Читать книгу "Революция разума. Почувствуй безумие этого мира"

Глава 46

На полное восстановление ушло несколько недель, что довольно быстро, по словам врачей. Осенью я смог выйти из больницы, все это время Вика не могла приехать ко мне, но каждый день мы созванивались. Несколько раз меня навестила Аня и постоянно ко мне приезжал Кирилл. На выписке были они оба и еще моя горничная.

– Я хочу как можно скорее поехать к Вике, – признался я Кириллу и Ане, когда садился с ними в машину. Они как-то странно промолчали, что заставило меня заволноваться. – Что-то не так?

– Мы не говорили тебе, Миш, где на самом деле Вика, чтобы тебя не тревожить.

В груди все опустилось.

– Она в монастыре, – сказал Кирилл, словно окатив ледяной водой.

– В монастыре? А что она там делает? Когда она вернется? А зачем от меня это скрывать?

У меня вырвался легкий смешок, все казалось какой-то полнейшей ерундой. Аня стала копаться в сумочке и достала какой-то конверт.

– Она просила передать это письмо тебе, когда ты полностью восстановишься, – сказала Аня. Дрожащей рукой я открыл конверт, достал оттуда письмо и начал читать:

«Привет, Миш! Знаю, что однажды ты прочитаешь это письмо, потому что ты обязательно выздоровеешь. Ты не представляешь, как мы все дико перепугались, когда ты упал в обморок и не очнулся. Я места себе не находила, не могла спать ночами, потом выяснилось, что ты впал в кому. Из-за чего это произошло? Никто не мог понять. Мы все очень переживали, даже твой брат, что меня, признаться, удивило. Он подсуетился с больницей, мы постоянно навещали тебя, я умоляла Бога, чтобы ты скорее пришел в себя. Но ты так и лежал бездвижно, а мне с каждым днем становилось все страшнее, я боялась тебя потерять.

Я бы так и осталась в неведении, но однажды ночью со мной произошло что-то странное. Не сочти меня безумной, но мне кажется, что помимо нашего мира есть другой мир, который как-то с нами связан. Это не было похоже на обычный сон, все будто наяву. Я очутилась на берегу моря, а посреди воды виднелась какая-то дверь. Мне стало интересно, что это, и я поплыла туда к этой двери. Добравшись до места, я дернула за ручку, и в этот момент оказалась в совершенно новом месте. Это был очень странный город, безумный, я бы даже сказала. Там летали зеленые толстые воробьи, здания все были перепутаны, а с неба так вообще падали камни, но они превращались в воду, как только касались твердой поверхности.

Там много было чего еще, но самое интересное, что в этом мире я встретила юношу с охапкой кудрей на голове. Он представился Одуванчиком, что меня насмешило, но он не среагировал на мою улыбку. Странный юноша начал со мной долгий разговор, который касался твоей дальнейшей судьбы. Он рассказал от начала до конца все, что происходит с тобой в текущий момент времени. Рассказал про зорких, про то, что теперь ты живешь под другим именем и лицом, даже про твое сложное прошлое. Ты ведь никогда не рассказывал, что с тобой произошло в твои пятнадцать лет. Когда я узнала об этом, я долго плакала и была поражена, как ты вообще смог в итоге все это пережить.

Твой ангел-хранитель сообщил мне, что с твоей судьбой все очень сложно. Он очень хотел бы вытащить тебя из этого ада, но понимает, что для этого потребуется очень много сил, которых у тебя недостаточно. Он сказал, что зоркие убьют тебя, если кто-то извне не поможет. Оди объяснил, что наши с тобой души связаны прочными нитями, и я могу помочь тебе. Я спросила: «Как я могу помочь?». Он ответил: «Единственный выход, который я вижу, – молиться за него. Тогда через твою молитву и энергию окрепнет и он, и мы. Тогда получится его вытащить оттуда. Если ты готова к этому, это должна быть серьезная жертва». Он намекнул мне, что единственное место, которое способно вытащить тебя, – это монастырь. Если я буду молиться там за тебя, все получится.

Проснувшись наутро, я была уверена: этот разговор не сон. Конечно же, такое решение не далось мне просто, пришлось многим пожертвовать. Но я ни о чем не жалею, знаю, что ты проснешься и восстановишь силы. Я бы хотела последовать за тобой, как только ты покинешь стены больницы, но есть риск того, что тогда все начнется сначала. Это понять сложно, в том мире за гранью есть какие-то условия и определения, что тяжело осознать обычному человеку. Есть какие-то договоренности между темными и светлыми силами. Все это очень сложно и непонятно, мне толком не объяснили детали, но рассказали суть: если я вернусь к тебе сразу, как только ты выйдешь из больницы, все начнется сначала. Ты слишком погрузишься в реальность, когда тебе следует самому собрать себя по кусочкам. Как объяснил Оди, нужно будет поддерживать энергию внутри твоего мира, и одной моей любви к тебе будет недостаточно. Вся эта ситуация требует жертвенности, и я готова это принять.

Я прошу тебя, прими эту правду. Не приезжай ко мне, не пытайся искать. Я сделала свой выбор, и я правда люблю тебя и хочу, чтобы ты жил. А ты живи, не сдавайся, обращайся к себе, займись чем-то действительно стоящим. Возможно, однажды мы встретимся снова в твоем мире. У тебя по-прежнему там зеленые волосы?

Я смял письмо и буквально потерял дар речи. В голове шум, я схватился за уши, стало слишком громко и больно в груди.

– Михаил, что с вами? – спросила Елизавета Степановна. Аня и Кирилл поспешили ко мне, пытаясь привести в чувства.

– Это полное безумие, такого точно не могло случиться, это какая-то ошибка, – сказал я.

– Миш, я тоже думал, что это какой-то бред. Но когда ты рассказал все в точности про то место, как его описала она. Тогда я понял, что что-то не то, – сказал Кирилл.

– Вы ведь не вместе его придумали? – спросила Аня.

– Я впервые увидел этот мир, когда впал в кому, – ответил я.

– Боже мой…

Воспоминания о Вике посыпались одно за другим. Мне хотелось закричать, но боль оказалась такой сильной, что я замер. Кирилл и Аня что-то спрашивали у меня, но я растворился во мгле. Взглянул вниз, не ощущая своего тела, но только пустоту.

И хотя сейчас Кирилл и Аня были рядом, я почувствовал себя таким одиноким, что готов был захлебнуться в этом одиночестве. Боль раздавила меня.

– Где этот монастырь? – спросил я.

– Миш, она сказала, чтобы ты не приезжал…

Я перебил Аню:

– Если вы не скажете, я все равно найду и поеду туда. Но я прошу вас помочь мне сейчас. Дайте мне этот шанс увидеться с ней.

– И что же вы ей скажете? – спросила Елизавета Степановна.

– Найду, что сказать. Прошу, отвезите меня к ней.

Все тяжело вздохнули, Кирилл с натяжкой согласился. Он сел за руль, развернул машину, и мы отправились в монастырь.

Глава 47

Я никогда не встречал девушку красивей, чем она. Ее глаза, губы, шепот, от которого у меня появляются мурашки по всему телу. Она заставляет почувствовать себя живым, особенным, значимым. Как-то раз мы играли с ней в шахматы, признаться, она хреново играет в шахматы. И вот, проиграв мне в третий раз, она перевернула шахматную доску, и фигуры посыпались на пол. Она сильно расстроилась и молча ушла, но потом тут же вернулась, только теперь у нее в руках был дартс. В этот раз она меня победила, хотя я старался изо всех сил выиграть. После череды побед надо мной она искренне радовалась, ликовала, а я был счастлив, что в этом доме раздается ее звонкий смех.

Мне всегда нравилось, как она кормила меня ягодами, как ее пальцы случайно прикасались к моим губам. Она заставляла меня гулять почти каждый день, мы говорили про любимые книги, уступая друг другу в разговоре, но когда переходили на тему искусства, то резко оживлялись и часто друг друга перебивали на эмоциях. Я и раньше разбирался в живописи, но благодаря Вике по-настоящему полюбил искусство.

Мы не из тех, кто признавались в любви друг другу каждый день и придумывали уменьшительно-ласкательные названия, мы не любили все усложнять бесконечными признаниями. Но однажды она написала такое сообщение, что сильно меня зацепило: «Я никогда не думала, что всего взглянув на человека только разочек, можно почувствовать, как учащается пульс, а сердце сжимается при каждом случайном прикосновении к этому человеку».

Иногда мы ссорились, но потом быстро мирились. В знак примирения я дарил сосновую ветку, она хранила каждую в шкатулочке, словно напоминание, сколько раз мы потратили время на бессмысленную ссору.

Как-то она устроила вечеринку, где гостями были только мы. Она включила веселую музыку и танцевала, а я смотрел на то, как она двигается. Она словно бабочка порхала по всей комнате, а потом и меня заставила делать странные движения руками. Я толком не умел никогда танцевать, она поставила себе цель научить меня танцевать. Тогда я чувствовал себя по-настоящему счастливым, ведь рядом с ней все преображалось, становилось особенным.

Единственное, о чем я сейчас мечтаю, – вернуться в тот момент. В те весенние дни, где мы были счастливы, наслаждались друг другом, разговаривали часами все время на новые темы. Между нами не возникало неловких пауз, мы чувствовали, понимали друг друга настолько, что казалось, такой сильной связи нет ни у кого во всем мире. И никто не может ее заменить, ее черные волосы, голубые глаза и светлую улыбку.

Никто в целом мире с ней не сравнится.

– Скажи, Миш, а ты когда-нибудь мечтал летать?

– Да.

– И ты летал на чем-то? На парашюте или на самолете, или на дельтаплане? – спросила она.

– Лучше. Я лечу сейчас вместе с тобой.

Глава 48

Я ехал в машине мимо своей квартиры, на крыше этого дома мы с Викой когда-то смотрели на звезды. Ее взгляд был устремлен вдаль, никогда мне еще не было так спокойно. Казалось, что свет фонарей оживил этот город, придал ему сказочность. Но сейчас я больше не замечал этого, фонари для меня перестали олицетворять нечто живое, превратились в блики, от которых хотелось избавиться, чтобы раствориться во мгле.

Мы отвезли Елизавету Степановну и Аню к ребенку. Всю оставшуюся дорогу к Вике я думал о том, что же скажу ей, когда увижу. Какие слова помогут мне ее вернуть? Смогу ли я вообще этого добиться? Ее озорной, детский характер я никак не могу связать с местом, куда мы направлялись. Она еще слишком юна, я должен сделать все, чтобы вытащить ее оттуда, ведь это не ее жизнь, ей предначертано нечто иное здесь. Что бы со мной ни произошло, она не должна жертвовать собой ради меня.

Наконец, мы приехали. Я попросил Кирилла остаться в машине, открыл дверь и чистыми ботинками наступил прямо в лужу. Начался дождь, я взял с собой черный зонт и взглянул на величественный белоснежный монастырь с голубыми куполами. Мой взгляд упал на макушки деревьев, которые росли в низине. Я стоял на холме и пытался собраться с мыслями. Еще несколько секунд слушал шум дождя, после глубоко вздохнул и направился к воротам монастыря.

В такой сильный дождь на улице никого не было, кроме девушки, стоявшей на крыльце спиной ко мне. Она была в черном платке, длинной синей юбке почти до пола и темной теплой кофте. Я решил подойти к ней, чтобы узнать, как можно встретиться с Викой.

– Простите, вы не подскажете… – сказал я, но как только девушка повернулась ко мне, я узнал в ней Вику. От неожиданности я совершенно растерялся, Вика была совсем на себя непохожа. И дело касалось не только одежды, но и ее внутреннего состояния. Ее взгляд стал более вдумчив, движения сдержанными, слегка скованными. В ней читалась одухотворенность, и хотя ее озорство и детство, уверен, еще таились в душе, сейчас эти качества были вытеснены серьезностью, долгом и обещанием.

Шум дождя стал таким громким и разрушающим, мне едва удавалось держать зонт в руке, ведь эта встреча в таких обстоятельствах сводила с ума. Я чувствовал, словно сгораю, крепко сжал в кармане цепочку, пытаясь скрыть дрожь.

– Я пришел сюда за тобой, – наконец произнес я и тут же заметил, как Вика запереживала. Во взгляде появилось сомнение, но и в то же время страх, желание убежать. В любую секунду я готов был взять ее за руку и никогда больше не отпускать. На нее взвалилось слишком много, я чувствовал, как ей было тяжело принять такое решение, и готов был пожертвовать собой, лишь бы забрать ее отсюда. Мне так хотелось вновь ее поцеловать, но я себя сдерживал.

– Я не могу, Миш. Если я пойду сейчас с тобой, ты умрешь.

Ее слова болью вонзились в сердце. Эмоции переполняли, рука стала слабеть, и зонт упал на землю. В голове гул, он перебивал звуки реального мира. Что такое реальность, что есть вымысел, а что правда? Я чувствовал, как капли дождя проникали под одежду, но не придавал этому значения.

Я сделал шаг ей навстречу, она будто затаила дыхание.

– Я прошу тебя, вернись со мной домой.

Я видел, как ее слезы вырывались наружу, а рука сильнее сжала ткань юбки.

– Не приходи сюда больше, – прошептала Вика.

– Вик, прошу.

– Поверь мне, я бы хотела вернуться, но чувствую, что не могу. Я никогда не прощу себя, если ты пострадаешь.

Я не выдержал и взял ее за руку.

– Вик, ты не должна идти туда только из-за меня. Это неправильно.

– Я иду туда не только из-за тебя. Хотя вначале так и было, ты был единственной причиной, почему я здесь оказалась. Но сейчас я чувствую себя совсем по-другому, я словно становлюсь другим человеком.

– Я хочу, чтобы другим человеком ты становилась рядом со мной. Я не уеду без тебя, я столько всего потерял в своей жизни. Прошу, я не хочу потерять еще и тебя.

Она сделала несколько шагов назад, пытаясь подавить нарастающие эмоции. Ее рука выскользнула из моей ладони. Вика отошла к дверям монастыря, и я почувствовал, что сейчас вот-вот ее потеряю. От отчаяния я бросился ей в ноги. Упав на мокрое холодное крыльцо, я пытался ее остановить всеми силами.

– Умоляю, не уходи.

Неожиданно она наклонилась ко мне и аккуратно убрала мои руки с ее ног. Она взглянула на меня в последний раз, тогда я не хотел верить в то, что это действительно был последний раз. Ее ладонь коснулась мокрых волос на моей голове, она шепнула напоследок:

– Прощай.

Я не в силах был что-то еще сделать. Раздался скрип закрывшейся двери, Вика ушла, а я остался лежать на бетонных порожках. Я настолько ослаб, был беспомощен, уязвим в эти минуты. Я лишился того, ради чего готов был вернуться в реальность.

Кое-как поднявшись, я вышел с территории монастыря и отправился в сторону машины, где меня ждал Кирилл. Дождь усиливался, стучал так сильно, будто кто-то намеренно колотил меня по голове. Я еле плелся, случайно споткнулся и угодил прямо в огромную лужу. Ничуть не расстроился, наоборот, застыл, разглядывая свое отражение, в котором видел лишь разбитого напрочь человека.

– Миш, что с тобой?!

Кирилл подбежал ко мне и помог подняться. Он не стал задавать лишних вопросов, все и так было понятно. Я дрожал от холода, брат отдал мне свое пальто, и мы поехали домой.

Последующие дни я пытался прийти в себя. Боль разрывала меня с каждым днем все сильнее и сильнее. Ни на день я не мог забыть о Вике, она мне снилась практически каждую ночь, а утром я боролся с болью, которую мне приносили эти сны. Кирилл еще несколько дней побыл со мной, но потом отправился в Москву на работу. Он настаивал, чтобы я вернулся к той части бизнеса, что оставил мне отец. Я осознавал, что мой брат прав, пора прекращать сваливать все на других и взяться за дело самому. К тому же моего участия там практически не требовалось, но все же совсем бросать фирму на самотек было бы глупо.

Настоящей отрадой для меня были маленькая Ева и Аня, которая поддерживала связь с сестрой, так я мог узнать больше о состоянии и жизни Вики. Я не имел права снова уходить в депрессию или опускать руки, одна мысль о поступке Вики не позволяла мне этого сделать.

Прошло время, я постепенно стал возвращаться к жизни. Порой мне хотелось вернуться в тот другой мир, посмотреть, в каком состоянии находится мой безумный город. Но я не знал, как, возвращаться туда мне больше не позволяли, а порой очень хотелось все бросить и полетать вновь на Иксе. И я надеялся, что там мне удастся встретиться с Викой.

Я стал все чаще думать о том, чего в действительности хочу от жизни. Чему готов посвятить свое свободное время. Сколько раз я ни прокручивал эту мысль в голове, желание было одно – вернуться в игровую индустрию. Да, раньше я очень сильно обжегся на этом, но когда я случайно узнал о том, что ребята из моей школы продолжили это дело, продолжили выпускать компьютерные игры даже после истории с K.R.E.D.I., это навело меня на мысль, что я могу попытаться снова. Я всей душой с самой юности любил компьютеры, программирование, создание чего-то нового и впечатляющего. И сейчас я хотел бы создавать фантастические игры, которые не несли бы в себе что-то негативное, а наоборот, вдохновляли и придавали сил и уверенности. Я хотел бы, чтобы человек, поиграв в мою игру, чувствовал себя героем, выключал бы компьютер, и на душе становилось гораздо лучше.

Я посоветовался с Кириллом, и он поддержал мою идею. Я решил на свой страх и риск наведаться к ребятам со школы. Особо ни на что не надеясь, я зашел в их офис, они оторопели, увидев меня, растерялись. Из старой команды осталось всего трое человек, одним из них был Саня. Я думал, что он давно закончил свою жизнь где-то не в самых лучших местах, поэтому я сильно удивился, встретив его в белой рубашке.

– Миха?! Да ладно! Ты что ли?!

Он и правда был рад меня видеть, обнял, да так крепко, что я аж закашлялся.

– Ты какими судьбами? Проходи, давай!

Я не ожидал такого радушного приема. Мы со старыми знакомыми сели за свободный стол, и я будто провалился во времени на десять лет назад. Все те же ребята, те же глаза, эмоции, разговоры, это мне все так близко. Все эти годы я пытался заглушить в себе любовь к компьютерным играм и этой индустрии, пытался себя подавить из-за своей ошибки, а теперь я словно стал дышать полной грудью.

– Вернуться к нам? – удивился Саня, когда я выдвинул свою кандидатуру. – А почему бы и нет.

Я и не надеялся на это, был уверен, что откажут, но они меня приняли. Это было первое счастливое событие за последнее время. Я поистине вернулся к самому себе.

Глава 49

Два года спустя

Я подошел к подъезду девятиэтажного дома, расположенного в центре города, набрал номер квартиры и стал дожидаться, когда откроют дверь. Огненное солнце испепеляло своими лучами, июнь выдался жарким и засушливым.

Дверь домофона открыли, и я поднялся на пятый этаж, перебирая в руке любимую цепочку. В квартире меня встретила маленькая девочка со светлыми пушистыми волосами. На ней было розовое платьице с белыми кружевами, а в руках она держала розового медведя и пристально меня разглядывала своими большими глазами.

– Миш, ты пришел, проходи на кухню, я как раз торт испекла.

Аня вышла в коридор в легком светло-голубом платье и белых тапочках. На ней был фартук, который она поспешила снять. У нее по-прежнему были длинные волосы, которые она любила собирать в незамысловатые прически. Я подошел к маленькой Еве и подарил ей куклу, которую припрятал за спиной, и девочка обняла меня своими маленькими ручонками. Она была очень спокойным ребенком, застенчивым и чрезвычайно милым.

– Ты снова подарил ей игрушку, ну не нужно было, а то ты ее избалуешь.

Я взглянул на Аню и улыбнулся:

– Все в порядке. Неужели дядя не может уже подарить куклу своей любимой племяннице?

Я взял Еву за руку, и мы пошли на кухню. Аня налила нам чай и отрезала по кусочку торта. Ева скромно поедала свой кусочек и болтала ножками, пока я размешивал сахар в чае. Мой взгляд упал на открытое окно, откуда доносились крики детей с площадки. На небольших полочках стояли орхидеи в горшках, Аня развела целую оранжерею в своей квартире. Некоторое время мы молчали и смотрели на Еву, пока она медленно доедала свой кусок, а после побежала в свою комнату с новой куклой.

– Ну, рассказывай, как твои дела? – спросила Аня.

– Сейчас в голову пришла одна идея насчет игры, пока думаю еще над сюжетом. В общем, все еще на стадии разработки. Расскажи лучше, как твоя жизнь.

Аня отодвинула чашку.

– Мы выступаем скоро, мне дали роль в «Ромео и Джульетте». Угадай, кого я буду играть!

Я заметил, как она сдерживала улыбку на лице.

– Неужели Джульетту?

– Да! Я так счастлива! Я мечтала об этой роли!

Я поздравил ее, и мы продолжили разговор.

– Извини, что давно не заезжал, столько дел накопилось в последнее время.

– Ничего страшного. Ты и так много для нас делаешь.

Мы еще немного поговорили о всяких мелочах, но я не сдержался и снова спросил про Вику:

– Ты не знаешь, как там Вика?

Аня отвела взгляд в сторону, улыбка сошла с лица. Меня насторожила ее резкая смена настроения.

– Она сказала, что готова к постригу, решила остаться там навсегда.

Новость шокировала меня, я почувствовал жгучую боль в груди. Все эти два года жил с надеждой, что однажды Вика вернется домой, но теперь чувствовал, что потерял ее навсегда. Известие о постриге ломало меня изнутри.

– Ты как? – спросила Аня. Я посмотрел на нее тяжелым взглядом и добавил:

– Мне пора. Спасибо за чай.

Наверное, слишком резко, но мне нужно было побыть одному. Я вышел из-за стола, но перед уходом заглянул к Еве. Она играла с розовым медведем и новой куклой, игрушки сидели за столом и пили невидимый чай. Мое задумчивое состояние прервал внезапный звонок в дверь.

– Ты кого-то ждешь? – спросил я.

Аня помотала головой и заглянула в глазок. Она открыла дверь, и в квартиру зашел Кирилл.

– О, не ожидал тебя здесь увидеть! – удивился Кирилл.

– Да уж, совпадение. Я тут зашел Еву проведать, – сказал я.

Кирилл снял ботинки, и тут в коридор вышла Ева, услышав знакомый голос.

– Папа!

– Иди ко мне, солнышко, – Кирилл обнял Еву и что-то шепнул ей на ухо, отчего она улыбнулась. – Пойдем сегодня кататься на каруселях?

– Да! Пойдем!

Ева так обрадовалась, что воскликнула от счастья. Она очень любила папу, ждала с нетерпением, когда он приедет к ней, и расстраивалась, когда он уезжал. Кирилл относился к ней с большим трепетом и любовью. Каждый раз, когда в его графике появлялся свободный день, он приезжал к Еве, чтобы увидеться. Ему было неудобно кататься из Москвы, поэтому он не раз предлагал Ане переехать в столицу. Она отказывалась, так как здесь чувствовала себя гораздо уютнее. Здесь у нее родители, она может проведывать Вику, новые друзья. Кирилл злился на нее за это, но потом смирился и перестал переубеждать.

Правда, в последние полгода у него стало еще меньше времени, он встретил девушку, которая смогла задеть его за живое. Он по уши влюбился, таким своего брата я еще не видел.

– Я заберу ее на несколько часов, мы сходим в парк, – сказал Кирилл, посмотрев на Аню. Она утвердительно махнула головой и подошла к дочери, чтобы поправить рукавчики.

– У нее платье испачкано, я пойду ее переодену, – сказала Аня, заметив пятно. Она увела дочку в комнату, и я остался с братом наедине. Мы с Кириллом нечасто виделись друг с другом из-за занятости, но старались созваниваться и поддерживать связь.

– Я тут думаю сделать Диане предложение, – внезапно сказал Кирилл и достал из кармана кольцо.

– По-моему, отличная мысль, думаю, она уже ждет от тебя этого шага.

Кирилл улыбнулся и спрятал кольцо, я искренне радовался, что у него все хорошо. И хотя внутри меня пожирала боль из-за новости о Вике, я старался этого не показывать, чтобы не портить настроение брату.

– Ну вот мы и переоделись.

Все посмотрели на новое платье Евы голубого цвета. Кирилл поднял ее на руки, и мы попрощались с Аней.

– Ладно, мы в парк. Ты куда сейчас? – спросил Кирилл.

– В особняк, давно там не был уже.

Ева помахала мне ручкой, это заставило меня улыбнуться. Кирилл и Ева уехали на машине, а я некоторое время стоял в одиночестве. На самом деле я все реже посещал дом, потому что он сильно напоминал мне о Вике, да и квартира была ближе к работе. Я предлагал Ане остаться жить с Евой в моем доме, но Кирилл решил купить им отдельную квартиру поближе к городу. Наверное, это было правильнее.

Я не стал задерживаться, сел в машину и поехал в особняк. Скоро я был на месте, загнал автомобиль в гараж и вышел поздороваться с Елизаветой Степановной.

– Михаил! Как давно вы сюда не заезжали!

– Прошу прощения, весь в делах.

Елизавета Степановна отчитала меня, но потом побежала на кухню готовить обед. Так забавно, в доме была прислуга, но хозяева все поразъехались. Я решил немного прогуляться по саду. В голове то и дело всплывали воспоминания о Вике, как мы разговаривали, сидя возле дерева, вслушиваясь в шорох листьев, наблюдая за причудливыми облаками.

Я подошел к нашей любимой яблоне и дотронулся до нее. Моя рука скользила по стволу, в этот момент я пытался слиться с природой, уйти от реальности туда, где смог бы хоть ненадолго обрести покой.

Раздался звонок в дверь, который не привлек моего внимания, скорее всего, вернулся кто-то из прислуги. Я по-прежнему стоял задумчивый, отрешенный. Пытался и дальше витать в облаках, вглядывался в каждую трещину яблони, водил пальцами по ее коре, словно пытался что-то найти в ней. Позади послышалась какая-то суета, охрана поспешила открыть ворота, но мне было не до этого.

Издали слышалось приближение чьих-то шагов, они становились все громче, мне все же стало интересно, кто сюда пришел. Я оглянулся и в этот момент не поверил своим глазам. Замер. Я был уверен, что это сон, ущипнул себя, но почувствовал боль. Вика стояла в длинном до пола белом платье, ее черные волосы были собраны в косу на бок. Она смотрела на меня своими до боли знакомыми голубыми глазами все с той же искренностью и любовью. Она повзрослела, мало что осталось от той сумасшедшей девчонки, что заявилась ко мне два года назад. Но я готов был принять ее любую.

– Вика…

Я произнес ее имя, до сих пор не веря, что она сейчас стояла передо мной. Я сделал несколько шагов ей навстречу, подошел так близко, чтобы мог слышать ее дыхание. Коснулся ее плеча, думая, что меня снова посетили галлюцинации. По ее нежной коже пробежали мурашки. Есть ли что-то важнее, сильнее и умопомрачительнее этого момента, важнее чувств, которые овладели мною сейчас? Любви, которая наконец смогла выбраться наружу.

– Мне было видение, в котором Оди и Спектр сказали возвращаться домой. Мы выиграли эту войну, Миш.

Я обнял ее, и, как только прижал к своей груди, сотня молний прошла через все тело. Мир замер в эту секунду. Вика сжала мою футболку, наконец я вновь почувствовал себя свободным. Все мое тело дрожало, я так боялся снова ее потерять, что больше не мог выпустить из объятий.

Наконец, появилась надежда на счастливое будущее. Мы стояли под палящим солнцем, наши сердца были связаны друг с другом крепкими нитями судьбы. Ничто не казалось важнее этого момента. Ничего важнее быть и не могло.