Читать книгу "Африка без прикрас, или Посвящение в Африку. Приключенческая повесть"

Глава 9. Мы учились здесь жить

Город Мбарара не отличался ни чем от кенийских и угандийских городков, что мы уже видели. В районе автовокзала транспорт двигался хаотично и мы с подругой были всем нужны. Маршрутки бесконечно тормозили возле нас, мешая передвигаться. Да уж и сесть бы куда-нибудь!

Снова неосторожно произнесли слово «Кабале» и нас подхватили вместе с вещами. В маршрутке оказались мгновенно и поехали. Заколдованное это Кабале, что ли? Нас стали возить по кругу не выезжая за пределы города. В какой-то момент подсела девушка со странным поведением. Она высовывалась из окна наполовину и кричала, собирая людей. Сначала это показалось обычной практикой, хотя неистовость зазывалы была чрезвычайной, если не сказать агрессивной.

Пока кружили по городу, подсели ещё двое пассажиров – один в салон, а другой на переднее сиденье рядом с водителем. Маршрутка всё кружила и кружила, обещая скоро выехать в Кабале. Пассажир из салона потребовал остановки и вышел. А потом и мы запросились на выход после бессмысленного часового кружения по улицам Мбарары. Никакого внимания нам оказано не было. Ненормальная девушка кричала и хохотала над нами, не давая открыть дверь. Она издевалась.

Я была прижата к стене, рядом сидела подруга и эта, одержимая бесом, зазывала. Мы стали её колотить и щипать, требуя выхода, а она заблокировала дверь и сломала кнопку блокиратора. На задних сиденьях сидели ещё двое, парень и девушка, которые, похоже, были все вместе. Реакции не было никакой. Я стучала по плечу водителя, а он не реагировал и продолжал кружить по городу. Тут мы поняли, что громкоголосая девушка пьяна. Поведение остальных оставалось непонятным. Подруга пыталась выглянуть в открытое окно и позвать на помощь, но к окну её не пускали, а когда она улучила момент и всё-таки прорвалась, то полицейские на взывание о помощи только помахали рукой.

Ситуация усугублялась и потасовка продолжалась. Мы колотили пьяную даму и у неё дрогнула рука, чтобы ответить нам, но не посмела. Вся остальная «банда» сидела молча. Пассажир на переднем сидении недоумевал в сложившейся ситуации. Тогда моя «дорогая Наталия» полезла через водительское ограждение к тому недоумевавшему пассажиру и, открыв переднюю дверь, выбросила его вещи на дорогу.

Пьяная зазывала забилась на заднее сиденье, а водитель наконец-то остановился. Меня открыли с улицы собравшиеся зеваки. Мы не отпускали маршрутку, требуя свои вещи. Держались за обе двери, не давая их закрыть. Вещи наши полетели на дорогу, а маршрутка без номеров скрылась из виду.

Что это было? Что хотели те люди? Подруга судорожно курила, прикуривая сразу по три и никто не запрещал ей этого делать. Ведь в странах Восточной Африки запрещено курить на людях. Наш случайный пассажир с переднего сиденья стоял рядом с нами, обдумывая ситуацию и отвечая на вопросы любопытных. Только на следующий день нас поставили в известность, что в стране огромное количество опиумных наркоманов. Только этим можно было объяснить странное поведение всей компании и неосознанное кружение по городу.

Когда мелкая дрожь прошла, мы снова сели в маршрутку следующую в Кабале, но уже с полным салоном людей.

После пережитой горечи и недоумения нам было подано сладенькое в виде весёлого смешливого попутчика. Мы попросили парня спеть что-либо народное и он запел, ему подпевали все, а потом эстафету приняли мы и тоже пели. Народ подхватил эту игру и уже пели и смеялись вместе Показалось, что ближе к руандийской границе нравы менялись в лучшую сторону. О происшедшем ранее мы постарались забыть.

***

Моё внимание привлекали стада коров с огромными по метру рогами, их гнали прямо по дорогам.

Рога таких внушительных размеров, что невольно становилось страшно, а коровы были совсем добрые, дорогу уступали и людей боялись. Природа вокруг становилась всё краше и веселее. Асфальт поднимался в горы, а потом падал вниз. На высоте плотно росли буйные леса, а внизу простиралась кактусовая саванна. На одном из участков она горела и дымом застилало окрестности. Огонь подступал вплотную к дороге, дышать было сложно, мы задыхались. А что было делать? Выжили все.

Здесь у границы с Руандой широко раскинулись национальные парки с горными гориллами, но цены за горилл нынче высоки! $500 платить за встречу с ними мы не были готовы, поэтому туда и не стремились. Только на пигмеев жутко хотелось посмотреть! В горах шли частые дожди и нас всегда поливало, а потом на нас же и высыхало. Дожди были тёплые и приятные, а всё местное население пользовалось огромными зонтами, похожими на зонт у квасной бочки в летнюю астраханскую жару.

В общем, от конголезской границы до этого самого Кабале мы пробирались двое суток и прибыли в городок ночью. Как много мы пережили за два непредсказуемых дня! Было очень интересно, но и очень опасно.

Освещение в Кабале отсутствовало, но мы уже привыкали к Африке и жильё нашли на ощупь. Устроились в комнате за $5 с каждого. Ужинали тушёной картошкой, бобами и авокадо. Народ на улице пользовался своими фонариками. У продавцов на лотках горели свечи, а в нашем отеле гремел генератор, поэтому в номере было светло. И мы уже не ругали Африку и не просились домой, мы просто учились здесь жить.

Интернет находили всегда, хоть и медленный, ведь связь с домом надо поддерживать обязательно.

Здесь на Рувензори говорят на языке ручига. Большинство населения представляют две народности: хуту и тутси, незначительно – тва (пигмеи).

Хуту отличаются крупными приплюснутыми носами и некрасивым лицом. Появились они в этих местах на полтора тысячелетия раньше, нежели тутси, которые пришли с севера из Сомали всего пять веков назад. Их правильные черты лица заметны сразу, тонкий аккуратный нос, строгий профиль, европейский стиль в одежде. Их можно назвать даже красивыми.

Хуту изначально считаются земледельцами, их процент среди всего населения наибольший – около 80-ти, а тутси – скотоводы и не превышают оставшихся 20-ти процентов. Обладая не только приятной внешностью, но ещё и хорошими мозгами, тутси быстро стали аристократической верхушкой общества и заняли правительственные посты в Руанде. За это они и пострадали. Когда к власти был допущен военный министр народности хуту, то началась резня. Но об этом я надеюсь узнать в Руанде, где тутси сейчас этническое большинство. Пока в Уганде, Руанде и соседней с ними Бурунди нет войны, но эти две этнические группы нетерпимо относятся друг к другу и стараются создавать свои общины на почтительном расстоянии от других.

***

Кроме народов хуту и тутси здесь живут ещё пигмеи! И, выспавшись, не очень ранним утром мы пошли их искать. Мотоциклист привёз нас в туристическое агентство, где сразу всё и порешили. К пигмеям нас допустят за $200 с каждого! Мы охали и вздыхали, слёзно-умоляюще смотрели на сотрудника офиса. Он был непоколебим. Цена не упала ни на йоту.

$50 – вход.

$50 – водитель.

$20 – гид.

$80 – сами пигмеи.

Мы поинтересовались:

– Настоящие ли пигмеи? – сказал, что настоящие и живут в своей естественной среде обитания. Я нарисовала их образ сотруднику на листе бумаги и он полностью его подтвердил, что так и есть, они именно такие, маленькие, как лилипуты и до сих пор охотятся с копьём.

– Тогда бери с нас по $200 и поехали!

А ехать предстояло 95 километров и мы неприятно были удивлены, что водителем был тот-же сотрудник офиса, а потом ещё он был и нашим гидом. Деньги за вход тоже отдали ему. Замечательная скоростная машина, прилично одетый парень, что для Африки не свойственно, был услужлив и разговорчив.

Ехать нам в горный массив Virunga к трём вулканам:

Nahavura высотой 4127 метров,

Gahinga – 3474 метров,

Sabinyo – 3669 метров.

Все три вулкана считаются потухшими уже 150 лет, а последний из них находится на границе трёх государств: Уганды, Руанды и Конго. Весь массив со стороны Уганды называется Mgahinga Gorilla National park.

Дорога к пигмеям вилась серпантином по горам, банановые рощи укрывали собою склоны, чайные и кофейные плантации казалось расчерчены на ровные квадраты, хуту без устали трудились на засаженных овощами террасах. Огромные гроздья кормовых бананов везли на машинах, а простой народ перевозил их на своих велосипедах. Здесь очень вкусно готовят тушёную картошку с бананами, иначе матоке, и подают с мясом и соусом. В каждом регионе страны разные вкусовые пристрастия и способ приготовления пищи, да это понятно и не удивительно.

По дорогам несчётное количество «лежачих полицейских» преграждало путь и тормозило наш ход. «Бег с препятствиями» казался бесконечным, а мне уже нестерпимо хотелось пигмеев!

На школьников с непроницаемым взглядом, которые заглядывали в наши окна, я наставляла фотоаппарат, чтобы не сглазили. Их любопытство было сильнее нашего фотооружия. Не слушают старших, а ведь мама каждому говорила не фотографироваться у «мзунгу». Потом хлопот не оберёшься! Вот и наши такие же неслухи.

Удивительные растения росли в этих горах. Мы то и дело выпрыгивали из машины, чтобы запечатлеть эту красоту. Переехали горную реку, которая стремилась вниз в горное озеро Буньони, а по нему можно на каноэ добраться до озера Бушара. На этих красивых озёрах много птиц, но зверей нет. В какой-то момент бамбуковый светлый лес сменил творения рук человеческих – умело обработанные хуту горные склоны.

А вот и спеленатые облаками вулканы. Высота здесь над уровнем моря 2500 метров и у их подножия аккуратный городок, где мы взяли разрешение на посещение пигмеев. Пигмейский язык совершенно не похож ни на какой другой и переводчик должен быть рядом, ещё один проводник присоединился к нам.

Прямо сюда в местечко Кисоро приходят автобусы из Кампалы, а уж для туристов здесь все условия, даже палаточный городок имеется. Отсюда начинался последний и долгожданный этап пути к пигмеям

Глава 10. Пигмеи со склонов Вирунга

Будучи в Уганде поставила для себя цель побывать у пигмеев, которых в стране проживает примерно 2%. Всеми правдами и неправдами мы с подругой добрались в горный массив Вирунга, где на склонах давно потухших вулканов живет эта маленькая, почти вымершая народность. Не часто можно встретить рассказ об этих людях, не популярны они у путешествующих. Ну, а коль нам всё-таки довелось их увидеть, то я об этом расскажу.

***

Оставив машину в удобном месте, оплатив переводчика с языка пигмеев, отправились пешком по лабиринтам из лавовых камней оставшихся со времён последнего извержения вулканов массива Вирунга. Как я уже говорила, эти вулканические горы находятся на границе трёх государств: Уганды, Руанды и Конго.

Нас четверо: мы с подругой, гид и переводчик.

Дети народности хуту играли на природе, как и везде в мире, а с ними белый ребёнок! Откуда? Он подслеповато смотрел из-под руки и я успела его сфотографировать. Альбинос! Мальчик-альбинос. Негритянские дети при виде нас стали закрывать его собой, так и не дав нам возможности рассмотреть необычного ребёнка.

Добротные по африканским меркам дома хуту примостились по склонам, огороды были засажены ядрёной картошкой. Многие хуту пришли сюда из-за вулканов, с руандийской стороны, так как жить рядом с народом тутси им невмоготу. Междоусобная война в Руанде, унёсшая более миллиона жизней всего за восемь месяцев, наложила негативный отпечаток на отношения этих народов, да и с пигмеями они не дружат, хоть и живут в пятистах метрах от их семей. Ведь у хуту картошка, а у пигмеев что?

Правда, последним разрешено охотиться в заповедниках, ведь они прирождённые охотники и делают это без огнестрельного оружия. Трофеи меняют у хуту на их «гордую» картошку. А много ли поймаешь голыми руками? Вот и живут они впроголодь потихоньку вымирая. Конечно, жить рядом с тутси им было бы полегче, ведь между ними мир и лад, но видно тутси жить на таких склонах не хотят, поэтому в соседях у пигмеев замечены не были. А пигмеи – это не хуту и не тутси, а просто пигмеи или же тва.

Браки они заключают только между собой, в лесах у них временные жилища, а на склонах вулканов постоянные шалаши. Детей рожают не считая. Грамотность отсутствует. Употребляют в пищу корни только им известных растений, да и лечатся тоже ими.

Шли мы долго по этим каменным лабиринтам. Наш переводчик позвонил… пигмеям, чем нимало нас удивил. Оказалось, что у вождя общины имеется один на всех телефон и, получив указание от гидов-переводчиков, он посылает гонца во все концы, чтобы собрать своих людей воедино. Мзунгу идут!

Первыми увидели пигмейских детей, которые шли по склону в сторону соседей с поклажей на голове. Их тела прикрывали европейские обноски, только гораздо более грязные, чем всё то, что мы уже видели. Это был шок!

Не может быть! Пигмеи не могут так опуститься! Это гордые дети леса! И это рубище, что обвисло на худеньких телах, унижает их до крайности! А где та национальная одежда, которую мы себе представляли? Они что? Разучились плести юбки?

Наши гиды оставались равнодушными, их не интересовали эмоции и мы поняли, что это была «разводка на деньги». Мы возмущались и требовали настоящих пигмеев, нас вели дальше к их шалашам. Мы раздавали детям карамельки, они делили их между собой и бежали за нами.

У первого шалаша нас ждал вождь в изодранной одежде, в залихватски заломленной синей бейсболке и с телефоном в руках. Ростом он был выше нас. Я с душевным надрывом вскрикнула:

– Почему он такой большой?

– Он большой, а все остальные, посмотрите, маленькие.

– Так, то же дети!

– А кто виноват, что пигмей нынче крупный пошёл? Акселерация!

По лабиринтам стекались отовсюду пигмеи в тряпье, а мы только стонали.

Внутренности их шалашей издавали зловоние, заваленные хламом и мусором. Сами пигмеи также дурно пахли, моются они в сезон дождей, а в межсезонье с водою трудно. Зачем нам это показали? Лучше бы мы этого не знали. Но было уже поздно. Народ с характерными пигмейскими чертами лица собрался на поляне. Совершенно трудно было понять, во что одеты эти люди? Мы схватились за головы, а пигмеи стали бить в пустые канистры, издавая ритмичные звуки и хлопая в ладоши.

Изначально нестройная мелодия вдруг плавно полилась, они запели, а потом дети стали танцевать. И тут мы открыли рот от удивления! Мальчик 12-ти лет танцевал пигмейский танец не похожий ни на какой другой. Наши взгляды были прикованы к нему. Это было красиво и мы уже не видели во что он был одет, мы только восхищались его умением.

Жаль, что не сделала достойных фото, на тот момент снимала любительское видео. Этот ребёнок один среди всех детей общины учится в школе. Талантливые дети есть и там в пигмейских хижинах на вулканических склонах Вирунга. В стране разработана программа по сохранению культуры пигмеев, талантливый мальчик является участником той программы, где его обучают танцам своего народа.

Потом танцевал вождь в синей бейсболке и женщины.

Понравилось очень, но кроме этого небольшого концерта, нас больше ничем не смогли удивить. Мы подарили мальчику-танцору две ручки и ножичек, он полупоклонился и очень скромно взял. Моё сердце обливалось жалостью и в горле стоял слёзный ком. Стыдно нам было угощать их карамельками, когда им надеть нечего, везти надо одежду, любую, а не «дурацкие» карамельки. Кто только такое придумал?

Но у нас кроме конфет ничего не было и этот килограмм леденцов был поделён между детьми и взрослыми. Пигмеи расселись на камнях с нашим угощением и стали обсуждать насущные проблемы с переводчиком. За концерт гид заплатил им какие-то копейки с понюшку табака и мы это видели.

Государство даёт каждому пигмею в год $100. Туристов обманывают, срывая куш с каждого в $200 за визит, при этом не заботясь о том, чтобы одеть народ в традиционные одежды.

Возвращались мы полностью подавленные убогостью и пигмейской безысходностью. Я всё, как умела, сказала нашему гиду, а он пытался отбиваться, ссылаясь на плохое правительство, которое прикарманивает деньги ничего не оставляя пигмеям. Зато сам он разъезжает не на дешёвой машине и одет не в дешёвые вещи. Хотя судить не наша задача.

Вот с таким настроением мы и вернулись в Кабале, не сказав гиду спасибо. За обман не благодарят. Но жизнь продолжается и мы ужинаем в относительно приличном ресторане. Я заказала рыбу тиляпию, которая водится в пресноводных африканских водоёмах и имеет странную особенность к размножению. Ни одна из рыб не обладает подобными «привычками».

Супружеские пары у этого вида очень верны друг дугу длительное время. После оплодотворения своей икры самцом рыбка засасывает её в рот и в течение восьми или десяти дней вынашивает икринки во рту до появления мальков, а потом отпускает их на самостоятельное вскармливание, но если видит, что деткам угрожает опасность, то подаёт сигнал плавниками и мальки снова устремляются в рот матери, как в убежище. А ведь их бывает до полутысячи! Во время вынашивания икры рыбка ничем не питается. Такая маленькая и такая умная.

Последний вечер в Уганде больше ничем не запомнился. Завтра мы покидаем эту страну и через приграничную Gatunu перейдём в Руанду. Язык там французский и деньги франками называются. Моя подруга немного «француженка» в рамках забытой школьной программы, а мне что английский, что французский. В общем, не заблудимся!

Раздел 3. Руанда

Глава 11. Что мы знаем о тутси и хуту?

Страна вечной весны, африканская жемчужина, оазис Лунных гор – это всё Руанда, а уж подтверждением тех слов стало продолжение путешествия по Африке.

11 октября мы с Натальей благополучно загрузились в публичное такси и отправились из Уганды в Руанду через наземный переход в местечке Gatuna. На заднем сиденье опять шквал народу, но водитель при проезде через полицейские кордоны отправлял недопустимое количество пассажиров на мотоциклах, оплачивая их недорогой проезд, а за кордоном вновь все воссоединялись. Мотоциклисты, зная такой порядок, уже ждут в нужных местах.

Виза в Руанду стоит $30. Для её получения фото и сертификат о прививках не пригодились, а вот разрешение на въезд в страну спросили. А ещё спрашивали номер компьютера, на котором получено это самое разрешение. На все вопросы мы отвечали непониманием и сотрудники таможенного контроля за нас всё решали, а мы только делали невинные глаза. Служащие посмеивались над нами, вроде того, что как без знания языков будем передвигаться по стране? А мы тяжко вздыхали и печалились:

– Как-нибудь.

Здесь поменяли угандийские шиллинги на руандийские франки, а так как все дороги ведут в Кигали – столицу Руанды – то едем туда и мы.

Именно здесь в Руанде меня захлестнуло волной восторга от совершенной природы. Здесь было всё красиво! До Кигали ехали три часа и всё это время не могла отвести взгляд от живописных склонов, засаженных бананами, кофе и чаем.

Вдоль руандийских дорог сооружены добротные просторные навесы, под которые складывают уже высушенный кофе и поднятый в мешках с плантаций. А отсюда его вывозят на машинах. В долинах блестели рисовые чеки, залитые водой, горные реки бежали бурными потоками. В горах повсеместно шли дожди, но даже они не смогли затмить всей прелести чудных мест. Как только приехали на автовокзал, то сразу поняли, что мы в другом мире.

Бесконечная череда банков, интернет-кафе, супермаркетов и приличный «Hope Guest House» прямо у автовокзала нам пришлись по нраву. Повсюду высились почти небоскрёбы, а по окраинным склонам теснились глинобитные хижины бедняков. Но самым приятным было то, что везде виделась относительная чистота! Пешеходы улыбались! Красивые, стройные, высокие! Замечательно и со вкусом одетые женщины обращали на себя наше внимание. Просто не верилось, что эта маленькая красивая страна занимает одно из ведущих мест в мире по заболеваемости СПИДом.

Устроились мы в просторный номер с личной лоджией, завтраком на утро и горячей водой в душе. Впервые в Африке не захотелось никуда бежать. Я почувствовала себя в полной безопасности и мы решили прогуляться.

Сразу обратили внимание, что в городе, да и в стране, не используют целлофановые пакеты. Мы знали, что на границе у нас их отберут, но всё равно припрятали для себя по парочке. Абсолютно всё и везде пакуется здесь в коричневые некрасивые бумажные кульки, но зато экологически чистые. А вместо большой тары здесь используют разноцветные бумажные сумки. Мы специально из чистого любопытства искали на улице пластиковые пакеты, но к приятному нашему удивлению не нашли. Всё здесь было какое-то не африканское!

Национальные платья руандийских женщин повергали в транс. Яркий асимметричный и хаотичный рисунок завораживал. За этим платьем можно идти долго и любоваться красками. Детей за спиной женщины подвязывают кусками тканей в тон платью. Значит, мода такая! На городском рынке продавали уже готовые изделия ядовитых расцветок. Несмотря на свою яркость и кажущуюся мягкость, ткани оказались очень грубыми на ощупь. Если изделие из такой красивой материи поставить на пол, то оно стоит и не падает.

Бода-бода, то есть городские мотоциклисты, здесь называются мотосейко. Они официально числятся работающими, имеют свою униформу и стоят ровными рядами у развилок и перекрёстков дорог. Ни в одной африканской стране я больше такого порядка с транспортом не наблюдала. Центр столицы очень красив и здесь мы увидели первых в своей жизни масаи. Красные клетчатые накидки охватывали тела, а длинные посохи в руках, как неотъемлемая часть их костюма, вызывали у нас улыбку. Пройдёт всего несколько лет и я сама буду ходить с такой палкой по лесу и жить какое-то время в общине у масаи. Но это будет потом, а пока мне всё казалось неправдоподобным и каким-то нереальным спектаклем.

Масаи считаются одним из самых высоких племен в мире, а пигмеи – самым маленьким, но нам явно не везло, все наши пигмеи и масаи были одного роста.

Что делали эти «самые высокие люди» в Руанде – сказать сложно. Ведь они жители саванн, прирождённые пастухи и живут в основном в Танзании и Кении, только по пущей надобности покидают страну.

***

Население Руанды очень молодое, что объясняется низкой продолжительностью жизни и я подумала, что по руандийским меркам мы с подругой живём уже больше чем надо, а всё ещё по миру бегаем. Мы здесь были самыми пожилыми.

В Кигали никто из народности хуту нам не встретился. Видимо, их здесь не много. После той многолетней гражданской войны, которая то угасала, то разжигалась вновь, эти два враждующих народа – хуту и тутси – так и не смогли примириться. Борьба за власть где бы то ни было всегда сопряжена со смертью. В стране ещё слишком свежи воспоминания, когда хуту планомерно, сверяясь со списками бургомистров префектур, вырезали всех тутси и даже своих хуту державших нейтралитет.

В результате с октября 1993 г. по май 1994 г. было уничтожено по всей стране более миллиона жителей. Людей вырезали с ежедневной скоростью в пять раз большей, чем в немецких лагерях уничтожали пленных во время нашей войны. Хуту резали своих соседей из тутси, чтобы никто не мог подумать о их пособничестве последним и не погибнуть самим.

Было вырезано всё правительство и их семьи, охрана и прислуга. Не щадили даже иностранцев, работавших рядом с тутси, несмотря на их неприкосновенность. Детей уничтожали целыми школами, студентов и преподавателей лишали жизни врываясь в учебные заведения, верующих не выпуская из храмов – резали. Почему резали? Потому что на всех желающих отомстить тутси за высокое положение в обществе не хватало огнестрельного оружия. Святые сёстры в монастырях выдавали тутси на расправу, пытавшихся найти у них убежище.

Причиной той войны стала борьба за власть. Тутси являлись элитой страны и в своём меньшинстве занимали все ведущие посты в аппарате власти. Когда президентом стал Ювенал Хабиаримана из племени хуту, то приговор для тутси был подписан. Во власть потянулись люди хуту. Не обошлось и без иностранного подстрекательства. Самолёт с президентом был взорван неизвестно кем пущенной ракетой. Гибель президента послужила началом массовых убийств тутси.

Неизвестно, сколько времени продолжались бы убийства, но мобилизовались тутси из соседних стран, в основном из Уганды, где президентом был Йовери Мусевени тоже из тутси по происхождению. 4 июля 1994 года взяли Кигали и установили своё правительство. Теперь уже тюрьмы наполнились представителями из хуту. По неофициальным данным в них погибли 18 000 человек.

Такова была цена зависти и жажды власти, борьба за которую велась во все времена ещё более жестокими способами. У нас тоже была Вторая Мировая.

***

Мемориальный комплекс памяти жертвам геноцида стоит особняком.

Там звучит тихая траурная музыка. С экранов мониторов рассказывают о тех страшных временах. Сцены ужасны. Столица была засыпана трупами, которые просто сбрасывали в сточные канавы. На стендах несчётное количество фотографий молодых счастливых людей: простые домашние, свадебные, застольные, праздничные, торжественные. Глаза ещё горят живым огнём и влюблено смотрят на мир. Их больше нет, глаза угасли… Под стеклом большие и маленькие черепа, кости детей и взрослых, в нишах окровавленная одежда с умерших. Тяжело.

А потому хуту ушли в Конго, Бурунди и частично в Уганду. Там им, видимо, не так постыдно и их злодеяния не так остро воспринимаются окружением, как у себя на Родине. Власть в Руанде снова принадлежит тутси.

Обратно мы возвращались пешком и с тягостными мыслями, а оттого заблудились. Название отеля на этот раз помнили, только это название никому не было известно. Проблема поиска отеля нас преследовала в каждой стране.

По городу дежурила полиция с оружием. Кто, как не они, всё знают? Оказалось не знают. Полицейский стал собирать народ и у всех выяснять место нашего проживания. Диспут постепенно перешёл в спор и мы уже не знали как уйти, а народ всё спорил и спорил на нашу тему. Полицейский несколько раз останавливал для нас мотосейко и недоумевал, почему это мы не уезжаем?

– А нам не надо, мы уже наездились, ты бы с наше поездил! А теперь мы пешком хотим, чтобы город посмотреть. Только направление покажите!

Наконец-то полицейский всё понял и указал путь ленинским жестом, при этом пояснил:

– Когда пройдёте два километра, то надо повернуть направо и пройти ещё пять. Там и будет ваш «дом».

А мы знали, что пройти надо всего три, ведь сюда мы тоже пешком пришли. Побежали в указанном направлении, а вскоре были уже «дома».

В тот вечер ходили в интернет-кафе, а на обратном пути я купила авокадо на килограмм весом за символическую цену. Мало того, что порадовалась, так ещё и удивилась, что такие гигантские плоды растут в этой стране. Пустынный ночной город светился огнями, редкие прохожие улыбались проходя мимо. Я была совершенно спокойна.