Читать книгу "Африка без прикрас, или Посвящение в Африку. Приключенческая повесть"

Глава 6. Как легко попасть в наводнение

В Энтеббе погода не баловала. Сезон дождей полностью накрыл городок. Несмотря ни на что, у нас появилась мечта завтра поехать на озеро Виктория, чтобы искупаться в его тёплых водах. А пока с вечера мы с подругой бесстрашно поставили палатку на территории приличного кемпинга. После этого уютно устроились в спальниках и задраили все входы с выходами нашего временного жилья.

Всё было хорошо, но к утру налетел шквалистый ветер. Он рвал и трепал наше жилище, норовя унести его вместе с нами. На улице ночь и ураганные вихри, полыхала молния и рокотало небо. Ливень обрушился внезапно, заглушая собою все звуки на земле. По внутренним стенкам палатки побежала вода и стало нас топить. Со всеми своими пожитками сбились в кучу на непромокаемый коврик посередине. Не было сказано ни слова, нами овладел немой ужас. Мы были похожи на двух зайцев в ожидании старого Мазая.

Ливень продолжался, а Мазая всё нет. Нас никто не собирался спасать. На ресепшен было тихо, но там горел свет. Свои вещи – рюкзак и чемодан – предусмотрительно оставили там с вечера по совету служащих. Только спальники взяли с собой для ночёвки. Мы совсем не ждали эту грозу!

Вода в палатке поднималась и не выливалась. Промокли кроссовки со спальниками, а мы никак не могли выйти в эту беснующуюся адскую круговерть. Ждать конца кошмара было глупо и мы побежали в корпус, волоча за собой мокрые спальники и пригнувшись под ударами грома.

Палатку заливало. Было уже всё равно, что с ней будет. Мы раскинули по диванам мокрые вещи на просушку. Рассветало, персонал зашевелился, нам сочувствовали, а не надо было. Сами виноваты, мы ведь при заселении даже цену за комнату не спросили. Имело ли смысл вообще ставить палатку? Мы решили о ней забыть и облегчить этим себе жизнь. Ведь её сборка и разборка нам давалась с трудом.

Больше в палатке мы не ночевали, она перестала быть нужной, но упорно продолжали таскать её с собой. Везде, где мы останавливались впоследствии, цена за проживание была символической и не превышала стоимости места под палатку. При этом над головой всегда непромокаемая крыша, чистая постель (всегда!), пологи от комаров (везде!), ну и санузел, разумеется, рядом.

Стихия успокоилась к утру. Наконец-то мы смогли выйти на поиски чисто выстиранного ещё вчера белья. Стоявшие вокруг деревья были облеплены нашими вещами и их надо было достать. Задрав головы, диву давались, как их могло забросить на высоту пятиэтажного дома? В общем, если не достанем, то будем вызывать африканских спасателей. Длинным шестом колотили по кронам и стволам деревьев, мокрые листья сыпались на наши головы, струйки холодной воды стекали за шиворот, но все вещи были сняты и вновь перестираны, а ведь нам к десяти за обезьянами!

В ботанический сад поехали на бода-бода к девяти утра. Проходная была пуста. Кому в голову придёт посещать сад в такую непогодь, да ещё с утра? Даже сотрудники на работу не вышли!

По проезжей части неслись водные потоки, дождь слегка накрапывал, обещая сорваться с небес с новой силой.

– Небо, пощади! Мы быстро! Только обезьян посмотрим и в Виктории искупаемся!

Бесплатно прошли проходную и удивились, что нас никто не остановил. Одеты мы были в куртки, а сверху красные дождевики, на ногах резиновые сланцы и по купальнику в руках.

Спотыкаясь бежали по мокрой траве. Ни души.

– Обезьяны! Где вы?

Ветер шумел в кронах деревьев, ломая и сбрасывая вниз сухие сучья. Вьющиеся растения дрожали всей листвой, стряхивая дождинки. Случайный встречный из проживавших на территории крестьян удивлённо остановился.

– Где обезьяны? Куда бежать?

Сначала он не понимал, а потом догадался и образно показал, как трясутся те обезьяны от страха перед стихией далеко в лесу.

– Как это, далеко в лесу! А здесь? – мы удивлённо вопрошали взглядом.

И путник развёл руками. Вот и верь после этого людям! Вчера сказали, что обезьян будет видимо-невидимо, а сегодня заявили, что обезьяны сюда совсем не собирались. Хорошо, что не поехали на обезьяний остров, ещё больше удивились бы, не встретив ни единого примата.

Расстроились мы, что мероприятие сорвалось, но оставалось ещё одно весёленькое дельце – искупаться в озере Виктория. Там, как вкопанные остановились у воды, держа купальники в руках. Песчаного спуска, который был вчера, не оказалось. Озеро поднялось от дождя вровень с низкими заболоченными берегами. Поболтали ногами в воде. Тёплая. А страшно, жуть! Где сейчас те крокодилы из кустов?

Две девочки-подростка собирали мокрый хворост и стаскивали его в кучу. Полупоклоном поблагодарили нас за конфеты и снова побежали по своим делам. А мы, два красных куля, уселись на прибрежной террасе, наблюдая за ними.

И обрушилось небо! И начался ураган! Всё сверкало и грохотало. Пелена дождя застилала всё пространство. Чёрная, как ночь, туча лежала на озере. Девчонки прибежали к нам под навес, стуча зубами и трясясь от холода. Беседка уже не спасала и они забрались под её крышу, а шквал ветра нещадно забрасывал нас дождём, поливая, как из бочки. Метрах в ста от нас рухнуло дерево и повисло на лианах.

Ситуация усложнялась и девчонки это быстро поняли. Спрыгнув сверху, они махнули нам рукой, что надо уходить и побежали под ливень. Мы туго соображали. Что происходит? Девчонки бежали уже по пояс в воде. Вокруг была вода. Началось наводнение. Виктория вышла из берегов и незаметно для нас затопила всё вокруг, кое-где ещё оставались незатопленные островки. Надо было выбираться.

Мысли о крокодилах, которые выползли в траву и ждут нас, были высказаны вслух. Решили, что по глубокой воде не побежим, а будем пробираться по островкам. Взяли в руки по шесту и пошли, прощупывая глубину. В дождевиках было тепло, верхняя часть тела оставалась сухой. Я оценила их надобность, несмотря на хлипкий вид и некрасивость.

Пробирались вброд спешно и трудно. Дождь лил, становилось всё глубже, потоков не было, они слились с озером. Когда вышли на какую-то дорогу, по которой неслись ручьи, поняли, что мы спасены и идём вверх. Тут уж мы сориентировались быстро и пошли к выходу.

На проходной всё так же никого не было. Никто не знал о нашем пребывании в саду. Мы ещё не раз попадали под ливни, но такого кошмара больше испытать не довелось. Мне хорошо знакомы тропические дожди и я умею отличать их от ураганов, поэтому, если Африка для меня была первой, то тропические ливни давно были известны.

Озеро формирует свой микроклимат, а начало сезона дождей повсеместно, поэтому здесь он проявляется в несколько крат сильнее. Мы этого не знали. Думаю, что не только мы.

Глава 7. Виктория-Нил зажатый среди скал

Выбравшись из наводнения с озера Виктория, мы с подругой поспешили отбыть в г. Массинди через Кампалу подальше от викторианских катаклизмов. Мокрые вещи разложили по пакетам и запихнули в чемодан. Когда-нибудь высохнут!

С этого моменты в наших вещах всегда было что-то мокрое. С просушкой оказалось сложно. Дожди. Кроссовки надевать перестали, они промокали быстро, вода стекала по ногам прямо внутрь и красная грязь совсем не отмывалась. Ходили в сланцах. Холодно не было.

Из Массинди мы планировали попасть в национальный парк Мерчисон. Там определились с ночлегом и, натянув на себя угандийские свежекупленные футболки, уже в темноте пошли искать пропитание. Еду в Массинди готовили прямо на улице при свечах. Свет в Африке отключают часто и наши фонарики всегда с собой.

Жареная рыба с картошкой стала нам наградой, а наш внешний вид вызывал восхищение и восторг у жителей Масинди. Угандийские футболки на белых дамах впечатляли всех, особенно футбольных болельщиков. Оказалось, что этим людям свойственны всё-таки эмоции. Футбол во всех странах Восточной Африки любим по-настоящему, мы показались там ярыми спортивными фанатами. Из этого извлекли для себя определённую выгоду и старались в Уганде носить только эти футболки. Но не только Уганда «рукоплескала» нам, но и в других странах футболки сослужили добрую службу не раз. Их магическое воздействие оказалось абсолютным.

Гуляя по ночному Масинди вызнали дополнительную информацию о заповеднике, а утром совершили глупость и поехали туда на мотоцикле. Надо было сразу брать машину в аренду, тем более, что предложений было много. Чисто случайно при въезде в парк подвернулась машина, которая стала нашей.

Заплатили водителю аренду за целый день примерно в $100, потом отдали за вход по $35 с человека и плюс оплатили лодку по Нилу. Ехать до водопада Мерчисон по парку предстояло 65 километров, затем предполагался обед, а потом к лодкам на реку, чтобы по Нилу пройти и увидеть стада бегемотов. Машина должна была нас ждать, пока мы будем ходить по Нилу-реке, а в конце дня отвезёт нас прямо в отель.

Пока нам оформляли въезд, мы разглядывали сувениры в частной лавке. Среди всего прочего продавались странные маски с белым налётом, видно, что далеко не новые, а какие-то ритуальные. Позже водитель пояснил, что их лучше не покупать, они из конголезских захоронений, а принесли их местные крестьяне на продажу.

После того, как мы получили в руки квитанцию об оплате, нам открыли шлагбаум. И началось!

Бабуины, а иначе павианы – крупные обезьяны – восседали по обе стороны от дороги. Положив передние лапы себе на колени, как старички пристально нас рассматривали. Я от восторга не могла вымолвить ни слова. Вот они! Со своими семьями и детёнышами. Какие красивые!

Многим павианам был присущ умный взгляд и человеческие движения. Взрослые особи вели себя степенно и следили за малышнёй, которые как бесята прыгали и играли рядом со старшими.

Я наслаждалась и смеялась, позабыв обо всём. А сколько птиц! Дрофа гуляла по дороге, а стайки лесных кур паслись в траве у обочины. Газели бежали впереди нашей машины, в удобный момент сворачивая в лес.

Интересное колбасное дерево с плодами похожими на длинные турецкие батоны росло повсюду. Эти плоды обожают слоны, да и народ совсем не прочь испечь себе такой «батон» для всей семьи. Мы встречали не раз жареные слоновьи «батоны», даже пробовала на вкус. Ну просто хлеб!

Впереди у дороги показалась купальня, как грязная лужа и стадо чёрных буйволов залегло в ней. Запах стоял не лучше, чем на ферме, да ещё дикие свиньи пришли в грязи полежать, а место занято, вот и встали на берегу в ожидании. Ведь с буйволами не поспоришь! Чёрные громадины шумно вздыхали, тяжело ворочая своё тело, а их торопило вновь прибывшее стадо из леса. Долго свиньям ждать придётся.

По дороге полз хамелеон, похожий на сучок и на кузнечика. Он полз ко мне и не боялся! Очень смелый хамелеон!

В кронах деревьев обезьяны-колобусы пугливо прятались, выглядывая время от времени меж ветвей. Их чёрные мордочки в белом обрамлении сразу были узнаваемы. Колобусы – это уникальное явление среди обезьян. В их кисти отсутствует большой палец, а это одна из существенных особенностей приматов. Несмотря на такой «недостаток», колобусы умудряются совершать прыжки в 20 метров между деревьев.

Весь этот восторженный праздник был немного испорчен. Периодически меня кусало насекомое похожее на слепня из нашей средней полосы. Жужжало оно точно так же. Меня ошеломила догадка. Я пристала к водителю с расспросами, надеясь на отрицательный ответ.

– Что это меня кусает? Не муха ли цеце?

– Да, цеце.

– Так она же меня уже три раза укусила!

– Да? Так их гонять надо.

– Что со мной будет? Я теперь умру?

– Может быть и нет.

Я уже хотела потребовать нюхательной соли и упасть без чувств, но драйвер заявил, что его уже укусили семь раз. И не всякая муха заражает сонной болезнью, как и не каждый комар заражает малярией. Да, это проблема, но что делать?

После слов водителя передумала нюхать соль. Надеюсь, что муха была здорова. Инкубационный период два месяца. Ждём.

Цеце обитает в лесной заболоченной местности у водоёмов. Эти районы мало заселены людьми из-за её присутствия. В Мерчисоне цеце повсюду, она надоедливо жужжит и липнет к телу словно намагниченная. Чёрно-синие простыни и специальные ловушки для мух развешены по лесу. Они пропитаны химическим раствором, видимо, для них приятным. Цеце садится на всё движущееся и тёплое, даже на машину. Мухи не кусают только зебру, она им видится, как обычное мелькание белых и чёрных полос. Наталье тоже досталась одна муха, а после этого мы намазались гвоздичным маслом и стало как-то поспокойнее.

Сфотографироваться в угандийских футболках на фоне конголезской границы посчитали знаковым моментом, а потом двинулись к водопаду Мерчисон.

Его шум был слышен издалека. Машину оставили на отведённой под транспорт стоянке, а вниз по склону пошли пешком туда, где среди скалистых берегов Виктория Нил шумел и неистово бился о скалы. У нас под ногами вдруг появилась горная порода из сверкавших на солнце серебринок. По ступеням в рассыпанных блёстках спустились вниз. От этого неописуемого буйство воды и игры радуг вздрогнуло сердце.

Виктория-Нил стремился в узкую расщелину шириной шесть метров, проталкивая свои воды и обрушивая их с высоты 40 метров. Только представьте себе сколько нужно воды, чтобы заполнить русло длиной 6700 километров! А теперь вообразите, как вся эта вода прорывается сквозь щель в скалистых кручах. Таким предстал водопад Мерчисон.

Каскады брызг замирали в воздухе, любуясь яркими радугами над бушующей рекой. Чудное шоу наполняло восторгом и меня распирало от гордости, что я смогла увидеть это. Тот водопад на Ниле – единственный.

На обед мы приехали под травяной навес, где вокруг лежали дикие свиньи с огромными бивнями. На нас они не реагировали, а мы их только зря боялись. Видимо, сначала свиней подкармливают от общественной туристической столовой, а потом ими кормят туристов. Я знаю, что мясо их очень вкусное, у меня сват охотник. Пробовали!

Под навесом всё было по-домашнему: работал телевизор, как раз транслировался матч по футболу между Угандой и Кенией, а тут наша группа поддержки в спортивных футболках. И как только угадали так вырядиться? Телезрители забросали нас футбольными вопросами. Пришлось изображать любовь к футболу и особое отношение к угандийской команде. А местный народ всё подтягивался потихоньку и усаживался у телевизора. Видимо, здесь, всё-таки, кто-то живёт!

К обеду нам подали потато – сладкую картошку – с мясом и подливу с бобами. Съели. А что делать?

Потом была лодка с деревянными скамьями и низкими бортами. На ней отправились к устью водопада. Бабуины наблюдали за нами с берега, а кроме нас с подругой ещё человек десять было и даже двое белых детей. Семья из Свазиленда – этим всё и объяснялось, а нашим малым детям там делать нечего. Сказать, что всё здесь красиво, значит соврать, а вот интересно – точно. Нил широк и плавен. Глядя на могучую реку трудно представить, как только он вмещается в шестиметровую расщелину водопада?

По всей реке торчали глаза и уши, похожие на рожки. Что-то мне это напоминало? Ах! Так это гиппопотамы! Нил кишел бегемотами! Никогда не думала, что их здесь так густо! Наш рулевой виртуозно управлял лодкой, а мне казалось, что мы на них наезжаем и даже можем кого-нибудь серьёзно повредить. Иногда меня охватывал ужас, что гигантское животное приблизится вплотную и перевернёт наше судёнышко. Я видела, что рулевой тоже опасался максимального сближения с бегемотами, но нам повезло и мы благополучно вышли из стада. На расстоянии наблюдать животных было как-то спокойней.

По берегу гуляли мамаши с бегемотиками, животные плотно устилали прибрежные воды своими телами, зевая время от времени и ухая.

Иногда они разгонялись и ныряли исчезая, а мне казалось, что они под нашу лодку метят, чтобы всё-таки её перевернуть. Их мощные скоростные прыжки просто удивляли, неуклюжесть исчезала в воде и верилось, что их остерегаются даже носороги.

Огромные нильские крокодилы лежали в тени деревьев не шевелясь и не мигая. Они всегда рядом с бегемотами, те срыгивают излишки пищи, а крокодилы доедают. В природе свой баланс. Не успели мы ещё на них насмотреться, как пошёл крупный дождь, дымкой затянуло реку и неожиданно для нас из этой пелены выплыл огромный чёрный африканский слон.

Это был подарок! Метровые белые бивни, ноги-столбы, складки на коже мы рассмотрели до мелочей. Он был от нас метрах в шести и я с трудом в это верила. Слон, оттопырив нижнюю губу, рвал траву хоботом и запихивал её в маленький рот. Потом он брызгал на себя водой и опять ел. Похоже, что ему нравилась процедура в нильских водах и он совсем не торопился уходить. Маленькие глазки на огромной голове выглядели смешно, а вот уши впечатляли. Слон был одинокий.

А за его спиной чуть дальше несколько слоновьих семей паслись, всякие парнокопытные красиво вышагивали, птица марабу на длинных ногах нахохлилась под дождём.

Это была Африка!

Устье водопада устилала плотная пена взбитая каскадами воды и очень сильно походила на весенний подтаявший снег. Подошли мы на максимально близкое расстояние к Мерчисону, только теперь уже по реке. Лодку сносило назад, радуги над водопадом сияли своей звёздной красотой, нежась в жемчужном фейерверке брызг, но подойти под них оказалось сложной задачей. Течение Нила неистово относило нашу лодку обратно при каждой попытке приблизиться к бушующей расщелине.

Возвращались обратно без дождя, слон ещё кормился и мы с удовольствием им любовались.

На пристани нас ждали бабуины, наш водитель, а ещё следующая группа туристов, им предстояло пережить те ощущения, которые закончились для нас. Необъяснимое грустное состояние на меня накатило, навряд ли я снова сюда вернусь. Мир огромен.

В Массинди приехали поздно ночью. Счёт футбольного матча был 0:0, поэтому на улицах было невесело.

Вувузелы молчали.

Глава 8. Африка с колёс

После того, как мы насмотрелись на слонов и павианов в парке Мерчисон, засобирались в сторону руандийской границы оценить красоту гор Рувензори, да и к пигмеям наведаться. Кто не мечтал увидеть самых маленьких людей на земле в травяных юбках и с копьём в руке? Вот и мы мечтали. Их навязчивый образ сошёл с ярких картинок журнала «Вокруг света» и маячил в моих мыслях, доводя ту самую мечту до изнеможения.

А дел-то всего доехать до г. Форт-Портал, потом до г. Касесе, затем до г. Мбарара, а там рукой подать до г. Кабале, где моя мечта станет явью. Этот путь казался совсем несерьёзным в сравнении с той дорогой, что я уже прошла, начиная от иллюстрированных картинок.

***

Рано утром мы спешили на автовокзал г. Массинди, чтобы попасть в Хойму, а потом выйти на нужный нам маршрут. Спешили зря. Автобусы отправляются не по времени, а по заполняемости. Терпеливо ждали два часа, заплатив заранее за билет.

Красно-грязная дорога до Хоймы шла сахарными плантациями, но она была не одна. Дорог здесь много и надо было правильно выбрать, а наш водитель петлял и возвращался, путаясь в ровных квадратах тростника. Дорога прыгала под нами, разбрызгивая красную грязь по сторонам. Глухомань ещё та. Заболоченные места поросли папирусом, его нежно-зелёные зонтики поднимались метра по три в высоту.

Растение это с трёхгранным стеблем. В Древнем Египте его корень шёл на изготовление бумаги. Папируса здесь в Уганде, как у нас камыша. На заболоченных озёрах он простирался до горизонта.

Деревни начались внезапно. В открытых заводях болотной травы и папируса купались дети. Жители вереницей тянулись вдоль дорог от поселения к поселению, неся на голове и в руках жёлтые канистры с водой, авоськи и узлы.

Их ничего не выражающий взгляд обескураживал. При виде нас люди останавливались и смотрели не отводя глаз. А дети просто столбенели и забывали за чем шли. От этих гипнотических взглядов мы невольно отворачивались.

Внешний вид местных женщин создавал впечатление материального благополучия. Их дородные тела были замотаны в яркие одежды, а стриженые коротко волосы не покрывались платком.

Вскоре начались горы Рувензори. Праздничности в них не было, но отметить это надо было и мы купили по бутылке минеральной воды с одноимённым названием «Рувензори».

Ну вот мы и в Хойме. Сразу подбежали «помогайлы» и стали выкрикивать названия маршрутов, а мы перечисляли города, которые нужны нам. Изо всех названных мест откликнулись на Кабале. Мы обрадовались, что минуем все промежуточные пункты и сразу попадём к пигмеям. Правда, насторожила дешевизна билета и непродолжительность времени в пути. По моим прикидкам ехать до Кабале предстояло очень долго, а тут вдруг несколько часов и ты на месте.

Но эти подробности показались не важными и мы заняли место в маршрутке. Стояли долго, ожидая стриженых женщин с товаром, а они всё несли и несли тюки с коробками. Водитель прямо на водительском сиденье занялся педикюром. Мастер с коробкой лаков обрабатывал ему ногти. Когда же поедем?

Загружены соки-воды, мешки с крупами. Неужто для пигмеев? Надо ехать. И опять грунтовка, бесконечные деревни, с постройками без окон похожими на склады. Вдоль дорог аккуратно выложен сырой кирпич для обжига. Сооружения по форме и размерам напоминали шалаш, а в их основании две сквозных дыры диаметром 40—50 сантиметров, куда закладывают стволы небольших деревьев и поджигают. Всё это сооружение обмазано глиной, из него дым валит жуткий, надо сидеть здесь же рядом и постепенно по мере прогорания пропихивать ствол внутрь. Таким образом получаются ещё и угли, которые по всей Африке продают огромными мешками у дорог.

Занятие кажется бестолковым, а дома стоят. Все страны Восточной Африки используют один и тот же способ изготовления кирпича, только цвет у него везде разный, в зависимости от почвы в данной местности.

Деревни мелькали, как в калейдоскопе, природа становилась всё живописнее и ярче. Настоящие леса сменили надоевший тростник. Дорога волнообразно шла по невысоким горам.

Маршрутка остановилась прервав приятное созерцание:

– Кабале! Выходим!

– Где Кабале?

– Вот Кабале.

И показали нам три африканские мазанки. То, что Кабале выглядело именно так, показалось странным. Я ожидала увидеть крупный город, а тут…

Наши вещи были быстро выгружены в придорожную пыль и маршрутка исчезла. Местное население единственной улицы стало подтягиваться к нам. От дома к дому полетело «Мзунгу! Мзунгу!» Толпа чёрных, как уголь людей росла. Мы попробовали что-то промурлыкать по-английски, в ответ молчание, эмоций нет! Я вытащила фотоаппарат и наставила на толпу, ряды заметно поредели, а когда спрятала, люди вновь вернулись. С этого момента мой фотоаппарат стал использоваться еще и против гипнотических африканских взглядов!

Где мы? Что делать? Народ не понимал даже слов «отель» и «банк», а может не хотел понимать. Выручил интеллигентного вида мужчина, спешивший к нашей толпе. Он был похож на директора клуба. На нём красовался чёрный, наверное, коверкотовый пиджак. Возраст мужчины был почтенный. Почтенный – это сколько? Почему я так говорю? А потому, что здесь человек шестидесяти лет считается чуть ли не долгожителем, если учесть, что средняя продолжительность жизни в странах Восточной Африки 40 лет. Людей среднего возраста по нашим меркам можно по пальцам пересчитать, а старика видели только один раз, но уже в Руанде.

«Директор клуба» оказался разговорчивым и не счёл за труд разъяснить двум «сумасшедшим» мзунгу, что отелей и банков они видом не видывали и слыхом не слыхивали. А граница здесь есть. Там она, у зелёного массива. И проводник найдётся, контрабандными путями выведет.

– Зачем нам контрабандными? Нам визу надо ставить.

– Так в Конго можно и без визы…

– Как в Конго? Директор, нам в Руанду надо, а сначала бы к пигмеям…

– Ааа… Так то же другое Кабале. Кабале-таун!

Толпа молча слушала английскую «белиберду», а мы вцепились в директорский коверкотовый пиджак с двух сторон, как в спасательный круг. Наш «босс» нашёл выход из ситуации, написав все промежуточные пункты до г. Форт-Портал и послал за мотоциклистом, догадываюсь, что единственным. Мы чётко осознали, что в Уганде два Кабале и оба на границах, только на разных. Теперь нам предстоял транзит через деревню, где имелся какой-никакой транспорт для нас.

Молодой мотоциклист быстро привязал к багажнику наши вещи. Они возвышались горой. Потом раздал по пять пустых бутылок, которые решил сдать по случаю в нашей деревне. Представляете, везде в Африке принимают стеклянные бутылки из-под напитков! Оговорили цену, директор дал последние наставления и мы уезжаем за 15 километров обратно. Полчаса в этом Богом забытом хуторе врезались в мою память навсегда и улыбчивое лицо доброго «директора клуба» я узнаю и сейчас, хотя с узнаваемостью имела проблемы. Всегда путала сотрудников отелей, водителей автобусов, продавцов в лавках. У подруги с этим было лучше и она мне постоянно подсказывала, кто стоит перед нами и где мы его уже видели.

Нам надо было спешить, чтобы успеть к последнему публичному такси в сторону Форт-Портала и скорость наша зашкаливала. Мы высоко прыгали на трамплинах, слетая с подставок для ног, гремя пустыми бутылками в сумках, а вслед нам неслось:

– Мзунгу! Мзунгу!

Не было большей радости детям, как бежать вслед за нами, пока сил хватит. Лавируя между луж и взрывая мотор на подъёме, переваливали через холмы. Все, кто двигался по обочинам, останавливались в «почётном карауле» нашему «триумфальному проезду». Только бутылки предательски гремели!

Ветер хлестал в лицо, «Мзунгу!» резало уши, глаза были забиты пылью, а мы отрывались «на всю катушку»:

– Негры! Негры! Негры!

В наказание за хулиганское поведение с меня сорвало кепку и покатило по красной дороге.

– Стоп! Стоп! Кепка!

Встали и побежали вслед за ветром догонять кепку. Отряхнула от красной пыли и натянула её на уши, а можно было не отряхивать, я сама была того же цвета.

Приехали. Получасовая развлекательная программа для жителей угандийско-конголезских деревень была закончена.

Мы тащили наши вещи в то последнее такси, которое уходило в противоположную от конголезской границы сторону. Набитое пятнадцатью пассажирами такси хрипело, скрипело и охало, а мы больше не удивляемся и не ропщем. Любой транспорт нам по плечу. Ночь опустилась быстро. Впереди, как всегда два водителя жали на педали, бесконечные тростниковые заросли мелькали за бортом, а мы, как оловянные солдатики уложенные в коробку, ждали своей участи.

Не прошло и двух часов, как такси встало намертво в дремучем тростнике.

– Ура! Хоть побегать!

Пока водитель улаживал проблемы по дальнейшей транспортировке пассажиров, мы дышали полной грудью и наслаждались свежестью. Ведь в такси не надышишься!

Вскоре появилось новое такси, вернее оно старое, но другое. Нас усадили на переднее сиденье! Неужели уважают? А «угольки» снова выложились сзади «поленницей».

Приехали в нужную нам деревню поздно ночью и удачно устроились в местную гостиницу. Здесь мы взяли два номера по $5 и единственную ночь за всё путешествие спали в раздельных комнатах. К нашему удивлению даже в этой глубинке комнаты отличались чистотой и свежей постелью. Наверное я вас удивлю, если скажу, что постельное бельё было белоснежным, крахмально-хрустящим и пахло «Ленором». Только сами комнаты оказались совсем крошечными, что вдвоём было просто не разойтись. Оставила вещи под замком, а сама побежала за минералкой, пока все лавки не закрыли. Удивительно, но не обсчитали. Глубинка. К тому же незамедлительно в моих руках оказался чек на покупку минеральной воды. Ну что же, будет что к «командировке» приложить. А утром на двух бода-бода, то есть мотоциклах, комфортно уехали из деревни.

Рувензори вокруг в полную мощь. Величественный лес Mzizi forest был укутан в туман и мы вторглись в него, разрывая белёсую пелену в клочья! Вот это красота! Тёмно-зелёный лес был наполнен свежестью и первозданностью, широкая красная дорога уходила в пушистую белизну, холмы за холмами бежали навстречу.

– Рувензори! Это я! Вы слышите, это я!

Дикий восторг охватил мои чувства, я поняла, что прикоснулась к чуду. Если бы не эта случайная ошибка в Хойме, то не было бы сказки. И в сотый раз говорю, что я верю в Вышние Силы!

Люди в ярких одеждах словно выплывали из тумана и поразительно красиво сочетались в цвете с тёмной зеленью вековых деревьев. Я не хочу конца, я хочу продолжения!

Но всё хорошее быстро заканчивается, внезапно кончился и лес, а впереди мы увидели реку. Здесь наши мотоциклисты встали. Дальше пошли сами через наспех сооружённый мост.

При входе на дощатый сколоченный мост собиралась мзда. Впоследствии убедилась не раз, что все дощатые мосты платные и к каждому из них приставлен сборщик денег. Люди из прибрежных деревень своими силами строят переправу через реки и поддерживают их в должном состоянии, а всякий труд нужно оплачивать.

Непролазная грязь разъезженных берегов словно жвачка липла к сланцам и её уже было не отодрать. Ноги очень быстро оказались по щиколотку в глине, но опять надо было спешить, ведь на противоположном берегу ждал транспорт, отправлявшийся в Форт-Портал.

Маршрутные такси в Африке набивают до отказа, но при этом все сидят. Африканские дети стойко выносят все тяготы жизни. Они никогда не плачут, несмотря на возраст, но и не смеются. На всём протяжении наших «скитаний» (иногда приятных) мы не слышали детских капризов, просьб, приставаний к взрослым. Дети просто молчали, а мы с удовольствием раздавали им конфеты.

Только не нравилось нам, что эти дети всегда при случае кричали вслед «Мзунгу!» и мы это слово стали воспринимать, как оскорбление.

Движение по обочинам дорог не прекращалось ни днём, ни ночью. Люди переносили на головах тяжелые тазы, мешки, жёлтые канистры, свои посохи и зонты, банановые гроздья и хворост, подкладывая под все тяжести скрученную жгутом тряпку и загнутую в баранку. Движение от деревни к деревне – это обычная картина африканских дорог.

На подъезде к г. Мбарара указатель «Кабале» заставил нас подпрыгнуть и мы с Натальей не сговариваясь громко выпалили:

– Кабале! – и уставились друг на друга. Пассажирам не суждено было этого понять. Третье Кабале на нашем пути – это уж слишком! И опять добрый «директор клуба» всплыл в памяти. Ему и невдомёк, как две «мзунгу» благодарны встрече с ним.