Текст книги "О священнодействиях и таинствах церковных"
![](/books_files/covers/thumbs_240/o-svyaschennodeystviyah-i-tainstvah-cerkovnyh-154842.jpg)
Автор книги: Святитель Симеон Солунский
Жанр: Религиозные тексты, Религия
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
60. О том, что совершается на проскомидии
Итак, иерей изъемлет из середины квасного хлеба кусок, показывая и этим действием, что Спаситель принял плоть от нашей природы, а не от другого естества, от благословенной Жены и Святой приснодевственной Девы. И, наполнив чашу вином и водой, по обычаю предков, иерей приносит Богу и другие частицы.
А тем, что в чашу вливаются вино и вода, изображается самое событие, как сказано: Один из воинов копьем пронзил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода (Ии. 19, 34). Таким образом, это – Чаша от самого ребра Спасителя, Который сказал: Сие есть Кровь Моя… за многих изливаемая (Мф. 26, 28).
61. Против армян
Кровь же излилась вместе с водой, как говорит Евангелие, и мы пьем от этого ребра. Об этом часто говорит и Златоуст, которого отметают армяне, об этом говорят и вселенские отцы. И необходимо причащаться всего того, что истекло из ребра Спасителя, так как это истекло из тела Господня – именно из него, а не из другого, хотя одно называется кровью, а другое водой. И это поистине, как засвидетельствовано, кровь и вода: поскольку надлежало явиться двум источникам, которыми мы возрождаемся и живем Духом, то они истекли для нас из Самой Жизни. Поэтому всегда необходимо, чтобы в составе Таинства, в страшной Чаше, были и вино, и вода, а не одна вода, как говорит нечестивая ересь идропарастатов[49]49
Идропарастаты (доел, «водоприносители» или «водопричастники») – прозвище членов гностико-аскетической секты энкратитов, которые столь строго соблюдали воздержание от мяса и вина, что даже Евхаристию совершали лишь на одной воде. Идропарастаты упоминаются в 32-м правиле Трулльского Собора в связи с армянами, которые использовали для совершения литургии одно вино, не смешивая его с водой. Это правило Трулльского Собора постановляет во время литургии вино смешивать с водой и запрещает служить на одном вине или на одной воде.
[Закрыть], ниспровергающая предание таинств.
Подобно безбожию и нечестию язычников, ересь армян отвергает вино как нечто злое и не отвергает пьянства. Это происходит по навету возбуждающего их лукавейшего демона, раздражающего их против нас, христиан, к отвержению, очевидно, священнейшей Жертвы, или, лучше сказать, к их стыду и удалению. И не одно вино отрицают еретики-армяне, желающие, очевидно, опровергнуть одну ересь и впадающие в худшую, как случилось это с ними и в других отношениях, когда они уклонились от истины.
Так, желая опровергнуть Нестория, который проповедовал разделение во Христе и учил отдельно о Слове, а отдельно о человечестве[50]50
Несторий (V век) учил о том, что во Христе соединены два лица – лицо человека Иисуса и второе Лицо Святой Троицы, Бог Сын. Согласно Несторию, Иисус Евангелий воспринимался как единая личность посторонними наблюдателями, не являясь таковой на самом деле. Соединение человека и Бога во Христе, таким образом, ничем принципиально не отличается, скажем, от единения Бога с ветхозаветными пророками и праведниками, разница лишь в степени этого единения. Это учение было осуждено на Третьем Вселенском Соборе в 431 году.
[Закрыть], они пришли к тому, что стали говорить, что будто бы во Христе – одна природа. Этим они, несчастные, отвергли воплощение Его, потому что как же Бог Слово воплотился, если в Нем одна природа? И какая это природа – Божеская или человеческая? Ведь они исключают одну из природ. Таким образом, они идут против Божественных догматов.
Против ереси идропарастатов восстает и Златоуст, приводя сказанное Господом: Не буду пить от плода виноградного (Лк. 22,18); виноград же дает вино, а не воду. Златоуст отвергает ересь, но не отвергает воды, потому что не сказал он: «одно вино без воды», но виноград дает вино, а не воду. Поэтому должно быть и вино, но и вода должна быть с ним, так как и то и другое истекло из Божественного ребра. Однако козни обольстителя многих совратили с пути истины.
Мы же идем царским путем: как научены, что из животворящего ребра истекли кровь и вода, так и вливаем в чашу вино с водой и приносим Святой Троице вместе с квасным хлебом. Все это воспринято нами от Христа Бога нашего, и Его апостолов, и отцов наших. Так издревле передано нам приносить хлеб квасной и чашу – вино и воду. Об этом свидетельствуют и священные молитвы, и древнее предание, и обычай.
На это указывает Божественная литургия Златоуста, и еще яснее – литургия богоявленного Василия. Потому что в ней после слов «и приим хлеб во святыя, и пречистыя, и непорочныя Свои руце и показав Тебе, Богу и Отцу, благодарив, благословив, освятив, преломив, даде» прибавляет: «Такожде и чашу от плода лознаго приим, растворив, благодарив, благословив, освятив, даде». Видишь ли? «От плода лознаго, – сказано, – приим, растворив», то есть смешав с водой, что и обозначается словом «растворив».
Да и божественный Иаков в священной литургии, называемой его именем, а она служится во многих местах[51]51
Литургия апостола Иакова – древнейший из дошедших до нас чинов литургии. Традиционно ее возводят к первому епископу Иерусалимскому – апостолу Иакову, брату Господню. Эта литургия до сих пор совершается на Востоке, а также в некоторых приходах Русской Православной Церкви 23 октября, в день памяти апостола Иакова.
[Закрыть], говорит так: «И приим чашу и растворив из вина и воды». И все отцы наши приносили так во Вселенских Церквах и апостольских престолах, и от них издревле перешло к нам самое предание Животворящей Жертвы. Мы приняли ее по преданию не от каких-нибудь частных лиц, не в углу, но издревле ото всех преемников апостольских и исповедников-отцов, просиявших чудесами. От отцов, собиравшихся вместе в наших пределах, и особенно в христолюбивом городе Константинополе, который во Христе и основан, и распространяется, и сохраняется Всесвятой Его Матерью. Именно в Константинополе утвержден был Вторым божественным Вселенским Собором составленный в Никее Символ веры.
Часто из всех пределов собираясь вместе, тогда и после, и часто священнодействуя вместе, все отцы старательно передали нам то, что относится к тайноводству. И Церковь, особенно Константинопольская, весьма точным образом содержит чистую, правую и неповрежденную веру во Христа и непреложные от начала Божественные догматы. Ведь в ней и благочестие было всегдашнее, и явились равноапостольные пастыри, и она имела основанием верховного и первозванного в апостолах[52]52
То есть апостола Андрея, брата апостола Петра.
[Закрыть]. И устроена она была и сохраняется христианскими царями – Константином и прочими, ревновавшими о Христе. И во время споров о Божественных догматах и других священных преданиях не только один кто-нибудь первосвятительствующий в ней издавал законы, но повелением и старанием благочестивых царей собираемы были архиереи, наблюдавшие за благочестием во всей вселенной.
И римский первосвятитель присутствовал на этих собраниях или сам лично, как некогда Агапит и потом Мартин[53]53
Имеются в виду святитель Агапит (Агапит I, | 536 г.) и священноисповедник Мартин (Мартин I, † 655 г.), папы Римские. Память их Православной Церковью празднуется 17 и 14 апреля соответственно.
[Закрыть], или присылал викариев. Присутствовали и епископы Александрийский, Антиохийский и епископ божественного града Иерусалима, а кроме того и прочие архипастыри, со всех стран собранные и избранные. Единодушно разрешая сомнения, они ограждали и должным образом утверждали чистое и истинное учение.
И этот обычай они приняли от апостолов. Так, когда некоторые завели речь об обрезании, тогда Павел и Варнава не решились сами положить закон, но предоставили это Собору апостолов, от которого и получили в письменном виде решение, что необходимо делать. Тогда держали слово не только Петр, но и Иаков, и Иоанн, и прочие. И лишь после этого изложили свое мнение в послании к ним. И еще прежде того Петр, когда потребовалось избрать апостола для восполнения числа двенадцати учеников, не решился на это сам, но совещался со многими и с ними совершил это дело. И когда (после бывшего ему откровения) выбрал Корнилия, тогда весьма многими словами и с помощью бывших при этом свидетелей уверил прочих апостолов, что это от Бога, а не от него, чтобы прочие апостолы приняли Корнилия. Подобным образом и Павел начинал свою проповедь и совещался о ней, чтобы не напрасно ходить, – Павел, носивший в себе Христа, всегда движимый Святым Духом.
Итак, кто дерзнул бы выставить себя, не будучи поставлен Богом и рабами Божиими? И кого бы мог кто-нибудь провозгласить своим учителем, противопоставив отцам, – одного, двух или многих, учреждающих ложные догматы и не воспринятые от апостолов и отцов тайны? Таковых следует скорее назвать лжеучителями, которые учат иному и устанавливают новое вопреки тому, что всеми принято и утверждено, и в общих собраниях и повсюду распространено всеми отцами. Но довольно об этом.
Священный дискос содержит священнейший хлеб, и божественная чаша – вино с водой, принесенные Богу. А сам иерей, взяв и другую просфору, вынимает копием из находящейся посреди нее печати одну частицу и приносит ее в честь и память Богоматери, затем полагает на дискос с правой стороны священного хлеба. Сам хлеб – пока еще образ Тела Христова, а эта частица – образ Самой девственно Родившей Христа.
Итак, поскольку истина сохраняется и в образе, то, как сказано в псалме, предстает Царица одесную Сына Своего и Царя Христа, получая, как Мать, первые почести, ведь то, что с правой стороны, считается первым (см.: Пс. 44, 10–18).
62. О частицах, приносимых на проскомидии за святых и всех благочестивых
Вынимая же копием крестообразно частицы из другой просфоры, из печати, иерей творит память всех святых и полагает вынутые частицы с левой стороны.
Одну частицу он вынимает в честь и память честных небесных сил – и так и подобает, потому что они послужили таинству воплощения, ибо они соединились с нами и мы составляем с ними одну Церковь. Они желают проникнуть в таинства Церкви, подвизаясь и сами в степенях восхождения. Они пребывают с нами, будучи нашими хранителями и ходатаями перед Богом.
Вторую частицу иерей вынимает в честь и память честного Предтечи и всех святых пророков и праведных, предвозвестивших вочеловечение Господа.
Третью частицу – в честь и память святых и всехвальных апостолов, слуг Христовых, первых иереев и учителей веры, и тех, которые после них ревновали о благочестии – святителей, святых и добропобедных мучеников и преподобных со всеми святыми.
Затем – частицу в честь и память очередного или празднуемого святого, а также отца нашего
Иоанна Златоуста или Василия Великого, смотря по тому, чья бывает литургия.
[Частицы вынимаются] за всех святых вместе, так как все они соединяются во Христе и так как необходимо, после воспоминания о Господе, совершать воспоминание и о рабах Его. Как сказано, сначала – о неискусомужно Родившей Его, через Которую совершены таинства нашего спасения. Потом – о святых Ангелах, как послуживших таинству и через него соединившихся с нами и охраняющих нас. Затем – о предвозвестивших таинство пророках и праведниках, между которыми высший и печать – Креститель. Потом – о боговидцах: проповедниках и апостолах, которые просветили мир. После того – и о преемниках их: святителях и о тех, которые явились плодом проповеди – мучениках и преподобных. Наконец, о всех вместе, так как этой священной Жертвой все вместе: и Ангелы, и святые люди – соединились со Христом, и освятились в Нем, и через Него соединяются с нами. «Тех молитвами, – говорит иерей, – посети нас, Боже, и даруй нам вся, яже ко спасению прошения и жизнь вечную».
Замечаешь ли, что частицы символизируют святых и приносятся в память и честь их и, через них, – во спасение нам? И святые, как подвизавшиеся Христу, в этом страшном Таинстве делаются причастниками еще большей славы и восхождения через причастие спасительной
Жертвы. Они и примиряют нас со Христом, и соединяют, особенно тогда, когда мы вспоминаем их.
Однако частицы не прелагаются ни в Тело Господне, ни в тела святых, но суть только дары, приношения и жертвы из хлеба – в подражание Господу. Эти дары приносятся Ему во имя святых. А при священнодействии Таин, через соединение и общение со святыми, частицы освящаются и низводят освящение на тех людей, за которых в данный момент в алтаре служат. В то же время через частицы за святых освящение нисходит на нас, подобно тому как это бывает и через молитвы, когда мы воспоминаем этих святых или когда приносим что-нибудь в храмы к их мощам или иконам. Сами же святые приемлют освящение от Бога, а принимая приношения от нас, через них освящают нас.
Итак, если в других случаях они могут принимать приношение в честь и память свою, то тем более они примут его во время священнейшей Жертвы. Поэтому, хотя они невещественно и мысленно участвуют душами своими в причащении Христовом, однако и чрез священнодействие, которое заповедал Он совершать за мир, они имеют участие в величайшей славе Его, потому что потрудились и прославлены вместе с Ним. Да и божественнейшие Ангелы, соединенные с нами и послужившие таинству, – причастники благодати.
Особенно же Матерь Бога Слова, послужившая великому домостроительству, есть орудие соединения Божия с нами. Она – корень этой Божественной Жертвы, потому что стала Родительницей и Виновницей жизни Творца во плоти. Потому Она прежде всех приемлет славу и ближайшее озарение от Того, Кто воплотился через Нее неизреченно, девственно и свято, Кто соединился с нами по крайней Своей благости. Поэтому и предстоит Она одесную Его. Поэтому с правой стороны священного хлеба мы полагаем за Нее частицу, выражая этим, что Она – выше всех и ближе к Богу. С левой же стороны полагаем частицы за Ангелов и всех святых, так как все они занимают второе место, или, лучше сказать, ступень, не достигающую Ее величия. Потому что они уже через Нее приемлют озарение. А мы – прежде всего через Нее спасаемся (при посредстве святых) – точно так же, как через Нее соединились и с Богом.
Только после этого иерей приносит и прочие частицы. Прежде всего – за архиерея, так как он источник священства. Потом – за весь священнический чин, за служащих таинству, потому что должно наперед труждающемуся вкушать от плодов, как и Павел учит (см.: 2 Тим. 2, 6). Далее – за православных царей, защитников благочестия, за спасение их и за христолюбивый народ. После них, если служба совершается в обители, приносит частицы за начальствующего и прочую братию, а если в храме каком-нибудь, то за строителя его или за совершающего память и за собравшихся там, также за принесшего дары и за тех, за кого он принес дары. Наконец, за почивших во Христе, за весь священнический и иноческий чин. Далее – за всех верных, православно скончавшихся, и за тех, кого хочет или должен бывает иерей помянуть сам. В заключение иерей полагает частицу вообще за всякую душу христиан православных и, обращая слова к Богу, читает всю молитву, которую произносим на литии всенощного бдения: «Приими, Господи, жертву сию в пренебесный Твой жертвенник о всякой душе христианской, скорбящей же и озлобленной, милости Твоея и помощи требующей», и прочее до конца[54]54
В настоящее время на проскомидии читается лишь одна молитва, так называемая молитва предложения.
[Закрыть].
Эти частицы за живых и умерших он полагает внизу священного хлеба, так как они принесены за нас, смиренных, требующих умилостивления и ходатайства и ожидающих от Бога великих милостей. Однако необходимо заметить, что при приобщении страшнейших Таин иерей должен быть внимателен, чтобы брать не от этих частиц, но от Тела Господня, и им причащать приступающих.
Конечно, истинно, что через соединение со Всесвятой Кровью все станет единым и причащение Крови Господней произойдет даже и в том случае, если кто-нибудь причастится этой частицей. Но так как всякий верующий должен причащаться и Телу и Крови Христовым, то иерей должен преподавать причастие приступающему, беря лжицей вместе с Кровью и Тело Господне. И хотя все частицы, будучи положены в Чашу, сообщаются с Телом и Кровью Христовыми и принимающий Тело и Кровь причащается вместе с соединенными с ними частицами, но я думаю, что священнику лучите причащать со вниманием и брать лжицей только от одного лишь Божественного Тела, а не с частицами вместе.
В этом божественном образе и действии священной проскомидии мы видим некоторым образом Самого Иисуса, созерцаем и всю единую Церковь Его. В центре всего видим Его, истинный Свет, вечную жизнь, Им же стяжанную, освящаемую и хранимую, потому что Сам Он присутствует в образе хлеба, полагаемого в середине. Частицей же с правой стороны изображается Матерь Его, с левой – святые и Ангелы, а внизу – благочестивое собрание всех уверовавших в Него. Здесь – великая тайна: Бог посреди людей и Бог посреди богов, получивших обожение от истинного Бога по естеству, воплотившегося ради них. Здесь – будущее Царство и откровение вечной жизни, когда Бог бывает зрим и приемлем нами!
Здесь нет места неверным и иномудрствующим: Что общего у света с тьмою? (2 Кор. 6, 14).
Сказано, что Ангелы возьмут злых из среды праведных (Мф. 13, 49), поэтому иерей вообще не должен приносить частиц за инославных или совершать поминовение их. Нельзя также приносить частицы за тех, которые явно грешат и живут нераскаянно. Потому что приношение служит им к осуждению, как в осуждение служит и причащение тем, которые без покаяния причащаются страшных Таин, как сказал божественный Павел (см.: 1 Кор. 11, 29–30).
63. Для чего бывает каждение после проскомидии
Совершив таким образом проскомидию, иерей приносит Богу каждение в благодарение за совершенное священнодействие и пришествие силы Духа, потому что фимиам служит Его образом. Об этом свидетельствует и молитва, в которой говорится: «Кадило Тебе приносим, Христе Боже наш, в воню благоухания духовного, еже прием в пренебесный Твой жертвенник, вознизпосли нам благодать Пресвятаго Твоего Духа».
Вместе с тем иерей воздает честь Богу приношением и благовонием фимиама и показывает, что он действует под осенением Духа и что от этого таинства излилась на мир благодать Духа.
64. Что означают звездица, священные покровы и воздух
Поэтому, покадив сначала в честь Спасителя звездицу, иерей полагает ее над хлебом, говоря: «И пришедши звезда, ста верху, и деже бе Отроча» (см.: Мф. 2,9), в символах изображая то, что совершилось во время Рождества Спасителя, поскольку предложение, как сказали мы, изображает и пещеру, и ясли. Потом, взяв покров дискоса, который вместе с другими покровами знаменует пелены, произносит слова псалма, изображающие вочеловечение Слова: «Господь воцарися, в лепоту облечеся» (см.: Пс. 92, 1) и так далее.
Далее священник полагает покров и на Чашу – на одну или несколько, возглашая при этом: «Покры небеса добродетель Твоя и хвалы Твоея исполнь земля» (см.: Авв. 3,3), что также указывает на воплощение Господа. Как Бог, Иисус Христос наполняет небеса совершенством и разумом Своим, однако и земля преисполнена ведением Его, потому что, когда Он воплотился, вся земля познала Его вместе со Отцом и Духом. Этот стих возглашается над всеми потирами, хотя бы их было и несколько, потому что приносимое – одно, и Чаша – одна, и в различных сосудах – единое Тело единого Христа и Кровь Его единого.
Затем, покадив, иерей полагает воздух, означающий и небо, где утверждаются звезды, и плащаницу. Воздухом часто объемлются Тело и Кровь Иисуса, умершего и миром помазанного, и потому он называется также и надгробием.
Таким образом, здесь ясно изображается как бы в сокращении все таинство. Пришествие с небес Агнца-Христа было предречено, и был Он во плоти в вертепе и яслях, и в то же время, при самом Своем рождении, предызобразил будущие Свои страдания. Так, остановившаяся над Ним звезда указывала Его волхвам, а Ирод воздвиг на Него гонение. И Симеон, взяв Его на руки, изрек, что лежит Сей на падение и на восстание многих в Израиле и в предмет пререканий, и Тебе Самой оружие пройдет душу (Лк. 2, 34–35). Поэтому-то на проскомидии предызображаются страдания Спасителя.
Далее, покадив Дары Божественного предложения, уже посвященные Богу, принесенные Ему и вместообразные Всесвятых Тела и Крови, иерей читает молитву предложения и призывает Бога и Отца, пославшего к нам Сына Своего – сей Небесный Хлеб, благословить предложенные Дары и принять их в пренебесный жертвенник. Также он призывает помянуть и принесших, и тех, за кого принесли их, и сохранить священнодействующих неосужденными во время священнодействия.
Совершив потом отпуст, иерей кадит крестовидно и самое предложение, и священную трапезу, а потом и весь алтарь, выражая этим, что все дарования сообщаются святым от Первоисточника – Бога, а через святых и прочим.
Некоторые, как мы знаем, кадят и весь храм[55]55
Так указано и в современном Требнике.
[Закрыть], и народ, на что указывает и святой Дионисий, когда говорит, что перед литургией совершается каждение по всему храму, начиная от жертвенника и возвращаясь опять к жертвеннику, в знак того, что начало и конец всех благ есть Бог, а жертвенник есть Его престол и место. Поэтому и при всяком каждении соблюдается это правило: совершающий каждение начинает от жертвенника и оканчивает также им. Поскольку же архиерей есть образ Христа и имеет в изобилии силу Его и поскольку каждый предстатель душ изображает собою Христа, то и в отношении к ним делается то же. Архиерей и благословляет сначала кадило, как приносящий его Богу, а потом – после священной трапезы и святых икон – его же первого кадят. Прочих – уже за ним. А после этого опять кадят его, так как он – и начало, и конец священнодействий, и раздаятель Божественных дарований. А в подражание этому есть обычай делать это и в отношении к настоятелям, имеющим священноначальственное рукоположение.
Каждение в начале священнодействия не только внутри алтаря, но и вне его, в храме, можно видеть совершаемым и в великой Фессалоникийской церкви – именно тогда, когда во время первого входа священной литургии[56]56
То есть малого входа с Евангелием.
[Закрыть] выносится от жертвенника кадило, которым диакон кадит Евангелие, архиерея и сослужащих с ним священников, чем знаменуется небесная благодать и дар, излиянные на мир через Иисуса Христа, и благоухание Духа, силою Его вновь восходящее к небу.
Так всегда совершается у нас о имени Иисуса Христа. Так совершается у нас вообще проскомидия. Во время нее все пресвитеры приносят частицы за кого необходимо, и особенно за совершающих праздник, за архиерея и прочих, за кого должно.
А диаконы, все без исключения, поминают кого хотят через пресвитеров, потому что сами диаконы совершить приношения не могут, так как они не имеют дара проскомисания. Они – служители и имеют только служебное достоинство. Если им нельзя облечься в священную одежду без благословения архиерея или иерея и если нельзя начать никакого священного действия без пресвитера или без благословения пресвитера, то как же сам диакон будет совершать приношение? Если правило запрещает диакону причащаться прежде иерея даже освященных Честных Даров (чтобы всякий сохранял свой чин), то каким образом диакон будет приносить Дары?
Вот почему существовавший прежде в Фессалонике, а теперь существующий на Святой Горе Афон обычай, чтобы совершали приношение диаконы, не благоприличен и не совсем сообразен с назначением диаконов; на это необходимо обращать внимание[57]57
В древности приготовлять хлеб и вино для Евхаристии было обязанностью именно диаконов. Начиная с XIII века появляется сложный чин совершения проскомидии, которая начала осмысляться уже как отдельное священнодействие. Это изменение было закреплено перенесением в алтарь места приготовления Даров и запрещением диаконам служить проскомидию. С этого времени она стала делом исключительно одних только священников.
[Закрыть]. Если же кто-нибудь из диаконов хочет, по своей надобности, принести частицы Богу, то пусть делает это через пресвитера.
Когда пресвитер берет просфору и копие и, вынимая частицу, говорит: «Приими, Господи, жертву сию за такого-то, в честь и память» (если делает приношение за кого-нибудь из святых) или «в умилостивление же и отпущение грехов» (если за кого-нибудь из живых или умерших), тогда диакон при каждой частице говорит: «Помяни, Господи, в честь и память» (какого желает святого) или «в отпущение грехов» (всякого, за кого имеет нужду молиться). Однако лучше же и правильнее было бы ему говорить: «Помяни, владыко, того-то» (кого хочет помянуть). Потому что не благоприлично ему возносить голос к Богу в присутствии иерея.
Затем первому из диаконов дается архиереем знак начинать литургию, потому что без архиерея нельзя совершать ничего, что и о Себе сказал Великий Архиерей Иисус: Без Меня не можете делать ничего (Ин. 15,5). Итак, диакон призывает иерея благословить Господа. Иерей благословляет Бога – тот иерей, который совершал проскомидию в предложении. Затем служба следует обычным порядком, что мы, по мере сил, пространнее изъясняли в толковании на литургию.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?