой странице:

«Первое в жизни море.

Осталось всего три недели!»

Она записывала подобные вещи почти машинально. Так ей было надежнее, что ли: будто, появившись на бумаге, мечта, например, становилась чуть ближе.

До этого Соня никогда не видела море вживую, а практика в Крыму как будто подталкивала ее наконец исполнить эту давнюю мечту.

Где-то неподалеку раздалось глухое тарахтение, такое упрямое, будто кто-то пытался запустить трактор эпохи динозавров, не меньше. Соня захлопнула блокнот и спрятала его в рюкзак. Через пару минут из-за поворота вынырнул древний грузовик, который, судя по виду, держался явно на честном слове и изоленте, но тарахтел с уверенностью старого «Урала», который в прошлом веке в боях побывал и ни разу не заглох по собственной воле.

Когда машина остановилась, из кабины вылез загорелый крупный парень примерно возраста Сони в выцветшей майке, широких шортах, резиновых шлепках и кепке.

– Королева? Соня? – спросил он, прищурившись.

– Да… – осторожно ответила Соня. – А вы?.. Ты?..

– Серега… Сергей Молочников. Хотя какой Сергей, тоже так и зови меня – Серега. Техник из палаточного лагеря. За тобой прислали, – сказал он и широко улыбнулся.

Легко, словно пушинку, забросив чемодан в открытый кузов, между канистрами, ящиками с инструментами и свернутыми тентами, Серега жестом пригласил Соню на пассажирское сиденье. Он показался человеком простым и добродушным. Таким типом, который в любой глухой ситуации найдет выход и еще шутку отпустит. Дорога до лагеря обещала быть нескучной.

– Остальные вчера все добрались, уже и копать начали даже. Нетерпеливые. Но тебя все ждут, не подумай. Все, поехали, пока эта махина на ходу, – сказал он, заскакивая внутрь. – Дорога тут как целый квест: то песок, то камни, то коза на повороте.

– Это я уже заметила, – сказала Соня, рассматривая покусанный бейдж и обмахиваясь кепкой, которую ей заботливо вручил Серега.

Двигатель заурчал, и грузовик покатился по ухабистой дороге.

– Так ты из Москвы, значит? – спросил он. – Ну, держись. У нас археология без кондиционеров и кофе навынос.

Соня рассмеялась.

– Отлично. Я как раз брала отпуск от цивилизации.

– И не лекции, а фитнес с лопатой!

– Я поняла уже, поняла, я готова ко всему!

Серега тоже рассмеялся.

– Правильный настрой.

– Ты сказал, что техник. Чем именно занимаешься?

– Без меня лагерь долго не протянет, – деловито заявил Серега. – Я и воду вожу, и генератор чиню, и свет вечером запускаю. Если палатка порвалась – латаю. Если тачка застряла – вытаскиваю. Инструменты чиню. Короче, археология археологией, а жизнь в поле кому-то надо обеспечивать.

– Не думала, что у археологов есть личный техник, – искренне удивилась Соня.

– Еще как есть, – гордо ответил он. – У нас и повар есть, Анна Павловна, местная. Варит кашу так, что даже комары перестают звенеть, слушают, как ложки стучат. Так что не переживай, москвичка, проживешь.

Соня улыбнулась. Легкий ветерок бился в открытое окно, пахло горячей пылью и степной полынью. Дорога шла вверх, к холмам, а внизу, в мареве жары, едва мерцала тонкая серебристая линия моря – далекая, почти нереальная. Все вокруг казалось новым, живым, полным обещаний. Соня чувствовала, что начинается не просто практика: начинается ее собственная история.

…Лагерь археологов представлял собой маленький мир, застрявший где-то между прошлым и настоящим: десяток палаток цвета выгоревшей травы, натянутые веревки с сушащимися рубашками и футболками, маленькая кухня под брезентовым навесом и большой шатер с табличкой «Штаб», написанной от руки.

В центре стоял длинный импровизированный стол, сколоченный из ящиков и поддонов. На нем лежали керамические черепки, обломки амфор, куски штукатурки, фрагменты металлических украшений – следы древней жизни, которые студенты осторожно чистили и сортировали. Все это напоминало смесь стройки, базара и приключенческого фильма в духе Индианы Джонса.

Между палатками суетились ребята: кто-то таскал небольшие ящики с инструментами, кто-то спорил о датировке находки, кто-то просто отдыхал. И никто, совершенно никто не сидел в телефоне, что было крайне удивительно. Будто на въезде стоял знак с надписью: «Оставь связь всяк сюда входящий».

Увидев подъехавший грузовик, студенты, а точнее – студентки, тут же побросали дела и потянулись к новенькой. Как быстро заметила Соня, из парней тут был лишь Сергей, который ее привез. Наверняка в лагере находился кто-то еще, помимо руководителя, конечно, просто был чем-то занят.

«Кажется, будет как в вузе, – подумала Соня, – вечная борьба дам за внимание редких мужских экземпляров».

– Добро пожаловать в оазис цивилизации, – громко объявил Серега, одновременно выгружая из машины чемодан и инвентарь. – Тут и спишь, и работаешь, умываешься и пьешь из одной и той же канистры. Красота!

– А пыль и песок – наш фирменный скраб, – улыбнулась высокая полная девушка с толстой длинной косой. Она держала в руках штатив с телефоном. – Через неделю кожа будет как у древнего черепка. Я – Арина. А его не слушай, преувеличивает много.

Серега широко улыбнулся и полез в машину.

– Соня. Софья Королева, – представилась Соня, знакомясь.

– Привет! Я Даша, а это Ксюша, – кудрявая брюнетка в розовом спортивном костюме и с ярким макияжем набросилась на Соню с объятиями, чем слегка смутила ее, а Ксюша – худенькая низенькая блондинка – и другие девочки приветственно закивали. – Ты из МГУ, да? Из Москвы? Я из Краснодара!

– Нам про тебя говорили, – сказала Ксюша.

– Говорили? – удивилась Соня. – Надеюсь, хорошее?

– Ну… – Даша хитро улыбнулась. – Говорили, что ты «с характером».

– Отлично, – вздохнула Соня. – Значит, сразу «репутация».

– В хорошем смысле! – поспешила добавить Даша. – Руководитель ставил тебя в пример. Сказал, что Королеву рекомендовали серьезные люди.

Соня чуть смутилась. Всегда приятно, когда тебя хвалят, особенно при первом знакомстве.

– Ой, а давайте снимем видео о… – оживилась Арина и полезла в телефон.

Даша не дала ей договорить.

– Опять? Давай без меня, я даже не накрашена нормально!

Ксюша лишь закатила глаза, а Арина обиженно убрала телефон.

– А где он, кстати? Руководитель, – спросила Соня.

– В «штабе». Он по вечерам там с документами разбирается.

В этот момент из «штаба» вышел парень с тетрадью в руках и карандашом за ухом. Коричневая рубашка с засученными рукавами, запыленные черные широкие штаны с карманами и кроссовки, измазанные глиной, – ну просто Индиана Джонс на студенческой стипендии, не иначе! Среднего роста, подтянутый, с легкой небрежностью в походке. Темно-русые волосы растрепаны, словно он не из палатки вышел, а только что боролся с сильным ветром где-то в степи.

Заметив Соню, он вдруг замер, словно кто-то нажал паузу. Его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем требовала вежливость, и в этом взгляде было что-то внимательное и неожиданно мягкое. Затем он прищурился и быстрым шагом направился к ней. В глазах мелькнула насмешливая искра.

– Новенькая приехала, да?

– Софья Королева, – представилась девушка. – А ты… вы?..

– Игорь Петрович, руководитель экспедиции, – ответил парень с абсолютно серьезным видом.

– Но… – Сергей, вернувшийся из грузовика с лопатой, хотел было что-то возразить, но парень отобрал у него из рук лопату и, опершись на нее, подмигнул.

– Софья Королева, для допуска к завтрашним раскопкам нужно пройти проверку, – с делано важным видом сказал руководитель.

– Какую еще проверку? – напряглась Соня. – У меня с собой есть все необходимые документы, если…

– Проверку на совместимость с землей на этой территории.

– Простите, на какую еще совместимость? Что?

Соня опешила и на секунду растерялась. В голове всплыли сцены из американских молодежных фильмов, где новичков в общежитиях или в студенческих братствах гоняют по дурацким «испытаниям», чтобы доказать, что ты свой. Обычно этим занимались какие-нибудь самоуверенные парни-качки с идиотскими улыбками. Но чтобы подобное было на археологической практике… Этого она точно не ожидала.

– Все просто, никаких сложных испытаний, – невозмутимо пояснил руководитель, словно прочитав ее мысли. – Если песок прилипнет к тебе – место приняло. Если нет – чемодан, вокзал, Москва!

Соня посмотрела на него, на девочек, которые давились смешками, и непонимающе заморгала. Арина включила камеру на телефоне и на немой вопрос Сони ответила, что ведет аккаунт в популярной соцсети и просто не может не поделиться с ее тридцатью тремя подписчиками интересностями из жизни археологов.

Руководитель зачерпнул лопатой горстку земли и аккуратно бросил ее Соне на ногу, прямо на белоснежный кроссовок. Соня скрестила руки на груди и недоуменно свела брови.

«Что за странные посвящения? – подумала она. – Точнее, что за цирк? Замдекана говорил, что Игорь Петрович – серьезный и уважаемый человек…»

– Не прошла, – строго констатировал руководитель, глядя на результат. – С тебя песок сыпется.

– Что?! – возмутилась Соня. – Это с меня-то песок сыпется?!

Все рассмеялись.

– Даня, ну все, хватит пугать девушку! – заявил Серега и приобнял Соню за плечи. – Она и так после дороги!

На его жест тут же почему-то отреагировала Даша: она прищурилась, сложила руки на груди и сделала вид, что ей все равно, – Серега тут же отстранился от Сони и отступил на шаг. А парень, которого назвали Даней, широко улыбнулся.

– Ну что ж, посвящение не пройдено, конечно, но шанс на реабилитацию есть. Завтра на раскопе посмотрим, выдержишь ли здешнее солнце и комаров. Они тут, знаешь, пострашнее любого экзамена.

– А вы тут всем такие проверки устраиваете, Даниил?

– Просто Даня. Только тем, кто выглядит уверенно, – ответил он, и в его голосе прозвучала едва уловимая насмешка. – Обычно самые стойкие и сдаются первыми.

– Уверенность – не преступление, – парировала Соня. – Зато самоуверенность – уже симптом.

Девочки захихикали, а Сергей заулюлюкал. Даня чуть прищурился, но улыбка с лица не исчезла.

– Даже так… Ну, посмотрим, кто из нас сдастся первым, – спокойно бросил он.

– Посмотрим, – не осталась в долгу Соня, а про себя добавила: «Ну что за детский сад, штаны на лямках! Мы что, в школе, чтобы соревноваться друг с другом за пятерку?»

Они пару секунд смотрели друг на друга с каким-то молчаливым обещанием будущей схватки, и никто не хотел первым отводить взгляд.

В этот момент из «штаба» вышел настоящий руководитель – Игорь Петрович, высокий поджарый мужчина в ярко-зеленой панаме и с очками на шнурке. Он тепло пожал Соне руку, коротко расспросил о дороге и бумагах, а потом попросил Сергея показать весь лагерь, что тот охотно сделал в сопровождении Арины, Даши и Ксюши.

Быстро опустились сумерки. Воздух стал прохладнее, над холмами вспыхнули первые звезды. В лагере разожгли костер. Пламя осветило палатки и сделало все вокруг уютным и живым. Почти вся команда собралась у огня, и атмосфера стала ленивой и почти домашней, несмотря даже на то, что всех этих людей Соня узнала только сегодня.

Все же оказалось, что помимо Сергея и Даниила Якубова, о котором потом еще пару раз говорила Ксюша, парни в лагере все-таки были. Витя, молодой человек Арины, который все время что-то рассказывал, активно жестикулируя, как итальянец. И Илья, молчаливый и отстраненный, будто приехал сюда случайно и мыслями находился где-то очень далеко.

На импровизированной кухне хлопотала Анна Павловна, которую утром и вечером привозил из поселка Сергей. Повариха говорила коротко, только по делу, любила порядок и всех студентов называла «мои раскопочки». Арина сказала, что она уже лет десять кормит различные экспедиции тут, а Игорь Петрович и вовсе заявил, что ее борщ – стратегический запас отечественной науки.

На ужин была тушеная картошка с мясом и луком, от которой шел такой аромат, что практиканты забыли про разговоры и отдых и тянулись за добавкой. К чаю из местных трав – ватрушки, которые Анна Павловна, как выяснилось, испекла еще утром. Простая еда показалась Соне невероятно вкусной.

А потом на столе появилась еще и настоящая крымская клубника. Огромная, почти на пол-ладони, невероятно сладкая и ароматная. О такой в Москве можно было только мечтать. Соня не помнила, чтобы когда-нибудь ела с таким удовольствием.

Практически весь вечер Даня не сводил с Сони глаз. Он смотрел не нагло и не с вызовом, а с каким-то внимательным интересом, будто пытался понять, кто она такая на самом деле. Сначала Соня старательно избегала его, делая вид, что занята разговором с девочками, но потом, сама не заметив как, стала отвечать ему таким же взглядом. Смотрела прямо, спокойно, будто проверяя, выдержит ли он. И Даня выдерживал. Только уголки его губ чуть заметно подергивались.

После ужина у Вити в руках откуда-то появилась потрепанная временем гитара, и к костру мигом подтянулась вся женская часть лагеря. Витя играл громко, с душой, но фальшиво и только на трех аккордах, отчего почти все песни звучали одинаково. А когда надоело, Даша принялась рассказывать страшилки, от которых, правда, больше смеялись, чем пугались.

Соню поселили вместе с Дашей, которая сразу предупредила:

– Если ночью начну что-то бормотать – не пугайся. Я обычно обсуждаю философию, но могу перейти на историю позднего Средневековья.

– Ладно, – улыбнулась Соня. – Главное, не начни экзамен принимать.

Девушки посмеялись и улеглись в спальники. Даша немного покривила душой: как оказалось, она не только говорила, но и громко храпела. А вот к Соне сон не шел. Она думала о практике.

Завтра – первый день настоящих раскопок. В груди приятно щемило от предвкушения: она делает то, о чем всегда мечтала. Только мысли почему-то все время возвращались к соседней палатке, где спал Якубов. Или еще не спал?

Храп соседки становился все громче, будто Даша вела переговоры с каким-то невидимым духом сна, и Соня, не выдержав, тихо выбралась наружу подышать воздухом. Легкая приятная ночная прохлада ласково коснулась лица.

Лагерь погрузился в глубокие сумерки: палатки стояли темными силуэтами, только кое-где теплились мягкие золотистые огоньки фонариков. Соня подняла голову: вверху распростерлось огромное, колдовски чистое небо. Звезды сияли так ярко, что, казалось, их можно было сорвать рукой. В кустах перекликались цикады, и их тонкая трель сливалась с шелестом сухих трав, превращаясь в тихую ночную музыку.

Лишь спустя полминуты Соня обнаружила, что она не одна. Даня стоял у своей палатки и возился с рюкзаком. Свет от фонарика был приглушенный, теплый, а двигался Якубов почти бесшумно, и потому она не сразу заметила парня. Он поднял голову, будто почувствовал, и их взгляды встретились. На мгновение вокруг будто стало тише.

– Вставать с петухами. Если завтра опоздаешь, Королева, я напишу в журнале, что ты ночью таинственно пропала.

Что-то пряталось в его тоне. Что-то, что она не могла разгадать.

Соня фыркнула:

– Прям «таинственно»?

– А как еще. Тут все-таки археология – без загадок никуда.

– Не переживай. Если и пропаду, то вернусь.

Даня посмотрел на нее и сказал таким тоном, что невозможно было точно понять, вопрос это был или утверждение:

– Как ласточка.

«Какая еще ласточка?» – подумала Соня, еще раз взглянула на Даню, после чего повернулась и полезла в палатку, чувствуя странное тепло в груди: смесь раздражения, любопытства и почему-то легкого восхищения.

Утро наступило раньше, чем Соня была к нему готова. Ночь на земле в палатке оставила свои следы: спина ныла, плечи и шея затекли от жесткой подстилки, а утренняя прохлада заставила поежиться.

К пяти тридцати лагерь уже полностью пробудился ото сна. Анна Павловна, несмотря на ранний час, уже выдавала миски с кашей и румяные лепешки, а на столе дымились чашки с чаем из местных трав. Соня удивилась: выходит, Серега поднялся раньше их всех, если успел съездить в поселок за поварихой. И впрямь незаменимый человек.

Попивая горячий ароматный напиток с карамельками, которые всегда были в кармане, Соня пыталась проснуться. Она уже и позабыла, что такое подниматься рано, потому что жила недалеко от университета. Выходило не очень, но улыбки ребят и дух соперничества, который уже витал в воздухе, обещали день, полный интересной работы… и, возможно, маленьких радостей.

Экспедиция размещалась на склоне одного из небольших холмов, где когда-то находилось античное поселение. Ранее здесь проходили торговые пути, соединявшие северные колонии Боспорского царства с греческими колониями на побережье Черного моря. Остатки прошлой цивилизации сохранились в виде каменных кладок, фрагментов керамики и обломков амфор, которые в давние времена использовали для хранения товаров. Теперь же от древних строений остались лишь едва заметные углубления в земле, редкие камни и контуры фундаментов и стен, едва различимые в земле, – тихие намеки на жизнь, которая когда-то кипела здесь.

Соне достался квадрат[1]1
  Рабочий участок на раскопе. Каждый студент или пара студентов отвечает за свой квадрат: снимает землю слоями, фиксирует находки и наблюдения. Такой метод помогает сохранять точность и понимать, где именно что было найдено.


[Закрыть] рядом с молчаливым Ильей, которому, казалось, сегодня точно так же не было дела до практики и он просто проходил мимо раскопок, и Ксюшей, которая косилась в сторону Дани и тут же краснела, стоило ему посмотреть в их сторону.

Участок уже был слегка расчищен, верхний рыхлый слой земли и трава убраны, и теперь оставалось аккуратно углубляться. Слой за слоем Соня снимала землю кельмой и совком, потом кисточкой прочищала любой камешек или осколок – те могли оказаться частью большой истории, поэтому права на ошибку у нее просто не было.

Соня украдкой наблюдала за действиями Якубова, который и правда, как оказалось, был хорош в работе. Несмотря на то, что она терпеть не могла авторитетов – а его тут все, как оказалось, считают авторитетом, – ей важно было проверить самой его компетентность.

Даня осторожно расчищал участок вокруг углублений, поднимая кельмой слои земли, тут же острым кончиком инструмента проверял рыхлую почву и внимательно рассматривал камушки. Каждое движение было выверенным и точным.

По оттенку почвы и мелким вкраплениям он сразу мог сказать, где меняется слой, где когда-то был очаг, а где просто осыпался грунт. Несколько раз Соня видела, как кто-то уже тянулся с инструментом, но Даня коротким жестом останавливал, и под верхним слоем действительно проявлялась четкая граница другой земли.

Соня поймала себя на мысли, что смотрит на парня слишком долго и будто завороженная. Но Даня и правда слишком выделялся среди остальных, и парней уж тем более, чтобы не замечать его. Верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, обнажая загорелую шею, а закатанные до локтей рукава открывали сильные, жилистые руки, которыми он уверенно работал с землей. Темно-русые, чуть длинноватые волосы постоянно падали на лоб, и он время от времени отбрасывал их назад.

Шрам у брови, который делал лицо Дани слегка суровым, почему-то казался Соне невероятно симпатичным: добавлял мужественности. Откуда он взялся? Веселое детство на качелях? Собака покусала? Или это след заступничества перед какой-нибудь девчонкой?

«Интересно, есть ли у него девушка?» – подумала Соня.

Ей хотелось и наблюдать за ним, и одновременно доказать, что она не уступит Дане ни в работе, ни в шутках, ни в… да ни в чем не уступит!

Не выдержав, она обратилась к Ксюше:

– А что, кстати, за парень он такой?

– Даня? – Ксюша тут же встрепенулась, и ее глаза вспыхнули как два фонаря.

– Ну… Он классный.

– А как профессионал? – Соня закатила глаза и улыбнулась.

Щеки Ксюши зарделись, но она сделала вид, что ей просто жарко.

– Хм… Все время старается быть первым, любит похвастаться, показать себя. Но что тут такого, если и правда есть что показать, правда же? Ну, я имею в виду… Имею в виду… – Она накрутила светлый локон на палец, лихорадочно соображая, что бы сказать.

– Да-да, – закивала Соня, даже не пытаясь скрыть сарказм в голосе. – Я поняла, продолжай.

– Дружелюбный, шутит даже в самый неподходящий момент, – охотно затараторила Ксюша, словно и забыв о работе. – Может, он и кажется выскочкой, но на самом деле это не так! В общем, ты поймешь, если поработаешь рядом.

Соня кивнула, любопытство возрастало.

– А ты с ним, значит, уже работала?

– Да, один раз! В прошлом году. В Крыму, но только в другом месте и в другой экспедиции, – довольно заявила Ксюша. – О, а еще Даня постоянно спорит со всеми на шоколадку. Кроме Даши, она ярый противник сладостей и сахара в целом. Ты не брала с собой сюда какие-нибудь батончики?

– Нет, но у меня почти всегда есть с собой мятные леденцы. Привычка.

– Зря, ведь точно с тобой поспорит.

– Но ведь не факт, что я проиграю!

– О, можешь не сомневаться, – рассмеялась Ксюша. – Тут вон за сутки уже четверо проспорили, пришлось у Сереги в поселке просить купить шоколад.

– Все настолько серьезно? – фыркнула Соня.

– Настолько, – кивнула Ксюша и добавила: – И профессионал он классный, конечно. У него какое-то шестое чувство на находки. Но мне кажется, что, возможно, все дело в талисмане, который он носит на шее.

Соня прищурилась. На шее у Дани действительно был черный шнурок, а вот подвеску видно не было, она пряталась за воротом.

– И что за талисман?

Ксюша пожала плечами.

– Не знаю. Я не рассматривала его грудь, – сказала она и тут же смутилась, поняв, как это могло прозвучать со стороны.

– Понятно, – равнодушно ответила Соня. По крайней мере, она хотела, чтобы это самое «понятно» прозвучало как можно более беспечно.

В этот момент Даня поднял руку, привлекая внимание остальных.

– Эй, ребята, смотрите! – прокричал он, и весь лагерь, словно по сигналу, обернулся к нему. – Нашел кое-что интересное!

Он осторожно вынул из земли небольшой фрагмент керамики с остатками росписи. Место находки тут же сфотографировали, а сам Даня сделал заметки в тетради. Фрагмент он аккуратно положил в маркированный пакет, который потом отнесут в штаб для чистки и регистрации.

– Отлично, Якубов! – одобрительно сказал руководитель группы Игорь Петрович. – Первая действительно серьезная находка уже на второй день, и такая аккуратная работа! Так держать.

Даня, сияя от удовольствия, посмотрел на Соню:

– Видишь, Королева, один – ноль в мою пользу, – заявил он с легкой усмешкой.

Соня сдержала улыбку. Вот же наглый, сияет так, будто выиграл чемпионат мира, а не нашел обычный фрагмент керамики! Значит, он всерьез решил играть в это детское соревнование? Не просто подкол, не случайная бравада, а вызов? Отлично. Просто отлично.

Солнце поднялось уже довольно высоко, жара давила, пыль липла к коже, но Соня упорно продолжала расчистку своего квадрата. Она почти не слышала болтовни вокруг и нутром чувствовала: что-то тут определенно должно быть. Она осторожно работала кельмой, потом сменила ее на кисточку, и вдруг под щетинками проявилась четкая закругленная линия.

Сердце дрогнуло. Соня замерла, после чего быстро, но аккуратно стала очищать находку. И вот показалась часть глиняного горлышка с ровным, даже изящным краем.

– Игорь Петрович! – громко позвала Соня, стараясь, чтобы голос звучал как можно более спокойно. Хотя внутри уже разгорался маленький костер победы.

Руководитель подошел, пригнулся и прищурился. На автомате он натянул тонкие нитриловые перчатки – как потом узнала Соня, это была привычка, которой он придерживался, когда брал находки в руки, – и осторожно провел пальцем по краю.

– Так… – протянул он. – Судя по толщине стенки и обработке края… Похоже, это горлышко хозяйственного кувшина. Предварительно поздний бронзовый век. Местная культура, типичная для этого слоя. Но форма… – он наклонился еще ближе, – форма чистая. Очень. Это хороший образец, молодчина!

У Сони внутри все перевернулось от похвалы. Слева раздался подозрительно выразительный кашель. Разумеется, это был Даня. Он стоял рядом (и когда успел подкрасться?!), скрестив руки на груди, и смотрел на находку так, будто она появилась исключительно назло ему – как личное напоминание, что не один он сегодня звезда раскопок.

– Ну что, – произнес он, слегка наклонив голову, – это получается… один – один, что ли?

– Два – один в мою пользу, – парировала Соня.

– Это еще почему?!

– Мой фрагмент больше.

– Больше – не значит лучше, Королева. Мой был первым.

– Ладно, зато мой – красивее.

– Археология – это тебе не конкурс красоты.

– Тогда почему ты свои находки всегда фотографируешь под всеми углами?

Сзади кто-то прыснул: Арина сделала вид, что случайно уронила совок, чтобы не показать смех, а Витя рядом с ней кашлянул в кулак.

Даня прищурился.

– Крупнее… лучше… Вы что, кое-чем меряетесь тут или что? – отпустил шуточку Витя.

– Нет, – невозмутимо сказала Соня, – мы сравниваем профессионализм. И у меня, – она гордо посмотрела на Даню, – как видишь, с этим все прекрасно.

– Якубов, – вмешался Игорь Петрович, все еще присматриваясь к Сониной находке, – по-моему, Королева уровень конкуренции поднимает. Держись. Или сдавайся сразу, – он подмигнул Соне.

Соня усмехнулась.

– Королева… – протянул Даня. – Ты прямо просишься на реванш.

– А ты прямо просишься снова проиграть.

Их взгляды сцепились. Но за всей этой колкостью пульсировало что-то легкое, теплое, едва уловимое. Что это? Соперничество? Искра? Или смесь того и другого, что электризовала воздух между ними?

Соня первой отвела глаза, снова принялась за расчистку, а Даня, уходя к своему квадрату, все-таки мягко бросил напоследок:

– Посмотрим, Королева. Мы еще посмотрим.

Соня закатила глаза и, когда Якубов ушел, подошла к краю раскопа и взяла толстую потрепанную тетрадку, в которой делала пометки для работы. Под ней лежал ее блокнот, который она прихватила сюда, чтобы записать эмоции от первого рабочего дня. Да, конечно, можно и на телефон в заметках все записывать, но ведь бумага – это же совсем другое. Еще Булгаков, а точнее, его персонаж Воланд сказал, что рукописи не горят. А значит, если уж что-то записано от руки, у этого есть шанс остаться, даже когда разрядится батарея или сотрутся при очередном обновлении все заметки.