Читать книгу "Без стыда"

– Алекс, пожалуйста, хватит!

Грубым рывком он толкнул меня на диван и навалился сверху. Я оцепенела. Никогда не видела его таким. Ни разу в жизни он не брал меня силой. От шока мозг отказывался осознавать происходящее, а тело больше не находило сил сопротивляться. Оно смирилось с безысходностью, подстроилось под неминуемые муки. В какой-то момент я вовсе перестала двигаться. Только слезы продолжали безудержно литься по щекам, прожигая кожу.

Я не верила, что это делает он – тот, в кого я была искренне влюблена и кому доверяла.

– Алекс, умоляю… – прошептала я, уже осознавая, что озлобленная жажда полностью поглотила его. – Я не хочу…

– Расслабься, детка. Нам всегда было хорошо. Я всего лишь хочу напомнить, от чего ты решила отказаться.

– Пожалуйста… Не надо, – это были последние попытки протеста, обреченного на провал.

– Заткнись и получай удовольствие, – рявкнул он, резко проталкиваясь в меня.

Невыразимое чувство отвращения разлилось по телу раскатистой волной.

Мне не было «хорошо». И никогда уже с ним не будет.

Мне не было больно. Но было мерзко. Отвратно. Тошнотворно.

Именно в этот момент я поняла, что буду ненавидеть его до конца своей жизни.

Он продолжал жестко двигаться, а я еще сильнее зажмуривала глаза, сдерживая рвотные позывы. Хотелось просто отключиться и ничего не чувствовать.

Я не осознавала, сколько времени это продолжалось, пока из его рта не вырвался финальный животный рык. Алекс кончил и уткнулся потным лбом в мое плечо. Омерзительная дрожь усыпала тело, подгоняя к горлу очередной рвотный ком.

– Прости, что я так быстро, девочка моя. Ты сегодня невероятно сексуальна.

Не верилось, что это произошло со мной. Я лежала и думала, как в одно мгновение все может измениться. Все, что я знала о нем, теперь казалось вымыслом. Все хорошее стер один поступок. Это был уже не Алекс, а какое-то дикое животное. В эту ночь в моих глазах родился монстр.

Я чувствовала себя грязной. Хотелось скорее отмыться от запаха его туалетной воды и пота. Содрать с кожи жгучие, небрежные прикосновения и мерзкие поцелуи, превратившие тело в холст из постыдных отметин.

Из последних сил я выскользнула из-под влажной груды мышц и на трясущихся ногах поплелась в ванную. Алекс тоже встал с дивана, натянул джинсы и направился к выходу.

– Позвоню тебе завтра, детка.

Его реплика осталась проигнорированной. Но как только хлопнула дверь, новый поток слез застелил опухшие глаза.

Я набрала ванну и погрузилась под воду с головой. Понемногу стало легчать. Когда вынырнула, начала усердно отмывать себя. Судорожными движениями, морщась от боли, я оттирала его касания, от которых раньше готова была сойти с ума. Только бы больше не чувствовать его руки на своем теле, его губы на своих губах. Я крепко зажмурилась, прогоняя отрывки сегодняшнего ужаса.

«Ты должна воду пить, в которой я мыл ноги».

«Ты принадлежишь мне».

«Заткнись и получай удовольствие».

Не было сил сдерживать отвращение – и меня вырвало прямо в умывальник.

Позже я укуталась в мягкий халат и улеглась в постель. Истерзанное тело ныло. Я устала.

Время шло, мысли растворялись, и недавнее происшествие начало затягиваться туманом. Хотелось просто провалиться в сон. Черный, долгий сон. Хотелось забыться.

Я взглянула на часы. Пять утра. Почти новый день, а я все еще бредила этой ночью. Казалось, она никогда не закончится.

Растерев остатки слез по лицу, я вздохнула и закрыла глаза.

Пожалуйста, просто отключиться. Просто уснуть.

Глава 3. Помню вечер откровений

Весь день я провела в постели, то просыпаясь, то снова погружаясь в сон. Тело ломило. Не хватало сил даже просто сходить в туалет. Я пребывала в состоянии полусна: толком не спала и не бодрствовала, только лежала и дышала.

Хорошо, что дышала.

К вечеру я предприняла попытку выбраться из-под одеяла, чтобы подзарядить телефон. Наверное, Эффи звонила уже сотню раз. Не хотелось заставлять подругу беспокоиться.

Пока айфон подпитывался энергией, я заварила кофе и уперлась бедром в кухонный шкаф, оглядывая квартиру. Гостиная до сих пор была пропитана кошмаром прошлой ночи. Грязная от следов виски барная стойка и пустой стакан, стоящий на ней, запустили фрагменты воспоминаний, как пленку на старом проекторе.

Мерзкий оскал Алекса. Его искаженное гневом лицо. Глоток. Удар стакана о стойку. Нападение. Крик.

«Ты моя гребаная шлюха, которую я трахаю, когда пожелаю. Когда мне впадлу искать других. И ты будешь раздвигать для меня ноги, пока мне не надоест, ясно?!»

Толчок к стене. Боль от удара. Жгучие отпечатки его рук. Слюна на подбородке. Амбре от алкоголя на моем лице…

– Нет!

Я замотала головой в попытке растворить жуткую картину. Выбросить ее из памяти. Забыть. Заблокировать. Я хотела верить, что мне привиделся кошмар, один из тех снов, что не сбудется, если не рассказывать о нем до обеда. Вот только я уже пережила самое страшное наяву.

Вынырнуть из воспоминаний заставил оживший телефон. Я встрепенулась. Уведомления о звонках Эффи обрушились на меня потоком новых сообщений во всех социальных сетях. Но волнение подруги было вполне обоснованным: я ведь буквально исчезла после того, как вчера усадила ее в такси. Еще до меня пытался дозвониться какой-то неизвестный абонент, но я не имела привычки перезванивать по незнакомым номерам. Тем более звонившим мог оказаться Алекс. Я не желала его слышать. Видеть. Знать. Хотелось, чтобы он забыл о моем существовании, увлекся другой и исчез навсегда.

Я сделала глоток кофе и перезвонила Эффи.

– Неужели! – с облегчением воскликнула подруга. – Ты жива! Я думала, тебя похитили! Или убили! Или похитили, изнасиловали, убили и изуродовали тело, а мне бы потом пришлось опознавать тебя в той жуткой комнате по волосам или ногтям!

– Эфф, спокойно. Без паники. Со мной все в порядке. Я дома. А ты смотришь слишком много тру-крайма33
  Тру-крайм (с англ. true crime) – это жанр документальных произведений, основанный на реальных преступлениях, включающий в себя книги, подкасты, фильмы и сериалы.


[Закрыть].

– Тру-крайм хотя бы расслабляет, а от тебя на голове появляются седые волосы!

– Прости, дорогая, – искренне извинилась я. – Голова болит. Проспала весь день.

– Похмелье?

– Нет. Я почти не пила. Кто-то ведь должен был тебя контролировать, – усмехнулась я.

– Тогда странно, – хмыкнула подруга. – А ты точно домой поехала? Может, ты что-то недоговариваешь и на самом деле тебя увез тот щедрый красавчик с аппетитной задницей?!

– Эфф, прекращай.

– Серьезно?! – взвизгнула она. – Боже! Умоляю, скажи, что в постели он так же божественен, как и внешне! Ну скажи! Он набросился на тебя, как голодный зверь, и овладел твоим податливым телом, словно герой горячего эротического романа?

– Эффи, меня всерьез волнует то, что ты читаешь и смотришь.

Но подругу уже понесло. Кажется, она даже не слушала меня.

– И он не давал тебе спать до утра. Брал тебя, пока вы оба не упали в обморок от истощения… А потом наутро ты проснулась от ощущения его языка между своих ног…

– Я сейчас положу трубку и навсегда тебя заблокирую, – пригрозила я, не желая даже представлять то, что озвучивала Эфф.

– Не нуди. Либо признавайся, что случилось, либо рассказывай подробности о ночи с красавчиком.

– Не было никакой ночи с красавчиком, – цокнула я и встрепенулась. Ночь была, но совсем не та, о которой стоило знать Эффи. Она слишком впечатлительная.

– Тогда выкладывай.

Я тяжело вздохнула и замолчала.

– А вот это уже мне не нравится, – встревожилась подруга. – Не люблю долгие паузы. Они меня пугают.

– Я и сама чертовски напугана… – призналась я.

– Мне приехать?

– Да. Не телефонный разговор. Не могу выдавить ни слова, и меня до сих пор трясет.

– Скоро буду.

***

В ожидании Эффи я прибралась в гостиной: протерла заляпанные алкоголем полы и мебель, отдраила чертов диван, испачканный отпечатками наших с Алексом тел, и упаковала в мусорный пакет декоративные подушки, впитавшие мои слезы. Отголоски прошлой ночи были стерты. Вот бы так же стереть следы и из памяти.

К восьми вечера во мне растворились три чашки кофе, но бодрости не прибавилось. Я шаталась из угла в угол, как привидение, не находя себе места. Везде ощущалось присутствие Алекса. Его стойкий запах не смогли перебить даже моющие средства. Он словно все еще был здесь. Пил, орал, брал то, что ему хотелось, то, что больше ему не принадлежало. Но я не смогла воспротивиться, не дала достойный отпор. Я просто оцепенела. А ведь все могло закончиться гораздо хуже.

Мог бы он меня избить, если бы я защищалась? Мог бы в порыве гнева… убить?

Из раздумий меня резко вывел телефонный звонок. На экране высветился незнакомый номер. Я боялась отвечать, но и жить в вечном страхе перед именем Алекса не желала. Если это он, я готова была все ему высказать. Я сильнее, чем он думал. Ему не удастся меня сломать. Ни физически, ни морально.

– Слушаю, – твердо ответила я.

– Я уже начал сомневаться, что записал номер правильно. – В динамике раздался хрипловатый голос. Я сразу узнала в нем Натаниэля и облегченно выдохнула. – А меня крайне редко посещают сомнения.

– Прости, – засуетилась я, почувствовав укол вины. – Телефон сел. Нашла его только вечером и…

– Привет, красавица. – Он спокойно прервал мои нелепые оправдания. – Рад наконец-то тебя слышать.

– Привет. – Я мягко улыбнулась, чувствуя, как постепенно начало расслабляться тело. – Я тоже рада.

– Правда? Просто мне показалось, что ты чем-то расстроена. Я ошибся?

Я не знала, что ответить. Он раскусил меня за пару секунд, за пару фраз уловил мое настроение, как будто знал и чувствовал меня уже долгое время.

– Все нормально, просто голова разболелась, – солгала я.

– Приболела?

– Вроде того. Но думаю, ничего серьезного. – Я оглядела свои руки, усыпанные синяками и ссадинами. – Завтра станет лучше, – проглатывая ком, продолжала врать.

Такие отметины не заживают за сутки. Завтра разводы на бледной коже приобретут более насыщенный фиолетовый оттенок, возможно, спадут отеки и покраснения, и только через пару дней проявится желтизна. Болеть уже не будет. Разве что в душе. Но это хотя бы можно скрыть.

– Тебе нужно больше спать, отдохнуть и набраться сил. – В тоне Нэйта не было приказа. Он звучал непривычно мягко.

– Этим и занимаюсь весь день. – Оглядев еще раз гостиную, мне захотелось снова прибраться, выветрить из квартиры тошнотворный запах Алекса и изгнать злого духа.

– Умница. Надеюсь, ты скоро поправишься.

– Буду стараться…

«Забыть», – последнее слово Нэйту было слышать необязательно, и я его проглотила, как и накатившую горечь.

– Обещай мне, – внезапно потребовал Натаниэль.

Я запнулась, но решила дать ему это незначительно обещание. Вскоре Нэйт попрощался, сославшись на спешку, и завершил вызов.

***

Не прошло и получаса, как постучали в дверь. Я была уверена, что приехала Эффи, поэтому, не раздумывая, открыла. Каково же было мое изумление, когда на пороге вместо подруги меня ожидал Натаниэль.

– Привет, красавица, – улыбнулся Нэйт, дернув уголком губ. – Я должен был лично удостовериться, что ты в порядке и добросовестно соблюдаешь постельный режим. Надеюсь, ты не против? Если я слишком навязчив, просто прогони меня. Обещаю, я не обижусь и сразу же уйду. Но ты должна знать, что я пришел с благими намерениями. – Он достал из-за спины крафтовый пакет с логотипом ресторана высокой кухни. – В детстве, когда я болел, мама кормила меня горячим куриным супом. Это, конечно, не целебный бульон по рецепту моей мамы, но тоже довольно вкусно.

– Считайте, что вы купили разовый пропуск в мои владения, мистер Фостер, – пошутила я, не в силах сдержать улыбку.

– Благодарю. – Нэйт переступил порог и захлопнул за собой дверь. – И прости, что я без приглашения. Просто был поблизости…

– Этот ресторан, – я указала на бумажный пакет в его руках и с прищуром уставилась на его лицо, – находится в нескольких кварталах от моего дома.

– Ладно, я не был поблизости, – сдался он. – Пришлось поменять планы и отменить встречу.

– Почему? – не на шутку удивилась я.

– Меня взволновал твой голос, – прямо ответил он, заставив меня смутиться. – И я понял, что должен увидеть тебя.

Голубые глаза пронизывали меня насквозь. От откровенности Нэйта сердце сжалось. Из головы напрочь вылетело то, что я стою перед ним, как оборванка: в домашней длинной рубашке, с растрепанными волосами после сна и без макияжа. Хорошо, что успела хотя бы умыться. Я резко встрепенулась.

– Ты… Эм… Проходи, а я быстро переоденусь. Подожди, пожалуйста, в гостиной.

– Прости, что застал тебя врасплох. Всему виной горячий суп. Не хотел, чтобы он остыл.

– Ага, я так и подумала, – усмехнулась я и быстро прошмыгнула в гардеробную.

В спешке натянув свободное платье с длинными рукавами, я расчесала волосы и прыснула пару капель духов на запястья. Когда вернулась в гостиную, застала Нэйта, разглядывающим картины на стенах.

– Очень глубокие работы. – Его взгляд с неподдельным интересом скользил по полотнам. Натаниэль внимательно изучал их. – У художника отличный потенциал.

– Спасибо.

– Чьи они?

– Мои, – робко ответила я. Натаниэль вскинул брови и перевел удивленный взгляд на меня.

– Действительно очень талантливо. У тебя есть художественное образование?

– Нет, просто хобби. Раньше рисовала в свое удовольствие.

– А что же сейчас?

– Сейчас как-то не до этого. Учеба отнимает много времени.

– Звучит как отговорка. – Нэйт прищурился, но голос был мягким.

– Может, ты и прав. Если честно, все дело во вдохновении. Последние несколько лет у меня нет желания творить.

– Лет? – Он пристально наблюдал за выражением моего лица.

– Увы…

– А если найти новые краски?

– Если бы все было так просто, – усмехнулась я.

– Я не о тех, которыми ты пишешь. – Его взгляд впивался в меня так сильно, будто Натаниэль сканировал мой мозг. – Может, твоя жизнь требует новых красок для создания новых картин?

Нэйт не сводил с меня глаз. Гипнотизировал, завораживал, пытался просочиться в самую душу. Не разрывая зрительного контакта, он медленно подступил ко мне на пару шагов. Мое дыхание участилось. Эти паузы заставляли чувствовать себя неловко, но в то же время доставляли необъяснимое удовольствие. Я остро ощущала тягу к нему. Будто на меня накинули невидимое лассо, затянули и дернули, чтобы я оказалась в объятиях этого мужчины. Странно, но мне этого хотелось. Мне хотелось и стяжек, и лассо, да чего угодно, лишь бы быть плотно связанной с ним.

– Может, хочешь кофе? – пришла в себя я.

– Тебя ждет суп и отдых, не забыла? Поэтому присядь и поешь, пока горячее, а я справлюсь сам. Но мне потребуются подсказки.

– Как скажешь.

Я устроилась за барной стойкой, разделяющей гостиную и кухню, чтобы находиться ближе к Нэйту, распаковала «лечебный» куриный бульон, который наверняка обошелся Натаниэлю не меньше пятидесяти баксов, и наблюдала, как он по-хозяйски орудовал на моей кухне.

– Где найти кофе? – Открыв верхний шкафчик, он обернулся ровно в тот момент, когда я подтянула рукава платья по локти и с удовольствием попробовала первую ложку супа.

Выражение его лица резко изменилось.

«Я что-то сделала не так?» – замерла я, не понимая причины очевидного раздражения.

В глазах Нэйта полыхал гнев. Губы сжались в узкую полосу. Под острыми скулами подрагивали плотно сомкнутые челюсти. По моему телу пробежал холод, сковывающий позвоночник.

Я отследила его взгляд и поняла, куда он смотрел. Его внимание было приковано к моему бедру. Когда я уселась на высокий стул, платье слегка задралось, и теперь взору Нэйта открылись постыдные следы, что оставил на моем теле Алекс. Синяки усыпали ноги и руки, а я отвлеклась и забыла об этом позоре. В панике одернув платье, я отвела взгляд в сторону.

Черт побери.

Я слышала скрежет челюсти Нэйта. Чувствовала, что он до сих пор смотрел на меня, но ничего не спрашивал. И я была благодарна ему за это, потому что готова была сгореть от стыда. Наверное, он это почувствовал и поэтому тактично промолчал.

Оставшееся время кофе варился в тишине. Эти минуты казались вечностью. Я молча доедала суп, стараясь не смотреть в сторону Натаниэля, но напряжение между нами разливалось по комнате электрическими волнами, что невозможно было игнорировать.

– Спасибо за суп. Было очень вкусно. – Первой не выдержала я. – Может, в гостиной нам будет удобнее выпить кофе? – Выйдя из-за барной стойки, я жестом указала на диван.

Натаниэль не спеша последовал за мной, прихватив две чашки. Но как только я уселась и потянулась за кофе к журнальному столику, Нэйт перехватил мою руку. Я вздрогнула, когда его пальцы мягко обвили мое запястье, и робко взглянула на него из-под ресниц. Он плавно обвел большими пальцами покрасневшие опухшие пятна. Осторожно, боясь причинить боль. Едва касаясь и не надавливая, он дотрагивался до моей кожи возле проявившихся синяков, а я боялась пошевелиться. Сердце колотилось так сильно, что стук отбивался в висках. Мне было стыдно. Я не хотела, чтобы Нэйт это видел. Не хотела, чтобы разглядывал, трогал, знал. Я боялась, что он посчитает меня грязной или жалкой.

– Тея… – с трудом выдохнул он. – Я задам всего один вопрос. Пообещай ответить честно.

Не выпуская моих рук из своих ладоней, он уселся рядом со мной на диван и посмотрел мне в глаза. В его взгляде до сих пор шла борьба между злобой и терпением. Натаниэль старался держаться спокойно, но я чувствовала его тревогу. Ощущала неприкрытое волнение. Видела, как нервно играли скулы на его лице. Он не считал меня грязной или жалкой. Кажется, он переживал за меня.

Нэйт сглотнул и учтиво продолжил:

– Вчера этого всего не было. Ни на твоих руках, ни на твоих ногах.

Его пальцы еще раз нежно прошлись по моим запястьям. Я на мгновение прикрыла глаза. Странное ощущение… Нэйт будто старался вытянуть боль своими заботливыми прикосновениями. Боль, которую причинил кто-то другой. И Нэйт это чувствовал.

– Расскажи мне, что случилось после того, как я привез тебя домой.

Я больше не могла выносить его проникновенный взгляд. Казалось, он видел самое сокровенное, что таилось внутри меня, то, что я старалась забыть. И от этого становилось не по себе. Натаниэль терпеливо ждал, пока я отвечу на вопрос, не произнося ни слова. Он только нежно держал мои ладони в своих руках, поглаживая кожу с особым трепетом.

– Пожалуйста, только не подумай обо мне плохо… – начала я, ощущая, как отвращение к самой себе покрывает кожу слоем из противной дрожи.

Я осуждала себя за то, что была слабой, за то, что сопротивлялась недостаточно и оказалась легкой добычей. Я ненавидела свой страх, который в тот момент сковал тело и толкнул меня на растерзание монстру.

– Кто я такой, чтобы думать о тебе плохо? – прервал моральное самобичевание Нэйт.

Я взглянула ему в глаза, уже была готова довериться, но телефонный звонок подорвал мою решительность. Я подскочила на ноги, высвободив руки из ладоней Нэйта, и ответила на вызов:

– Да, Эфф.

– Дорогая, я уже лечу. Весь Чикаго стоит! Вот всегда так складывается, когда я спешу! Когда уже изобретут реактивные ранцы? Ненавижу пробки.

– Не торопись, Эффи. Я сейчас не совсем одна.

– Как это «не совсем»? – фыркнула подруга. – Кто у тебя?

– Долгая история.

– Ничего не понимаю! То ты говоришь загадками, то недоговариваешь. В чем дело, Уилсон? У тебя тайный роман? Или тебя похитили и дали право на один звонок? Тогда скажи кодовое слово «каракатица», и я побегу к копам!

– Почему «каракатица»?

– Господи, тебя все-таки похитили! – завопила Эффи так громко, что пришлось отодвинуть от уха телефон.

– Нет, Эфф, нет, успокойся. Никто меня не похитил. И вообще-то звонишь мне ты, а не я тебе. Так что все в порядке. Не накручивай. Просто у меня появились кое-какие… Эм… – я покосилась в сторону Нэйта, который делал вид, что не услышал бред моей подруги-тревожницы, – дела. Позвоню тебе завтра, идет?

– Нет. Завтра утром я буду стоять у тебя дома и требовать мельчайшие подробности, поняла?

– Ладно, – усмехнулась я.

– И только попробуй что-нибудь от меня утаить.

– Пока, Эфф.

Я вернулась к Нэйту.

– Моя подруга… – начала я, присаживаясь обратно на диван. – Она волнуется… Хотела заехать…

– Как раз после полицейского участка, я так полагаю. – Боже, он все слышал. – Так мне уйти или подождем, пока меня обвинят в похищении? Только для правдоподобности тебе придется забраться в багажник моей машины.

Я искренне рассмеялась впервые за весь день. Внешне Натаниэль всегда казался чересчур серьезным, даже чопорным, но чувство юмора говорило об обратном. Мне нравилось, что ему удавалось меня рассмешить.

– Так ты хочешь, чтобы я ушел? – уже без иронии повторил он, фокусируя взгляд на моих глазах.

– Не хочу… – честно ответила я.

Нэйт придвинулся ближе и коснулся большим пальцем моего подбородка.

– Значит, мы можем продолжить тот разговор?

Да, мы могли. Я очень хотела. Натаниэль вызывал желание довериться. Как ни странно, рядом с ним я чувствовала себя защищенной и не боялась оголить душу. Он источал мощную энергетику, будто подавал сигнал: «Говори, поделись со мной, я решу все твои проблемы, я помогу». И казалось, если я разделю с ним свою историю, мне станет легче. Поэтому, собравшись с мыслями, я начала:

– Помнишь, как мы впервые встретились? Я стояла на обочине и пыталась поймать машину. Так вот, в ту ночь я поняла, что сыта по горло. Мы с Алексом – теперь уже моим бывшим парнем – тусовались в клубе в компании его друзей. Половины я даже не знала. Все были пьяными, невменяемыми, мерзкими. Меня тошнило от них. Я хотела уйти. Но Алексу было не до меня. Он развлекался на всю катушку: купался в лучах славы, сорил деньгами, лапал каких-то девушек и очень много пил. Меня попросту не существовало, когда рядом возникали те, кто был готов целовать его в зад. Сильнее чем алкоголем, он упивался только фальшивым восторженным вниманием. А мне хотелось блевать. Не представляешь, насколько все осточертело.

Я сделала глоток кофе и поморщилась от собственных слов. Меня будто откинуло на пару дней назад, обратно в тот злачный клуб, полный элиты, просаживающей бабки богатеньких родителей.

– Только тогда я прозрела и увидела картину целиком. Выглядело мерзко. И Алекс был центром этой элитной «помойки». Он получал такое удовольствие от происходящего, что мне стало страшно. Я смотрела на него и не понимала, что я там забыла, что я вообще делала рядом с ним все эти годы. Мне хотелось бежать подальше. Бежать и не оглядываться. И я убежала.

Я встретилась взглядом с Нэйтом, который за все это время ни разу не шелохнулся и даже не притронулся к кофе. Он внимательно наблюдал за мной и слушал, поглаживая в своей ладони мои пальцы. И это помогало говорить дальше:

– Пока все находились на волне эйфории, я улизнула из клуба. Обида накатила уже на улице. Не на него. Нет. На себя. Потому что я столько лет спускала жизнь на гребаный театр, где Алекс играл главную роль, а я не годилась даже на самую посредственную. Я злилась на себя за то, что вообще ввязалась в эти отношения. Но ведь сердцу не прикажешь, верно? Я была влюблена и не желала никого слушать. Даже собственный здравый смысл. Не знаю, как так вышло, но я была настолько околдована, что придумывала оправдания даже его изменам. Представляешь? – Я горько усмехнулась. – А нужно было бежать. Сразу же. Но я все равно оставалась с ним. И после первого раза, и после второго, и после десятого. Я верила в любую ложь, Нэйт. Смотрела на него с открытым ртом, как зачарованная, и кивала, кивала, кивала. Глотала ложь пачками. А теперь не понимаю, зачем позволяла себя кормить. Он ведь скармливал мне полное дерьмо.

Кофе уже остыл, но я отхлебнула глоток – это все равно не было бы так плохо, как продолжение моего монолога.

– Мне иногда кажется, что я просто была одной из его фанаток. Знаешь, была благодарна за то, что из сотен красивых девушек он выбрал меня. Обыкновенную. Не из мира моды, где привык обитать. И это прискорбно, ведь, получается, я с самого начала не ценила себя. Позволяла ему вить из своего сознания сети, а потом сама же погрязла в этих плетениях, как бестолковая рыбка.

Нэйт напрягся и хотел возразить, но не стал. Он звучно втянул воздух через нос и проглотил несказанные слова. Он терпел. Позволял мне выговориться. И я это ценила. Поэтому не замолчала:

– Знаешь, верно говорят, что иногда нужно остановиться, сделать передышку и взглянуть на себя со стороны. У меня случилась именно такая остановка. Запоздалая, но главное, что я на ней сошла. И я взглянула на себя, такую потерянную, несчастную, наивную. От любви там уже ничего не осталось. Я поняла, что пора выпутываться. И ведь я действительно думала, что все так легко закончится…

Натаниэль не отвлекался, не перебивал и не задавал никаких вопросов. Он понимал, что самое страшное еще впереди. И я рассказала все. Но когда история дошла до кульминационного момента прошлой ночи, внутренние органы скрутились в шар. Ком, образовавшийся посреди горла, перекрыл выход словам, и они застряли там, казалось, навечно.

По щекам покатились слезы. Я заметила их, только когда почувствовала на губах солоноватый привкус. Нэйт не произнес ни слова, резко встал и направился на кухню и, вскоре вернувшись, сунул мне в руки стакан.

– Выпей.

Я покорно сделала глоток и тут же поморщилась. Ром. Горло обожгло. Я сделала повторный глоток, и ком в горле начал испаряться.

– Легче?

– Да, спасибо, – наконец-то получилось выговорить.

– Не бойся. Этот ублюдок больше не причинит тебе вреда.

Я шокированно взглянула на Нэйта. Выражение его лица было предельно серьезным.

– Обещаю, Тея. Теперь бояться стоит ему, а не тебе.

Что это? Гнев, ярость, жажда мести или… сочувствие, боль за меня?

Казалось, гамма противоречивых эмоций отражалась в этот момент в глазах Нэйта. Тон его голоса был, как всегда, сдержанным, но взгляд… Я видела, чувствовала, как сильно он переживал за меня, как отчаянно жаждал помочь. Каждый напряженный мускул, каждый жест Натаниэля кричали о желании защитить меня, избавить от страха, уничтожить монстра, что истязал мое тело. И у него уже получалось. Рядом с Нэйтом я чувствовала себя в безопасности.

– Почему ты не обратилась в полицию? – с тревогой в голосе поинтересовался Нэйт. – Он угрожал тебе?

– А что я им скажу? Как докажу, что он взял меня против моей воли? – Из-за горечи слова выходили с надрывом. – Никто не верит жертвам домашнего насилия, Нэйт. Тем более у меня нет побоев. Знаешь, что они скажут? «Меньше пейте и трахайтесь помягче». Вот и все. Даже заявление не позволят написать.

– Нет, – процедил он сквозь сжатые зубы. – Они примут все, что ты напишешь. Я заставлю. И более того – каждый в гребаном участке поднимет задницу и разберется в этом деле. Иначе я задействую свои связи и позвоню напрямую начальнику департамента.

– Нет, не нужно, пожалуйста… – Теперь уже я рефлекторно взяла его за руку и ощутила, как мое тело поразил разряд тока. – Я переживу. Просто хочу, чтобы он больше никогда не приближался ко мне. Не желаю его видеть.

– Об этом можешь не беспокоиться. Завтра же я пришлю людей, чтобы сменили замки в твоей квартире.

– Хорошо… – растерялась я, услышав его приказной тон. – Спасибо.

– А сегодня я останусь здесь, с тобой. – Голос Нэйта смягчился, и он добавил: – Если, конечно, ты не возражаешь.

Я медлила с ответом. Мы были знакомы всего несколько дней, толком не общались, и я не знала о нем ничего, кроме того, что Натаниэль Фостер занимал пост генерального директора логистической компании FostTRA, обладал невероятной харизмой, отменным чувством юмора и, черт побери, магнетической мужской аурой, той самой, когда достаточно лишь взгляда, чтобы девушка издала пискливое и глубокое «Ох». И этот мужчина с аурой и задницей «десять из десяти» спрашивал, может ли он остаться у меня на ночь, не возражаю ли я.

«Ох…» – я едва сдержалась и не охнула вслух. Но я слишком долго размышляла, поэтому Натаниэль решил меня добить:

– Если ты против, то мне придется всю ночь просидеть в машине под твоими окнами. Я все равно не уеду сегодня.

– Не нужно отчаянного самопожертвования, мистер Фостер. – Я слабо усмехнулась, чтобы скрыть дрожь в теле. – Оставайся. Так мне будет гораздо спокойнее. – И я не лгала.

Натаниэль одобрительно улыбнулся.

– Тогда составлю тебе компанию. – Он направился к кухне, наполнил второй рокс44
  Рокс – низкий и широкий стакан с толстым днищем, в который обычно наливают виски со льдом.


[Закрыть] ромом и вернулся ко мне на диван. – У тебя очень уютно, – внезапно перевел тему.

– Спасибо, но это не моя квартира. В большей степени это заслуга владельца, но я добавила сюда разных мелочей.

– Прелесть всегда заключается в мелочах.

От его улыбки и взгляда по телу разливалось приятное тепло. Взгляд пронзительный и томный. Улыбка соблазнительная. Хотелось, чтобы так он улыбался только мне, как в тот раз в ресторане, – чтобы никто не подозревал, не замечал, и только мы вдвоем все понимали.

– Мне нужно будет уехать рано утром. – Нэйт нарушил тишину. – Важная встреча.

– Да, понимаю.

– Я лягу здесь, на диване.

– Нет, ты что! – возразила я. – Ты ведь мой гость. Устраивайся в спальне. Я заменю для тебя простыни.

– Тея, не выдумывай. Мне будет вполне комфортно на диване. А если выделишь подушку – буду спать словно в королевском люксе.

Я не сомневалась, что Натаниэль Фостер имел понятие о «королевском люксе», но вряд ли когда-либо спал на диване, который даже не раскладывался.

Усмехнувшись, я направилась в спальню за подушкой и одеялом для Нэйта, а когда вернулась в гостиную, застыла в дверном проеме. Натаниэль уже снял пиджак, и теперь я наблюдала, как плавно расстегивалась его рубашка. Я сглотнула, разглядывая мужчину.

Он был безумно красив, но после нашего откровенного разговора показался еще красивее. Еще более мужественным и самоотверженным. Мне нравилось, как идеальный строгий костюм контрастировал с небрежной прической. Будто Нэйт держал все под контролем, но в нем все равно присутствовала некая необузданная страсть, что порой брала над ним верх. Возможно, я ошибалась. Но мне нравилось так думать. Нравилось смотреть на него, скользить взглядом по его спортивной фигуре, широким плечам, плотно обтянутым серой тканью рубашки. Он излучал сексуальность. Манил и притягивал. Невозможно было оторвать глаз. Каждый жест, действие, слово – очаровывали. Натаниэль Фостер завораживал. Гипнотизировал. Горел так ярко, и я слепла. Летела на этот свет, как мотылек, забыв о страхе спалить крылья.

– Благодарю. – Голос Нэйта раздался совсем рядом. А я и не заметила, в какой момент он приблизился.

Ловко выхватив вещи из моих рук, он бросил их на диван, не сводя с меня глаз.

– Надеюсь, тебе будет удобно здесь спать… – в несвойственной для себя манере залепетала я. – Если вдруг что-то понадо…

– Ты не представляешь, как сильно я хочу тебя поцеловать, – томно произнес он, наступая. Между нашими телами осталась всего пара дюймов. – И если бы не сегодняшняя ситуация, поверь, я бы сделал это прямо сейчас.