Читать книгу "Африка без прикрас, или Посвящение в Африку. Приключенческая повесть"

Глава 14. Если страшно в Африке, купи себе «раба»!

В Гитегу приехали одни. Видели бы вы её! При первом взгляде на бывшую столицу Бурунди мы испугались. Неразбериха и хаос царили на улицах. Водитель транспорта подвёз нас к самому банку поменять валюту. Он был уже закрыт – в пять вечера все банки в стране закрываются – его открыли для нас. Такие случаи происходили неоднократно, когда африканские банки по просьбе клиентов открывали свои двери в нерабочее время. Обмен евро на местные франки состоялся. Курс оказался настолько удачным, что мы как-то неожиданно разбогатели!

Водитель получил вознаграждение и уехал, а нам предстояло искать жильё. Ещё при въезде в Гитегу приметили гостиницу у дороги и, набрав воздух в лёгкие, побежали. Как будто нырнули в людской омут, в эту круговерть африканской суеты. Как сквозь строй прошли по улице и просто влетели в гостиницу из двух этажей. Было всё равно, сколько с нас попросят, мы бы отсюда не вышли. Хотелось хоть на короткое время скрыться от толпы.

Запросили с нас не много, потом принесли полотенца, воду в большом ведре, мыло, свечи. Мы уже привыкли к ведру с водой и свечам на ночь, поэтому сервис оценили на твёрдую четвёрку. Это ещё не спартанские условия, которые выпали нам в Кении сразу на второй день после родного дома. Сам номер был просторным, а кровать хоть и одна на двоих, но королевских размеров.

Как только мы отдышались, так сразу двинулись искать королевский дворец, ради чего и ехали. Выглянули потихоньку за ворота, привыкая к местному населению, вроде ничего, спокойно. Ну и пошли себе по улице. Слово «мзунгу» из суахили преследовало нас повсюду, хоть и говорят в стране на французском и кирунди.

Сначала нам требовалось найти личность, которая могла бы помочь разобраться с этим Бурунди! При входе в одну из торговых лавок стоял парень с относительно умным лицом, вот его и выбрали. Наш вопрос о королевском дворце не понял. Да где же ему было понять со своим французским? Отвёл нас в сторону думая, что так будет более ясно. Но его английский был ещё хуже нашего. А вот то, что человек пошёл на контакт, это уже многое значило.

Поняв, что вопрос просто так не выяснить, решили – будем рисовать. Подруга достала лист бумаги и нарисовала подобие дворца. Нас не понимали. Тогда я сказала, что она не правильно рисует и добавила зубцы на стенах с башенками. Никакого понятия. Народ прибывал. Потом нарисовали корону, трон и подобие короля.

– Ну! Смотри! Понял? – спросила я напряжённо.

– Это что? Цветы? – ответил парень вопросом.

– Ну ты вообще! То же корона и трон! А это король ваш, бурундийский! Ты что? Короля не узнал?

Парень, назвавшийся Теофиллом, радостно закивал и повёл за собой. Мы облегчённо вздохнули и уверенно пошагали вслед. Каково же было удивление, когда пришли в пятизвёздочный отель похожий на дворец! Те же зубцы и те же башенки! Обессилено повиснув на стойке «ресепшен», вновь и вновь повторяли свой вопрос. Первой осенило сотрудницу отеля. Она произнесла слово «музей». Мы радостно закричали:

– Музей! Музей!

А что делать? Если не дворец, так хоть музей. После всеобщего прозрения Теофилл повёл нас за город, вот и музей прошли, а он всё ведёт. Миновали президентский дворец с военной охраной и за поворотом произнёс:

– Вот он!

Мы замолчали, уставившись в полуразрушенное строение не имевшее даже намёка на дворец. В немом оцепенении обошли вокруг. Разбитые стёкла, покосившиеся двери, всё говорило о давно оставленном людьми жилище. Прошлись по террасе с проломленными половицами, по которым ходила величественная особа. Кирпичное здание местами обрушило свои стены, но они ещё постоят. Хотя, похоже, что это никому здесь не было нужно и все равно на сколько их хватит.

Действительно, последний бурундийский король доживал здесь свою жизнь после революции 1972 г. Тогда и был разрушен дворец, а данное строение появилось вместо него. Король прожил жизнь длинною в 80 лет, а последних 35 ему позволили дожить тут. Умер в 2007 году, о чём гласит надпись на могильной плите. Могила рядом с домом оформлена по-королевски – с золотыми коронами по углам.

Почтили его память минутой молчания, а пакостные мысли искорками вспыхивали в мозгу. Был ли тот король каннибалом и сколько людей на его совести? Родился он в 1927 году, а в те времена из человеченки деликатесы готовили. Противно, но об этом надо знать.

После «королевского марш-броска» на дистанцию в два километра жутко есть захотелось, а Теофилл явно с нами, заслужил. Шли к рекомендованному им кафе, а по дороге нас обгоняли свадебные кортежи. И напросились к Теофиллу сопроводить нас после ужина на бурундийскую свадьбу. Согласился легко.

В небольшом ресторанчике было пусто. Облюбовали уютный столик и пошли мыть руки. Наш Теофилл пошёл вслед. Сотрудники ресторана, повара и кассиры громко смеялись над ним и над его чистыми руками. Понятно. Значит наше бесконечное мытьё рук для африканцев нонсенс и вызывает только откровенные насмешки.

Ужин заказали простой, а ничего сложного и не предлагалось. Салат овощной подали неизменно с авокадо, а к нему жареная картошка, рис и мясо (думаю, говядина). Национальные блюда в нашем путешествии приходилось поесть крайне редко, да что-то и не нравились они нам. Рыбу мы бы поели, но она тут почти не предлагалась, несмотря на несчётное количество озёр и рек.

Одновременно с подачей ужина отключили свет и я вцепилась в свою сумку. Тьма кромешная! Тут принесли нам слабенький светильник с батарейками, он застрекотал кузнечиком освещая нехитрый ужин. Наш Теофилл ел быстро и было видно, что он голоден. Я поделилась с ним своим салатом и предложила сопровождать нас по стране все дни, что будем здесь находиться.

Ему предстояло подбирать нам транспорт, носить наши вещи, будить по утрам. Мы, в свою очередь, обязались его кормить, проплачивать проезд по стране и снимать для него отдельный номер, если придётся где-либо заночевать. Молодой человек отличался смекалкой и быстро научился нас понимать. В его обязанности входила также экономия наших средств, если кому-то вздумается обсчитать.

Парню 22 года, сказал, что студент, но согласился на все условия сразу, не думая о занятиях. Денег ему не обещали, не зная, как будет служить. С этого момента у нас появился личный охранник, помощник, сопровождающий и всё в одном лице. Потом в шутку с подругой говорили, что не мы «раба» купили, а он нас. Но это было потом.

А на тот момент остались довольны заключённым устным контрактом и отправились во Дворец Бракосочетания на торжественную часть бурундийской свадьбы.

Залитый светом от местного генератора зал, был наполнен нарядными женщинами и мужчинами в строгих костюмах, что приятно удивило.

Мы уселись на свободные места, чем сразу привлекли к себе внимание. Супружеская пара торжественно восседала на сцене, тамада с микрофоном кружил по залу, а видеокамеры на «ножках» услужливо снимали торжество. Белое платье чёрной невесты раскинулось по полу и ни чем не отличалось от европейского стиля.

Нам принесли напитки: пиво, соки-воды, при этом радушно улыбались. Было непривычно от бурундийских улыбок в наш адрес и мы невольно отвечали взаимностью. Начались поздравления молодожёнов. Народ цепочкой потянулся к сцене. Было приятно от тёплого приёма и выпитого пива, а потому остаться в стороне от всеобщих поздравлений показалось не совсем приличным.

Подруга предложила, опередив меня:

– Ну что? Поздравим от России?

– Yes! Поздравим!

Покопались в наших деньгах и выбрали купюру достойную происходящего. Через весь зал пошли с вытянутой рукой держа $50 у всех на виду. Зал аплодировал. Мы чувствовали себя героинями. Я начала обнимать невесту, а подруга жениха. Кроме объятий решила ещё и речь поздравительную вставить

Пока я желала «счастья навсегда», Наталия уже танцевала в проходе между кресел взбудоражив зал. Кинокамера теперь снимала её. Это было более интересно, нежели повторяющиеся из выходных в выходные торжественные поздравления. Я тоже сделала несколько кадров не подлежащих просмотру. Не дано мне быть фотографом, а что делать?

После поздравлений началась концертная программа. Танцевала группа девушек национальные танцы своей страны, интересно было посмотреть.

После того, как закончилась церемония, я фотографировала всех желающих себе на память. Свадьба состоялась и мы там были! Пиво пили! Подарок подарили! Кашу заварили!

Всё это время Теофилл добросовестно выполнял свои обязанности по нашей охране и открыванию бутылок с напитками, а на улице взял нас под руки, чтобы не растерять в темноте. Договорились о завтрашней утренней встрече с последующим отъездом на водопады реки Кагера, что находятся в районе города Рутана на юге страны. Когда он спросил, куда нас проводить, то мы задумались, а вспомнив, что записку имели с названием отеля, стали её неистово искать. Это просто был наш бич – забывать названия отелей и путаться в их расположении.

Наша тройка в полной темноте шаталась по жуткому городу и искала своё пристанище. В какой-то момент уже готовы были заночевать в любом подвернувшемся месте. В эту решающую минуту подруга широким жестом достала нужную записку из потайного кармана.

Ура! Мы спасены! Теофилл доставил нас до самой двери номера, обещая вернуться за нами завтра в восемь.

Опять не съели!

Первыми коренными жителями Бурунди являлись пигмеи (тва), затем появились хуту, а пять веков назад тутси. Заселение страны происходило так же, как и в Руанде, но с одним отличием. Кастовая система здесь была не такой строгой, законом разрешались смешанные браки, что сказалось на облике населения, которое отличалось от «стерильных» руандийских тутси не лучшим образом. Чистокровные тутси в Бурунди встречаются крайне редко, преобладающее большинство метисы, но свадьба, которая нас не забудет, была народности тутси, этим и объяснялась её европейская церемония.

Следующим солнечным утром лёгко постучали в дверь.

Теофилл, «приобретённый» вчерашним днём, стоял с бутылкой минералки за нашей дверью и возмущался, что мы ещё спим. Предстояла поездка по стране.

Водопады Чута де ля Кагера в бурундийских горах были ещё одной целью. Все надежды на удачное путешествие мы возложили на Теофилла. Кто, как не он, должен был стать соучастником наших дальнейших приключений? Другого выбора у нас просто не было

Глава 15. Ушла эпоха королей. Бурунди не по-королевски

Река Кагера течёт по территории природного заповедника, расположенного на 142-х гектарах юго-востока Бурунди. Её русло проходит сквозь девственные заросли тропического леса, изобилующего экзотическими птицами. Но Кагера более всего знаменита своими живописными водопадами.

С появлением Теофилла ранним утром как-то сразу засуетились, собирая вещи, но раньше, чем через час не вышли, а когда вышли, то очень быстро подъехало приличное такси. Водитель был представлен, как лучший друг нашего друга, а ему мы уже доверяли со вчерашнего дня. Теофилл загружая вещи в багажник машины назвал цену в 17000 франков до Рутаны, это туда, где водопады Чута де ля Кагера в четыре каскада падают откуда-то сверху.

Цена обрадовала, но на всякий случай спросила:

– Такси публичное или частное?

Водитель ответил, что публичное и будем подсаживать пассажиров. Это было важно знать. Всё не одни!

Наконец-то наша чёрно-белая компания двинулась на юг страны к каскадам водопадов реки Кагера, которая берёт начало в горах Бурунди и является наиболее длинным притоком Белого Нила. А уж потом – на севере – Белый Нил собрав попутные реки и речушки впадает в озеро Виктория. Лучше не поминать его перед дорогой, где чуть не сгинули в его разливах.

За время наших перемещений вокруг Виктории белых людей видели только дважды – это русская Ольга в Кении и группа туристов в заповеднике Мерчиссон в Уганде. Ну хоть бы какой китаец! Всё бы не одиноко!

Но ни китайцев, ни японцев, а только молчаливо-непроницаемые африканские лица вокруг. Бурунди, как и Руанда долго страдала от этнических конфликтов, но наконец-то воцарился относительный мир, а народ всё ещё настороже, открытых улыбок нам не дарили. Не с чего им было улыбаться и хохотать без дела, а уж белые здесь совсем ни к чему: «Ездят, смотрят на всякую ерунду, да ещё и деньги за это платят, а нам бы избежать голодного помешательства».

Это настроение мы ясно чувствовали, стараясь не выпячиваться и не лезть с глупыми просьбами о сервисе. Довольствовались тем, что было.

Любоваться пейзажами не уставали. Плантации кофейных деревьев подступали вплотную к дороге, чайные плантации раскинулись изумрудным покрывалом по склонам, а впереди, прицепившись к большегрузной машине, велосипедисты ехали по своим делам. У нужного поселения они оставляли большегруз и уходили в сторону.

Здесь хуторское расселение, больших деревень мало, а так называемые города можно сосчитать на пальцах одной руки.

Приятным нюансом стало то, что на дорогах работает полиция, хотя не знаю, можно ли в случае опасности рассчитывать на их помощь. Преисполненные собственной важности они чувствовали себя хозяевами положения. Вся эта полицейская важность не исключала криминальных происшествий в стране.

Впереди у дороги вдруг увидели скопище народа. Люди толпились и заглядывали за обочину. Мы тоже встали, но лучше бы не выходили из машины В кювет был сброшен труп мужчины с перерезанным горлом. В округе не было жилищ, видимо, тот человек просто шёл, как и все здесь ходят от хутора к хутору и не думал, что ждёт его мачете.

Я вспомнила угандийских наркоманов, когда мы кричали из маршрутки полицейским о помощи, а они нам улыбались и приветственно махали рукой. Все наши ночные передвижения на случайном транспорте были сопряжены с максимальным риском. Ну, а если не так, то как? Вот и сейчас ехали, а по дороге никого не подсаживали, хоть и обещали. Почему? Ответ на наши вопросы узнали потом.

В этой очень бедной стране самые яркие одежды, что мы пока видели. Красиво и высоко у женщин повязаны платки, образуя огромный бант впереди. За спиной почти у каждой чернокожее дитя подвязано и замотано в цветастость, а на головах они носят расписные и очень высокие сосуды. Женские накидки развевались по ветру, придавая костюму лёгкость и естественность.

Сон! Дивный сон! Я уже его видела! Он из моего детства навеянный журнальными картинками. А сколько было прочитано книг о приключениях! Да где же теперь вспомнить?

Христианские храмы в Бурунди, как под копирку, даже цвета одного. Стоят они одиноко на открытых пространствах, чтобы видели их издалека и не проходили мимо.

Здесь распространено католичество (мусульмане в меньшинстве), а в него вплетены местные верования, основанные на поклонении духам мёртвых, духам природных объектов, то есть гор, рек и долин. Надо ли говорить, что там, где происходит смешение верований, там же существует «гремучее» колдовство. Даже судебное наказание этому имеется – от отрезания языка виновному до смертной казни.

Пока я думала о разном, нас одолел голод. Остановились в местной столовой, заказали обед на четверых и опять мясо с соусом нам предложили. На кран с водой надеяться не приходилось, но руки надо было помыть. Что бы мы делали без влажных салфеток? А тут вдруг из-за дощатой перегородки женщина с огромным тазом показалась. Его поставили прямо на стол и принесли воду в канистре. Наш Теофилл позаботился о чистоте. Поливал на руки здесь же, да ещё и мыло нашлось. А потом таз убрали и на его место поставили обед. Вот так, ни какого «выпендрёжа». Длинные столы из досок и такие же скамьи напоминали временные блоки питания для трактористов в поле во время сбора урожая. Пока мы обедали, весь персонал столовой бросил работу и наблюдал за нами. Вот была им потеха! Это же надо! Руки моют, разговаривают смешно, что от хохота удержу нет! Когда ещё такой спектакль увидят?

Распрощались мы тепло и не доезжая до г. Рутаны свернули в сторону по нужному указателю. Ехать предстояло ещё 15 километров. Тогда мы поняли, что ни с каким рейсовым транспортом сюда просто не добраться. Наш маршрут никому не был пригоден, но водитель изначально скрыл от нас все сложности пути, чтобы мы не передумали ехать и не лишили его заработка. Как только я поняла ситуацию, так сразу петь захотелось!

После поворота начались невысокие горы, тростник по обе стороны сменился сосновыми лесами образуя тенистые аллеи с духмяным еловым ароматом. Деревья в голубой цветочек нарядили лес, как будто выставленные напоказ. Вдали «лоскутное одеяло» террас было наброшено на пригорки.

Водопад шумел, даже нежно звенел, мы его уже слышали, а потом и увидели въезжая на площадку напротив.

Он был похож на вологодское кружево, струился по склону скалы, не шумный и не грозный, а ласковый и весёлый.

Каскад водопадов Чута де ля Кагера состоит из четырёх ступеней очень похожих между собой. Ступени находятся на разных горных уровнях друг над другом. Общая высота каскада 500 метров, но ближайшими от нас были только два водопада. Первый увиденный нами поток оказался второй ступенью снизу. За посещение заповедника взимается плата, потом навязывается проводник за отдельные деньги, а граждане страны гуляют по национальному парку бесплатно.

Наряд полиции с оружием зорко следил за подъезжающими машинами, а это были только мы. Купленный за 30 000 франков проводник предложил посетить первый порог, то есть нижний водопад. Не представляя себе, как это будет выглядеть, согласились и пошли жаркими джунглями по тропинке вниз, которая превратилась в крутой спуск.

Голосисто кричали разные птицы, мелкие белки прыгали по ветвям, пот заливал лицо и очень скоро мы полностью промокли. Теофилл страховал нас на каждом камне, был терпелив и услужлив, а проводник ушёл вперёд мелькая иногда комуфляжкой и отрабатывать наши деньги не считал нужным. Он не удосужился даже с нами пообщаться. Всё, что хотели узнать – узнавали только через Теофилла. Тропа по сложности напомнила спуск к водопаду Сипи в Уганде, но хотя бы была короче.

Этот каскад Кагеры оказался близнецом первого увиденного, но подступ к чаше был совершенно недоступным. От воды веяло прохладой. Расселись мы по камням вкушая всю прелесть окрестностей. Сидеть бы так вечно, если не возвращаться.

Подъём был ужасен! Я не переношу подъёмы, они приносят мне страдания и преследуют в путешествиях. Потихоньку признаюсь, что отголоски вчерашней свадьбы давали о себе знать. Каждых десять метров я останавливалась и с тоской смотрела вверх, где жуткая тропинка превращалась в пологую дорожку.

Теофилл стал моей тенью в точности повторяя все остановки и терпеливо отдыхая вместе со мной. Вот здесь я спросила его о людоедстве. Ответил, что это было когда-то, а про «сейчас» пожал плечами. Когда наконец-то оказались наверху, горе-гид предложил подъём на следующую дальнюю ступень водопада, при этом улыбался, как ехидна.

Мы хором вскрикнули:

– Нет! – и синхронно замахали руками.

Вернулись ко второму каскаду и, усевшись на скамеечку, созерцали струящийся поток сплетённый из водяного кружева.

Известно, что короли Бурунди считали водопады Чута де ла Кагера священными и, принимая престол, совершали омовение в его водах. Последним стал король, дворец которого мы видели вчера. Таким образом мы посетили ещё одно королевское место. Не знаю, были ли мы первыми русскими женщинами посетившими Чута де ла Кагера самостоятельно, но вторыми были точно. Правильно поставленная цель всегда имеет своё логическое завершение, даже если со стороны она видится иллюзорной. Возможно кому-то такое изречение покажется не очень скромным, а я и не скромничаю; знаю, сколько труда мы положили на тот путь, поэтому могу только гордиться достигнутым. Именно достижением считаю каждый свой одиночный поход по Африке, личным достижением. В 2007 году водопады Чута де ла Кагера были включены в список природного наследия ЮНЕСКО.

Когда день перевалил во вторую свою половину, то надо было ехать дальше. До столицы оставалось часа четыре, куда мы согласились отправиться так же за дополнительную плату в 17000 франков. К нашему несчастью при возвращении прокололи колесо и водитель этот грех записал на нас в сумме 10000 франков. Все запрошенные с нас суммы мы, конечно, всю дорогу плюсовали и совсем не расстраивались при мысленном переводе франков в рубли. Сумма была вполне доступной для нашего кошелька.

А по дорогам гнали стада рогатых коров, серебристые деревья мешались с сочной зеленью, по склонам раскинулись пигмейские поселения огороженные по кругу хлипкими плетнями. Все наши желания, в смысле остановок для съёмки, выполнялись беспрекословно. С чего бы это?

Буджумбуру увидели сверху на берегу озера Танганьика. Залитое заходящим солнцем, оно блестело и сверкало смешиваясь с небесами. Смеркалось. Когда въехали в столицу, то была озвучена полная стоимость всех наших восторгов. Она оказалась приличной даже по российским меркам. Да. Мы не были готовы к такому повороту дела, заявив, что цена оговаривалась совсем другая. Но наш Теофилл пояснил, что мы его совсем не поняли. В общем история повторялась. Свой сервис наш помощник оценил прилично, а экономить наши средства совсем не собирался.

Мы понимали, что это может быть и не дорого объехать всю страну в течение дня с севера на юг, а потом с юга на запад. Но скажите мне, почему сразу не говорить правду? Было бы честно и отношения в компании были бы сохранены. С этого поучительного момента все цены, что оговаривались в дальнейшем путешествии, мы просили ещё и прописывать на бумаге.

В Буджумбуре остановились недалеко от порта, с трудом найдя подходящий отель. Наш Теофилл сослужил нам последнюю службу, он занёс вещи в холл. Сказали ему «До свидания» и отправили восвояси с тем же такси. Настроение было подорвано, но хотелось пройти к берегу Танганьики.

Малолюдная окраина погружалась в ночь, всё меньше прохожих и пустынней улица. Психологически мы не выдержали напряжения побежав обратно. Взгляды редких встречных были непередаваемо равнодушны и снова жуткая дрожь прокралась в душу.

Когда вернулись в отель, то решили, что завтра выедем в Танзанию. Собственный страх не отпускал нас ни на миг. Хотелось душевного покоя. Как-то ненароком проскакивала мысль о Занзибаре. Оставалось ещё 10 дней до вылета домой. Устав от последних событий, я уснула, а подруга пошла в поисках ужина. Проснулась ночью, а её нет. Жуткая тревога меня охватила. Совершенно не знала, где она может быть. Подумала, что через час пойду искать.

Узнала её по шагам в глубине коридоров и облегчённо вздохнула. Явилась Наталья с приятной новостью и завтра мы точно едем в Танзанию, прямо в её экономическую столицу на берегу Индийского океана – Дар-эс-Салам. А там до острова Занзибар рукой подать!

Прямой автобус до Дара отправлялся в шесть часов утра, а ехать нам предстояло 28 часов, останавливаясь только на границе и перекусить. В дорогу была закуплена минеральная вода и пирожки из манки, вещи надёжно утрамбованы.

Ну всё. Бурунди, прощай навсегда! Впереди Танзания!

Положившись на Судьбу мы выехали автобусом из столицы Бурунди в сторону танзанийской границы.

Проезжая по бурундийским деревням, мы только своим присутствием вынуждали торговцев всякой всячиной бежать за автобусом, засовывая в наше окно всё, что пропихивалось. Сбиваясь в кучу под нашими окнами люди предлагали скупить упаковки с печеньем, полуметровые куски сахарного тростника, плетёные корзины, а к ним охапку ананасов, здоровенные пакеты с морковью, мешки с углями для жарки баранов и даже двадцатикилограммовые гроздья кормовых бананов, что совсем неаппетитно зеленели вдоль обочин. А уж если вы что-то ненароком потрогали, значит вам это надо, тут уж не отвертеться. Потрогали мы бананы и нашим водителям пришлось купить по одной гигантской грозди, едва дотащив до автобуса. Используют их вместо хлеба, отварив наподобие картошки.

Ехать до танзанийской границы около пяти часов. Поселения Бурунди действовали угнетающе на нашу психику, но природа всё ещё была хороша.

Горы заливало дождём, но главная дорога – просто отличный асфальт, хотя вилась опасным серпантином. Нескончаемые чайные плантации в дождевой завесе тянулись по стране.

Приехали на границу с Танзанией, тут уже чувствовалась жара близкой саванны. В приграничную зону впускали только с сертификатами о прививках от жёлтой лихорадки. Ну хоть не зря делали и очень радостно показали.

У всех собрали паспорта с вложенными в них деньгами за танзанийскую визу. Суммы были разными, наша в $50 с каждого. Кстати, долларовые купюры старше 2006 года в Африке не принимают или же принимают по очень заниженному курсу. Мы об этом знали.

Пока таможенные служащие «колдовали» с документами, мы изучали окрестности. Всё было примитивно-грустно, но где-то в глубине наших душ зарождалась маленькая радость. Она трепетала и билась в желании вырваться на свободу и захлестнуть собой все наши бурундийские страхи.

Волю мы ей дали. Занзибар стал нашим счастливым пунктом преткновения. Мы ещё не знали этого, но наша интуиция всё знала наперёд!