Читать книгу "Позднее раскаяние"
– Я видел, как вы подъехали к дому. – говорит отец. – И кстати он до сих пор всё ещё там. Стас ждёт тебя?
– Нет не ждёт! – коротко отвечаю я. – И кстати прости, что сбежала сегодня и оставила на тебя Кита. Я не должна была на долго задерживаться.
– Стелла! Боже мой. – О чём ты говоришь? Разве я чужой человек для вас с Китом? Он мой внук, если ты всё ещё об этом помнишь? – шутит отец.
– Ты не должна за это извиняться! Да и мне за счастье, провести наедине время с внуком.
Я захожу в гостиную и усаживаюсь в удобное кресло, которое стоит по одаль огромного, стеклянного стола.
– У тебя мрачный вид. – замечает отец. – Не хочешь поговорить об этом?
Папа подходит ко мне и кладёт ладони мне на плечи. Затем выдвигает стул и присаживается, напротив. Кладёт локти на стол, скрещивая пальцы рук между собой.
– Я уложил Кита в кровать. Не беспокойся, он наверняка уже спит. – Мы сегодня разговаривали по скайпу с твоей мамой. – Произносит отец как ни в чём не бывало, словно подобное случается каждый день.
– Ты не поверишь! Но мы с Китом уговорили её приехать, в Россию, к нам.
Я замечаю, как загораются его глаза, искрятся, от переполняющей его радости. И у меня не остаётся ни малейшего сомнения в том, что между родителями ещё что-то может наладиться. Когда-нибудь обязательно наступит момент, и они поймут, что лучшие годы были пройдены в пустую, растрачены по пустякам.
– Я рада, что вы смогли уговорить её! Серьёзно пап, очень рада!
Хоть одна хорошая новость за целый день.
– Это всё твой сын! Он прямо-таки мастер по уговорам. – парирует отец, смущённо улыбаясь. – А я что? Я его просто поддержал!
Я чувствую, как вся напряжённость, накопленная за вечер, уступает место расслабленности и хорошему настроению. И стоит признать, меня очень расслабил наш разговор с папой. Он в свою очередь поинтересовался как прошёл наш ужин со Стасом. Не была ли наша встреча свиданием. На что мне пришлось солгать, что мы встречались исключительно по работе и обсуждали дела концерна. И когда я уже валюсь с ног от усталости, я прощаюсь с отцом. Желаю ему спокойной ночи и ухожу в свою комнату.
ГЛАВА 10.
(Никита Смирнов 2015 год.)
« Я так её любил, что в разгар её лихорадочной страсти задавал самому себе вопрос, а не убить ли её, чтобы она никому больше не принадлежала…»
Моё утро начинается с паршивого похмелья. Я едва нахожу в себе силы, чтобы подняться с чёртовой постели и заставить себя принять душ. Смотрю на измученное отражение в зеркале: моё лицо покрывает трёхдневная щетина, а под глазами образовались тёмные, опухшие мешки. Одним словом, выгляжу я дерьмово, да и чувствую себя не лучше. Два дня я не появлялся на работе, спирая всё на грипп. Беру в руки свой смартфон и нахожу в нём фото, которое сделал пару дней назад возле загородного дома Михаила Стоуна. Чёрт, не могу поверить! Они всё-таки знакомы? Я задаю этот идиотский вопрос сам себе, на протяжении всех этих проклятых нескольких дней. Но откуда?
Я хочу стереть из памяти картинку того вечера: Стас подвозит её к дому. Какое-то время они не покидают салон машины. Что мать вашу, там могло происходить? Я представляю её улыбку, подаренную этому «козлу», не могу по-другому назвать своего лучшего, но к сожалению, уже бывшего друга. Не перестаю думать о них, и представлять то, как он пропускает её шёлковые пряди волос через свои пальцы, как ласкает её пухлые губы, кожу. И зачем только мать твою, она здесь появилась? Моя жизнь без неё протекала размеренно, спокойно. А теперь я изнемогаю от желания наказать её, унизить, причинить боль за то, что проникла мне под кожу, въелась в мою грешную душу. Она не перестаёт мучать меня. Постоянно напоминает о себе своим ярким, не похожих на других образом. И одно лишь радует! Вот уже как пару дней, Александра не даёт о себе знать. Наконец-то отвязалась стерва. Последнее время я стал всё чаще задумываться: что нас могло вообще с ней связывать? Неужели она приворожила меня к себе, околдовала своими чарами, от которых я наконец то освободился.
Моя ладонь сжимающая телефон, стала мокрой от напряжения, а сердце готово было вырваться наружу, как после долгой, изнуряющей пробежки.
Пытаюсь всё же побороть в себе отголоски чёртовой депрессии и плетусь в гардеробную одеваться. Через пол часа выгляжу значительно лучше. Направляясь к выходу, я не перестаю думать и гадать, с чего начнётся мой сегодняшний рабочий день и как закончится. И будь я проклят, если вдруг позволю кому-то загнать меня в тупик, или ещё хуже, заставить бежать по замкнутому кругу. Собираю всю свою волю в кулак и выхожу из дома.
– Никита Александрович! – обращается ко мне Светлана, – мой личный секретарь. Не дождавшись моего ответа, она делает пару шагов в моём направлении и подходит настолько близко, что мне удаётся разглядеть её манящее своей пышностью декольте в разрезе белоснежной блузки.
– Вы в порядке? – спрашивает она, при этом кокетливо улыбаясь.
– А что не похоже? – я насмешливо скольжу по ней взглядом, словно дарю ей шанс для реализации, уже давно намеченных планов.
– Как видишь, карантин миновал! Чувствую себя как заново родился. – И ещё Светлана. – даю распоряжение. – Будь добра! Принеси мне в кабинет чашечку двойного еспрессо, а также всю информацию о сводках нефтяных торгов, на бирже, за последние несколько дней, пока я отсутствовал.
Светлана послушно машет головой, пытаясь ещё что-то добавить, но осознав тот факт, что я не намерен продолжать разговор, разворачивается и уходит прочь.
Моё сердце замирает в груди в тот момент, когда я прохожу по коридору мимо личного кабинета господина Стоуна. Я слышу её приятный, раздирающий в клочья мою адскую душу, голос. Я не должен игнорировать Стеллу и её отца, обязан зайти и поприветствовать их как всех остальных сотрудников нашего офиса. Подойдя к двери, я невольно замечаю то, насколько сосредоточенной она выглядит, изучая что-то в своём айподе. Михаила на рабочем месте и вовсе не оказывается. Почувствовав мой взгляд, она подняла голову и наградила меня как мне показалось слегка растерянным взглядом. И всё же уголки её рта приподнялись в попытке улыбнуться. – Здравствуйте Никита, – прощебетала она и вновь опустила голову, демонстрируя своё безразличие на моё появление. – Вижу, вы уже в порядке. – добавила она.
– Доброе утро Стелла. Да, спасибо! Со мной всё хорошо. – Я заметил на столе вазу с огромным, шикарным букетом белых роз. – Любите белые розы?
И не дождавшись ответа, я зачем – то ляпнул: – Одобряю вкус моего друга!
Она явно могла расслышать некий упрёк и ревность в моём не совсем спокойном тоне. Но мне было наплевать. Чёрт бы побрал этого хренового кретина. Вот это действительно удар по моему самолюбию.
– Думаете, это должно вас как-то касаться? – сказала она, улыбаясь, выглядя при этом победительницей.
– Отлично выглядите госпожа Стоун! – добавил я и не дождавшись ответа, покинул её столь заманивающее общество, направляясь в свой рабочий кабинет.
Она действительно сегодня выглядела лучше, чем просто отлично. Её кремовая блузка удачно контрастировала с распущенными волосами, которые переливались двумя оттенками каштанового, в зависимости от освещения. Я впервые увидел её волосы распущенными, закрученные в крупные локоны. Они выглядели мягкими и блестящими, такими превосходными. И мной невольно овладело некое желание запустить в них свои пальцы. В последнее время, я думал о ней постоянно. Мне было настолько тяжело справиться со своими эмоциями и неуправляемыми мыслями. Но я понимал и то, что должен выкинуть её из своего разума, запретить, и не дать волю мечтам, которым так или иначе не суждено было сбыться. Я приказывал себе начать думать рационально, не подаваться искушению соблазна.
Захлопнув за собой дверь моей обители, я подошёл к рабочему столу. Удобно устроившись в кожаном кресле, я попытался сконцентрироваться на новых контрактах с нашими немецкими коллегами, которые были заключены во время моего отсутствия.
Я настолько ушёл в работу, что не заметил, как прошло время. Меня отвлёк знакомый и родной голос моего отца, который раздавался из коридора. Затем к нему присоединились и другие голоса, принадлежащие: Михаилу Стоуну, его дочери, а также маленькому сорванцу, голубоглазому мальчику. Его было слышно громче всех. Своим детским и заразительным смехом он заполнил всё пространство огромного холла, где они все и повстречались. Я отчётливо слышал неподдельные комплименты моего отца, предназначающие прекрасной персоне нашего офиса. Пока отец восхвалял Стеллу, я наблюдал как загорались её глаза от его комплиментов. Как она кокетливо улыбалась в ответ на то, когда он вдруг вспомнил какой-то очень смешной сюжет из её детства. Чёрт! Она выглядела настолько милой и настоящей, вновь пробуждая в моём сердце незнакомые мне ранее, эмоции и чувства. Меня немного пугал тот факт, что даже мой отец был знаком с ней. Он помнил её. А я нет.
Я стоял, прислонившись к приоткрытой двери и наблюдал за действиями отца, по– прежнему оставаясь не замеченным. Его взгляд на какое-то время был сфокусирован на маленьком Ките, вызывая непонятные и странные подозрения у меня. В тот момент я действительно стал чувствовать себя неловко. Почему он так пристально изучает внука Михаила? Отец не сводил с него глаз, пока Кит неугомонно кружился вокруг всех собравшихся в коридоре. Он напевал какую-то детскую песенку на английском, постоянно призывая Стеллу подпевать ему.
Не желая больше оставаться в тени, я наконец-то распахнул дверь и вышел из кабинета.
– Папа! – позвал его я. – Решил устроить нам всем сюрприз? – Рад видеть тебя у нас!
Отец оглянулся через плечо и заметив меня, озарил своей приветливой улыбкой.
– Здравствуй сын! – Да, вот как видишь, решил порадовать вас своим присутствием. Сегодня лучше чувствую себя! Поэтому не смог больше находиться в четырёх стенах. – Мне уже осточертела эта больница, со всеми вместе взятыми врачами, в ней. – рассмеялся он и похлопал Михаила по плечу. – Врагу бы такого не пожелал! – добавил отец.
– Что говорят врачи? – вмешался Михаил. – Когда уже дадут тебе зелёный свет? – Мне не хватает тебя здесь!
– Думаешь стоит ждать их решения? – отшутился папа. – Кого интересует их мнение, друг?
Я старался изо всех сил сохранять спокойствие и не подавать обеспокоенного вида. Почему-то отец решил, что микро – инфаркт, случившийся с ним полгода назад, – это так пустяки! Ничего серьёзного. Нет ничего не излечимого! – так утверждает он.
– У тебя очаровательный внук! – отец решил перевести тему в другое русло. – Ты никогда раньше не упоминал о том, что у Стеллы есть сын! – папа окинул вопросительным взглядом Михаила и посмотрел снова на Кита.
– Правда в том, – продолжил отец, не дождавшись ответа. – Что он настолько напоминает мне Никиту, когда мой сын был в том же возрасте, что и Кит сейчас.
В тот момент я зачем-то посмотрел на Стеллу, стоящую в стороне. Она что-то говорила Киту. Но услышав реплику, брошенную моим отцом, резко повернула голову и посмотрела на меня. Я тут-же поймал её слегка обеспокоенный взгляд, заметив, как покраснели её щёки. Кажется, она даже немного смутилась. Нельзя было не заметить некое замешательство в её глазах, она будто ждала ответной реакции с моей стороны.
– Разве не все они одинаковые, в этом то возрасте? – решил спасти неловкое положение Михаил. – Это же мальчишки!
Чёрт! Ну что опять с ним не так? Отец никогда не был столь сентиментальным, эмоциональным, как сейчас.
Сглотнув ком образовавшийся в моём горле, я снова посмотрел на маленького мальчика, – сына Стеллы. Сам не понял, почему эта столь конкретная мысль, заставила почувствовать волнующий трепет в груди. Меня словно прошибло молнией насквозь. Мне пришлось моргнуть несколько раз, для того чтобы взять себя под контроль.
– Неужели я тоже рос таким-же не управляемым, отец? – Я заметил, как он покачал головой, будто не мог подобрать слов, чтобы выразить то, что хотел на самом деле сказать. Он как-то странно откашлялся и произнёс: – Да, скорее всего, все они в этом возрасте, – сорванцы! – Не знаю, кого именно он хотел успокоить этой столь двусмысленной фразой. Но я не мог не заметить того, что он по-прежнему оставался в непонятном замешательстве, боясь предположить что-то ещё.
– Мама сказала, что ты покатаешь меня на спине, дедушка. Если я буду хорошо себя вести! – Кит подбежал к Михаилу и потянул его за край пиджака, на себя. Он послушно опустился на уровень своего внука и сгрёб того в крепкие объятия.
– Конечно-же покатаю! Мой крольчонок. – игриво заявил заботливый дедушка.
Я вновь глянул на Стеллу и заметил, насколько быстро она среагировала, и отвела взгляд в сторону рабочего стола, за которым находилась секретарь Михаила Стоуна.
Любовь Константиновна очень мило улыбалась ей, любуясь одновременно нашей счастливой, семейной идиллией.
– Ну что отец! Если ты не против, мы могли бы уединиться и побеседовать спокойно в моём кабинете. – официальным тоном произнёс я. Махнув на прощанье рукой Михаилу, я похлопал отца по плечу.
– Хорошая идея, сын! Ведь для этого, я собственно и приехал.
Они обмолвились ещё парой слов с Михаилом, и затем мы, оставив шумную компанию, которой верховодил маленький гений, уединились в моих хоромах.
– Отец! может всё-таки объяснишь, что на тебя нашло? – как только я закрыл за нами дверь, покосился на него и слегка улыбнулся. – Решил вспомнить моё детство? Болезнь сделала тебя сентиментальным! – Я похлопал его по плечу и прошёл на своё место за рабочим столом.
– Нужно быть слепым, чтобы не заметить сходство между вами! Уж слишком бросается в глаза. – Хмм. Я даже и не знал, что Стелла вышла замуж и родила ребёнка?! – произнёс он, не отводя взгляда от моего лица.
– Миша никогда не упоминал о дочери, с тех пор как она покинула Россию, и уехала назад в Америку к своей матери. – с некой обидой в голосе произнёс папа.
– Хотел бы я увидеть отца этого славного мальчугана. – Возможно у тебя есть двойник? – с иронией в голосе произнёс он. – Кит напомнил мне тебя! И я вовсе не имел ввиду его детскую гиперактивность.
Я посмотрел на отца, но так и не нашёл что ему ответить. Я жалею о многих вещах в своей жизни. И в данный момент о том, что судьба вновь зачем-то свела нас, что я всё вспомнил. Вспомнил её. Я закрыл глаза, на какой-то момент оказавшись в прошлом. Я был уверен, что за такое простить невозможно, и всё же старался вычеркнуть из памяти этот эпизод, как постыдную страницу своего прошлого. Не знаю зачем, но я всё – ещё пытался найти причины оправдания для Стеллы, тем самым всё дальше загоняя себя в тупик. У неё есть все основания ненавидеть меня, но почему-то я чувствую и другое: я не безразличен ей. Не был ни тогда, ни сейчас. Но как-то уж больно резанули слова отца, будто разбередили старые раны. Странное предчувствие овладевало мной в тот момент, не давали покоя мысли, поднявшиеся со дна прошлого. Сыну Стеллы скоро исполниться четыре года, и насколько я был наслышан, она воспитывает его одна. Кто-же отец мальчика? Мне кажется, или она действительно нервничает каждый раз, когда я уделяю слишком много внимания Киту? Неужели ей есть что скрывать?
Я покидаю своё комфортное кресло и прохожу мимо отца. Он настолько сконцентрирован на изучении последних договоров, которые мы заключили с нашими партнёрами из Швейцарии, что кажется не замечает моих действий. От звука открывающей двери он наконец оборачивается и ловит меня своим пристальным взглядом, настигая у самого выхода. – Что с тобой? Куда ты собрался? – кричит мне в след отец. – Я бы хотел обсудить ещё кое-что! И это не терпит отлагательств.
– Извини отец. Не сейчас. Жди меня здесь, в моём кабинете! – бросаю заключительную реплику и на взводе бегу по коридору к кабинету Михаила Стоуна. Секретарь Михаила пытается мне что-то возразить, останавливая меня вопросительным взглядом. – Извините, но господин Стоун занят, – слышу её слова в тот момент, когда распахиваю двери, не удосужившись даже постучать.
Я заметил, как вздрогнула Стелла. И весёлое выражение её лица резко сменилось на удивлённое, когда она заметила меня. Михаил с внуком были увлечены видимо какой– то детской игрой в планшете, потому как не сразу отреагировали на моё столь неожиданное вторжение.
– Мы вам чем-то обязаны Никита? Разве ваш рабочий день ещё не закончен? – рассеянно интересуется Стелла, то и дело посматривая в сторону где всё ещё заняты игрой, дедушка с любимым внуком.
Я пристально изучаю её взгляд, пытаясь распознать, действительно ли ей есть что скрывать. Смотрю на неё в упор и замечаю, как она начинает нервничать. Или мне опять кажется?
– Думаю да! – без всяких сомнений произношу я и делаю пару шагов в сторону комфортного кожаного дивана, где сидит Кит.
– Точнее обязана ты! – Стелла берёт в руки игрушку своего сына и перебирает её трясущими пальцами. Вот теперь она точно сбита с толку. И я замечаю растерянность в её глазах. Панику.
– Ты выглядишь потерянным! – вмешивается Михаил. – Что-то с отцом?
Я подхожу ближе к ним. – Нет! С папой всё хорошо. Он сейчас немного занят. Изучает документы последних сделок.
Не отрывая взгляда, я присаживаюсь на корточки перед Китом. Отец был прав. Сын Стеллы очень похож на меня. У нас определённо очень много сходств. Я вспоминаю свои детские фотографии, которые до сих пор хранит мама в старом, потрёпанном альбоме, и всё встаёт на свои места. У Кита очень крупные глаза, яркого дневного неба, точь – в – точь, как и мои. Слегка кудрявые светло-русые волосы, вьющиеся на концах.
– Ты тоже хочешь с нами поиграть? – корявя слова произносит ребёнок, указывая своим маленьким пальчиком на экран планшета.
Его красивое личико становится вовсе прекрасным, когда он начинает улыбаться мне. Кит спрыгивает с дивана и берёт меня за руку. – Давай, садись! Ты же будешь со мной играть? – кричит задорно мальчуган. Он вызывает во мне не передаваемые ощущения счастья, радости. Я оборачиваюсь и всматриваюсь в выражение лица Стеллы. Её взгляд мечется от меня к Михаилу, и она по-прежнему не произносит ни слова.
– Что здесь происходит? Может кто-то мне всё-таки объяснит? – отец Стеллы поднимается с дивана. Его явно настораживает сложившаяся ситуация.
– Кит, мой сын! – констатирую я факт. Или возможно мою фразу можно истолковать как вопрос?
Стелла в отрицании машет головой, опустив глаза. – Нет! С чего ты взял? И вообще, что ты себе позволяешь? – Я замечаю её растерянный взгляд. Он устремлён в сторону её отца.
– Да! Кит – мой сын. И тебе лучше в этом сознаться. – я глубоко вздыхаю и наполняю воздухом свои лёгкие, но ощущение будто я задыхаюсь не покидает меня.
Маленький Кит опережает взрослых и схватывает всё гораздо быстрее, перебивая Михаила, пытающего в тот момент что-то добавить.
– Ты правда мой папа? Ты мой папа! – кричит радостно мальчик. Он тянет меня за руку, трогательно улыбается и склоняет голову на бок.
Я хочу улыбнуться ему в ответ, но у меня это не совсем получается. Омрачает картина, а точнее удивлённое и шокированное лицо Михаила.
Я беру Кита на руки и крепко сжимаю в своих объятиях. – А ты хочешь, чтобы я был твоим папой? – интересуюсь я. – У тебя ведь нет другого папы?
Стелла роняет детскую игрушку, которую до сих пор теребила в руках. Комнату заполняет звук от удара о пол, но я настолько занят сейчас мыслями о моём сыне, что абсолютно не слышу посторонних звуков.
– Нет! У меня нет папы. – утвердительным тоном произносит Кит. – У меня никогда не было папы, как у других детей. – шепчет он мне на ухо.
Пока я остолбеневшим взглядом смотрю на моего сына, замечаю, как к нам подбегает Стелла. – Прекрати морочить голову моему сыну! – кричит она в бешенстве.
– Отпусти его, слышишь? – она выхватывает ребёнка из моих рук, и Кит начинает плакать.
– Прекратите вы оба! – рявкает Михаил. – Что за балаган вы тут устроили? Вы пугаете ребёнка. Разве не видите этого?
Я чуть отхожу в сторону и засовываю руки в карманы брюк. Чёртов ком в моём горле не позволяет сказать ни слова. И отсюда вытекают два варианта развития событий. Первый – немедленно потребовать правды, любым способом заставить, мать твою, всех говорить. И второй: просто уйти прочь. Но ноги будто приросли к грёбанному полу, а язык онемел, поэтому не могу говорить.
– Стелла, милая! – слышу голос Михаила Стоуна. – Кит – сын Никиты?
Она не отвечает, будто не услышала, то что у неё спросили. Стелла переводит взгляд на меня, пытаясь сморгнуть пока ещё не видимые слёзы. Я сжимаю ладони в кулаки, чувствуя ярую ненависть к ней, к себе. Да чёрт побери, ко всему этому грёбанному миру.
– Мы не станем выяснять это сейчас! – вмешивается шеф. Он подходит к дочери, забирает из её рук внука и направляется к выходу из кабинета. Захлопнув за собой дверь, он оставляет нас наедине разбираться с чёртовыми проблемами, которые мы и создали сами.
– Почему? – одно единственное слово, заставившее Стеллу, не контролирующую свои слёзы и эмоции, взглянуть на меня.
– Почему ты скрывала это от меня? Кит – ведь мой сын?
И как-же я сразу не додумался. Она ведь даже имя ему дала, аналогичное моему. Имя Кит – три буквы, взятые из моего собственного имени.
Перед глазами всё плывёт. Вероятно, моё теперешнее состояние должно расцениваться не иначе как шоковое. Не в силах себя больше контролировать, я преодолеваю разделявшее нас расстояние и грубо хватаю Стеллу за хрупкие плечи. Да пошло оно всё к чёрту!
– Посмотри на меня, – жёстко требую я, прожигая её решительным, горящим взглядом. И не дождавшись от неё подчинения, я грубо впиваюсь ртом в мягкие и пухлые губы. Я вовсе не целую её нежно, я поглощаю её, подчиняя себе. Мой язык толкается внутрь её рта, и она наконец издаёт протяжный стон, но не отстраняется от меня. Её вкус настолько приятный. Он одурманивает меня. Тёплая влага её губ сводит меня с ума и спустя несколько минут она отвечает на мой дикий и жадный поцелуй, всё ещё хлюпая носом. Я касаюсь пальцами её влажных от слёз щёк и убираю прилипшие пряди волос. Сгребаю её блузку и пытаюсь вытащить края из тесной юбки-карандаша. Своими ногтями Стелла впивается в мои плечи, пытаясь с грубостью оттолкнуть меня от себя. Но чёрт побери этим жестом она ещё больше распаляет во мне дикую и жаждущую похоть. Кажется, в этот момент я подчиняюсь только своим инстинктам. Она резко разворачивается и пытается от меня сбежать. Но в этот момент, когда она хватается за ручку двери, я грубо обхватываю её талию обеими руками и тяну на себя. Мы оба тяжело дышим, наш поединок проходит молча, но сейчас нам и не нужны слова.
– Отпусти меня, – шипит раздражённо она. – Иначе я закричу!
– Кричи! Желаешь собрать толпу ротозеев? Хочешь, чтобы потом о нас ходили слухи? – Стелла не успевает отстраниться, и я кусаю её за нижнюю губу. Не знаю куда заведёт нас наша страсть, но сейчас мои мысли направлены совсем на другое. Одной рукой я удерживаю непослушное тело, другой, тянусь к краю стола за пультом, при помощи которого автоматически блокируются двери.
– Сними с себя блузку, сама! Иначе я разорву её на тебе. – шепчу в ухо, наслаждаясь чудесным запахом парфюма.
Зверь вопит во мне во всю глотку, расплавляя разум. Как-же я хочу её, безумно, как никогда не желал ни одну женщину. И будь я проклят, если не получу своего. Я чувствую, как тяжело она дышит. У неё практически не осталось сил чтобы сопротивляться. Оно и лучше. Срываю с неё блузку, затем в ход идёт сексуальный, кружевной бюстгальтер. У неё идеальная грудь. Её соски затвердели и кажется уменьшились в размере. Я чувствую облегчение от того, что она больше не вырывается, и даёт мне возможность прикоснуться губами к тугим горошинам.
– Вот видишь! Ты можешь быть сговорчивой, когда захочешь. Не так-ли? – чувствую, как боль от моих укосов вперемешку с удовольствием разливается по её телу, покрывая его мурашками. Стелла по-прежнему молчит, ошарашенная моим диким вожделением.
– Сейчас я сделаю то, о чём мечтал, начиная с того дня, как только увидел тебя. Ты всё поняла малышка? – склонившись к её уху, шепчу я. – А ты должна пообещать мне, быть тихой! Да?
Она смотрит на меня своим злющим взглядом, но всё же машет головой, соглашаясь со мной.
Я осторожно расстёгиваю молнию на узкой юбке, опускаюсь перед ней на колени и стягиваю вещицу с аппетитных бёдер. Я уже готов кончить в штаны, от одного только вида её кружевных трусиков и туго обтягивающих точёные, красивые ножки, чулок.
Подхватываю её на руки и прошу обвить ногами мою талию. Удерживая одной рукой хрупкое тело, другой я быстро расстёгиваю молнию на своих брюках и спускаю их вместе с боксерами. Кажется, моё сердце выскочит сейчас из груди от переполняющих меня эмоций и тех стонущих звуков, которые она издаёт. Своими пальцами касаюсь её влажной от желания, плоти. С губ Стеллы срывается громкий стон, когда два моих пальца скользят в неё. – Тихо моя маленькая! Ты же обещала мне, быть тихой.
Её рот приоткрыт, и она тяжело дышит. Она такая лёгкая. Как пушинка. Наконец я приподнимаю её бёдра и толкаюсь в неё своим членом. Я вхожу на всю длину и не дав ей закричать, накрываю её рот своим, в страстном поцелуе. Она смотрит прямо в мои глаза, кусая свои губы. По щекам стекают слёзы. – Малышка! Я сделал тебе больно? Не молчи, ты слышишь?
Стелла будто отключилась. Не видит и не замечает меня.
– Посмотри на меня, слышишь? – умоляю я её. – Я сделал тебе больно?
– Да! Ты сделал мне больно. Не сейчас. Пять лет назад. – она широко распахивает свои дьявольские глаза и произносит: – Продолжай! Не останавливайся.
Внезапно меня накрывает мысль о том, что я забыл надеть презерватив. И эта мысль не давала мне покоя на протяжении всего нашего сумасшедшего акта. Я хотел спросить, предохраняется ли она другими способами. Но в момент нашего безумного акта я полностью отдался дикому желанию быть с ней, быть в ней. Всё настолько неожиданно, больше чем я даже мог себе позволить. Слишком сильные эмоции, непередаваемые ощущения от близости с ней. Всё через чур слишком сильно, когда дело касается её. И когда я в ней.
ГЛАВА 11.
(Стелла Стоун 2015 год)
«Так хочешь ты забыть мои глаза, скрывая в сердце лёд и пустоту…
И обвиняешь в этом небеса, придумывая вновь себе мечту.
Ты говоришь, – исчезнешь навсегда
Что улетишь подальше от всего. Уйдёшь из ниоткуда в никуда.
Забыть глаза, и больше ничего.
Я вслед смотрю, мне хочется сказать. И этим, может завершить свой стих: Тебе не нужно забывать глаза, – Ты толком никогда не видел их…»
Я стараюсь изо всех сил сохранить спокойствие. Хотя мысленно пинаю себя за то, чему позволила случиться. Я отхожу в сторону, собираю свои разбросанные вещи. Мы оба одеваемся в полной тишине, но постоянно переглядываемся. Тревожные мысли не дают мне покоя, они прячутся в глубине моего подсознания, и я уверенна позже они ещё напомнят о себе.
– Ты до сих пор не ответила на мой вопрос. Кит мой сын? – Никита смотрит мне в глаза, без тени улыбки или вызова. Но своим столь прямым и открытым взглядом, он делает со мной необъяснимые вещи, заставляя подчиняться, стать мягким пластилином в его мощных руках. Я никогда не испытывала особого дискомфорта от мужских взглядов. Но Никита смотрит так, словно хочет прожечь насквозь мою душу. Не выдержав я отворачиваюсь и смотрю в сторону двери, но его рука тут-же обхватывает меня за подбородок и настойчиво поворачивает, заставляя смотреть на него.
– Не думай, что я отстану, – его голос звучит хрипло, а его властный тон как всегда требователен. – Тебе придётся сказать мне правду. И не важно, сделаешь ты это сейчас или завтра, – шепчет он, скользя горячим дыханием по моей щеке. – Но это случится. Я не отступлю.
Мне становится не по себе от его слов. Вот, он уже угрожает! Абсолютно всё пошло не так! Не так, как я ожидала. Я должна ненавидеть его, но как мне это сделать, если он всегда приводит меня в полное смятение. Одно его только присутствие лишает меня ясности и разума, заставляя принять собственные чувства такими, какими они и являются. Он всё ещё пристально изучает меня взглядом, и это сводит меня с ума. Я боюсь признаться себе в том, что это возможно был лучший секс, который я, когда – либо имела. Как и тогда, пять лет назад, – это был секс, в котором участвовало моё чёртово сердце. Почему я снова становлюсь такой слабой, когда рядом он?
Зачем я снова позволила этому случиться? Наше молчание затягивается, а тяжёлый взгляд Никиты выглядит устрашающе. Я жду, что он развернётся и уйдёт, но этого не происходит. Не знаю почему именно сейчас мне в голову пришла эта идея. Но так или иначе назад дороги нет!
Я подхожу к рабочему столу отца, на поверхности которого всё ещё лежит моя сумочка. Никита настороженно подходит ближе и наблюдает за моими не совсем понятными для него действиями.
Достаю из внутреннего кармана три денежных купюры и протягиваю их Никите в руки. Он смотрит сначала на меня, затем на три банкноты в сто евро в моих руках.
– Что это? – он сбит с толку, а голос слегка дрожит. Возможно он думает, что я предлагаю ему деньги за секс.
– Стелла! А ты меня удивляешь, всё больше и больше. – говорит он с растерянной мимикой на лице.
Я всегда любому своему поступку в жизни находила оправдание и считала, что поступаю верно. Поэтому и в данный момент я делаю всё осознанно, и понимаю с какими последствиями я должна буду столкнуться.
– Это смешно Стелла! Не находишь? – всплёскивает руками Никита. Его губы сжимаются между собой в твёрдую линию. – Объясни толком, что всё это значит? Почему ты ведёшь себя так странно?
Конечно у него достаточно времени, чтобы вытрясти из меня все ответы. Его грудь распирает от тяжёлого дыхания. – Ну давай сделай мне одолжение. Скажи же что-нибудь! – в приказном тоне требует он.
– «Сдачи не надо детка!» – мой голос слабый. Я почти не чувствую ног, они дрожат и подгибаются.
– О чём ты, мать твою! – орёт он, не контролируя себя. Никита в ярости и непонимании смотрит на деньги, которые я всё ещё удерживаю в своей руке.
– Я так и думала. Ты же абсолютно ничего не помнишь, да? Да и куда тебе, запомнить очередную шлюху, которая была лишь подстилкой для одного раза. – язвлю я, чувствуя превосходство над ситуацией.
Он непреклонно смотрит на меня. А по моим щекам начинают снова катиться горькие и обжигающие слёзы. – Вот столько, по-твоему стоила моя девственность?! – игнорируя Никиту, я швыряю в него купюрами из моей руки.
– И после всего этого, ты ещё требуешь от меня правды? Чтобы я сказала ты ли отец Кита? – Так вот, нет! И никогда им не будешь! – я отталкиваю его от себя и отхожу в сторону.
– Ты откупился от меня! От нас.
