Читать книгу "Африка без прикрас, или Посвящение в Африку. Приключенческая повесть"

Раздел 5. Танзания

Глава 16. В поисках нирваны. Занзибар

Идея отправиться на Занзибар посетила нас с подругой неожиданно. Намаялись мы в разных там Угандах и Бурунди, а до окончания нашего африканского похода ещё было больше недели. Лететь домой предстояло из Кении, но как-то она нам совсем не приглянулась, чтобы последние дни потратить на эту страну. А вот по Танзании проехали в автобусе и всего лишь за сутки созерцания её саванн и более доброго людского отношения – сердце легло. Захотелось тихого отдыха на Занзибаре. Ну это нам так подумалось, а как получится, так и получится!

***

На автовокзале Дар-эс-Салама было хаосно. Сегодня утром привёз нас сюда автобус из Бурунди. Поджилки от страха больше не тряслись, устали бояться. Попили на ходу утренний арабский кофе без сахара из «напёрстков», так надо и в порт поспешить. Навели справки о паромах, что ходят на остров в течение дня.

Желающих отвезти к парому предостаточно, а нам нужен транспорт с каретой, что только что проскочил мимо. В Танзании он называется бодяджи, да и все его хотят, а тех карет, в виде прицепа к мотоциклу, не так уж много. Наконец-то нам повезло и бодяджи за 10 000 танзанийских шиллингов доставил нас в порт, лавируя в пробках и въезжая на тротуары с испуганными пешеходами.

Здесь нас взяли в оборот паромщики, предлагая купить билет на Занзибар за $35 и тыча нам под нос прайс-лист. Наверное выглядели мы состоятельными матронами, которым слегка за пятьдесят, поэтому все ринулись к нам. Мы искренне пытались найти другую более приятную цену, но за нами следовала группа провожатых. Они предугадали наши действия и сразу предупредили билетёров в кассах о цене. Даже если вы скажете, что идёте в отель и Занзибар вас не интересует, то все эти билетные шулеры проводят вас до отеля, чтобы убедиться в правдивости слов. Так нам пришлось купить билеты по $35 и бежать очень быстро за паромщиком, который тащил наши вещи на вот-вот отправляющийся паром.

Устроились комфортно на нижнем ярусе в застеклённом кондиционированном помещении. В поле нашего обозрения попадала только палуба с равномерно распределённым и привязанным багажом, да ещё синее бездонное небо, а уж Индийский океан можно было увидеть только выйдя на палубу к борту. В общем зале местное мусульманское население расположилось. Женщины в чёрном с малыми детьми, а мужчины в расписных тюбетейках с ковриками для молитвы. Жара у них там, как положено.

Белых в нашем салоне оказалось предостаточно, рядом громко разговаривала молодая супружеская пара. Что это? Они говорили на испанском!

– Вы откуда?

– Из Буэнос-Айреса.

– Не может быть! Я туда через два месяца!

Они удивились, что в Африке, где говорят на суахили, с ними заговорили на их родном. А уж я то как была рада возможности свободно общаться и узнать интересующие меня тонкости об их стране. Ведь испанский – мой второй язык после русского. Но тут вдруг обнаружила, что путаюсь в словах, вставляю английские и вообще думаю по-английски. Парадокс! Как странно устроен человеческий мозг. Я знаю, что эта проблема уйдёт, но сейчас мне было просто стыдно!

Пабло меня понимал, так как знал английский, Сильвия просто таращила глаза, а я извинялась раз за разом. От них узнала, что цена билета на наш паром $25, а на экспресс-паром те самые 35, что мы заплатили. Опять нас развели на десятку! Наша ржавая посудина никак на экспресс не тянула.

Вновь обретённые друзья прибыли в ЮАР из Буэнос Айреса, а уж затем через Зимбабве и Мозамбик в Танзанию. Чёткого плана у них не было, вообще не было ничего, как и у нас. Мы решили держаться вчетвером, надеясь при этом сэкономить на транспорте и в отеле.

Внезапно на палубу вышли масаи, а мы вслед за ними.

Красные клетчатые одежды развевались. Бусы с браслетами казались нелепым мужским украшением. Дыры в ушах, куда можно смотреть, как в бинокль, вызывали недоуменное удивление.

Мы с Сильвией ходили вокруг и рассматривали их, но зоркие масаи не позволяли нам даже поднять фотоаппарат в их сторону. Боялись за душу, что уйдёт навсегда в объектив, а вот если им денег дать за фото, то душа передумает и останется. Нам с Сильвией не было дела до их капризной души, поэтому денег не давали, а фотографировали «из-за угла».

Племя масаи самое многочисленное в Африке, сохранившее до сих пор свои традиции и культуру. Считают себя пастухами от Бога, а весь скот – своим, даже если он принадлежит соседнему племени. По этой причине часто конфликтовали с соседями.

Зная эту страсть к животным, правительство Танзании доверило масаи охрану многих заповедников и парков, в то время, как туристические компании пользуются парками наращивая свой бизнес, а масаи опять ничего не достаётся, даже охотиться запрещено, как раньше. А ведь каждый масаи должен пройти посвящение в мужчины и убить льва вступая во взрослую жизнь.

В общем, масаи трудно. Вот и едут они на Занзибар в надежде продать свои примитивные украшения и поделки из дерева. Ведь красная накидка масаи действует на белого туриста, как красная мулета на быка в корриде, и он неосознанно идёт на её зов, скупая сувениры и бусы с браслетами, совсем не задумываясь о цене. Проверено на себе.

Ну вот и время обеденной молитвы пришло. Мусульмане расстелили коврики на палубе и приступили к намазу, а мы из уважения к ним расселись по своим местам в ожидании конца, чтобы выйти к бортику и наблюдать летучих рыбок, что пулей вылетают из воды и в неё же канут.

Брызги от волн захлёстывало на палубу и било в стёкла. Нам предстояло пять часов качаться на волнах. Пролив между материком и Занзибаром переполнен водным транспортом и порою казалось, что столкновение со встречным судном неизбежно.

Я испытывала некоторое беспокойство. Никогда так долго не путешествовала морем, морской вид транспорта мне неприятен тем, что я не плаваю и панически боюсь воды, хотя морская качка ни коим образом не отражалась на моём состоянии, а ведь большинство пассажиров стали «зелёными» и я искренне им сочувствовала.

В первые мгновения не ощутила беду. Что произошло? Приятное раскачивание увеличило свою амплитуду колебаний. Я обернулась. Все пассажиры встали со своих мест и всматривались в морскую синь. Что случилось? Вскочила, почувствовав неладное. Качка стала сильнее и многие бросились за жилетами под свои сиденья. Я молниеносно упала на пол, ища свой спасательный жилет, но его не оказалось. Тогда не дожидаясь конца «комедии» выбежала из салона, чтобы прорваться на палубу и понять ситуацию. Было уже поздно…

Пассажиры столпились у палубного выхода, напирая на стеной стоявших матросов, которые никого не выпускали и даже молившихся мусульман загнали внутрь со своими ковриками. Машинное отделение прекратило работу, только слышны были крики людей и удары волн в железные бока парома.

Наше судно болталось, поочерёдно касаясь краями бортов водной глади. Паника росла. Я знала, что крен в 45 градусов губителен для данного вида транспорта и если вся толпа прорвётся на один борт, так как противоположный выход бал закрыт, то всем конец.

Добравшись до ближайшего матроса, я кричала, требовала у него объяснений случившемуся и спасательный жилет. Тот пытался меня успокоить, пояснив, что на пути парома оказалась рыбацкая лодка, которую капитан увидел в последний момент вынырнувшей среди морских волн. Рыбак зацепился рукой за большой крючок на рыболовной сетке, поэтому не смог дотянуться и завести мотор, чтобы вовремя уйти с пути. Жертвуя жизнями восьмисот человек против одного, был предпринят резкий поворот парома в сторону, дабы не закрутить винтом рыбака-неудачника, после чего пошёл сильный крен. Волны усугубляли проблему.

Матрос побежал за жилетом к капитану, а вскоре спустился сказав, что жилетов на пароме нет. Ну вот и всё. Прислонившись к холодной стене, затихла. Мысль лихорадочно работала, где-то в глубине сознания мелькали варианты действий и я поняла, что именно этот паром может стать для меня погибельным, но может стать и моим спасением. Никто не прыгал с палубы, пока и я подожду. Альтернативы не было.

Ослепительно яркая бирюза морской пучины показалась зловещей и безжалостной. 30 минут обречённой безысходности надо было пережить. Первоначальная паника прошла. Пассажиры, как и я, следили за ситуацией ожидая восстановления равновесия.

Когда закончился кошмар и завели мотор, то мусульмане вернулись к молитве, а я на трясущихся ногах вошла в салон. Подруга сидела на прежнем месте. Её удивлённо спросила:

– Ты не испугалась?

– Ещё как!

– А почему сидишь?

– Встать не могу. Ног не чувствую.

– Ну ты мне это брось! Кто же тебя на пристань понесёт?

Вот так по-разному человек реагирует на серьёзную опасность. Теперь знаю точно, что в подобной ситуации буду кричать, бороться и искать выход для спасения собственной жизни.

До Занзибара оставалось ещё три часа. Матросы растаскивали по палубе груз и равномерно закрепляли его канатами. Жуткой качкой разбросало багаж пассажиров по сторонам, но хотя бы не смыло. Волны до палубы не достали. Напряжение среди пассажиров сохранялось до конца пути, ведь два месяца назад здесь затонул переполненный паром. Никто тогда не спасся. А в этот раз капитан через радиосвязь разъяснил ситуацию и в конце добавил:

– Акуна матата.

Легко сказать «Нет проблем». Мы аж поседели.

После того случая с нами ещё дважды здесь переворачивались паромы, гибли люди и об этом рассказывали в наших новостях.

***

Впереди показался остров! Он приближался расползаясь и увеличиваясь в размерах. А вот и пирс. Причалили, вышли и попали в жуткую занзибарскую жару. Лодки на волнах качались, чайки кричали над прозрачной водой, народ тащил на берег мешки и корзины, а мы, открыв рот, крутили головой по сторонам.

Ну здравствуй, Занзибар!

Танзания является федерацией двух государств – Танганьики и Занзибара, а поэтому при входе на территорию острова поставили себе в паспорта въездную бесплатную визу, при этом получили красочный проспект с подробной картой всего побережья. Оказавшись вчетвером на шумной улице островной столицы, сразу вступили в борьбу с местными неоправданно высокими ценами.

Всё было против нас, а смотреть-то пока нечего. Цены на такси, проживание и питание оказались непомерно высоки. Часа полтора мы только ходили, смотрели и спрашивали, а всё благодаря аргентинцам, их упорству и уверенности, что всё дорого быть не может. Главный город острова не впечатлил, даже и рассказать нечего. Та же суматоха и нестройность зданий, узкие улочки напоминали о былой коммерческой империи, принадлежавшей арабскому Оману. Но лодки! Ах! Какие рыбацкие лодки! Прибрежный пейзаж восхитителен, если смотреть только в сторону моря.

Но действительность понуждает повернуться к ней лицом. Решили, что остановимся на противоположном берегу острова, где побережье мало населено и пляжи считаются лучшими. Сговорились с таксистом вывезти нас в нужном направлении и провезти по береговой линии для поиска выгодного проживания. Мы снова отправились в путь.

Ехали полтора часа по лесам и посёлкам. Приветствие «Джамбо!» сменило ставшее ненавистным «Мзунгу!», которое мы уже воспринимали, как ругательство! Быстро наступили сумерки, а затем и ночь. Водитель нашего джипа каким-то непонятным чутьём находил отели в кромешной тьме. Свет на побережье был отключен. Только по рокоту волн понимали, что океан рядом.

Нам не везло. Объехали предостаточно мест, но заселяться в номер без света и воды за $60 нам не хотелось. Отели пустовали, сезон ещё не наступил или уже окончился, но цену на жильё никто сбрасывать не собирался. Поиски продолжались, Пабло торговался нещадно и нашёл. Бунгало за $30 всех устроило, то есть по комнате на двоих. Нам с подругой уже было всё равно, а Пабло неутомим и завтра собирался искать ещё дешевле. После целого дня пути нас ждал лёгкий ужин, совсем лёгкий и спать. Бунгало оказалось комфортным, с двумя кроватями, пологом от комаров, да и воды было, хоть залейся. Поэтому проснувшись утром совсем не обрадовались, что Пабло нашёл более дешёвое место и предлагал пройтись посмотреть.

Надо идти на «отельную» охоту. Мы же в «связке»! Вышли. Территория кемпинга утопала в песке, передвигаться по нему было противно, песок просачивался в обувь и ремешки тёрли ноги, но выйдя на пляж, мимо которого не пройти, я задохнулась от восторга. Вот он, тот плотный белый песок, который я обожаю и могу идти бесконечно долго, пока он не закончится.

А океан! Поразительно бирюзовый пейзаж с раскачивающимися лодками на воде волновал и кружил голову. Да, картина достойна кисти мастера!

Оставив вещи в номерах, наша бравая четвёрка налегке топтала тот песок смеясь и прыгая. А от чего смеялись? Да от счастья! Океан, песок и пальмы!

Кемпинг, куда привёл Пабло, предоставил в наше распоряжение домики с двумя огромными кроватями, необходимой мебелью и беседкой в плетёных диванах. С учётом того, что нас четверо на «безрыбье», да и оплатить пообещали за восемь дней наперёд, скидка была приличной. $15 за бунгало в сутки показались нам просто подарком.

При оплате мы потребовали от сотрудника кемпинга расписку в получении им договорной суммы денег за весь период проживания. А также внесли в перечень все бесплатные услуги, за которые потом могли предъявить счёт. А самой важной услугой для нас был кипяток для утреннего кофе и мы не хотели в конце концов платить за него, как за виски. Кое-чему нас уже Африка научила!

Палатки ставить по берегу здесь запрещено, чтобы не продешевить. Наша палатка уже давно без дела, но пока нигде не забыта и кочует с нами по африканским просторам, а теперь вот и на Занзибар забросило.

Все местные гиды при виде прибывших туристов сразу предлагают варианты экскурсий. На острове есть заповедник с редкими золотыми обезьянами и колобусами. От них мы отмахнулись сразу не спросив даже цену.

– Сыты мы вашими «манками», пора и честь знать! А вот по берегу с удовольствием.

– Смотрите! Масаи!

Навстречу нам шли трое в красном с заплечными зембелями, в смысле – мешками. В руках посохи и улыбки до ушей. Дружелюбные оказались, приветливые, смех устроили на всю округу, да и душа у них фото не боялась. Сувениры продавать надо. Какая уж тут душа?

Мы закопались в их мешках, примеряя на себя всё, что можно было привесить. Радовались безделушкам, как дети ёлочной мишуре. Результатом той встречи стали сувениры и украшения купленные на память. С этого момента масаи нам стали друзья и мы внесли свою лепту для постройки деревни, которую по обычаю должны отстроить молодые парни, чтобы стать мужчинами и, прожив в ней год, иметь право жениться. Занзибар для них место, где можно что-то заработать не попрошайничая.

Пляж то пляжем, а в деревню тоже надо выйти и пошли. Попав в Джамбиани – местное поселение – вновь столкнулись с нищетой и запущенностью. Лучше бы не выходили! Даже роскошные занзибарские пальмы едва скрашивали пейзаж. Дожди сюда пока не пришли и стояла мокрая жара, но во второй половине дня длинные пальмовые тени укрывали остров, как зонтом, под которым веял прохладный ветерок раскачивая те пальмы и блуждая в кронах.

Найти в деревне что-либо съедобное оказалось сложно. Наш невооружённый глаз просто ничего не видел. Фрукты, овощи, обеды отсутствовали напрочь. Вместо этого продавался помидорно-огуречный мусор, от вида которого мы давно отвыкли и продолжали привычно искать продукты сравни нашим, что так красиво разложены в супермаркетах. Поиск успехом не увенчался и мы с подругой купили два кокоса, а аргентинцы упаковку молока.

Кокосы были выпиты на месте, услаждая душу приятной свежестью, а их пустые тела мы понесли в отель, где нам их расколют и подадут прилично. Действительно, кокосы отобрали сразу при входе на территорию и пообещали приготовить вечерний коктейль. Мы насторожились. Какова цена тому коктейлю? Суточная стоимость проживания? Поварёнок нашего кемпинга застонал ломая руки и заявил, что «фри».

– А стонать не надо! Учёные уже!

Расположившись своей четвёркой на нашей террасе, отобедали чем Бог послал. А Бог послал не щедро и аргентинцы свято клялись, что в Африку больше ни ногой. Ну а мы что? Мы подпевали.

На завтра у наших друзей был намечен сноркейлинг на рифах в двух километрах от берега, где волну вздымает и белым барашком прибивает к берегу ласково и вяло. Та волна была моей постоянной загадкой, которую никогда не разгадать. Она тревожила меня, заставляя вновь и вновь смотреть на горизонт. А уж купаться только в тапочках, кораллы растут у самого берега, но, благодаря прозрачной воде, их можно просто обходить.

Вечером действительно нам на террасу принесли бокалы с коктейлем увешанные лимонами. Вкус вполне земной, но приятный. Поварёнок по имени Амороссо пристроился рядом. Мы должны были хвалить коктейль и хвалили, а он расплывался в улыбке, пока не появилась девушка с ребёнком за спиной. Приговаривая на суахили она развязала парэо и бросила того ребёнка на колени поварёнку.

Закрыв улыбчивый рот Амороссо ругался на своём родном, а девушки и след простыл. Мальчик по имени Ибрагим был его племянником и вёл себя вполне прилично восседая в толстом памперсе на столе с коктейлями. Его девятнадцатилетняя мама по имени Асма побежала к подружкам пока мужа дома нет. Долг братьев – смотреть за племянником.

Ибрагим зевал и тёр глаза, а мамаша не давала о себе знать. Выход был один – уложить дитя в нашем бунгало спать, что мы и сделали с облегчённым вздохом.

В ночи раздавался бой барабана и ещё чего-то стеклянного.

Это на территории кемпинга у большого костра устроили маленький концерт. Туда мы и подались. Кроме нас ещё пять туристок расселись на скамьях. Все хлопали в ладоши, а аниматоры били в единственный барабан, пустую канистру и стеклянную бутылку. Пели они только два слова – «Акуна матата». Ну просто точь-в-точь, как в Руанде именитый исполнитель традиционной музыки с двумя нотами в репертуаре! Хватило нас на 30 минут.

Извинившись, отправились на ночной пляж, где и нашла нас Асма с требованием отдать ей Ибрагима. Отдали с удовольствием, желая почивать, но в последующие дни Асма норовила навязать нам милого Ибрагима вновь, а мы, заслышав её голос за стеной бунгало, исчезали в сторону моря и поварёнок Амороссо с нами.

Асма считала нас бабушками-сиделками для своего сына, ей и невдомёк, что бабушки бывают разные, например, бабушки-хулиганки.

Глава 17. Океан, песок и пальмы

Каждым солнечным утром мы просыпались счастливые! Не надо никуда бежать и ехать. Проблем, конечно, было много, но все приятные: испить кофе, прогуляться по пляжу, потом по деревне в поисках пропитания, затем пройтись по сувенирным лавкам и в интернет-кафе заглянуть, в общем, всё такое прочее.

Первую «проблему» решали не спеша растягивая удовольствие, а потом двигались в сторону пляжа. Но… океана часто не было на месте! Отлив забирал его с собой, оголив причудливое дно с морскими звёздочками и зелёными пятнами морской капусты, где морские ежи поджидали босых туристов. Иголки у ежей хрупкие, но острые. Одно из предназначений этого колючего обитателя океана слишком жестоко.

Время от времени рыбаки прибрежных деревень страдают от акул, лишаясь рук и ног, а потому выловив любую из них, запихивают ей в пасть по нескольку ежей и отпускают. Наблюдая за агонией хищницы, чувствуют себя отмщёнными.

Океан на восточном побережье Занзибара уходит далеко с отливом, почти до рифа, представляя роскошные пейзажи на наше обозрение. Лодки на отливном берегу прижимались ко дну. Оголив свои «крылья» они походили на примитивные самолётики, а «крылья» те для устойчивости и баланса на воде.

Было самое время собирать моллюсков, а потому все женщины и дети устремляются на их поиски далеко уходя за отливом. И как-то жутко видеть почти у рифа медленно движущиеся силуэты. Иногда среди кораллов встречаются осьминоги и это большая удача выловить морское животное стоя по колено в океане.

Каждый день после обеда в деревне Джамбиани появлялась рыба на продажу. Для туристов она стоила дорого, а вот своим в два раза дешевле. Аргентинка Сильвия взяла на прокат себе велосипед и с четырёх вечера разъезжала по деревне в поисках той рыбы, а если ей не хватало денег, то она на скорости въезжала в ворота кемпинга и, выпучив глаза, кричала на ходу:

– Пабло! Деньги!

И не только Пабло, а и мы начинали быстро и суматошно искать деньги, чтобы быстро вложить в руку нашей велосипедистке. Она уезжала без объяснений, а мы облегчённо вздыхали:

– Рыбу нашла!

Потом аргентинцы разжигали костёр у своего бунгало и готовили еду, а мы шли по пути наименьшего сопротивления, то есть нашли хитрое место с жареной картошкой, жареной рыбкой, иногда там подавали вкусный супчик и дополнительные блюда. Всё было очень дёшево 1,5—2 доллара за обед. Постепенно мы привыкали находить то, что надо. И даже стало нравиться отвечать местным жителям «Джамбо!» в ответ на их приветствие. А вечерами покупали по одному пиво и, усевшись на нашей террасе, смаковали вечер. Нам казалось, что океан возвращался всегда в разное время и порой его не было до десяти ночи.

Костёр с барабанами предлагался еженощно, мы с удовольствием барабанили, а на утро ходили сдавать бутылки из-под пива, чтобы вечером нам продали следующие. Здесь таков закон – возвращать пустую стеклянную тару даже из-под газированных напитков. Магазинов со спиртными напитками на мусульманском острове не видели, а вот сувенирных – достаточно.

Особенно хороши батики! Это картины на холстах изображающие быт, культуру, комиксы Танзании. Стоят они не дёшево и всё зависит от размера и мастерства художника. Перевозить их удобно свернув в трубочку, а по приезду домой просто вставить в рамку.

***

Среди наших знакомых масаи появился ещё один; встретили его нежданно за обедом в деревне, куда он пришёл с той же целью. Вырос просто из-под земли и мы уставились друг на друга.

– Тебе чего, масаи?

Бисерные браслеты на руках и ногах, сандалии из колёсной резины, бусы, а самое важное – это мачете в ножнах рисовали его экзотический облик. Мы фотографировали парня, заставляя вытащить мачете и убрать, вытащить и убрать… Он был послушный и всё делал правильно, а потом пошёл за нами и с этого дня мы встречались каждый день на пляже. Масаи прыгали для нас исполняя танец воинов и нас учили делать то же самое. Не получилось. А вот издавать звуки во время танца – это можно.

Вся четвёрка друзей прибыла с озера Маньяра, чтобы шесть месяцев жить на Занзибаре и продавать всё, что покупается. Почти каждый вечер масаи приходили на нашу территорию из своего отеля, где проживали за $60 в месяц. Думаю, что для нас такой цены нет.

В следующий наш приезд в Танзанию пригласили в гости к себе племя на несколько дней. Обещание мы дали, но главное, чтобы никто не передумал и проживание в племени не обошлось нам в стоимость всего путешествия.

Сейчас рассказываю о первом знакомстве с масаи и просто удивляюсь тому, что уже тогда я шла к моменту, когда действительно окажусь в лесу среди этих людей. Это никак не будет связано с первой встречей на Занзибаре, это будет другое. Я сама их буду искать.

Интересная особенность присуща людям из саванны. Масаи не умеют плавать и никогда не употребляют в пищу морепродукты, а также речную и озёрную продукцию. Я даже не видела, чтобы они заходили в воду по щиколотку, хотя все имели резиновые сандалии. А то, что масаи пьют кровь домашних животных – чистая правда, только делают они это не каждый день, а в особых случаях или же во время своих ритуалов. Всему этому я стала свидетелем через два года.

Корове прокалывают артерию на шее и пьют прямо из раны, замазывая впоследствии повреждение навозом. А коз убивают перерезав горло и, оттянув шкуру особым способом, собирают в неё, как в карман, стекающую кровь. Затем каждый желающий наклоняется и пьёт из «кармана» «целебный напиток», как называют его сами масаи. Вот так нравы!

***

Отдых на Занзибаре перешёл в ленивую стадию и мы слонялись с утра до ночи забыв о времени и дате. Аргентинцы делали то же самое, иногда объединяясь вместе гуляли по деревне шумно и весело. Бесполезной забавой стало для нас перебегать солнечные пятачки от одной пальмовой тени к другой, ведь солнце там испепеляющее! Фотографии друг друга изучили почти наизусть. Ребята оказались замечательные, открытые, весёлые и задорные. С любопытством мы вникали во все жизненные ситуации островитян и очень быстро всем примелькались.

Почти всё население Занзибара мусульманское и даже школьницы младших классов носят соответствующие форменные платки вроде монашеских. Жители деревни Джамбиани неприязненно относятся к фотографии, но в общении открыты и улыбчивы, что позволяло нам чувствовать себя достаточно комфортно среди них.

В послеобеденную относительную прохладу жители выходят из домов и созерцают движение по дороге. И тут уж просто устанешь отвечать «Джамбо!», даже годовалые дети произносят это слово первым.

Мне здесь было всё интересно! У каждого дома имелись странные постройки, вроде избушки на длинных ножках. Думали-гадали, что же это может быть – оказались курятники! И куры то похожи на свои дома, такие же длинноногие, да голенастые!

В просветах между деревенскими домами мелькал океан, женщины носили на головах узлы с только им известной морской травой, которую раскидывали на просушку, как сено по земле. Цвет у травы красно-бордовый и употребляется она в пищу, но конкретное её предназначение было неизвестно. А всему виной языковой барьер. Многие интересующие нас подробности мы не могли узнать по этой причине.

У рыбаков были свои заботы. Под наспех сооружёнными навесами они мыли и сортировали свежий улов для продажи в городе. Вот в это время и надо успеть выбрать что-нибудь для себя. Но нам то не надо, нам бы посмотреть. А рыба совершенно разная, почти неизвестная и даже такая экзотическая, как рыба-меч длиной около полутора метров с тонким телом и длинной острой головой. Рыба-игла походила на рыбу-меч, только в миниатюре, с такой же формой головы и хвостом в виде полумесяца. Рыба-попугай в голубую яркую полоску обитает в ареале местных кораллов, но расцветок у попугаев существует огромное множество. Эти красивые рыбки питаются молодыми мягкими кораллами, поэтому песок на Занзибаре почти белый. Ведь неисчислимое количество попугаев в рифах нещадно и постоянно перерабатывает кораллы в белый песок. Местные рыбаки не брезговали уж совсем мизерной рыбёшкой похожей на мальков. Позже мы узнали, что это анчоусы!

Улов приходил из-за рифа, где заканчивался отлив. Воды океана глубоки и разнообразны морскими обитателями. По ночам там сигналили прожектора, привлекая своим светом осьминогов, которые идут на него и погибают под острым ударом гарпуна. Но если огромный осьминог удачно выловлен и вдруг оживёт в лодке, то сам рыбак может стать его жертвой. Щупальца у спрута сильны и хватка мёртвая, захватив ногу он сжимает её с такой силой, что разомкнуть их невозможно, но если даже попытаться, то не успеть. Две руки против восьми – неравная схватка. Щупальца обвивают руки, а потом тело. Укус осьминога ядовит. Удивительно, что спруты-гиганты встречаются на Занзибаре до сих пор. Поэтому моллюсков-великанов подвешивают на верёвках именно к деревьям, их вес не всякие вешала выдержат, а ствол толстого дерева самое удобное приспособление для обезвоживания тела животного, которое содержит в среднем ведро воды. Это применительно к осьминогам размером около метра. Только после того, как жидкость стечёт, осьминог считается полностью безопасным.

Эти моллюски бывают о семи ногах. При их ловле необходимо считать количество ног и если их окажется семь, то это ложный осьминог, как, например, ложный гриб, при употреблении в пищу которого наступает паралич, а иногда и хуже. Многие туристы-рыбаки часто страдают от неведения этого условия, стремясь к самостоятельности, а вот местные такой оплошности не допустят. Всё это я узнала от нашего повара, о чём он с явным удовольствием поведал.

Интересная особенность, что в занзибарском суахили (суахили имеет много вариантов) не существует названий рыб. Каждой рыбе присвоен свой номер, а если вдруг появится новый вид, то цифр на всех хватит. Само обозначение рыбы после других морских обитателей – №6, все известные занзибарцам виды морских животных и моллюсков имеют тоже своё число. В танзанийском городке Мтвара, что у границы с Мозамбиком, рыба классифицируется, например, по цвету.

Нам с Натальей очень импонировало ночное небо над Занзибаром в падающих звёздах, которые ярко освещали окрестность. Вроде и не звезда упала, а прожектором сверху посветили. Путь их длинен и след простирался до земли. А однажды звезда висела долго и низко над водой, так и не дождались её падения. А звезда ли то была?

Ещё одним забавным занятием для нас стало собирание ракушек. О их разнообразии рассказывать сложно, но их формы и окраска просто удивляли. А когда под нашей дверью стали ежедневно появляться крупные раковины с умильными записками в мой адрес, то поняла, что всё принесённое мною с океана можно отнести обратно. Дарителя вычислить было легко, вот уж несколько дней, как на затылке нашего шеф-повара Амороссо красовалось выбритое моё имя привлекая внимание всех окружающих и смущая меня.

За ракушками он нырял сам за теми рифами, что не давали мне покоя, а вот с чёрным кораллом не повезло, был слишком крепок, без акваланга долго не посидишь на дне морском. Так и осталась я без коралла, но с раковинами.

Аргентинцы после подводной охоты всегда возвращались с трофеями, даже двух морских звезд со дна достали. Их чёткий бордово-белый рисунок напоминал симметричную паутинку. Звёзды были мягкие и гибкие, словно резиновые. Чтобы сохранить их для себя, звёзд предстояло долго сушить, терпеть их дурной запах, возить с собой в рюкзаке и оберегать. Сильвия пообещала всё выдержать. Не знаю, я так же пыталась высушить себе пираний на сувениры, но после двух недель терпения решила выбросить, тем самым избавила себя и вещи от рыбного духа, а люди перестали меня сторониться.

Под впечатлением «аргентинских» звёзд Наталья дала согласие агитатору экскурсий отправиться на рыбалку за рифы завтра же и всего за $20. Тот долго рассказывал, как это необыкновенно и загадочно поймать рыбу на крючок, даже если не поймать, то всё равно загадочно. Уговорил. В шесть утра будет у наших дверей. А пока мы на дискотеку собирались!

О дискотеке в Джамбиани все говорили заранее. Мы думали, что нас это не коснётся. Коснулось и со всей ватагой сотрудников кемпинга отправились за пять километров на дискотеку. Набилось в машину восемь человек, как принято, но лучше плохо ехать, чем хорошо идти.