Читать книгу "Любовь со вкусом лета"

Она выбралась из спальника, поежилась от прохлады и направилась к «умывальной станции» – небольшой алюминиевой канистре с водой, установленной между двумя невысокими деревцами. Канистра была оборудована краном, из которого тонкой струйкой текла вода: Серега постарался сделать жизнь студентов более комфортной. Соня быстро умылась и почистила зубы, ловя взглядом отражение в маленьком зеркале, прикрепленном к ветке.

Лагерь потихоньку оживал. Игорь Петрович сообщил, что из-за поломки машины Сергей приедет только к девяти в лучшем случае, а значит, завтракать все будут тем, что есть в запасах, по принципу «что найдем, тем и живем». В меню значились: чай, кофе, хлеб, сгущенка, какие-то печенья и быстро завариваемая каша, которая, по общему мнению, содержала в себе половину таблицы Менделеева и еще немножко из будущих открытий.

Когда Соня заваривала себе чай, лагерь почти проснулся. Аромат кофе смешался с запахом сырой земли после ночного дождя, дымком и чем-то сладким. Практиканты сонно жевали хлеб и печенье, шуршали пакетиками с кашей и лапшой быстрого приготовления, лениво тянулись к кружкам и чайнику.

Соне даже показалось, что этим утром одна она бодра в этом полусонном царстве. Витя, с облезлой металлической походной кружкой в руках, задумчиво глядел в пустоту. Арина нехотя ковыряла кашу ложкой, Даша рассеянно мазала на хлеб сгущенку, которую еще минуту назад называла «абсолютным сахарным злом», и о чем-то разговаривала с двумя другими девочками.

А вот Ксюша держалась по-прежнему отстраненно. Кажется, она нашла нового друга в лице молчаливого Ильи. Они сидели рядом, ели, пили чай и… синхронно молчали, как два члена тайного братства молчунов. И вдруг до Сони дошло: да Ксюша же ревнует! Со стороны всегда виднее, кто кому нравится или не нравится, значит, Ксюша точно заметила что-то между ней и Даней. Пусть мимолетное, пусть еще почти неуловимое, но все же. А слова девочек после инцидента с шампунями? И внезапно родилась мысль, от которой Соня чуть не поперхнулась чаем: если со стороны виднее, то вдруг все уже давно видят, что Даня ей нравится?

И эта мысль, кажется, стала признанием самой себе.

Соня покосилась на Якубова. Даня сидел чуть поодаль, возле сложенной кучи рюкзаков, и уминал лапшу. На лице не было ни следа ночного разговора, ни тени той странной растерянности, что мелькнула вчера у костра. Он выглядел спокойным, собранным, даже слегка насмешливым. Впрочем, как обычно. Якубов смотрел куда угодно, только не на нее. Говорил со всеми девочками, что обращались к нему, но даже и не глянул в сторону Сони. Сердце непроизвольно сжалось: сегодня им предстоит работать вместе, а он уже делает вид, что она для него невидимка.

Соня резко отвернулась и залпом сделала глоток чая. Дурацкий Якубов! Свалился на ее голову! И утро вмиг перестало быть обычным. Вот уж и правда магия утра!

– Так, студенты. – Голос Игоря Петровича вырвал Соню из мыслей. – На сегодня распределение такое. Арина и Витя – профильная съемка у северной траншеи, аккуратно там, не зацепите маркировку. Даша и Аня – проверяете квадрат у каменного завала, щуп[2]2
  Инструмент для проверки плотности грунта, выявления пустот, артефактов или изменений слоя; «дает отклик», когда чувствует необычное сопротивление или пустоту.


[Закрыть] там вчера дал хороший отклик. Ксюша и Илья…

Руководитель перечислял обязанности и дошел наконец до Сони и Дани.

– Королева и Якубов – дальний квадрат, возле входа в карстовую нишу. Там аккуратнее: грунт рыхлый, делювиальный[3]3
  Слой осадочных пород или рыхлого грунта, перенесенный и накопившийся на склоне холма или подножии горы потоками воды, талым снегом или дождями.


[Закрыть], склон нестабильный, может осыпаться. Работаете медленно и не геройствуйте, тем более что у вас один набор инструментов. – Он обвел взглядом всех. – Вопросы есть?

Все притихли, переглянулись. Это была тишина, в которой прекрасно и отчетливо слышалось коллективное «ого». Девочки зашушукались и тут же уставились на Соню. Ксюша демонстративно отвернулась. Даня, напротив, повел плечом так, будто работать бок о бок с Соней было частью его ежедневного расписания.

– А почему они вдруг будут работать вдвоем да еще и одним набором инструментов? – все же озвучила вопрос всех любопытная Арина.

– Это так… необычно, – лукаво улыбнувшись, добавила Даша.

– В этом нет ничего необычного, – бросил Даня, поднимая ящик с инструментами, так, будто эта новость его совершенно не касается. – Рабочий день как рабочий день.

Игорь Петрович только махнул рукой.

– Потому что наказаны. Как два школьника, – ответил он девочкам. – Еще вопросы будут? Нет? – Он хлопнул в ладоши. – Отлично. Работайте.

Даня, словно ничего не произошло, развернулся и уверенно направился к месту их «каторги». Он снова даже не взглянул на Соню!

Она посмотрела ему вслед, затем подняла голову. Было всего шесть утра, небо еще не успело полностью проснуться: оно нависало над лагерем серовато-голубое, словно сонное. А по его поверхности медленно плыли тяжелые облака, такие густые, что казалось: стоит им лишь чуть-чуть зацепиться за вершину холма – прорвет и хлынет вода.

«Только бы не дождь…» – подумала Соня и, игнорируя любопытные взгляды девочек, быстро пошла следом за Якубовым.

Несколько раз Даня останавливался, наклонялся, подбирал с земли крупные угловатые камни и клал их в ящик. Соня наблюдала за этим и набрасывала варианты, для чего он это делает.

«Интересно, – прикидывала она, – он собирается выложить из них какое-нибудь таинственное послание потомкам? Типа „Здесь был Даня“ – из булыжников? О нет! Может, он крымский Сизиф![4]4
  Персонаж древнегреческой мифологии, строитель и царь Коринфа. Также от имени Сизифа возникло выражение «сизифов труд», которое означает тяжелую, бесконечную, безрезультатную работу и муки.


[Закрыть] А вообще, если так пойдет и дальше, мы можем не копать: он просто завалит раскоп камнями…»

Место, которое должно было стать полигоном для примирения, оказалось на отдаленной окраине раскопа, в стороне от других практикантов. Остальные ребята и руководитель едва угадывались: маленькие фигурки внизу, за холмистой грядой. Здесь же, повыше, царила тишина, такая, что слышно было, как ветер шелестит сухими травами и периодически падает глинистая крошка со стенок их квадрата.

Даня молча поставил ящик на землю, присел и начал доставать инструменты: совок, кисти, шпатели, рулетку и прочее необходимое оборудование. Соня стянула объемную толстовку и осталась в одной бежевой футболке. Цвет был, конечно, не самый практичный, но выбирать не приходилось, поскольку остальные футболки так и не высохли после дождя.

Несмотря на то что было раннее утро, воздух уже нагрелся, стало душновато. Тяжелые тучи по-прежнему висели низко, словно собирались придавить склон всем своим весом.

«Парит. К дождю», – подумала Соня.

– Тебе удобнее кисть или шпатель? – спросил Даня, поднимая взгляд на девушку.

Соня чуть заметно вздрогнула от неожиданности. На секунду она замялась, нервно заправила прядь волос за ухо, после чего ровно ответила:

– Шпатель. Средний. Спасибо.

Даня выпрямился и протянул ей инструмент. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и Соня тут же одернула руку, будто от неожиданного разряда тока. Даня бросил на нее короткий взгляд, но сделал вид, что ничего не заметил, взял кисть и отошел к противоположному краю квадрата.

Работали они сначала почти не глядя друг на друга. Точнее как, Соня нет-нет да посматривала в сторону Якубова, и всякий раз он на нее не смотрел. От того, что она постоянно косится, становилось неловко: Соня чувствовала себя Штирлицем, который как никогда был близок к провалу.

Она старалась сосредоточиться на работе, но мысли все равно упрямо возвращались к Дане. Почему он сейчас не комментирует ее действия? Ведь это самый подходящий момент! А может, просто нет зрителей? Да нет, глупость какая, уж Дане зрители не нужны, чтобы ее поучать. А что же тогда?

Час пролетел почти незаметно. Участок, который выбрала Соня, оказался пустым: ни черепка, ни намека на хоть какую-то мелкую находку, только плотная упрямая глина. Судя по подозрительной тишине со стороны Якубова, у него дела обстояли не лучше, иначе он уже непременно сообщил бы об артефакте.

Соня выпрямилась, провела ладонью по влажному лбу, стирая капельки пота, осторожно отступила на пару шагов назад и решила сместиться к соседней зоне в пределах квадрата, туда, где грунт выглядел более рыхлым. В тот же момент Даня, не заметив ее маневра, шагнул туда же, сосредоточенно глядя под ноги.

Соня инстинктивно отпрянула, потеряла равновесие, и нога тут же поехала по влажной скользкой земле. Даня среагировал мгновенно: одной рукой перехватил ее за предплечье, другой – за талию, резко притягивая к себе. Соня по инерции ткнулась ему в грудь и инстинктивно ухватилась за ткань его футболки. Несколько безумно долгих секунд они так и стояли посреди квадрата, забыв про брошенные инструменты, про конфликт, про весь лагерь в целом.

Соня медленно перевела взгляд на него. Даня был слишком близко. Настолько, что она могла заметить, как на виске бьется тонкая жилка, пересчитать все его длинные редкие реснички, рассмотреть получше шрам на брови. Кажется, это все же был след от укуса.

– Какие у тебя ресницы! – вырвалось у нее.

Даня впервые за сегодня улыбнулся.

– Это можно считать комплиментом?

– А ты в них нуждаешься?

– Да вроде не нуждаюсь, – пожал он плечами и тут же осторожно разжал руки, помогая Соне встать ровно. Его ладонь еще на секунду задержалась на локте девушки, словно проверяя, уверенно ли она держится, и только потом Даня отступил на полшага.

Соня внезапно ощутила, как к щекам подступает жар. Она поспешила опустить взгляд, делая вид, что отряхивает джинсы.

– А вот тебе… – неожиданно сказал Даня уже тише, без привычной усмешки. – Тебе я, пожалуй, сделаю комплимент.

Соня настороженно уставилась на него.

– Чего?

– У тебя самые красивые глаза, которые я когда-либо видел.

Жар моментально отступил, и ее будто обдали холодом от таких слов. Соня фыркнула и произнесла как можно более безразлично и легко:

– Все парни так говорят. «Соня, твои глаза как два изумруда!» – передразнила она одного из своих бывших ухажеров. – Про глаза у вас, мужчин, кажется, базовая фраза, вшитая в заводские настройки.

Она хихикнула сама своей же, как ей показалось, удачной шутке, но Даня медленно и серьезно покачал головой.

– Нет. Про глаза говорят обычно тогда, когда не умеют смотреть глубже. А у тебя… – он на секунду запнулся, подбирая слова, – у тебя они такие, что в них видно, когда человек врет, когда злится, когда боится и когда радуется по-настоящему. Такие невозможно не заметить. И невозможно перепутать. Это самые красивые глаза.

Соня замерла. На мгновение она совсем забыла, где находится, и смотрела на Даню уже без тени улыбки. И впервые за все время отчетливо поняла: он вовсе не простой балабол, каким кажется или хочет казаться.

– Я… спасибо… – Соня растерялась и тут же почувствовала, как это ее короткое «спасибо» прозвучало чересчур тихо и неуверенно.

Она уставилась на свои кроссовки, которые из розовых за время практики уже приобрели знаменитый серо-буро-малиновый цвет. В мыслях все сбилось. Соне хотелось что-то сказать – остроумное, легкое, – но на ум не приходила ни одна реплика.

Тишина между ними стала слишком ощутимой, и Даня, словно почувствовав это, кашлянул и неожиданно заговорил уже другим тоном, в котором улавливались нотки смущения.

– Слушай, Соня…

Соня тут же подняла на него удивленный взгляд.

– Я должен сказать кое-что. И, наверное, давно. Я вел себя… – Даня помедлил и провел по лицу, будто стряхивая неуместные эмоции. – Как идиот. Все эти придирки, подколы, вечные замечания. Ты вчера все верно сказала. Сначала я даже удивился: это я-то такой? А потом понял, что и сам за собой этого не замечал. Ты совсем мне не мешаешь. Более того, я рад, что ты здесь, с нами в экспедиции.

Он замолчал, и его взгляд – внимательный, сосредоточенный на ее лице – взволновал Соню так, что ладошки вмиг вспотели. Она промолчала, не найдя ответ, и тогда Даня продолжил:

– И вообще – ты мне не конкурентка.

Соня вскинула брови. Даня тут же понял, как прозвучала эта фраза, и поспешил оправдаться.

– О, нет-нет! Я имел в виду, что на самом деле нет никакой конкуренции между нами! Ты нормальный… нет, ты отличный специалист для своего возраста. Ты умная. Это видно сразу!

Соня моргнула.

– А что же тогда это за счетчик косяков такой ты вел в работе?

Даня наклонился, поднял с земли кисть, покрутил ее в пальцах, словно не знал, куда деть руки.

– Глупость, – признал он. – Я не цепляюсь к людям просто так. Особенно к девушкам. Взрослый дядька уже, а… А с тобой будто… переклинило, что ли. Давно я себя так не вел.

Он взял ее за руку и посмотрел в глаза:

– Прости. Правда.

Пальцы Дани были теплые, чуть шершавые. Соня вдруг поймала себя на том, что перестала подбирать слова, чтобы ответить ему. Мысли, еще секунду назад шумные и беспокойные, гудящие как пчелиный рой, вмиг рассыпались на осколки, а в голове стало непривычно тихо, словно кто-то резко убавил звук скрежета невидимых шестеренок, которые обычно крутятся без остановки.