Текст книги "Килл крик"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kill-krik-268873.jpg)
Автор книги: Скотт Томас
Жанр: Ужасы и Мистика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 9
Понедельник, 31 октября
Дэниел Манниак всегда был жаворонком.
Он распахивал глаза, стоило солнцу показаться на горизонте, даже когда спал дома, в своей постели, рядом с женой Сабриной. Он выбирался из кровати как можно тише, морщась, когда кровать, освобожденная до вечера от его туши, издавала скрип. Сабрину он не будил почти никогда. Она спала как убитая. Лежала, крепко свернувшись калачиком под одеялом, такая же миниатюрная, как в юности, когда только познакомилась с ним.
Поэтому для Дэниела стал немалым потрясением тот факт, что в гостиничном номере в городе, где он бывал всего-то пару-тройку раз, он ухитрился проспать.
Когда он разлепил веки, солнечный луч уже перерезал изножье кровати, точно ножом. Бросил взгляд на электронные часы на тумбочке – 10:14 утра. Рука, вынырнув из-под одеяла, потянулась к устройству. Только потрогав их, ощутив пластик корпуса своими толстыми пальцами, он смог поверить, что цифры на дисплее не врут.
– Ешкин корень…
Они условились встретиться в вестибюле в половине двенадцатого. После душа и одевания у него едва-едва останется время запихнуть в себя поздний завтрак.
Дэниел перекатился, чтобы подняться, но мягкий матрас как будто не хотел его отпускать, просев под чудовищным весом.
В голове мелькнула совершенно дикая мысль:
Ерш твою медь, я же встать не смогу.
Он ухватился за раму кровати, ища точку опоры. По пути рука задела и смахнула с тумбочки лежавшую рядом с часами книгу.
Дэниел посмотрел на пол.
Эту книгу ему прошлым вечером дала Кейт.
«Фантомы прерии».
Он заворчал сквозь зубы, злясь на самого себя.
Из-за книги-то он и проспал…
Поднявшись в номер из ресторана в начале десятого, он прекрасно понимал, что пора ложиться. Но книга заинтриговала его с того самого момента, как он взял ее в руки в библиотеке. Что-то такое было в обложке, обманчиво простой в сравнении с тем пакостным художеством, что красовалось на обложках его собственных романов. Сельский дом, тонущий в высокой траве, зловеще-мистический огонек в окне верхнего этажа. Он поднес книгу поближе к глазам. Тут чьи-то лица меж деревьев за домом? Сказать наверняка было сложно, но в изгибах теней между гладкими стволами чудилось что-то наподобие людских силуэтов.
Дэниел устроился в кресле у журнального столика под окном и раскрыл книгу.
«Подлинная история сверхъестественного кошмара», – гласил подзаголовок.
Он начал читать.
«Фантомы» были написаны журналистским слогом с уклоном в наукообразие, но встречались и красочные обороты, и их оказалось достаточно, чтобы Дэниел, пусть и немного стыдясь своей впечатлительности, перенесся из отеля в Канзас-Сити на Кровавый ручей, в мрачную сельскую глушь.
Он был с доктором Малкольмом Адьюделом, когда на пороге его встретила Рейчел Финч. Ее лицо покрывала лунная бледность, а волосы – разительный контраст! – были черны, словно беззвездная ночь. Вместе с парапсихологом Дэниел исследовал дом, комнату за комнатой, прислушиваясь к звукам призрачного ветра, наполняющего коридоры, точно воздух – легкие. Закрывая глаза, он видел зловещие черты Ребекки Финч – она уже умерла, когда Адьюдел явился в дом, однако ее присутствие здесь ощущалось так же явственно, как присутствие Рейчел. Несколько раз Дэниел подпрыгивал на месте, когда мимо его номера проезжала тележка горничной.
Он был уверен, абсолютно уверен, что слышит скрип колес кресла-каталки Ребекки Финч.
Он одолел две трети книги, когда понял, что читает уже четыре часа кряду. Шел второй час ночи.
Быстро вскочил с кресла, почистил зубы, натянул полосатую пижаму. И забрался в постель с твердым намерением спать. А книга подождет.
Но среди деревьев на обложке и впрямь скрывались чьи-то лица. Теперь Дэниел не сомневался, что ему не почудилось.
Когда он перевернул последнюю страницу, было почти четыре утра.
Он положил книгу на тумбочку рядом с часами. И уже хотел выключить ночник, когда голос в его голове закричал:
– Нет!
Это был не его голос. Он был мягче. Нежнее. Однако в нем была заключена невероятная сила.
Голос принадлежал его дочери, Клэр.
Его Клэр. Даже в шестнадцать с небольшим лет, по уши в переходном возрасте, она оставалась его якорем. Его надеждой. Смыслом его жизни.
Когда рука Дэниела остановилась в нескольких дюймах от выключателя, он еще чувствовал, как вибрирует голос, растворяясь в темноте.
Он был взрослым человеком. Он не собирался спать со светом. Но нельзя же допустить, чтобы эта паршивая жуткая обложка таращилась на него всю ночь.
Дэниел открыл ящик тумбочки и бросил книгу внутрь, к непременной отельной Библии короля Якова.
«Странное вышло соседство», – подумалось ему.
Оставалось надеяться, что старина Яков не даст призракам с обложки безобразничать ночью.
И вот теперь, в четверть одиннадцатого утра, он созерцал лежащую на полу книгу, которую он точно – совершенно точно! – положил в ящик тумбочки.
«Да брось, приятель, это тебя память подвела, – сказал он себе. – Поздно было. Ты устал».
– Ну да, – произнес Дэниел вслух. – Наверное.
Выкарабкался из постели, осторожно перешагнул через книгу и направился в ванную.
Оставил книгу лежать на полу, пока не пришло время выезжать.
Мор стояла на тротуаре, крепко сжимая ручку сумки и уставившись сквозь стекла темных очков на припаркованный в нескольких ярдах кошмар. За ее спиной с шипением отворились автоматические двери, и из них выбежал Дэниел, таща за собой объемистый чемодан. Даже морозным октябрьским утром его раскрасневшееся лицо покрывала испарина.
Увидев то, что увидела Мор, Дэниел тоже застыл на месте.
– Мы вот на этом поедем? – спросил он.
Мор провела языком по передним зубам.
– Увы, похоже, что да.
«Твою мать, – подумала она, – мы записались в бродячий цирк».
Боковая дверь древнего фольксвагеновского микроавтобуса была распахнута, являя взгляду кресла в центре и задней части салона. Кейт – в облегающих брюках и терморубашке с длинными рукавами – прислонилась к бледно-желтому боку машины. Сегодня она была уже без макияжа, на щеках кое-где виднелись следы от акне. Свои темные волосы девушка стянула в незамысловатый хвост на затылке. Камера свисала на ремне с ее плеча. Кейт о чем-то тихо беседовала с Уэйнрайтом, тот нарядился в темно-синие джинсы и черную кожаную куртку поверх белой футболки с треугольным вырезом. Легкий ветер трепал его густую шевелюру, пряди волос то и дело обрамляли оправу тонированных очков-авиаторов.
Карие глаза Кейт устремились на стоящих на тротуаре писателей. Она приветливо улыбнулась и машинально подняла камеру. Большой палец лег на кнопку «пуск».
– Утро доброе. – Кейт проворно навела фокус.
– С добрым утром, – отозвался Дэниел.
Уэйнрайт повернулся к писателям, лицо его в ярких солнечных лучах выглядело гладким и странно искусственным. Он похлопал ладонью по металлическому боку микроавтобуса:
– Что скажете? Красота, верно?
Мор тихо рыкнула.
– Давайте покончим с этим поскорее, – заявила она, подошла к машине и забралась в салон.
Дряхлый микроавтобус катил по шоссе.
Сэм глядел в окно. Лицо у него было осунувшееся, глаза усталые. Ночью он спал плохо. Нервы словно превратились в миллионы камертонов, гудящих на разных высотах.
«И вот я еду на автобусе в летний лагерь, – думал Сэм. – Как будто вернулся в детство. Ненавижу возвращаться в детство».
– У нас модель семьдесят пятого года, – крикнул Уэйнрайт с водительского места.
Никто ничего на это не ответил, и Сэм подался вперед в своем кресле в третьем ряду:
– Вы о чем?
– О микроавтобусе. Его выпустили в семьдесят пятом, в том самом году, когда сестры Финч въехали в дом на Кровавом ручье. И, если не ошибаюсь, в том самом году, когда мистер Коул опубликовал два романа: «В конце туннеля» и «Тьма перед рассветом».
– Все верно, – отозвался Себастьян. Было видно, что слова Уэйнрайта его несколько смутили.
Мор саркастически присвистнула:
– Да, мы поняли: Себастьян написал кучу книг за последние сто лет.
Себастьян добродушно хохотнул:
– Не переживайте, мисс Мор, «Тьма перед рассветом» была полным говном.
– А «Туннель»? – спросила Мор.
– А «Туннель», разумеется, был шедевром, – подмигнул ей Себастьян.
Сэм откинулся на спинку обитого кожей кресла и стал слушать, как шуршат колеса по асфальту. Дэниел Манниак сидел рядом с ним, сложив руки на коленях, точно послушный ребенок. Его обывательская зеленая рубашка поло была заправлена в рыжеватые брюки докерс с коричневым кожаным ремнем; поглядев на нависающий над брюками валик плоти, Сэм подумал, что ремень не мешало бы немного ослабить. Кожа на пухлых руках Дэниела была бледная, розовато-серая, как брюхо дохлой рыбы.
Поездка протекала относительно спокойно, хотя Уэйнрайт всеми силами старался это изменить. Каждые несколько минут он предпринимал попытку завести светскую беседу, однако каждый раз терпел неудачу. Сэм был этому только рад. Шоу, которое интернет-магнат закатил накануне, оказалось весьма утомительным мероприятием, и теперь Сэм чувствовал себя как с похмелья, хоть и выпил в баре всего три пива. Они проехали в молчании еще несколько миль. Сэм хотел сесть с Себастьяном, но Мор его опередила, и пришлось устроиться сзади, с Дэниелом. Оставалось лишь созерцать затылки Себастьяна и Мор в среднем ряду и Уэйнрайта и Кейт – впереди. Писатели погрузились в себя. Сэм подозревал, что все они сейчас придумывают оправдания своему участию в этой безумной поездочке.
– О’кей, настало время викторины, – объявил Уэйнрайт, решив опробовать новый подход.
– Господи, да что ж такое? – пробурчал Сэм.
Кейт развернула камеру над спинкой своего кресла и направила на них широкоугольный объектив. Из-за солнечных бликов казалось, что у линзы узкий вертикальный, как у рептилии, зрачок.
Сэм неуютно поежился под взглядом камеры.
Уэйнрайт постучал по своему экземпляру «Фантомов прерии», лежащему на приборной панели. Сэм видел отражение обложки в переднем стекле.
– Всем вам раздали книгу Адьюдела, так что это будет нетрудно. – Не отрывая глаз от дороги Уэйнрайт спросил сидящих сзади: – Сколько владельцев было у дома?
Ответом ему было молчание.
Сэм ссутулился в своем кресле. Хватит уже игр. Никому это не надо.
Отсутствие энтузиазма не порадовало Уэйнрайта.
– Хоть кто-нибудь попробует?
Дэниел неловко покосился на остальных, догадавшись, что никто не хочет участвовать в викторине.
– М-м… шесть, кажется.
– Неверно, – отрезал Уэйнрайт. – Их было пять. – Он вздохнул. – Кто назовет мне их имена?
И снова ответа не последовало.
– Сэм, – Уэйнрайт повернул зеркало заднего вида так, чтобы видеть Сэма, – как насчет вас?
Сэм поднял глаза – прямо на него смотрел объектив Кейт. Он вздрогнул, покачал головой:
– Я не знаю. Извините.
И без того низкий голос Уэйнрайта стал еще ниже. В нем не осталось и намека на любезность.
– Но вам же дали книгу. Я дал вам книгу специально для этой поездки.
Кейт, похоже, почувствовала, что атмосфера накаляется. Она напряглась, но камеру держала уверенно.
«Он тебя подначивает, – сказал себе Сэм. – Хочет добиться от тебя реакции». И ответил на взгляд Уэйнрайта в зеркале:
– Было поздно. Я устал.
Кожаная обмотка руля скрипнула – Уэйнрайт крепко стиснул его.
– Какой смысл ехать в этот дом, если никто из вас ничего о нем не знает? – Теперь в его голосе слышалась злость. Сэм видел со своего места, как едва заметно двигаются желваки на его челюсти. Уэйнрайт сжимал и разжимал зубы. – Вообще никто не удосужился почитать книгу?
Кейт опустила камеру, притворяясь, что возится с настройками.
– Я попробовал, – сообщил Себастьян. – Но не мог вынести издевательства мистера Адьюдела над английским языком. Его восклицательные знаки страшнее паранормальных явлений, за описаниями которых они следуют.
Мор резко повернулась к старику:
– Вы бы предпочли, чтобы он писал в пресловутом изящном стиле Себастьяна Коула?
– Честно говоря, я бы предпочел прозе Адьюдела что угодно, даже пресловутый извращенческий стиль Ти-Кэй Мор.
Застигнутый этой репликой врасплох, Сэм нечаянно фыркнул.
Мор бросила на него взгляд, даже сквозь темные стекла было заметно, что сердитый. Или не совсем сердитый. В нем была крупица кокетства. Как Мор ни противилась этому, мало-помалу она проникалась симпатией к своим спутникам.
– Я прочел. Целиком.
Все удивленно повернулись к Дэниелу.
Себастьян поднял бровь:
– Не корите себя, мистер Манниак. Бессонница, как известно, заставляет людей совершать иррациональные поступки.
– Я не из-за бессонницы. Я хотел прочесть. Хотел понять, во что нас втягивают.
– Ну и? – строго, испытующе спросил Уэйнрайт. Он словно превратился в пару глаз в зеркале заднего вида. – Во что я вас втягиваю?
Сэм заметил, что Уэйнрайт покосился на Кейт. В уголках его губ заиграло смутное подобие усмешки.
«Ему нравится держать нас в неведении», – мелькнуло в голове.
Дэниел нервно поерзал в своем кресле:
– Ну, я хочу сказать, я ни одному слову не поверил. По-моему, это какая-то чепухня.
– Не знаю, что пугает меня больше, – заявила Мор, – то, что вы прочли эту кошмарную книгу целиком, или то, что вы сейчас на полном серьезе употребили слово «чепухня».
– Не каждую фразу следует приправлять нецензурной лексикой.
– У нас с вами, наверное, просто разные подходы, да, мистер Манниак? Я пишу о том, что люди думают, а вы говорите людям, что им думать. Не волнуйтесь, вы не первый святоша, считающий, что он праведнее всех на свете.
Щеки Дэниела вспыхнули румянцем.
– Я не считаю себя праведнее всех на свете. Я считаю, что книга должна преподавать урок посредством развлечения. А вы используете литературу для восхваления всяких отклонений.
– Довольно вам, – сказал Себастьян.
Мор не обратила на старика внимания. Она развернулась и уставилась на Дэниела темными стеклами своих очков:
– Я всего лишь побуждаю своих читателей освободиться от искусственно сфабрикованной морали, которой их каждый день пичкают лицемерные проповедники и политиканы.
– Каким образом? Предлагая девочкам-подросткам резать себя?
– Хватит уже, – сказал Себастьян громче.
Уэйнрайт снова бросил взгляд на Кейт, и Сэм отчетливо увидел, что он ухмыляется. Магнат энергично кивнул, и Кейт, подчиняясь приказу, подняла камеру и принялась снимать.
Ему нравится смотреть, как мы грыземся.
Мор продолжала:
– Девочки-подростки калечат себя по одной-единственной причине: потому что самоуверенные мудаки вроде вас внушают им, что их тела – сосуды греха. Им нужна моя помощь, чтобы избавиться от вашего угнетения. Может быть, именно поэтому моя первая книга, которую я издавала самостоятельно, продалась бóльшим тиражом, чем все те церковные брошюрки, что вы зовете романами.
– Хватит! – прикрикнул Себастьян, точно отец, выведенный из себя детской ссорой.
– Писатели, кончайте ругаться, а то домой сейчас поедете, – откликнулся Уэйнрайт шутливо-строгим тоном и сам же басовито рассмеялся своей реплике.
Сэм нахмурился. Что-то с ним не так. Секунду назад он был готов в нас вцепиться, а теперь шутит, будто мы старые друзья.
– Что у вас на уме, Мак-Гарвер? – Мор повернулась к нему.
– В смысле? – растерялся Сэм.
– У вас такой вид, будто вы хотите что-то сказать.
В зеркале заднего вида сверкнули глаза Уэйнрайта. Он ждал, что ответит Сэм.
– Красивые у вас очки, – сказал Сэм Мор.
Она рассмеялась – удивительно искренне – и кивнула на его левую руку:
– У вас красивые татухи, но мне интереснее то, что скрывается под ними.
Сэм инстинктивно прикрыл шрамы правой ладонью, пытаясь спрятать.
Себастьян вздохнул:
– Ну, видите? Можете же вы ладить друг с другом.
Глаза Уэйнрайта в зеркале все еще были прикованы к Сэму.
«В какую игру ты играешь?» – задумался Сэм.
Автобус внезапно вильнул, и все схватились за сиденья. Они миновали указатель «Кровавый ручей» и, круто свернув, съехали с шоссе.
– Прошу прощения, – равнодушно произнес Уэйнрайт.
Вскоре асфальт сменился гравием.
Сэм прижался лбом к прохладному стеклу окна. Деревья вдоль дороги уже сбросили листья, готовясь к зиме. Длинные голые ветки нависали над дорогой, словно руки скелетов. Тут и там на деревьях сидели дрозды – а может, скворцы, – провожая машину взглядом черных глаз-бусинок. Время от времени одна из птиц пронзительно кричала на незваных гостей.
Вам здесь не рады. Разворачивайтесь и уезжайте.
Что-то мелькнуло на обочине – забор из сетки-рабицы, оплетенный вьюнками. Забор проходил сквозь лес, перпендикулярно дороге, и где-то через пятьдесят футов исчезал в сумраке меж дряхлых бурых стволов.
Под колесами затрещали доски – автобус въехал на маленький, обветшавший от непогоды мост. Под ним змеилось пересохшее русло.
– Это и есть ручей, – сообщил Уэйнрайт. – Давайте попробуем еще раз: кто-нибудь знает, почему его назвали Кровавым?
Мор досадливо вздохнула и еле слышно шепнула Сэму:
– Только молчите.
– В книге, – сказал Дэниел, – Адьюдел предполагает, что на этом месте случилось побоище, возможно, во время Гражданской войны, приграничная стычка Канзаса и Миссури.
– Я сильно сомневаюсь, что ручей так назвали из-за побоища, – возразил Себастьян. – «Кроп» по-голландски «мукá». Возможно, когда-то этот ручеек не был таким маленьким и жалким, на нем стояла мельница, и первые поселенцы называли его Мучным. Потом здесь стало селиться все больше людей, они не знали голландского и стали звать ручей Кропавым, а потом «Кропавый» постепенно превратилось в «Кровавый». Это название – бессмысленное сочетание слов вроде «крибле-крабле-бумс».
– Или «христианского милосердия», – вставила Мор.
Сэм покосился на Манниака, ожидая эскалации конфликта, однако Манниак предпочел не заметить этого выпада.
Автобус пробирался по длинной подъездной дорожке, усыпанной серым гравием. Сэм устроился так, чтобы лучше видеть через переднее стекло. Слева и справа колыхалась на ветру высокая трава. Похоже, ее не косили годами. Сквозь просвет в деревьях он различил обшарпанные белые стены. Осыпающаяся кирпичная труба торчала над верхушкой самого высокого дуба, точно рог. Кроме вконец запущенной дороги, ничто не связывало дом на Кровавом ручье с остальным миром.
Этого-то Уэйнрайт и добивается. Хочет получить нас целиком и полностью в свое распоряжение.
Сэм потряс головой.
Прекрати. Ты из умеренно неприятной ситуации делаешь черт знает что. Но это ведь твой фирменный стиль, верно, малыш Сэмми?
Он закрыл глаза и попытался прогнать все мысли из головы.
Две минуты спустя Уэйнрайт остановил автобус.
– Приехали, – объявил он.
Сэм вышел последним. Закрыл за собой дверь и хотел уже догонять остальных. Но остальные не двинулись с места. В полном молчании все стояли, уставившись на старый дом, словно ожидали, что тот подпрыгнет и пустится в пляс. Плясок не последовало. Дом, как и полагается дому, тихо и неподвижно покоился на прочном фундаменте своих давних тайн.
Если бы не размеры здания, Сэм не нашел бы в нем ничего особо примечательного: сельский дом в народном викторианском стиле, скорее квадратный, с крытой верандой от парадной двери до середины южной стены. По бокам от узких окон фасада стена была повреждена – Сэм догадался, что рабочие отодрали доски, которыми окна были заколочены, чтобы придать зданию более гостеприимный вид. Дом не был уродлив – наоборот. Простая архитектура, сельское окружение – то что надо для милого маленького коттеджа. Вот только он не был маленьким. Он был огромным, настолько громадным, что на ум невольно приходило слово «чудовище». При всего трех этажах площадь дома составляла не меньше шести тысяч квадратных футов, а то и больше. Под фундамент и двор вырубили добрую четверть акра. Одно дерево осталось, оно стояло у самого крыльца, справа, – кривой сорокафутовый бук. Перекрученный ствол напоминал человеческую руку, с которой кто-то содрал кожу, обнажив мышцы; давно высохшие ветки тянулись вверх, точно пораженные артритом пальцы.
– Господи, кто построил… это? – нарушил тишину Себастьян.
Уэйнрайт сжал свою потрепанную книгу Адьюдела, точно Библию:
– Это построил в тысяча восемьсот пятидесятых поселенец по имени Джошуа Гудман. Своими руками. Он лично вбил каждый гвоздь, лично поднял каждую стену.
– Как такое возможно? – спросил Сэм.
Казалось немыслимым, чтобы один человек, как бы целеустремлен он ни был, сумел воздвигнуть такое сооружение. Именно сооружение, а не дом. Казалось, само его существование было невозможно без вмешательства сверхъестественных сил.
– Вряд ли кто-то успел у него это выспросить. Гудмана убили в тысяча восемьсот шестьдесят третьем, в ту самую ночь, когда Квантрилл и его люди подожгли Лоуренс.
Дэниел сделал несколько неуклюжих шагов к дому, не сводя с него глаз.
– Погиб не только Гудман, – пояснил он. Отнюдь не робко – твердым, уверенным голосом, похожим тоном Сэм говорил на своих лекциях. – Той же ночью убили освобожденную рабыню Альму Рид. – Дэниел показал на зловещее дерево во дворе. – Ее тело повесили на одной из этих ветвей.
Себастьян и Мор стояли рядом, глядя на кривой бук. Эти двое являли собой воплощенный контраст: просторное шерстяное пальто свободно висело на высокой худой фигуре Себастьяна, а тело Мор плотно облегали черные джинсы и лонгслив со шнуровкой, еле скрывающей грудь. Вместе они походили на аллегорию нежеланного союза Элегантности и Бунта.
Неподалеку, у самой травы, Кейт запечатлевала важный момент, крепко держа камеру и следя за изображением на откидном ЖК-экране.
Сэм глянул прямо в объектив – сам не зная зачем, просто так. Он не пытался придать лицу какое-то особенное выражение, но Кейт опустила камеру и странно, неожиданно строго на него посмотрела. Потом наклонилась к Уэйнрайту и что-то ему шепнула. Уэйнрайт что-то тихо ответил ей, приобняв за талию. Что бы это ни было, ему удалось достичь цели. Лицо Кейт смягчилось, она послушно кивнула, соглашаясь на некий уговор.
«Они что-то замышляют, – подумал Сэм. – Сообща».
Из правого кармана Уэйнрайт достал ключ на металлическом кольце. Покрутив его между пальцами, он обратился к писателям:
– Ну что… пошли?
Все двинулись за Уэйнрайтом к крыльцу. Все, кроме Сэма.
– После вас, – сказала Кейт, сделав рукой пригласительный жест.
Сэм вгляделся в ее лицо, но не увидел ничего, кроме приветливой улыбки.
– Пожалуйста, – добавила Кейт.
Сэм последовал за остальными. Он заметил, что Уэйнрайт засунул роман Адьюдела в задний карман и то и дело касался книги, проверяя, на месте ли она.
Они поднялись на крыльцо. Толстые мохнатые стебли оплели края ступенек, обвились вокруг ветхих столбиков балюстрады.
Уэйнрайт подошел к двери, оборвал похожий на щупальце вьюнок, что вскарабкался по раме и закрутился вокруг потускневшей ручки. Сунул ключ в замочную скважину, выдержал эффектную паузу, а потом с силой провернул ключ.
Глухо лязгнула задвижка.
Никто даже не успел удивиться тому, что произошло вслед за этим, – так быстро все случилось.
Дом словно содрогнулся – от фундамента до крыши!
Высокие травы вокруг на долю секунды склонились и вновь распрямились, вытянулись, будто сотни тысяч послушных солдат.
Дрожь пробежала по спине Сэма, по спине Себастьяна, по спине каждого.
Уэйнрайт взялся за дверную ручку. Снова выдержал паузу, повернулся к остальным, заглянул в глаза всем по очереди. Свет мерцал в лиловых крупинках в его радужках.
– Итак! Переступаем порог, – объявил Уэйнрайт.
Он повернул ручку.
Дверь медленно распахнулась, и Уэйнрайт спиной вперед шагнул в дом; тени обступили его, лицо-маска растянулось в хитрой улыбке.
Он хотел, чтобы остальные последовали за ним.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?