Текст книги "Герои. Человечество и чудовища. Поиски и приключения"
![](/books_files/covers/thumbs_240/geroi-chelovechestvo-i-chudovischa-poiski-i-priklyucheniya-177270.jpg)
Автор книги: Стивен Фрай
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Ха! – крякнул Атлант. – От дурака этого. Выучил горький урок, что дружить с Зевсом даже опаснее, чем враждовать с ним.
– Он сказал, что ты мог бы помочь мне добыть золотые яблоки из сада Гесперид.
– Сам добывай – поглядим, что у тебя получится.
– Там был дракон, но я его убил.
– Ух, ну и ловок же ты. А чего ж яблок не набрал заодно?
– Когда б ни потянулся я за ними, они исчезают.
– Ха! Это все Геспериды. Их видно только по вечерам. Они мои подруги. Приходят поболтать. Обмывают мне лоб, когда по вечерам жарко. С чего же помогать тебе воровать у них? А ты мне что взамен?
Геракл объяснил суть своего похода.
– Понимаешь, если не вернусь в Тиринф с этими яблоками к моему родственнику Эврисфею, не отмыться мне вовек от своего ужасного преступления. Поэтому твоя помощь – громаднейшая ценность. Но и я могу кое-что для тебя сделать. Не одно поколение сменилось, пока ты стонал под грузом небес. Я бы освободил тебя от этого бремени, пока ты ходишь за яблоками. Я получу то, что мне надо, а ты – блаженную передышку: небеса какое-то время не будут давить на тебя.
– Ты? Удержишь небеса? Да ты же смертный. Мускулистый, спору нет, – добавил он, оглядывая Геракла с головы до пят.
– О, сил мне хватит, я уверен.
Атлант поразмыслил.
– Ну хорошо. Если считаешь, что удержишь небеса и они тебя не раздавят, вставай рядом, давай попробуем.
За свою жизнь Геракл совершил множество подвигов сверхчеловеческой силы, но с этим ничто и близко не стояло. Когда Атлант передал небо на плечи Гераклу, у того подкосились ноги и он едва удержал равновесие.
– Ради всего небесного, дядя, ты калекой остаться хочешь? На ноги вес принимай, а не на спину. Ты про поднятие тяжестей вообще ничего не знаешь, что ли?
Геракл сделал, как велено, – перенес невероятное напряжение на бедра.
– Все путем, – просипел он. – Все путем!
– Неплохо, – сказал Атлант. Выпрямился, выгнул спину. – И думать не смел, что еще хоть раз постою во весь рост. Тебе все яблоки?
– «Принеси мне… яблоки… Гесперид…» – вот что мне… приказали… – проговорил Геракл. – Да… видимо… все…
– А дракон сдох?
– Дохлее некуда.
– Ага. Отлично. Одна нога здесь, другая там.
Атлант удалился, Геракл сосредоточился на дыхании. Что бы ни случилось, говорил он себе, я смогу рассказывать детям, как однажды держал небо на плечах. Когда он думал о детях, на уме у него были не бесчисленные сыновья и дочери, которых он зачал по всему свету за долгие годы, а лишь те двое, кого он убил под чарами Геры. Небо на плечах, размышлял Геракл, ничто по сравнению с бременем крови собственных детей на руках.
Что-то Атлант не торопится.
Низко над головой Геракла пролетел Гелиос и исчез в багрянце своего западного дворца.
Наконец Атлант объявился с корзиной, доверху набитой золотыми яблоками.
– Спасибо тебе, Атлант! Спасибо большое. Доброе дело ты сделал.
– Не за что, – ответил Атлант, и в глазах мелькнуло лукавство. – Помощь – в радость. Более того, я тебе еще больше помогу – отнесу в Тиринф эти яблоки и отдам их твоему родственнику Эврисфею вместо тебя. Вообще никаких хлопот…
Наш герой отчетливо понял, что у титана на уме. Но Геракл, как мы уже успели заметить, пусть и не самый изощренный человек на свете, дураком все же не был. В поступках своих он предпочитал прямоту и незатейливость, однако за годы накрепко усвоил, что притворство и хитрость иногда оказываются оружием помощнее честной силы и простой отваги.
– Правда? – переспросил он с великим воодушевлением. – Чудеснейше мило с твоей стороны было б. Но ты же вернешься?
– Конечно-конечно, – заверил его Атлант. – Отнесу яблоки Эврисфею и сразу назад – даже и ночки одной во дворце не задержусь. Идет?
– Вот уж не знаю, как тебя и благодарить-то! Но пока ты не ушел – мне нужно подложить что-нибудь на шею… Может, примешь вес еще разок, а я сложу плащ и закину себе на плечи?
– Да и впрямь же натереть плечи может, верно? – согласился Атлант, бодро освобождая Геракла от бремени. – Даже у моих мозолей мозоли возникли… Погоди! Ты куда? Вернись! Предатель! Жулик! Врун! Я тебя порешу! Порву в клочки тебя! Я… я…
Прошла целая ночь, а за нею день, и лишь тогда перестали долетать до Геракла рев, вой и проклятья титана. Много лет спустя, когда дни богов подошли к концу, Зевс смилостивился и превратил Атланта в горы, что носят его имя и поныне. До сих пор подпирают они марокканское небо.
Эврисфей знал, что яблоки ему оставить себе не дадут. Жрицы Геры и Афины настояли на их возвращении. Все плоды оставили на ночь в храме Афины, и наутро их уже не было. Афина лично вернула их в сад Гесперид.
Но желанные людям золотые яблоки из истории человечества не исчезли.
Тем временем на устах Эврисфея возникла неприятная улыбка: он задумался, какую двенадцатую – последнюю – задачу поставить. Двенадцатую и очень последнюю.
– Доставь мне… дай подумать… да. Доставь мне…
Эврисфей насладился напряженной тишиной, воцарившейся среди придворных, и все тянул и тянул драматическую паузу.
– Доставь мне… – повторил он, разглядывая свои ногти, – доставь мне Кербера.
Придворные охнули громче любых его ожиданий.
Но, будьте покойны, Геракл испортил этот праздник.
– О, Кербера? – спросил он, и если б добавил: «И все?», еще пуще размочить драму грандиозного объявления Эврисфея ему бы вряд ли удалось. – Ладно. Своим ходом или на поводке?
– Сгодится в любом виде! – рявкнул Эврисфей. А затем, сухо кивнув, добавил: – Прочь с глаз моих.
12. КерберПо правде говоря, беззаботность Геракла была напускной. Геракл услышал, чего от него хочет Эврисфей, и сердце у него екнуло и заколотилось о ребра, как хорек в клетке. Кербер, адская гончая, – еще одна гротескная гадость, порожденная союзом Тифона и Ехидны. Геракл уже убил сестру Кербера гидру и братцев Орфа и Ладона. Возможно, Кербер об этом не знал. Быть может, эти чудища к своим родственникам никакого обожания не питали. Геракл не сомневался, что усмирить дикого трехглавого пса ему по силам, но вот вытащить его из царства Аида – совсем другое дело. Царь мертвых возведет перед Гераклом непреодолимые преграды.
Пока Геракл брел прочь от Эврисфеева дворца, в голове у героя складывался план. Чтобы в целости и сохранности убраться из загробного мира вместе с Кербером, Аида нужно будет умаслить. Кратчайший путь к тому, что можно было бы счесть у Аида сердцем, – через его жену ПЕРСЕФОНУ. По шесть месяцев в году она царствовала в загробном мире вместе с ним. В посюстороннем мире ее мать Деметра, богиня плодородия, оплакивала утрату возлюбленной дочери, и все растительное и животное, за что отвечала Деметра и чем одаривала мир, постепенно усыхало до осенней погибели и бесплодного холода зимы. Затем, проведя полгода под землей, Персефона восходила из мира мертвых, и повсюду расцветала весна, а следом наступало изобильное, плодородное, урожайное лето, пока Персефоне не приходила пора возвращаться в подземный мир, и круг замыкался.
Со временем греки научились праздновать этот годичный ритм смерти и обновления ритуалом Элевсинских таинств, церемониальным спектаклем о похищении Персефоны Аидом и ее нисхождении в его царство, об отчаянных поисках дочери, предпринятых Деметрой, и о ее возвращении в верхний мир. Геракл подумал, что, если он пройдет инициацию в Элевсинских таинствах, это расположит к нему Царицу загробного мира, а через нее, быть может, удастся добиться позволения Аида вывести его любимую зверушку на свет дня.
Жрецы, жрицы и иерофанты Элевсина во главе с Эвмолпом, основателем этого празднования, удовлетворили просьбу Геракла и посвятили его в таинства культа цветения, смерти и обновления[81]81
По другой версии этой истории, Геракл отправился на церемонию в Аттику и ему нужно было стать гражданином Афин, чтобы его допустили до ритуала. Возможно, просто жителям Афин захотелось считать своим величайшего героя на свете – более прославленного, чем даже их любимый Тесей.
[Закрыть].
Затем Геракл подался к мысу Тенарон на Пелопоннесе – на самую южную точку всей Греции[82]82
В наши дни этот мыс, возможно, более известен под названием Матапан.
[Закрыть], там находилась пещера со входом в подземный мир. У той пещеры его ждал верховный психопомп, главный проводник умерших душ – сам Гермес; он предложил составить Гераклу компанию. Никто не знал путей среди гротов, проходов, галерей и залов Аида лучше Гермеса.
Как раз по дороге к тронному залу Аида и Персефоны Геракл наткнулся на своего дальнего брата Тесея, прикованного к трону забвения рядом с другом ПИРИФОЕМ. В отличие от прочих призрачных теней, что витали вокруг, эти двое ни духами, ни бесплотными призраками не были – оставались живыми людьми. Лишенные дара речи заклятьем Персефоны, накрепко окольцованные двумя громадными змеями, Тесей и Пирифой тянули руки в безмолвной мольбе. Геракл освободил Тесея, и тот подался к свету дня, лепеча слова благодарности, но когда Геракл взялся освобождать Пирифоя, земля под ним содрогнулась. Преступление Пирифоя, как ни крути, – попытка похитить саму Персефону, а это для прощения уже чересчур[83]83
О бесславных похождениях Пирифоя с Тесеем – далее.
[Закрыть].
Пробираясь вглубь царства Аида, Геракл заметил тень Медузы. В омерзении от ее чудовищного вида, от змей у нее на голове, он потянул из ножен меч. Гермес остановил его руку.
– Она лишь тень, призрак и никакого вреда теперь никому причинить не может.
Дальше увидел Геракл тень своего старинного друга МЕЛЕАГРА, царевича, возглавлявшего Калидонскую охоту. Геракл был из тех немногих героев, кто в том эпохальном приключении не участвовал, а потому Мелеагр поделился с ним историей – как все завершилось его печальной и мучительной кончиной. Как мать Мелеагра, обезумев от ярости из-за его поступков, бросила в огонь полено, которое, догорев, означало смерть ее сына[84]84
О злополучной судьбе Мелеагра мы узнаем, когда доберемся до истории Аталанты.
[Закрыть].
– Но твои-то героические подвиги прогремели даже в этих скорбных пещерах, – сказал Мелеагр. – Приятно сердцу моему знать, что в мире живых есть такой человек, как ты. Будь я жив, позвал бы тебя соединить наши рода.
– Отчего ж нет? – отозвался очень растроганный Геракл. – У тебя есть сестра или дочь, на ком я мог бы жениться?
– Моя сестра ДЕЯНИРА – настоящая красавица.
– Тогда, как только сброшу с себя ярмо этих подвигов, возьму ее в жены, – пообещал Геракл. Мелеагр улыбнулся призрачно и благодарно и полетел дальше.
Наконец Гермес открыл врата в тронный зал и объявил царю с царицей подземного мира, что у них посетитель.
Персефона, польщенная пылкой приверженностью Геракла Элевсинским таинствам, сердечно приветствовала родственника. Ее муж Аид, впрочем, был настроен ворчливее.
– Зачем мне отдавать тебе моего пса?
Геракл развел руками:
– Эврисфей послал меня за ним, о могучий ПЛУТОН[85]85
В большинстве изложений двенадцати подвигов встречается именно это более позднее имя Аида. Божество Плутон слилось с римским ПЛУТО, богом богатства. Драгоценные металлы и драгоценный урожай происходят из земли, и потому такое слияние было естественным.
[Закрыть].
– Ты его обратно приведешь?
– Как только освободят меня от рабства, так и сделаю. Торжественно клянусь.
– Не нравится мне все это. Нисколечко не нравится.
– Конечно – и это понятно, – отозвался Геракл. – Гера относится к этому так же.
– Что? – резко переспросил Аид.
– Именно Гера поставила мне эти задачи. Она хочет, чтобы я не управился.
– Ты хочешь сказать, что если я одолжу тебе собаку, то Гера расстроится?
– Расстроится? Да она взбесится, – ответил Геракл.
– Забирай, он твой.
– Правда?
– Если обещаешь вернуть. Но тебе, конечно, придется его приручить. Оружие применять нельзя. Не здесь. Ни меч, ни дубину, ни эти твои знаменитые ядовитые стрелы. Понял?
Геракл согласно поклонился.
– Гермес заберет у тебя оружие, проводит и удостоверится, что ты играешь по-честному. Ступай.
На пути вон Гермес толкнул Геракла локтем.
– А болтают, ты идиот. Откуда ты знал, что уговорить Аида на что угодно можно, сказав, что это досадит Гере?
– Кто говорит, что я идиот?
– Да неважно, сдай оружие и иди за мной. «Гера взбесится!»… вот же расскажу Зевсу. Он будет в восторге.
Бой с Кербером был чудо как хорош. Гермес хлопал в ладоши, как завороженное дитя, и возносился в воздух, трепеща крыльями на сандалиях, до того увлекательное это было зрелище: Геракл, замотанный в шкуру Немейского льва, тянется забрать в удушающий захват все три шеи люто разъяренного пса, при этом хвост-змея стоит торчком, плюется и бросается, пытаясь отыскать оголенный участок кожи и впиться в него бритвенными клыками.
В конце концов несгибаемое упорство Геракла принесло плоды, и великая гончая, утомившись, пала. Геракл, как и многие античные герои, понимал и любил собак и, присев на корточки рядом с Кербером, зашептал ему на ухо:
– Ты пойдешь со мной, Кербер. Не осталось больше детей Ехидны и Тифона, не считая тебя, ибо у тебя есть предназначение и роль в великом таинстве смерти. Но сейчас мне нужна твоя помощь в верхнем мире.
Кербер вывалил свои языки и провел лапой Гераклу по руке.
– Готов пойти, значит? Ты устал. Я тебя понесу.
Веселье Гермеса переросло в оторопелый восторг, когда Геракл поднял Кербера и уложил к себе на плечи.
– Он шерстяной шарф намотал бы с тем же усилием, – проговорил Гермес в воздух.
Когда Геракл вошел в тронный зал с трусившим рядом Кербером, Эврисфею пришлось еще разок сигануть в каменный пифос.
– Уведи его обратно, уведи его обратно! – послышался из кувшина отзвук его перепуганного голоса.
– Правда? – переспросил Геракл. – Даже поздороваться не хочешь? Посмотреть, какие он умеет штуки показывать?
– Убирайся!
– Я свободен? Достаточно ли я сделал?
– Да.
– Громче, пусть весь двор тебя слышит.
– ДА, будь ты неладен. Свободен. Ты совершил все, что было велено. Освобождаю тебя.
Пнув кувшин так, что у Эврисфея потом неделю, наверное, в ушах гудело, Геракл забрал Кербера и ушел. У врат загробного мира они простились[86]86
Говорят, там, куда напускал слюней Кербер, вырастал аконит – смертельно ядовитое растение, которое иногда еще называют царь-зельем. [По-русски у аконита множество народных названий – борец, волчий корень, волкобой, козья смерть, шлемник, прострел-трава и другие. – Примеч. перев.]
[Закрыть].
– Бывай, жуткая ты тварь, – любовно проговорил Геракл. – Одним лишь богам известно, что мне дальше делать.
– Нет, не известно, – сказал Гермес, выступая из тени с Геракловым оружием в руках. – Это тебе решать. Нашему отцу Зевсу известно лишь, что ты совершишь еще много великого – может, даже спасешь Олимп.
После подвигов: преступления и обиды
Первым делом, освободившись из Эврисфеева рабства, Геракл отправился искать себе жену[87]87
Он вроде как забыл о своем замысле вернуть к жизни свою первую жену, а также отыскать сестру Мелеагра Деяниру – свою невесту.
[Закрыть]. Добрались до него слухи, что царь Эврит из Эхалии устраивает состязание среди лучников, а победителю достанется в жены его красавица дочь ИОЛА. Гераклу все это понравилось необычайно. Эврит – тот самый, кто учил Геракла натягивать тетиву и стрелять, когда тот был еще мальчишкой, и тесть из него получится великолепный.
Геракл включился в состязание (в кои-то веки не применяя стрел с отравленными наконечниками) и играючи добился лучших результатов. Эврит, заметив это, вычеркнул Геракла из участников.
– За что? – Геракл повесил голову. – Я думал, ты гордиться будешь своим учеником и в зятья меня возьмешь.
– После того, что ты сделал с Мегарой и вашими детьми? – воскликнул Эврит. – Моя возлюбленная дочь Иола замужем за душегубом? Детоубийцей? Ни за что.
Сын Эврита ИФИТ восхищался Гераклом и попросил отца за него, но царь остался непреклонен. Геракл в ярости удалился, пригрозив лютой местью. Возможно, забрал часть скотины, выделенной Эвритом в наградной фонд, – а может, и нет. Но двенадцать голов скота примерно в ту пору все-таки пропало. Ифит отправился в Тиринф побыть с Гераклом и уговорить его вернуть скотину, однако в мороке очередного своего ужасного припадка Геракл сбросил юношу с городской стены и тем угробил[88]88
Размышления об этом – в «Неистовствах Геракла» в Послесловии к этой книге.
[Закрыть].
Боги покарали это преступление против ксении, или «дружелюбия к гостям», наслав на Геракла болезнь[89]89
Мы не знаем, кто именно из богов. Для Геры вроде бы слишком прямолинейно, поэтому, вероятно, это был Зевс, для которого ксения священна.
[Закрыть]. И, вновь ища очищения и искупления, Геракл пришел к царю НЕЛЕЮ Пилосскому и попросил совершить положенные обряды, как полноправным царям позволялось[90]90
Нелей был братом царя Пелия Иолкского и, соответственно, отцом Алкестиды.
[Закрыть]. Но Нелей был старым другом Эврита. Ифит ему был как второй сын, а потому он, не раздумывая, отказал Гераклу в очищении от этого убийства. Наш герой покинул Пилос, поклявшись отомстить и Нелею.
Вот так возникли у Геракла две новые обиды. Это вдобавок к старой набыченности (буквально) на Авгия, отказавшегося заплатить скотиной за уборку в его загаженных конюшнях; не забыл Геракл и того, как Лаомедонт Тройский не пожелал раскошелиться, когда Геракл спас его дочь Гесиону от морского чудища, насланного Посейдоном.
– Эврит, Нелей, Авгий и Лаомедонт, – бормотал герой себе под нос на пути в Дельфы. – Они поплатятся.
Склонил колени перед оракулом.
– Мне надо очиститься. Скажи, как мне поступать.
– Ты нечист, – проговорила жрица по имени КСЕНОКЛЕЯ[91]91
Особенно уместное имя, если учесть преступление Геракла против ксении, или дружелюбия к гостям. «Ксеноклея» означает «прославление странника или гостя».
[Закрыть]. – Ты убил гостя. Ничего мы тебе не скажем, пока не очистишься.
– Я поэтому и пришел к тебе. Чтобы ты мне рассказала, как очиститься.
Ни слова больше не вымолвила Ксеноклея.
Тут Геракл вновь растерял самообладание и выхватил из рук жрицы священную треногу.
– Будь ты проклята! – заорал он. – Я свой собственный оракул устрою.
Дабы навести порядок в храме, с Олимпа явился сам Аполлон. Но вскоре Геракл уже рычал на бога и нарывался на драку. Осмелиться на такое мог только Геракл.
Зевс разнял их молнией. Братья нехотя пожали друг другу руки. Геракл вернул треногу Ксеноклее, а та по приказу Аполлона выдала Гераклу запрошенный совет.
– Очиститься от убийства Ифита можно, лишь отдавшись в рабство, – объявила она. – Три года предстоит тебе служить другому человеку безусловно. Все заработанное пойдет Эвриту воздаянием за утраченного сына.
Да кончится это вообще когда-нибудь? Двенадцать лет состоял он в услужении у Эврисфея, а теперь его обрекают еще на три? Кто-то, возможно, заметит, что Геракл сам навлек на себя эту участь, убив Мегару и детей и швырнув безобидного Ифита со стены. Правомочно скажут другие, в защиту Геракла, что он действовал под влиянием морока, насланного на него зловредной Герой. Найдутся и те, кто скажет, что Геракл родился с недугом, из-за которого был подвержен припадкам и галлюцинациям. Можно добавить, что раскаяние всегда подталкивало его к честному искуплению. Но как бы ни хотелось простить Геракла, нельзя отрицать, что, припадочный или нет, в мороке или не в мороке, каялся или нет, затаивать совершенно неутолимые обиды он был горазд. Эта новая кара лишь укрепила в нем мстительную решимость. Эврит, Нелей, Авгий и Лаомедонт заплатят сполна, все.
Но сперва Гераклу пришлось предать себя этому новому смирению. Ксеноклея устроила все так, что он оказался в собственности царицы ОМФАЛЫ Лидийской[92]92
Имя Омфалы можно соотнести с омфалом, что значит «пуп», а еще оно означает «застежка», что созвучно мотиву переодевания. А еще это слово означает «начальник» – более чем уместно; однако для греков, конечно, такого двойного значения у этого имени нет.
[Закрыть], после смерти супруга, горного царя ТМОЛА[93]93
Один из судей музыкального состязания Пана с Аполлоном, где Мидас выставил себя полным ослом. См. «Миф», с. 506.
[Закрыть], правившей в одиночку. Омфала, похоже, испытывала извращенное удовольствие, унижая своего нового раба. Но больше всего ей нравилось носить на себе шкуру Немейского льва и дубину – красоваться в фирменном облачении Геракла. Более того, у нее на службе она велела Гераклу ходить исключительно в женской одежде. Вопреки этому унижению (или – кто знает? – может, благодаря ему) Геракл влюбился в Омфалу, послушно одевался в женское и защищал Лидийское царство от всяких разбойников и чудовищ, что угрожали покою Лидии, и даже зачал с Омфалой сына[94]94
Согласно Геродоту, «отцу истории», жившему в V веке до н. э., потомки того сына (его называют то АГЕЛАЕМ, то ЛАМОМ) правили Лидией двадцать два поколения подряд. Самым знаменитым монархом этой династии стал царь КРЕЗ в VI веке, богатый, как… как он сам.
[Закрыть].
Когда истекли три года, Омфала предложила все заработанное Гераклом Эвриту, как и велела Ксеноклея. Тот презрительно отверг подношение.
– Я потерял сына и двенадцать голов скота, а ты мне предлагаешь заработок за три года?
Геракл стал наконец волен заняться своими вендеттами. Он собрал войско и отплыл вершить месть над врагом, оказавшимся ближе всего, – над царем Лаомедонтом Тройским. С Гераклом в путь отправились его старые друзья и родственники ТЕЛАМОН и ПЕЛЕЙ, присутствовавшие при отказе Лаомедонта платить Гераклу по их уговору. Геракл и его войско разгромили город, убили царя и весь его двор, пощадив лишь Гесиону – ее отдали в жены Теламону[95]95
Сами по себе знаменитые герои, Пелей и Теламон вместе с Гераклом подались за Золотым руном, и об этом еще пойдет речь. Но помнят их в первую очередь как отцов двух величайших героев Троянской войны: у Теламона родился сын АЯКС, а у Пелея – Ахилл. Сын Теламона и Гесионы – легендарный лучник ТЕВКР, сражавшийся в Трое вместе со своим единокровным братом Аяксом.
[Закрыть]. Пощадил Геракл и самого младшего из сыновей Лаомедонта, царевича ПРИАМА, и оставил за главного на дымящихся руинах того, что когда-то было прекрасным городом[96]96
Некоторые утверждают, что как раз в отместку за похищение его сестры Гесионы Приам много лет спустя послал своего сына ПАРИСА увезти из Спарты Елену, из-за чего разгорелся чудовищный конфликт, принесший беду и грекам, и троянцам. Но эту ужасную историю мы отложим на потом.
[Закрыть].
Далее Геракл вернулся в Грецию, собрал побольше союзников и вознамерился вторгнуться в Элиду, царство Авгия. Авгий прослышал об этом и стянул свои силы под начало сросшихся близнецов ЭВРИТА[97]97
Такая вот путаница: этот Эврит – не тот же самый, чьего сына Ифита Геракл сбросил со стен Тиринфа.
[Закрыть] и КТЕАТА[98]98
Не очень-то много слов или имен начинает с «Кт-», верно? Близнецы были сыновьями Посейдона и МОЛИОНЫ (отсюда их общее имя – МОЛИОНИДЫ). Молиона была замужем за братом Авгия АКТОРОМ, потому Эврит с Ктеатом и служили Авгию.
[Закрыть]. Пусть и срослись они бедрами, но соединенная мощь и божественное происхождение делало их устрашающим противником. Они убили брата Геракла Ификла, возлюбленного близнеца, с которым они спали в одной колыбели, куда Гера наслала змей, когда Геракл с Ификлом были еще младенцами. Убийство Ификла довело Геракла до очередного безумного бешенства, переросшего в циклон неукротимых зверств. Он мечом рассек Эврита с Ктеатом надвое и растоптал их умиравшие тела. Следом убил Авгия и всех его детей, не считая одного – Филея, вступившегося за Геракла, когда тот потребовал уплаты за чистку стойл, и заплатившего за сыновнюю дерзость изгнанием на остров Дулихий. Геракл отозвал его из изгнания и поручил занять трон во дворце погибшего отца.
Вот там-то, в Элиде, Геракл основал спортивные состязания, какие полагалось проводить раз в четыре года, и посвятил их своему отцу Зевсу. Он назвал их в честь отцовой горной обители Олимпийскими играми.
Затем Геракл занялся Нелеем из Пилоса, отказавшимся провести искупление Геракла за убийство Ифита. Геракл напал на царство Нелея и вновь нашел и изничтожил всех царских домочадцев[99]99
Видимо, возглавил некую силу или армию; мифографы тут выражаются не очень отчетливо. Хотя сила его и нрав, несомненно, соразмерны мощи сотни вооруженных мужчин.
[Закрыть]. За исключением одного. Как и с Авгием, Геракл оставил одного сына, чтоб было кому принять трон. Юному царевичу НЕСТОРУ посчастливилось оказаться в отлучке, когда Геракл устроил погром. Нестор вернулся в разрушенный Пилос, но со временем выстроил из него мирное процветающее царство[100]100
В наши дни – община Пилос-Нестор (для итальянцев через Адриатику – Наворино).
[Закрыть], заслужив репутацию едва ли не самого мудрого царя в истории Греческого мира. Нестор прославился не только здравомыслием, но, в более зрелые годы, еще и безупречной службой в походе за Золотым руном, а также как ценный советник и отважный союзник АГАМЕМНОНА в Троянской войне.
В обороне Пилоса отцу Нестора Нелею помогал его союзник ГИППОКООНТ, царь Спарты. Неукротимый Геракл напал теперь и на этого царя. Пусть подобная выходка и может показаться попросту злобным и мстительным капризом, у нападения на Спарту были последствия, прогремевшие во всей истории человечества.
Геракл убил царя и его сыновей, посадил на трон своего старшего брата ТИНДАРЕЯ, полноправного царя Спарты, которого Гиппокоонт изгнал на несколько лет раньше. Это стоит отметить, поскольку Тиндарей и его жена Леда сыграли потом очень значимую роль в Троянской войне. Если бы Геракл не вернул Тиндарея на царство в Спарте, Троянская война вообще вряд ли случилась бы.
Может показаться, что Геракл занимался исключительно тем, что мотался по округе, рубил людей в капусту и свергал царей, но на самом деле – как я уже отмечал ранее – он приносил пользу, не только очищая природу от древних диких тварей, но и обустраивая новые режимы и династии в политической среде, и этим режимам и династиям предстояло сыграть ключевые роли в истории Эллады. Если Кадм был героем-основателем Фив, а Тесей – Афин, Геракла можно было бы считать героем-основателем Греции.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?