Читать книгу "Революция разума. Почувствуй безумие этого мира"

№2

Я очнулся, взглянул на часы, время было чуть больше двенадцати. В комнате играла песня «Вечно молодой», повсюду стояли неразобранные коробки, кое-где были разбросаны книги Ницше. Это были мои пятнадцать лет – время становления личности и перехода в другую школу. Мой отец очень изменился после смерти мамы, ему осточертел центр города, он хотел поселиться в более спокойном месте. Наше мнение здесь не учитывалось, ничто не смогло переубедить отца, нам пришлось переехать из квартиры в трехэтажный дом. Ездить в прежнюю школу оказалось крайне неудобно, поэтому ее пришлось сменить. Я посмотрел на календарь, было тридцать первое августа.

Я никогда не был человеком, посвящавшим все свое время учебе. Я читал и узнавал лишь то, что мне действительно было интересно. На домашнюю работу я тратил мало времени, школьные задачи по математике казались скучными из-за их простоты, стихи запоминались после одного прочтения, многие параграфы я мог рассказать едва ли не наизусть. Из-за этого многие меня не любили, люди считали, что мне все легко дается.

Моей страстью были компьютерные игры, программирование и высшая математика. Я хотел сам создавать игры и уже пробовал это делать. Мой отец не очень понимал подобные увлечения, он говорил, что я должен буду управлять бизнесом, продолжать его дело, меня же к этому совершенно не тянуло. Из-за того, что отец возлагал больше надежд на меня, нежели на Кирилла, мы с братом стали отдаляться друг от друга. Кирилл ненавидел тратить время на учебу. Он с легкостью покорял женские сердца, ходил на свидания, пока я сидел в своей комнате то за компьютером, то за книгой, иногда копался в машинах. Когда-то мы с Кириллом вместе увлекались машинами, теперь этим хобби каждый занимался по отдельности. С младшим братом Сережей отношения были гораздо лучше, он был связующим звеном между мной и Кириллом, порой заставлял нас играть с ним, поэтому приходилось как-то находить общий язык хотя бы на время.

В ночь с тридцать первого августа на первое сентября я долго думал над тем, каким будет мой первый день в школе. Сейчас же я готовился к тому, что мне снова предстоит пережить паршивые дни. Я бы с удовольствием многие из них изменил, если бы мне только это было позволено.

Весь день я разбирал коробки. Икс часто каркал, ему было непривычно на новом месте, я старался его успокоить. До этого мы с Кириллом учились в крутой Московской школе, сейчас нас определили в заведение попроще. Отца больше волновало, кто из нас примет наследие его бизнеса, он не считал образование решающим фактором в данном вопросе.

Папа часто говорил нам, что добился всего не благодаря учебе в школе, а с помощью самообразования, хитрости, ловкости, умению заглянуть наперед и девяностым. В школе он учился на тройки, потому что много времени тратил на изучение того, что ему действительно нужно. Поэтому отец не очень-то старался отправить нас куда-нибудь за границу. Он был убежден, что там нас по-настоящему не потреплет жизнь и лучше сполна вкусить черствого хлеба, научиться выживать, нежели жить с золотой ложкой во рту. С одной стороны, я понимал его, но с другой осознавал, что меня тормозит учеба в обычной школе. Хотя в этом и был свой плюс, я мог больше времени уделять своему самообразованию.

Ночью я практически не спал, мысли о будущем атаковали меня. Наутро я взял из шкафа светлую слегка мятую рубашку и темные брюки, подошел к зеркалу и засмотрелся на себя еще совсем юного. Выглядело так, будто принял эликсир молодости, лицо свежее, даже легкий румянец на щеках. Нет и следа от впалых скул и костлявых плеч, в реальности мое тело на грани анорексии, а тогда я был вполне здоров и полон сил. Насмотревшись на себя вдоволь, я вышел из дома и стал дожидаться брата.

В моей жизни были глупые поступки, как в жизни любого человека. Но, может, все было бы гораздо хуже, поступи бы я иначе? Скоро мне предстоит снова встретиться со своей первой любовью. Тогда это разбило меня, а сейчас это просто обломки воспоминаний из другой жизни. Сейчас все кажется такой ерундой, а раньше я возводил это в культ страданий.

Все это время моей судьбой была Вика. Я понял это на пороге своего дома под утренними лучами солнца, стоя в ожидании братьев. Когда они подошли, мы сели в машину и молча поехали назад в прошлое.

№3

Это первое сентября было теплым, мне никогда не нравилось стоять на линейке, впрочем, не знаю человека, кому бы это нравилось. Кое-как мы с братом отыскали наш класс, выслушали речь директора, учителей и прочую чушь, от которой клонит в сон. Потом все двинулись в школу, где нас представили перед классом. Это казалось таким глупым, ведь сейчас я знал все эти лица и все, что произойдет.

Мой взгляд упал на мою первую любовь. На мгновение в моем сердце что-то сжалось, будто перестало хватать дыхания. Это было то самое чувство, что и в первый раз, когда я влюбился. Но все же было некое отличие, тогда я действительно думал, что любил, теперь я понимаю, что был влюблен.

Знакомство прошло быстро и сумбурно, скоро мы отправились по домам. На следующий день я взял нужные учебники и отправился на алгебру повторять темы прошлого года. Было любопытно поглядывать за теми, кто открыто наблюдал за мной. Они оценивали меня и Кирилла с головы до ног, девчонки чаще всего с улыбкой, а парни настороженно. Меня удивил тот факт, что воспоминания все равно тревожили старую рану. Я иногда поглядывал на девушку с карими глазами – Кристину. Она сидела за одной партой со своим тупоголовым парнем Пашей, который потом будет придумывать матерную рифму к слову «логарифм», и всем его друзьям покажется это очень весело. Кристина была девушкой не из робкого десятка, смелая и бойкая, этим она мне нравилась.

Меня уже так не тянуло смотреть на нее, как раньше. Скорее я задумывался над тем, что я нашел в ней. Теперь я не считал ее такой уж привлекательной, сводящей с ума. Она была как миллионы симпатичных девушек-брюнеток, худоватая, иногда собирала волосы в пучок или что-то вроде этого, но обычно они были распущены. Мне тогда очень нравились ее объемные волнистые локоны. На шею она часто навешивала кучу цепочек с кулонами, иероглифами и тому подобное. Из-за ее яркого макияжа учителя часто негодовали, я же ею когда-то восхищался, а теперь лишь играл роль влюбленного.

Внезапно мои мысли прервал голос учительницы, которая задала вопрос. Все молчали, и я тогда решил поднять руку. Мой ответ был правильным, Галина Васильевна была прекрасным учителем и замечательной женщиной. Она могла не только держать класс в узде, но и строгую обстановку разбавлять юмором. Она вызвала меня к доске решить пример. Я постоянно поглядывал в окно, ожидая того самого момента, из-за жары окна были раскрыты.

Послышался взмах крыльев. Он залетел через окно, я в тот день решил дать ему полетать. Икс всегда возвращался ко мне, я считал его самым близким другом. Порой мне казалось, что этот ворон умнее многих людей. Икс чувствовал горечь моей души, знал, когда мне весело, а когда по-настоящему паршиво. Этот момент я считаю одним из самых потрясающих в своей жизни. Я повернулся к классу и взмахнул правой рукой, держа ее параллельно полу. Икс сел на нее и переместился на плечо. Надо было видеть лица одноклассников в тот момент и недовольное лицо Кирилла, что все сейчас смотрели на меня. Кто-то закричал:

– Какая огромная ворона!

Я возмутился:

– Это ворон.

И после этих слов подошел к окну и выпустил Икса. Галина Васильевна поспешила закрыть окно, все переполошились, стали задавать кучу вопросов, но учительница быстро всех успокоила. Я закончил с примером и сел на место, на перемене на меня вновь обрушились вопросы про Икса.

Около недели все к нам присматривались. Кирилл быстро сумел завоевать хорошую репутацию, меня же многие невзлюбили. В отличие от своего брата, я не был душой компании, со стороны казался отстраненным, погруженным в себя. Я подружился с парнем по имени Виталик, он был полноватым, с немного лохматыми темно-русыми волосами, невысокого роста и обожал носить синюю жилетку. Виталик оказался умным парнем, мы оба увлекались компьютерными играми. Часто наши разговоры заходили про «Call of Duty», мы оба на тот момент играли в «Street Racing Syndicate», проходили «Medal of Honor».

Учителя ставили мне пятерки, Паша и его друзья сразу просекли это и однажды решили, что я должен давать им списывать. В тот день я зашел в туалет, чтобы помыть руки, следом подоспели и они. Их было трое, Паша стоял посередине и два жирных амбала по бокам. Паша сам был немалых размеров, высокий, крупный, почти лысый, до сих пор не понимаю, что Кристина в нем нашла. Троица уродов подошла ближе.

– Алгебру сделал? – спросил Паша. Вода продолжала течь из-под крана, я молчал.

– Язык что ли проглотил? – спросил второй, его огромный сплющенный нос напоминал поросячий. Больше всего на свете я ненавидел, когда мне указывают и пытаются под себя прогнуть. Конечно, эта ситуация пугала, трое против одного, но даже тогда я не собирался сдаваться.

– Сделал. И что с того?

– Хочешь жить, будешь давать нам списывать все предметы, которые мы захотим.

– Да пошел ты! – огрызнулся я. Не самая лучшая моя формулировка в жизни, сейчас бы я ответил более изящно.

– Мне послышалось или он что-то пискнул?

Они окружили меня так, что вырваться было невозможно. Три здоровых кабана стояли надо мной, я хоть и занимался боксом три года, но здесь мои усилия оказались бессмысленны. В конце концов, я не играл в дешевом боевике, эти ребята здорово меня избили, но Паше я все-таки смог разукрасить подбородок, с ноги зарядив по нему. Они прекратили меня бить, когда поняли, что чересчур увлеклись этим делом. Никто не трогал лицо, чтобы не оставлять следов.

Превозмогая боль, я зашел в класс и увидел, как моя тетрадка была уже на задних партах. В тот момент я пришел в бешенство, но сделать ничего не мог, однако твердо решил отомстить этим козлам. Над планом мести я думал недолго, в следующий раз я принес в школу две тетради: одну, в которую писал правильное решение, и вторую с ошибками в домашке. Паша и его команда все поняли, когда услышали оценки на следующем уроке. Я осознавал, что влип, но в то же время ликовал, моя месть удалась. Одновременно я понимал, что, скорее всего, мне за это прилетит, но был готов к драке, лишь бы не прогибаться ни под кого.

Моего брата никто не трогал, списывать у него нечего, Кирилл был в приятельских отношениях с Пашей и его сворой. Я практически не общался с братом, единственным моим другом был Виталик. Кристиной я тогда восхищался на расстоянии, она не обращала на меня никакого внимания. Пашу я ненавидел всей душой, мне хотелось подвесить его на крюке.

Моя жизнь начала меняться в тот момент, когда я столкнулся с Саней. Он учился на класс старше, был связан с наркотой, ненавидел блондинок. Его мозг был повернут на программировании, многие считали его психом. Под его глазами часто красовались синяки, он мало спал, был в меру худощав, иногда забывал стричься, поэтому волосы лезли на глаза. Руки были набиты татуировками.

В тот день Саня о чем-то говорил с Пашей возле лестничной площадки. Я проходил мимо, Паша, конечно же, меня окликнул:

– Слышь, урод, ты какого хера подсунул не ту тетрадку?

– Тебя давно пора продать на ферму к свиньям, – брякнул я.

Саня усмехнулся.

– Ты чего ржешь, козел? – закричал Паша.

Саша посмотрел на него, как смотрит вожак из волчьей стаи на потрепанную шавку. Его взгляд и вправду был безумным, впрочем, в этом мы были похожи. Меня тоже считали странным, но я не собирался строить из себя идеал ради кучки испорченного сборища идиотов.

– Еще раз выкинешь что-то подобное, пожалеешь, – уже не так уверенно брякнул Паша. Этот козел изменился в лице, он крупно зависел от Сани и не хотел ему перечить, с ним вообще предпочитали не связываться.

– Я жду от тебя то, о чем мы договаривались, – сказал Паша своему собеседнику.

– Не волнуйся.

– А с тобой я еще разберусь, – Паша тыкнул на меня пальцем. Я хотел огрызнуться в ответ, но меня перебил Саня:

– Не трогай парня, – сказал он, смотря на Пашу. Тот был удивлен, он буквально пожирал меня ненавистным взглядом. Не будь здесь Сани, эта глыба разорвала бы меня.

– Какого х** ты за него вступаешься? – спросил Паша.

– Не твое дело.

Прозвенел звонок. Паша фыркнул и ушел вниз по лестнице. Саня подошел ко мне и хлопнул по плечу, я почувствовал некоторое напряжение.

– Знаешь, почему я ненавижу блондинок? Моя первая шлюха была блондинкой, и она отвратительно делала минет.

– Я бы не тратил деньги на второсортных женщин, – сказал я. Саша усмехнулся.

– Слушай, шлюхой я называю каждую, кто спал со мной. Они все твари. Когда я спрашиваю, знаешь ли ты, что такое С++, они не могут ответить на такой простой вопрос.

– Надеюсь, что такое компилятор, она знает.

Он с безумной улыбкой на лице взглянул на меня.

– А ты сечешь! Как-нибудь еще увидимся.

Саня ушел, а потом и вовсе исчез на неделю. Никто не знал, куда он пропал, а меня это не особо волновало.

После знакомства с Саней в классе стали на меня смотреть совсем косо, мол, я начал общаться ни с того ни с сего с таким криминальным авторитетом. Кристина тогда впервые заострила на мне свое внимание. Паша что-то наплел всем про меня и Саню, мой друг Виталик тут же завел разговор:

– Какие у тебя дела с этим отморозком?

– Ты о чем? – недоумевал я.

– Пашка уже всем рассказал, что у тебя дела с Саней Авдеевым.

– Нет у меня никаких дел с ним.

Я рассказал Виталику, как все было. Учитель истории зашел в класс, и мы притихли. Десять лет назад я думал на этом уроке о Кристине, чувствовал некий триумф, потому что пошел против системы, смог обмануть своего новоиспеченного врага с помощью подмены тетрадей. Сейчас это выглядело просто смешно, порой мне хочется зарядить кулаком прошлому себе и крикнуть: «Каким же ты был конченым идиотом!». Конечно, некоторые поступки из моего прошлого вызывали во мне гордость, но сейчас, наблюдая за собой, я испытываю такую долю стыда, что хочется провалиться сквозь землю.

Самоидентификация, проблемы в школе, первая любовь, перепалки с Пашей и его огрызками. Все это навалилось в одну кучу, меня будто захлестнула снежная лавина. Тогда мне все казалось невероятно сложным, но я и подумать не мог, что это просто цветочки по сравнению с тем, с чем мне придется столкнуться в ближайшем будущем.

№4

Наступил тот день, когда я услышал, как мои одноклассники перешептывались о том, что Виталика за школой избивает Паша и его ребята. Я тут же побежал на улицу, будучи уверенным, что все это из-за меня. В груде строительного мусора, который еще не успели увезти, я нашел палку и зашел за угол, где и наткнулся на жуткую сцену избиения моего друга. Его так мочили ногами, будто действительно хотели убить. Глаза стали красными, он валялся на асфальте, не в силах пошевелиться, одной рукой закрывал голову, а другой – живот. Я пришел в ярость, сжал крупную палку сильнее и подкрался к Паше, ударив его по спине всей силы. Он в ужасе развернулся, и я нанес еще один удар. В следующую секунду мое оружие выбили из рук и двинули меня с такой силой, что я завалился прямо к Виталику.

Казалось, что меня сейчас убьют. Под руки попался ржавый гвоздь, не думая ни о чем, я схватил его и воткнул Паше в ботинок. У меня получилось проткнуть его насквозь, после я тут же вытащил новое оружие. Паша заорал, а двое его друзей отошли от меня, видимо, их напугало мое выражение лица, полное безумием. Я, держа перед собой окровавленный ржавый гвоздь, закричал:

– Пошли на*** отсюда, или я вам всем глотки перережу!

Паша кричал и материл меня, пока двое друзей уводили его отсюда. Лицо Виталика было разбито, он харкал кровью. Мне досталось меньше, но все равно боль пустила свои ветви по всему телу. Мы оба прислонились к кирпичной стене, тяжело дыша.

– За что они тебя так? – спросил я.

Виталик посмотрел на меня, а потом снова в сторону.

– Они часто меня избивали, но не до такой степени. Они спрашивали, что тебя связывает с Саней Авдеевым, я сказал, что не знаю, да и если бы знал, не сказал. Они стали меня бить… Откуда ты узнал, что я здесь?

– В классе это стали обсуждать, – ответил я.

– Ты же знал, что, если пойдешь ко мне, то тебе тоже достанется, – сказал Виталик.

– Знал.

– Почему пошел тогда?

Виталик снова посмотрел на меня. Возможно, ему нужна была медицинская помощь, но мы оба сидели, словно идиоты, и щурились от солнца. Я чуть приподнялся и положил руку Виталика на свое плечо, чтобы он смог идти.

– Не задавай тупых вопросов, я своих не бросаю.

Фраза звучала банально, тем не менее я горжусь собой, что в тот момент не побоялся и вышел один против этих амбалов. Я вызвал такси, так как не хотел, чтобы шофер отца потом все ему доложил, и повез Виталика в больницу. Я хотел отвезти его и снять побои, но Виталик отказался:

– Не надо ментов в это втягивать. Да и Пашка ссыкун, он не пойдет заявлять, скажет, что случайно наступил.

– С чего ты это взял? – спросил я.

– Он избил меня до полусмерти, ему скорее влетит, нежели мне, он стоял уже на учете. И я не хочу, чтобы потом все говорили, что я стукач.

– Стукачом ты бы был, если бы он тебя пару раз ударил.

– Плевать.

Водитель попался молчаливый и не обращал внимание на наши разговоры. Больница была недалеко от школы, но неподалеку такси встало в пробку. Я заплатил шоферу, и мы с другом пошли пешком. Я довел Виталика до больницы, его тут же приняли врачи. Он успел крикнуть мне:

– Пашка будет мстить! Завтра он сделает все для этого!

Я вышел из машины и пересел на автобус. Моя одежда была испачкана грязью, на рукавах были капли крови, люди старались держаться от меня подальше. Наверное, я был похож на безумца, который только что перебил половину населения этого города. Чуть не пропустил свою остановку, но вовремя вышел.

Я шел по многолюдным улицам, но они казались пустынными из-за бездушия прохожих. Впервые от меня все так шарахались, кое-как добрался до дома, охрана, заметив мой внешний вид, спросила, что случилось и почему я пришел один. В голову пришла самая идиотская отмазка, что я спотыкнулся и упал в грязь, поэтому решил пойти домой. Конечно же, они не поверили, но промолчали. На пороге дома меня встретила домработница. Я заверил ее, что все в порядке, и пошел в свою комнату, где меня ждал Икс. Он взволновался, когда увидел меня в таком виде, поэтому мне пришлось пойти в ванную, чтобы не тревожить пернатого друга своим внешним видом.

Через час приехал мой брат Сережа, мы немного поболтали, после чего он поднялся в свою комнату делать уроки. Позже подъехал и Кирилл. По его взгляду было понятно, что он все знает, наверное, знали уже все. Кирилл ничего не сказал, молча взял апельсин и ушел.

К вечеру немного полегчало, и мне взбрело в голову пойти позаниматься спортом в своем тренажерном зале. Сейчас я бы точно отругал тогдашнего себя, но в тот момент я был дико зол из-за сложившейся ситуации, поэтому включил любимый рок и стал бить грушу. С каждым ударом мне хотелось бить все сильнее, я не жалел сил. Боль еще терзала тело, но ничто не могло погасить мою злость. Я представлял, как бью Пашку, и мечтал, чтобы теперь он лежал в грязи. Мне даже хотелось убить его.

Господи, как же сейчас смешно от своего же пафоса, но именно благодаря этому случаю у меня в голове зародилась идея, касаемо одной компьютерной игры. Я подумал, что мог бы создавать компьютерные игры, и начал в деталях продумывать сюжет. Сама мысль о создании чего-то подобного взбодрила меня и заняла весь мой разум. Я понял, что безумно хочу воплотить новую мечту в реальность, тем более что для этого у меня есть все возможности.

Вечером отец не пришел домой, он часто оставлял нас одних из-за работы. Проснувшись утром, я быстро собрался в школу и сел в машину. Мои раны побаливали, но я не придавал этому особого значения. Еще пять минут мы с Сережей ждали невыспавшегося Кирилла и потом поехали.

В школе я видел на себе бесчисленное количество взглядов. Они косились на меня и перешептывались, но меня это почему-то забавляло, я едва заметно улыбался. Мы зашли в класс за пять минут до звонка и сели за парты. Ни учителя, ни Паши не было, на задних партах сидели его друзья. Вдруг произошло то, чего я никак не ожидал, ко мне подошла Кристина. Она уже сделала замах, чтобы ударить меня, но я перехватил ее руку.

– Какого хрена ты сделал?! – заявила она мне.

Кристина вырвала свою руку.

– Ты думаешь, ты такой крутой?! Можешь вот так во всех гвозди втыкать?

– Скажи это своему парню, из-за которого Виталик теперь в больнице, – огрызнулся я.

В тот момент она меня взбесила. Учитель зашел со звонком, начался урок. На улице было пасмурно, я часто смотрел в окно, чтобы не видеть лица одноклассников. Сегодня меня вызвали к директору и спросили, почему я убежал с уроков. Я сказал, что отвозил Виталика в больницу, потому что он сильно упал. Меня отругали, что я не сказал никому из учителей об этом, но по итогу меня отпустили.

На последнем уроке я видел оскаленные взгляды друзей Паши. Они похихикивали, тогда я понял, что эти опарыши что-то задумали. Оставался последний урок, уже тогда я понял, что, скорее всего, после школы меня изобьют до смерти.