Текст книги "Город"
![](/books_files/covers/thumbs_240/gorod-89348.jpg)
Автор книги: Стелла Геммел
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 10 (всего у книги 43 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Покончив с этим, он огляделся, оценивая ход сражения. Неприятель по-прежнему наседал в центре и слева. Если бы ему удалось окружить несчастное воинство Фелла, Дикие Коты в полном составе были бы уже мертвы. Этого не произошло, значит вражескому предводителю недоставало либо ума, либо живой силы. В чем дело? Судя по вчерашнему, командовал синими далеко не дурак. Неужели у них солдат не хватает? В сердце Фелла начала разгораться слабая искорка надежды. Похоже, синие сами очень многих недосчитались!
Накатило мгновение великолепного безумия: а не послать ли ему своих ребят в атаку?
Нет, спохватился он. Оборона, оборона и еще раз оборона! Раненых нужно спасать. Ну, хоть попытаться. Вот бы еще оценить численность синяков… Фелл подбежал к ближайшему валуну и вспрыгнул наверх. Увы, камень был слишком низок и нужного обзора не давал. Он огляделся и позвал:
– Квеза!
– Да, господин!
Это была невысокая коренастая женщина, весьма мускулистая, но изящная и ловкая по-обезьяньи. Ну и весила, понятно, меньше, чем любой из мужиков. Она подлетела бегом, с нетерпением ожидая приказа.
Фелл повернулся к одному из северян. Этот человек, напоминавший железного волка, рылся в куче мечей – пытался найти достаточно острый и по руке.
– Ты!
– Малачи, – ровным голосом отозвался тот.
– Квеза, – сказал Фелл, – мы с этим солдатом сейчас поднимем тебя повыше. Мне надо знать, сколько этих недоносков на нас прет.
– Слушаюсь, господин!
Малачи влез на скалу и встал рядом с Феллом. Тот немного согнул ногу и хлопнул по ней ладонью:
– С бедра на плечо…
Квеза мигом уцепилась за него. Он чувствовал, как она балансировала, распределяя свой вес между плечами его и Малачи. Потом медленно отняла руку от его головы и выпрямилась. Они с Малачи на всякий случай придерживали ее за голени.
Мгновения тянулись мучительно медленно. Фелл даже спросил себя, как скоро враги разглядят такую заманчивую мишень. Вот что-то просвистело наверху, и Квеза крикнула:
– Спускайте!
Слезла она не так ловко, как забиралась наверх. Зато улыбалась, что называется, до ушей.
– Их примерно сотня, господин. Сто двадцать, самое большее!
– Конники есть?
– С пято́к лошадей далеко в тылу. Гонцы, я так думаю. Конницы не видать!
Теперь заулыбался и Фелл. Кивнув, он похлопал ее по плечу, и Квеза убежала на свое место. «Будем считать, их там сотня, – сказал себе Фелл. – Нас сорок пять, из них четверо здоровых. Каждому убить еще по два синяка, всего-то делов…»
12
Сумерки сгущались с чудовищной медлительностью, а враги все наседали.
Индаро улучила мгновение и посмотрела на запад. Солнце уходило во всей славе и всем великолепии, разрисовав небо золотом и пурпуром, словно старый кровоподтек. Индаро сама себя чувствовала сплошным кровоподтеком, у нее болело и жаловалось все тело. Правое плечо совсем потеряло чувствительность, в руке силы и гибкости было не больше, чем в куске мяса недельной давности. Оставалось лишь гадать, долго ли еще она продержится.
Врагам тоже приходилось несладко. Тот, с кем она сейчас дралась, сам двигался, будто живой мертвец. Они с ним тупо обменивались бездарными выпадами, причем молча. Чтобы открывать рот, тоже требовались силы.
У Индаро вечно не хватало времени как следует помолиться, но сегодня она со всем жаром призывала богов льда и огня: «Походатайствуйте перед Ваштой, хранителем ночи, пусть скорее нашлет темноту!» Если им удастся прожить еще одну ночь, с рассветом, может быть, прибудет подмога. Может быть…
– Даро!
Кто-то звал ее по имени, но отупевшее сознание отказывалось что-либо понимать. Индаро отступила на пару шагов, давая себе простор для действия, и оглянулась на говорившего.
– Мы отходим к камням, – сказал Гаррет.
Он был сплошь в крови и едва не падал.
Индаро кивнула и посмотрела на своего противника. Он даже не пытался преследовать ее – просто стоял, совершенно выдохшийся, еле-еле приподняв защитным движением меч. Индаро призвала на помощь все остатки проворства и силы. Рванулась вперед, достала его в горло. И лишь тогда отошла вместе с Гарретом.
Она не слышала, чтобы неприятелю скомандовали отступать, но через несколько мгновений синие стали исчезать, растворяясь во тьме. Индаро с невероятным облегчением перевела дух. Потом подошла к раненому вражескому солдату. Тот лежал, конвульсивно подергиваясь, внутренности кровавыми веревками тянулись по земле. Глаза были открыты, но уже не увидели, как над ним встала Индаро. Она рассекла ему горло, прекращая мучения, и вытерла меч о его же ногу.
«А хороший клинок», – отметила она про себя.
Лучшего у нее уже много дней не было.
Прежде чем окончательно возвращаться к своим, она завладела флягой убитого и повесила на плечо. Пригодится для раненых, прячущихся за камнями. Два плоских валуна не давали надежной защиты, но на открытой равнине приходилось благодарить и за это. Самые тяжелые лежали рядком между скалами. Тех, кто еще держался, Фелл расставил наверху, чтобы враг не подобрался тайком.
Теперь лишь у очень немногих не было ран. Индаро запоздало осмотрела себя. Она была вся перемазана кровью, но кровоточили только ободранные костяшки. Наверное, надо бы помочь перевязывать раненых, но их там столько… а ее уже и ноги не держат…
Она вдохнула поглубже, выдохнула – и пошла помогать.
Фелл заметил ее и подошел. Лицо у него было серое, щеки провалились, синие глаза и те потускнели. Он посмотрел на нее без всякого выражения.
– Я возьму флягу, – проговорил он хрипло. Потом указал на камень, где лежала Дун. – Позаботься о своей служанке.
Индаро кивнула и вскарабкалась на плоскую макушку скалы. Дун сидела там с шестеркой других: у кого нога перебита, у кого еще что. Сама она как раз накладывала лубок своей приятельнице по имени Марчетта. Рана была довольно скверная – Марчетта потеряла сознание. Индаро помогла Дун вправить кости и примотать ногу к сломанному клинку. Обе понимали, что Марчетта еще несколько недель не сумеет начать ходить, а может, полностью не выздоровеет никогда. Даже если враги прямо сейчас возьмут и испарятся в ночи.
Когда они кончили перевязку, Дун легла на бок, пытаясь устроиться поудобнее. Индаро заметила, как напряглось ее лицо, – рана давала себя знать.
– Дай посмотрю, – сказала она.
– Да там все в порядке, – раздраженно ответила Дун и отодвинула ногу. – Оставь.
– Ты собралась выжить в боях, а потом помереть от гангрены?
– Если пойдет плохо, ты все равно ничего сделать не сможешь. Ты, кстати, всю нашу чистую воду только что отдала.
– Зато немного бальзама припрятала.
Индаро порылась в кошеле и вытащила маленький, плотно закупоренный горшочек. Вода туда так и не проникла.
– Ты, кажется, единственная, кто верит, будто это зелье действительно помогает! – фыркнула Дун. – Как по мне, это сущая отрава.
Индаро не могла ее за это винить. Она купила бальзам у какой-то старухи далеко на юге, в пограничном городе Сарисе, где они стояли лагерем больше года. Бабка сказала, что целительное средство изготовлено из дубового мха с ивовой корой: оба растения были редкостью на жарком и засушливом юге. С тех пор Индаро добросовестно смазывала бальзамом всякие порезы, причем вроде бы не без некоторой пользы. Потом она с его помощью попыталась спасти жизнь Маку Одарину – своему боевому товарищу, одному из первейших бойцов в отряде Диких Котов. Тот получил вроде бы незначительную рану, но нога стала гнить. Она извела почти весь горшочек, день за днем смазывая ему рану, пока Одарин постепенно слабел, а нога мало-помалу чернела. Ее в конце концов пришлось отнять, но он все равно умер. С тех пор никто не прикасался к хваленому бальзаму, – наоборот, люди шарахались от него, точно он был проклят.
– Ну хорошо, мазать не буду, – слабо улыбнулась Индаро. – Просто дай сюда ногу. И вообще, тебе слушаться меня полагается!
Делать нечего, Дун с большой неохотой позволила ей размотать повязку и осмотреть рану. Глубокий и широкий разрез проходил по задней части левого бедра, прямо под ягодицей. Были видны рассеченные мышцы, но важные кровеносные сосуды клинок все-таки миновал. Как бы то ни было, кровь еле удалось остановить; прошлой ночью Индаро всерьез опасалась за подругу. Из раны и теперь сочилась сукровица и кровь. Но, насколько можно было рассмотреть в меркнущем свете, воспаления не случилось.
Дун сама свою рану, понятно, не видела.
– Ну? – спросила она, выворачивая шею. – Что там?
Умереть можно множеством способов. Принимать такую смерть, какая досталась Маку Одарину, никому не хотелось.
– Все в порядке. Смотри Феллу Эрону Ли свой зад не показывай, а то он тебя завтра же в строй поставит!
Индаро откинулась на теплый камень, застонав от сладостной боли: судорога в плече начала отпускать.
– Сколько наших осталось? – спросила она, зная, что Дун наверняка следила за каждым ударом меча и подсчитывала сраженных друзей.
– Ходячих – восемнадцать. Есть ли еще кто совсем целый, вроде вас с Феллом, даже не знаю.
Она передернула плечами. Имелось в виду, что Фелла и не могли ранить. Он был неуязвимым. Сто с лишним дней боев, а на нем ни царапины. Заговоренный, да и только.
Индаро посмотрела туда, где обходил едва живое воинство их предводитель. Он присаживался на корточки возле каждого раненого, для всякого находил несколько слов. Индаро знала: он не станет восхвалять их мужество или звать в новую битву назавтра. Нет, он не такой. Фелл, вероятно, просто присматривался к каждому из мужчин и женщин, прикидывая, выживет или умрет. А если выживет – то сможет ли с рассветом снова сражаться.
Вот он поднял голову и заметил ее взгляд. Индаро показалось, будто на его лице отразилось некое чувство. Нет, конечно же, ей примерещилось. Она никогда в жизни своей не встречала никакого столь же скрытного, как Фелл Эрон Ли.
А кроме того, уже по-настоящему темнело. Она вновь посмотрела на запад, где меркнущее небо приобрело странный, серо-зеленый оттенок. Небо было затянуто плотными облаками. Индаро в самый первый раз ощутила в воздухе тонкий холодок подступающей осени.
– Смотри-ка! – сказала Дун.
Индаро оглянулась туда, куда подруга указывала рукой: с севера к осажденным трусцой приближалась одинокая бегунья.
– Разведчик возвращается! – прокричала вниз Индаро, узнав одну из своих.
Фелл сразу поднялся и пошел навстречу женщине, чтобы коротко переговорить с ней. Потом огляделся по сторонам и сказал:
– Слушайте… – Он почти не повысил голоса, но его услышали все, и в лагере вмиг стало тихо. – Они отошли к реке. Луны нет, поэтому ночной атаки, скорее всего, можно не опасаться. У нас на исходе питьевая вода, поэтому давайте-ка все сюда свои фляги. Гарвей утром выдаст каждому его долю. Сперва… раненым, потом остальным.
Запнулся он еле заметно, но Индаро обратила на это внимание. И поняла смысл его запинки, как, впрочем, и все вокруг. Воду отдадут тем раненым, кто имеет шансы выжить. Те, кого осенила крылом смерть, ухода не получат. Ни глоточка воды. Так и умрут, страдая от жажды. Жестоко, но оправданно и понятно.
– Синякам приходится ничуть не легче, чем нам, – продолжал Фелл. – Пищи и воды у них примерно столько же. Много убитых и раненых. И они в наступлении тратят больше сил, чем мы – в обороне. Так что наша будущность поистине в руках богов. Победит тот, к кому первому подоспеет подмога. Отсюда до безопасных мест всего сорок лиг. Я выслал гонца. Помощь может появиться даже нынешней ночью. Если ее не будет – придется держаться.
Он умолк, словно сказав все, что собирался, но неожиданно заговорил вновь:
– Мы тут все бывалые воины. Все попадали в нелегкие переделки и оставались в живых. – (Индаро видела, как мужчины и женщины согласно кивали друг другу.) – Завтра нас снова призовет битва, и мы, как и прежде, откликнемся на ее зов. Будет кровь, будет смерть. Но нас это не остановит! Мы никогда не боялись гибели, не побоимся и завтра. Отдыхайте теперь, а завтра мы снова встанем во всеоружии, ибо этого ждут от нас Город и боевые товарищи. Мы – Дикие Коты! Мы никогда не сдаемся!
Сказав так, он отвернулся. У измотанных бойцов не было сил для приветственных криков, но Индаро ощутила волну теплоты и дружества, накрывшую лагерь. Мужчины и женщины отходили к короткому ночному отдыху, размышляя о возвышающих душу словах предводителя. Индаро понимала, что вполне может погибнуть завтра, но гибель не пугала ее. Она посмотрела на Дун, и та ей кивнула. Обе думали об одном и том же.
Гаррет забрался к ним на валун. Лег навзничь и вытянулся, тяжело переводя дух. Потом перекатился на бок и спросил Дун:
– Как нога?
– Лучше бы ты, Гаррет, пошел глянул, не нужно ли чего раненым. – Дун нахмурилась.
– А я именно этим и занимаюсь, – парировал он. – Ты же ранена.
– Всем досталось. – Она передернула плечами. – Тоже мне увечную нашел…
– Как думаете, девчонки, они ночью полезут? – Гаррет снова растянулся на спине.
Индаро почувствовала, как испаряется тонкая вуаль душевного покоя, навеянного словами Фелла.
– Ночью… утром… не вижу особой разницы, – буркнула она.
Про себя же подумала: еще одной атаки нам точно не выдержать. А в то, что подкрепления на подходе, очень мало кто верил.
– Фелл отправил Киму за подмогой. Последнего коня отдал. Она непременно прорвется, – с присущим ему неистребимым оптимизмом проговорил Гаррет.
То, что он назвал Фелла Эрона Ли просто по имени, почему-то рассердило Индаро.
– Нет, Гаррет, ты точно поглупел! – рявкнула она раздраженно. – Ну, доберется она до наших, и что? Между нами и Городом торчит целая армия синяков. Но даже если она их каким-то образом пройдет, по-твоему, полководцы так и побегут снимать с передовой сильный отряд, чтобы нас выручить? Бывало такое хоть раз? – Она смотрела на него так, словно это он был во всем виноват. – Слыхивал ты вообще про что-то подобное?
Она была кругом права. Гаррет отвел глаза и стал смотреть туда, где расхаживал Фелл Эрон Ли – разговаривал с кем-то из Котов, расставлял по краю лагеря часовых…
– Вот бы знать, как там старина Брог, – сказал он затем. – Повезло мужику: сюда к нам не угодил.
Индаро только головой тряхнула. Переругиваться с Гарретом было бессмысленно. Он, конечно, не дурак; боги просто обделили его некоторыми чертами характера. Индаро ни разу и не видела, чтобы он вспылил или впал в уныние. Спросил бы ее кто с год назад, что она о нем думает, и она бы ответила, что боец он довольно посредственный. А вот поди ж ты – сколько выдающихся воинов успело погибнуть, а Гаррет по-прежнему жив и почти здоров. Насколько было известно Индаро, он даже серьезной раны ни единой не получил. Она снова покачала головой. Фелла называли непобедимым. А ведь Гаррет побывал вместе с предводителем во всех переделках, но его непобедимым почему-то не называли…
– Думаю, рано или поздно он к нам вернется, – уже спокойнее ответила она. – Давайте попробуем поспать, пока можно.
На самом деле уснуть она не слишком рассчитывала. Летняя ночь выдалась жаркой, в воздухе висел плотный запах крови. Кровь была повсюду, липкая и густая, в том числе на руках Индаро и на лице. Однако предельная усталость взяла свое: устроившись на жестком каменном ложе, Индаро тотчас провалилась в глубокий сон.
Когда раздался звук, которого они боялись больше всего, она даже не пошевелилась. Чтобы разбудить ее, потребовался крепкий пинок в ногу.
– Идут! – проорал ей в ухо Гаррет. – Конница!
Она подхватила меч, перевернулась и вскочила, отчетливо понимая: все, конец. В ушах перекатывался громовой гул копыт: прямо в лагерь галопом ворвались всадники. В руках у них были копья и факелы.
«Конница», – подумала она.
Итак, подкрепления прибыли. Но не к нам, а к врагу.
В потемках началась чудовищная и гибельная неразбериха. Раненых, заботливо уложенных между валунами, подкованные копыта просто затаптывали. Немногочисленные солдаты Города были уже на ногах, они отчаянно отбивались, но вражеские всадники были повсюду. Они врывались в проход между камнями, кружили снаружи. Казалось, их были целые сотни. С макушки скалы Индаро видела лишь мелькание факелов и бешеную суету черных теней. Подгадав момент, она спрыгнула на спину всаднику, скакавшему прямо под скалой. Оба рухнули наземь и покатились кувырком, руки Индаро разжались. Ей пришлось свернуться в плотный клубок, потому что слева и справа проносились лошади. Вскочив, она подхватила с земли факел и стала оглядываться. В неверном свете отличить своего от чужого было практически невозможно. Заметив подскакавшего всадника, она все-таки узнала в нем синего и ткнула факелом в морду коня. Животное вздыбилось, разворачиваясь на задних ногах. Всадник как-то удержался в седле, но Индаро шагнула вперед и вогнала ему клинок под нагрудник. Синий вывалился из седла. Индаро прыгнула на его место и подхватила повод. Она вскинула над головой факел, пытаясь понять, что творится кругом, и остро сознавая, что теперь ее и саму вполне могут принять за врага.
Никаких приказов поступить не успело. Где Фелл? Вот из темноты перед ней вырвался еще верховой.
– Коты! – завопила Индаро.
Всадник опустил копье и ринулся на нее. Конь Индаро шарахнулся в сторону, сама Индаро извернулась в седле, копье прошло мимо. Разъезжаясь с врагом, она полоснула его по шее. Лязгнул металл, подалась под клинком плоть. Всадник не упал, но безвольно обмяк в седле, и лошадь рысью унесла его в темноту.
Индаро заметила двоих своих товарищей, прижатых к скале. Один, получивший тяжелую рану, не мог отнять руку от бока. Они кое-как противостояли сразу троим вражеским пехотинцам. Как раз когда Индаро направила к ним коня, раненый поник наземь, в шее у него торчал нож. Второй Дикий Кот отплатил за него, вогнав врагу меч прямо в пах. Потом он вскинул глаза, приметив подскакавшую Индаро. Это стоило ему жизни – его немедленно зарубили. Индаро с воплем разнесла пехотинцу голову мечом, а второго синего насадила на копье, сверху вниз проткнув ему шею и грудь. Высвободила меч…
– Индаро! – окликнули ее.
Она повернула коня и увидела на валуне Дун. Индаро поскакала к ней.
– Отходим! – прокричала Дун, указывая на запад.
Она стояла скособочившись и держала окровавленный нож. У ее ног умирал синий.
Индаро кивнула, озираясь. Врагов было слишком много. Раненые горожане большей частью погибли. Погасли и факелы. Единственным спасением теперь была темнота.
– Где Фелл?
– Где кто, я не знаю. – Дун пожала плечами. – Просто видела, как некоторые наши в ту сторону подались. – И она вновь указала на запад.
– Давай ко мне! – приказала Индаро, разворачивая коня таким образом, чтобы уперся крупом в скалу.
Дун кое-как слезла и устроилась позади. Она неровно, со всхлипом, дышала, наверняка испытывая жестокую боль.
– Справа! – вдруг закричала она.
Индаро крутанулась в седле и увидела двух неприятельских всадников: те скакали на них, наставляя копья.
Один целился в нее, другой – в лошадь. Первое копье Индаро отбила мечом, но клинок сломался. Второе копье угодило лошади в брюхо. Животное отчаянно завизжало, припав на передние ноги; обе женщины полетели на землю. В падении Индаро ударилась головой о камень. Полуоглушенная, она пыталась подняться. Всадники спешились и устремились к ним. Дун, тяжело хромая, вскинула меч и заслонила подругу. Двое, переглянувшись, заулыбались. Легкая добыча!
И вдвоем насели на Дун.
Индаро, пошатываясь, поднялась на ноги. Тряхнула головой, пытаясь проморгаться, но в глазах плыло. Все же она рванулась вперед, как-то по-детски неуклюже размахивая мечом, и кто-то из врагов повернулся ей навстречу. Она поглубже вздохнула и нырком бросилась ему в ноги, яростно рубанув обломком меча по внутренней стороне бедра. Второй, не успевший встать в стойку, обернулся, и Дун швырнула в него меч. Бросок вышел не особенно метким, синекожего ударило в плечо рукоятью, однако равновесие он все-таки потерял. Индаро, успевшая вскочить, прыгнула на него и вогнала сломанный меч ему в бок.
После чего выхватила меч из его обмякшей руки. Вот теперь перед глазами как следует прояснилось. Кругом было темно, только с восточной стороны мерцали факелы. Оттуда слышались победные крики вражеского войска. Раненая лошадь билась и визжала, из раны на брюхе хлестала кровь. Припав на колени, Индаро перерезала ей горло. Струя крови ударила ей прямо в лицо.
Индаро посмотрела на Дун. Та сидела в пыли, и даже в слабом лунном свете было заметно, как сильно она побледнела.
– Куда теперь? – спросила Индаро, имея в виду, в какую сторону бежать.
Именно бежать, потому что это разгром.
– Я видела, как кто-то из наших уходил на запад. – Дун пожала плечами. – Но в той стороне Город, и там нас точно настигнут. Пошли лучше на север или на юг, там наверняка безопасней.
– Если там найдется еще кто-то из Алых, мы должны к ним присоединиться, – покачала головой Индаро.
Она помогла Дун встать, подперла ее плечом, и они потащились куда-то сквозь темноту…
* * *
…Море переливалось темной зеленью и синевой драгоценных камней. Оно принимало под луной его обнаженное тело, словно мягкая бархатная постель. Он блаженно распростерся в его глубине, отдыхая под ласками густой вязкой воды. Кожу щекотали пузырьки, поднимавшиеся навстречу размытому солнечному свету, проливавшемуся вниз, точно сквозь матовое стекло. Крупные пузыри всплывали медленнее, обтекая его грудь и бока, мелкие – просачивались между пальцами рук и ног. Он лежал лицом вниз, всей кожей ощущая давление воды…
Потом он вдруг вспомнил, что не может дышать под водой, и попытался приподнять голову. В ноздри ударил запах пропитанной кровью земли…
Фелл хотел открыть глаза, но ресницы накрепко склеились. Он был почти лишен возможности двигаться. Казалось, ему раздавило все ребра: он никак не мог набрать воздуху в грудь. И так жарко… Правая рука была вытянула вперед, за голову. Он кое-как подтянул ее к себе и сделал попытку приподняться.
Каждый удар сердца отдавался в висках. От резкого движения голова закружилась. Вся земля накренилась вместе с его распластанным телом. Фелл вцепился в твердь и стал ждать, пока она не успокоится. Потом вновь втянул воздух пополам с грязью и повторил попытку. Какая-то тяжесть навалилась ему на спину и на ноги. Застонав от натуги, Фелл с грехом пополам высвободил голову и правое плечо. Когда мир вновь встал на место, он разодрал слипшиеся веки и огляделся.
Оказывается, стоял солнечный день. А сам он лежал в куче трупов, кое-как сваленных один на другой. Прямо перед собой Фелл увидел тело Малачи, северянина, прослужившего в его отряде всего несколько злосчастных дней. У него было срублено полголовы. Фелл скорбно озирался, отмечая лица служивших под его началом месяцы и даже годы. Сколько знакомых глаз запорошила пылью смерть…
Он вспомнил ночную тревогу, несущихся всадников… вздыбленного коня, удар копытом по голове… У его Диких Котов не было ни одного шанса. Где стража? Неужели он оказался единственным выжившим?
Фелл застонал, и боль вновь уложила его наземь.
Мгновение спустя он уже размышлял, чего ради они сгребли павших в кучу. Может, собрались сжечь? Страх сгореть заживо придал ему сил, он вновь приподнялся, сумел высвободиться и кое-как отполз подальше от мертвецов. Полежал, переводя дух, после чего заставил себя пошевелиться и наконец встал.
Совсем выпрямиться не удавалось: голова кружилась и страшно болела, он совсем ослабел и с трудом удерживал равновесие. Фелл плотно сощурился и попробовал осмотреться. Яркий свет жестоко ранил глаза.
Нигде ни малейшего движения… И никаких признаков других выживших. Ко времени ночной атаки большинство лежавших вокруг него уже были ранены и не способны оборониться от конницы. Фелл долго всматривался в даль, но и врагов не обнаружил. Это, впрочем, вовсе не значило, что они не собирались вернуться. Не просто же так они приложили столько усилий, сваливая в кучу убитых. Сейчас они, наверное, гонялись за беглецами. На их месте Фелл именно этим и занимался бы. Значит, к их возвращению надо будет уйти отсюда как можно дальше.
Он только посмотрел, не найдется ли где фляжки с водой. Долго попадались только пустые, но наконец в одной плеснуло на донышке. Фелл жадно выпил, боль в голове начала отступать. Потом подобрал меч, затупленный, но хоть целый, и кинжал с отломанным кончиком. Сел, спустил правый сапог и вытащил тонкий нож, который носил за голенищем. Сунул оба коротких клинка за пояс, а меч – в ножны. Проверил кошель. По счастью, враги слишком торопились и не обшарили мертвых. В кошеле нашлось немного вяленой говядины, завернутой в бумажку. Фелл сунул мясо в рот и принялся жевать. Это была та еще работа, к тому же безвкусное мясо в разжеванном виде делалось клейким и липло к языку и зубам. Вот бы еще хоть чуть-чуть воды…
Только тут Фелл задумался, в какую сторону идти. Между ним и Городом было полно врагов, но именно там ждало спасение. Однако лошади, удравшие с поля боя, наверняка ускакали на север, к реке: лошади всегда чуют, где вода. Значит, надо двигаться на север. Может, удастся осиротевшего коня отловить.
Стояла полуденная жара, когда наконец он тронулся в путь, обмотав голову клоком алого плаща для защиты от солнца. Он тащился сквозь колышущийся зной, по-прежнему не видя ни неприятельских солдат, ни уцелевших Диких Котов, ни бродящих лошадей. На севере и западе не было вообще ничего, кроме бесконечной равнины, простиравшейся до пыльного горизонта. Идти через низкорослый кустарник было нетрудно, но боль в голове грозила сжить со свету. В конце концов Фелла вырвало недавно съеденным мясом. Отдышавшись, он заковылял дальше. Шаги становились все короче и неуверенней, голова кружилась, мир плыл и качался перед глазами. Боль делалась невыносимой, он постанывал на ходу – каждое движение мучительно отдавалось в висках. Колени подогнулись, и он рухнул наземь, ненадолго потеряв сознание.
Когда он очнулся, пустой желудок опять скрутили рвотные спазмы. Фелл попытался оглядеться. Бурая пустыня плыла, раскачивалась, кружилась. Чувствуя себя слабее новорожденного ягненка, он заполз в отлогую яму, прикрытую невысокой скалой. Там нашлось немного сухих веток; он сумел соорудить небольшой костерок и трясущимися руками высечь огонь. После чего, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, вытащил кулечек трав, которые всегда держал при себе, и бросил их в пламя. Зелья оставалось совсем немного, и он мысленно воззвал к божественным целителям Аскела, чтобы его хватило. Приставив ладони ко рту, стал вдыхать едкий дымок, борясь с дурнотой, сосредоточившись на том, чтобы сохранить сознание. Еще один глубокий вдох… Зелье наконец-то начало оказывать действие. Боль усилилась, вырвав у него стон. Он очень бережно уложил голову наземь и позволил себе уплыть в черноту.
Когда он снова открыл глаза, боль исчезла. Фелл полежал какое-то время, наслаждаясь ее отсутствием. Десять лет назад ему в голову угодило копье, повредив кость. С тех пор жуткие головные боли сделались его постоянными спутницами. Что забавно, чудесную травку ему дал не лекарь, а девушка-служанка из гостиницы в Отаро два года назад. Она нашла его, беспомощного, на полу комнаты, распластанного чудовищной болью. И сразу предложила это зелье, но он отказался, сочтя его колдовским. Девушка ухаживала за ним четверо суток, пока длился приступ. Когда он уезжал, она чуть не силой всунула кулек ему в руку, и он взял, не желая обижать добрую служанку, но собираясь попозже выкинуть. Через несколько недель, скрученный очередным приступом, он от отчаяния попробовал травку… и был поражен ее целительной силой. При первой же возможности Фелл снова посетил ту гостиницу, имея в виду щедро отблагодарить девушку, но, увы, ее там уже не было. Пришлось с войском уйти, сказал ему хозяин. А дите свое она поручила старой матери кузнеца.
Фелл сам был безотцовщиной. Он оставил старухе свое жалованье за целый год. Та сперва в восторге благодарила, а потом попробовала вытянуть из него еще денег, решив, что он и есть отец ребенка.
И вот теперь он извел последние остатки дивного зелья. Во время новых приступов ему придется несладко…
Но пока это было самой меньшей из его забот. Поднявшись на ноги, Фелл в который раз огляделся. День клонился к вечеру. Фелл стоял на краю целого моря высокой травы. Северный ветер гонял по ней волны, как по воде. Вверху, высматривая добычу, легко кружил белый ястреб. Фелл втянул ноздрями прохладный вечерний воздух. Травяной запах веселил душу, но всего лучше было явственное дыхание близкой реки. Вода! Скоро можно будет вволю напиться, тогда и силы вернутся.
Вдруг там и лошадь найдется? А если ему совсем уж повезет, так и вражеский труп…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?