Читать книгу "У короля должна быть королева"

– И вы решили, что можно! – недобро усмехнулась Ника. – А если бы решили, что нельзя, не показали бы?

– Показала бы, – нахмурилась тетя Римма. – Это дневник твоей матери, ты имеешь право знать все, о чем она писала. Я думаю, она писала для тебя.

– Спасибо, – сухо поблагодарила Ника. – Пожалуй, мы пойдем.

– Идите, – пожала плечами тетя Римма. – Я уверенна, вы еще придете ко мне за выяснением некоторых вопросов.

– Ника, подожди, – Стас придержал ее за руку. – Римма Константиновна, у меня есть подозрения, что смерть вашей подруги не просто несчастный случай. – Вы ведь тоже так думаете! Кому была выгодна ее смерть? Леониду Александровичу? Он ведь становится практически главой компании, – Стас встретился взглядом с серыми проницательными глазами.

– Нет! – уверенно сказала тетя Римма. – Ленька любил ее без памяти. Любил в юности, потом любил долгие годы, наблюдая за ее счастьем со своим братом. Он ведь поэтому так долго и не женился. Я не знаю, на что он надеялся? Он ведь понимал, что Серега никогда не уступит ему жену, кроме того, Люба Серегу не променяла бы ни на кого на свете.

– А Леонид Александрович все-таки женат? – уточнил Стас.

– Да, – скривила губы Римма Александровна. – Его жена, Анфиса, бывшая модель. У них классический брак бизнесмена и модели. Леньке были нужны ее длинные ноги, а ей, естественно, его деньги. Анфисе тридцать лет, как модель она уже не котируется. Леньке она тоже уже порядком надоела, его все время видят в обществе разных молодых шлюх. Он решил не обременять себя постоянной любовницей. Хотя по рангу ему, как главе фирме, положена постоянная пассия.

– Серьезно? – весело изумился Стас. – То есть, если ты являешься главой фирмы или холдинга, постоянная любовница у тебя должна быть, хоть ты тресни?! – он расхохотался. – А любимая жена на эту роль не подойдет? Три в одном: жена, любимая, любовница.

– Я не думаю, что у бизнесмена, особенно преуспевающего, это возможно, – прищурилась Римма Константиновна. – И Ленька не исключение.

– Ну, не скажите! В жизни всегда есть исключения, – туманно изрек Стас, бросив быстрый, страстный взгляд на Нику. – По-моему, мы отвлеклись. Итак, у Леонида Александровича есть жена Анфиса. Интересно, она в курсе, что ее муж испытывал слабость к жене своего брата, то есть она была его первой и настоящей любовью? Это ведь так, я не ошибся?

– Не ошиблись, – поджала губы Римма Константиновна. – Любаша была его единственной любовью, а он – моей! – она горько усмехнулась. – Поэтому я до сих пор и не вышла замуж, все Леньку ждала, а он – Любашу. Забавно, не правда ли? – Римма Константиновна грустно посмотрела в глаза Стасу.

– Не нахожу в этом ничего забавного, – просто сказал Стас. – Это происки судьбы-злодейки. Мы выбираем, нас выбирают, и это часто не совпадает.

– Про вас с Никой, наверное, этого сказать нельзя. У вас стопроцентное совпадение! Я надеюсь, вы будете ей хорошим мужем, – Рима Константиновна докурила сигарету и взяла новую.

– Я тоже надеюсь, – широко улыбнулся Стас.

Ника смотрела на Римму Константиновну широко распахнутыми глазами.

– Неужели мама никогда не замечала, что Римма была влюблена в дядю Леню, – мгновенно пронеслось у нее в голове. – Ведь они были бы очень хорошей парой. Они так подходят друг другу. И тогда не было бы рядом этой лживой стервы Анфиски.

Тетя Рима, как будто бы прочитала ее мысли.

– Даже думать не смей! – строго предупредила она. – Ленька ничего не должен знать, если за двадцать лет он так ничего не заметил и не понял. Обещай мне, что ничего не скажешь ему о моей любви! Обещаешь? – в ее голосе слышались уже не строгие нотки. Она просила.

Ника неохотно кивнула головой.

– Итак, Анфиса знала о любви своего мужа к жене старшего брата. Возможно, она ревновала мужа и боялась, что после смерти Сергея, муж, наконец, воссоединится со своей возлюбленной, – задумчиво проговорил Стас. – То есть ей была выгодна смерть соперницы. А вдруг Леонид действительно разведется с Анфисой и решит жениться на Любе? Как вам эта версия? – Стас взъерошил волосы рукой. – Интересно, Никита Хрусталев и Анфиса раньше были знакомы?

Ника растерянно посмотрела на Стаса.

– Мама познакомилась с Никитой на корпоративе, который устраивала как раз Анфиса, – задумчиво проговорила она. – Ты думаешь, что…, – запнулась Ника.

– Пока ничего конкретного я не думаю, но не исключено, что у Анфисы рыльце в пушку. Ох, как ей была выгодна гибель невестки! – продолжал рассуждать Стас и неожиданно замолчал. – Когда Леонид Александрович женился на Анфисе, до или после гибели брата? – изрек он и многозначительно посмотрел на Римму Константиновну.

– Три года назад, – нехотя ответила она. – Анфиска тогда, как клещ вцепилась в Леньку, вот он и не устоял. Только не нужно притягивать за уши версию, что в смерти Сергея виноват Ленька. Это не так! Ленька любил его. Поэтому и не смог ухаживать за Любашей после смерти Сергея, в память о брате, не смог. Все тянул и тянул, пока Никита просто уложил Любашу в постель.

Нике жег руки дневник матери. Ей хотелось, как можно скорее начать читать его.

– Мы все-таки пойдем, – нетерпеливо проговорила она, косясь на Стаса. – Спасибо тетя Римма.

– Да, поднимаясь, проговорил Стас, – действительно, нам пора. Еще раз спасибо. Очень был рад познакомиться с крестной своей невесты.

Уже в машине неожиданно он сказал Нике.

– Подозреваемых полно, как выяснилась, многим была выгодна смерть твоей мамы. Кстати, твоей тете Римме тоже. После смерти Любови Сергеевны у нее появился шанс заполучить Леонида. Я так понял, что Анфиса ему давно осточертела. Сколько они вместе, три года? Для такого брака это срок.

– Стас, – Ника задумчиво прикусила губу, – значит, через три года я тоже осточертею тебе? Может тогда не стоит усложнять себе жизнь? Повстречаемся три года и разбежимся?

– Ты что несешь? – нахмурился Стас. – Что за дурацкая манера все переносить на себя? Наши отношения нельзя сравнивать с отношениями твоего дяди и его жены. Я люблю тебя! И ты любишь меня. А это не шутки! Это не просто соединение тел, это соединение душ! – он взял ее за подбородок и развернул к себе. – Посмотри на меня, детка. Ты, правда, меня любишь?

– Да, – просто сказала Ника. И этот ее простой ответ был правдивее всех громких заверений и клятв со слезами на глазах.

Стас притянул Нику поближе и прошептал ей на ухо:

– Ника, Никуля, девочка моя! Какое все-таки счастье, что мы встретились с тобой! А если бы промахнулись и проскочили мимо друг друга? Ужас! Что бы я тогда делал без тебя? Как я вообще мог встречаться с другими женщинами, когда где-то рядом жила ты: нежная, трепетная, необыкновенная, самая любимая женщина на свете?

Ника почувствовала, как его тело напряглось.

– Поехали скорее домой детка, – тяжело дыша, проговорил он. – Я страшно тебя хочу.

Они ворвались в квартиру Стаса, но сил дойти хотя бы до дивана в гостиной, у них не оказалось…

Они лежали в ворохе одежды, прямо в прихожей и тяжело дышали. Ника погладила его еще подрагивающее голое тело. Ей захотелось поцеловать каждую клеточку этого мускулистого, сильного тела. Она поцеловала его грудь и скользнула губами вниз, вдоль его тела. Каждое прикосновение ее губ отдавалось у него в мышцах, как удар тока. Лицо ее коснулось жестких, курчавых волос внизу живота…

– Ни– и– ка! – со стоном выдохнул он. – О, боже! Как хорошо…

Что же это происходит сейчас с ней? Наверное, Ника и не могла этого знать. В голове звенело от страсти. Тело Стаса все так и подалось навстречу ее скользящим, перемещающимся все ниже и ниже губам. Откуда у нее, неискушенной девочки такие изощренные познания в любви? Это было что-то большее, чем познания, что-то необъяснимое, удивительное, на каком-то космическом уровне, а может быть первобытном, то, что передается при рождении, что впитывается с молоком матери, способность любить своего мужчину. Именно любить, вкладывая в это емкое слово не только секс, а воссоединение двух половинок, в результате чего происходит сотворение чуда – рождение человека. Стас громко застонал, крепко сжимая коленями ее плечи, судорога прошла по его телу, выплескивая в нее свою любовь.

Они лежали на полу, не в силах двинуться, или даже пошевельнуться. Голова Ники так осталась лежать у него на животе, глаза закрыты. Звон в ушах постепенно прошел, по всему телу разливалась мучительная сладость, которую было невозможно терпеть, и без которой она уже не могла представить своего существования. Вот она любовь, оказывается какая? Когда ты не только получаешь, но и отдаешь с лихвой! Стас нежно погладил ее волосы, приподнял голову и поцеловал.

– Идем в душ, маленькая, – улыбнулся он. – А то мы с тобой, как дикари, занимаемся любовью на пороге своего жилища, – он легко, как пушинку взял ее на руки и понес в ванную.

Они сидели на диване в гостиной, в махровых халатах, надетых прямо на голое тело, и пили кофе. Стас заварил его сам и принес на красивом подносе.

– Кофе в постель? – рассеянно проговорила Ника, все еще не совсем отошедшая от любовной лихорадки, охватившей ее тело.

– Почти, – улыбнулся Стас. – Нам, конечно же, неплохо было бы поесть что-нибудь, пополнить запасы своих физических и душевных сил. – Но мне очень хочется прочитать дневник твоей матери, – он взял старую, потрепанную тетрадку, обнял Нику покрепче и открыл первую страницу.

      Мне всегда казалось большой глупостью вести дневник. Зачем посвящать страницам свои тайны? Казалось так до тех самых пор, пока этих тайн у меня не было. Но потом они неожиданно появились. Все началось с того, что Ленька спас меня от хулиганов. Оказалось, что он нормальный парень, напрасно я отказывала ему в свиданиях. Мы подружились. Он такой трогательный, особенно когда смотрит на меня, не отрываясь. Риммка говорила, что он влюбился. Может быть. Мне смешно, когда он тяжело дышит и взгляд у него становится какой-то тягучий. Риммка советует, отдаться ему поскорее, пока он не умер от страсти. Чудно! Ну как от страсти можно умереть? Это же не инфаркт и не ранение в сердце? Мне с ним весело и хорошо, а еще очень интересно. Я сказала ему, что дальше поцелуев дело у нас не дойдет, пусть на другое даже и не рассчитывает! А целоваться с ним невероятно приятно! Я как будто проваливаюсь в тягучую, сладкую патоку и выбираться не хочется. Ленька говорит, что любит меня. А я? Я не знаю. Наверное, тоже. Когда я долго не вижу его, мне грустно. Может это любовь? У кого бы узнать? У мамы как-то не очень удобно. Придется узнать у Риммки. Она вроде тоже в кого-то влюблена, только любовь у нее несчастная, без взаимности. У Риммки уже были отношения с мальчиком, вот с этим самым, со своей несбыточной любовью. Хотя почему несбыточной? Все еще очень даже может быть. Нам с Риммкой только по семнадцать лет. Мы уже оканчиваем школу и собираемся поступать в университеты. Мы с Риммкой собираемся поступать в МГУ, а Ленька в архитектурный. У него есть старший брат, Сергей, он часто рассказывает мне о нем. Какой он замечательный, умный, сильный. Этот самый Сергей старше нас с Ленькой на десять лет, тоже окончил архитектурный и сейчас занимается строительным бизнесом. Ленька просто восторгом заходился, рассказывая мне о своем брате. Интересно, какой он?

Ура! Мы все поступили: я, и Риммка и Ленька. Мы студенты! Студенческая жизнь закрутила, но с Ленькой мы видимся регулярно. Он встречает меня почти каждый день из университета. Это же надо? Наверное, смывается с последних пар, потому, что его архитектурный находиться в самом центре Москвы. И он не ленится каждый день ехать к моему университету, к черту на кулички. Может действительно любит? Вчера был сдан последний экзамен, сессия позади, первый курс тоже. Ленька пришел за мной в университет, и я сразу поняла, что с ним что-то не так.

– Все, Любушка! – решительно заявил он. – Хватит. Я больше не намерен ждать! Или мы подаем заявление в загс, или я просто тебя трахну, прямо здесь, на улице.

Я от удивления потеряла дар речи.

– Ленька, ты с ума сошел? – поинтересовалась я. – На что мы будем жить?

– Я все придумал, – сказал Ленька. – Серега берет меня на работу. Буду работать и учиться. Жить будем у моей бабушки. Она хорошая, правда. Только с детьми придется немного повременить, пока ты не закончишь учебу. А там можно и рожать. Придется нам предохраняться. Так все делают. Ну, что? Согласна? Не трусь, малыш, прорвемся как-нибудь. С таким братом, как у меня, бояться нечего.

Я смотрела на Леньку, на его взволнованное лицо, даже капельки пота выступили у него над губой, и мне почему-то стало его невообразимо жалко. Ну, чего я выпендриваюсь? Он же любит меня?

– Леня, – тихо спросила я. – Ты меня, правда, любишь?

Лицо Ленька побледнело, а потом полыхнуло пожаром.

– Ты же знаешь, Любушка, я люблю тебя больше жизни.

– Лень, – я тоже покраснела. – Но я не совсем уверена, что люблю тебя, понимаешь?

– Моей любви хватит на двоих, – отрезал он. – А потом ты обязательно полюбишь меня, я все для этого сделаю! Ты только согласить стать моей женой.

Он смотрел на меня такими глазами! В них была и любовь, и нежность, и мольба. На это все невозможно было ответить отказом. И я согласилась. Кроме того, тогда мне казалось, что это единственный мужчина, который нравится мне. Может быть, это и есть любовь? А где же тогда страсть, заставляющая дрожать все тело, страдания по ночам от бессонницы? Может быть, я просто такая холодная женщина? Будь, что будет. Ленька этим же вечером пришел к моим родителям просить моей руки. Они его хорошо знали, и папе он даже нравился. Родители дали свое добро. Ленька был счастлив, когда уходил, прижал меня к себе уже по-хозяйски и прошептал:

– Завтра день рождение моего брата, Сереги. Ты приглашена, как моя невеста. Кстати, завтра и познакомишься с родителями и с Серегой.

Вот тут бы ему задуматься. Стоит мне идти на день рождение его брата? Но у него не шевельнулось никаких крамольных мыслей. Зато эти мысли шевельнулись у меня. Какой у него брат? У меня даже дух захватывало от непонятного предчувствия. Мы пришли, когда все его родственники уже сидели за столом. Я едва взглянула на Сергея, и сердце мое провалилось куда-то вниз, руки мгновенно взмокли, и я постеснялась подать ему руку, когда мы с Ленькой поздравляли его с днем рождения. Ленька тогда обнял его крепко и сказал, что мы желаем ему счастья и любви. Сергей насмешливо смотрел почему-то исключительно на меня.

– А вы? – уточнил он.

– Что я? – хриплым от волнения голосом тихо спросила я. Со мной явно что-то происходило не то.

– Вы тоже желаете мне счастья и любви? – его глаза смотрели на меня уже без насмешки, серьезно, так, что дрожь пробрала меня насквозь, несмотря на то, что за окном стояли душные, июльские дни.

– Да, конечно, – пролепетала я. Мне казалось, все смотрят на нас и видят, что какие-то незримые нити, нет не нити, а путы, от которых уже невозможно становится дышать, связывают нас.

Я больше не могла поднять на него глаз. А Ленька, казалось, ничего не замечал, что происходило со мной. Господи, скорее бы закончился этот вечер, и я могла уйти отсюда! Когда мы с Ленькой прощались уже у моего дома, он притянул меня к себе, как обычно и хотел поцеловать. Непонятно, что произошло со мной. Еще минута и слезы польются рекой.

– Не надо, Леня, слышишь, не надо! – прошептала я, едва сдерживаясь.

Ленька растерялся.

– Малыш, что с тобой? – с тревогой спросил он. – Ты не заболела?

– Я устала, неужели ты не понимаешь, что я весь вечер была на нервах! – выдохнула я. – Пока, – я бросилась вверх по лестнице, не дожидаясь лифта, оставив Леньку в полном недоумении. Поток слез настиг меня почти у двери моей квартиры. Я прислонилась к стене, беззвучно плача, до конца еще не понимая причину своих слез.

На другой день я не вставала с кровати до двенадцати часов дня, благополучно отключив телефон. Ничего удивительного, я не спала ночь! Стоило мне закрыть глаза, я видела перед собой лицо Сергея, с насмешливыми темно-серыми глазами. Но когда мы с Ленькой уже уходили, я украдкой взглянула на него. Глаза у него были совсем не насмешливые, а какие-то непроницаемые, темные, как грозовое небо и почему-то хмурые.

– Черт, что же это такое? – пронеслось у меня в голове. И неожиданно откуда-то из недр моего, отупевшего от ночных слез сознания, всплыл совершенно ясный ответ: «Это любовная лихорадка, дорогая, ты влюбилась». – Я влюбилась? Накануне своей свадьбы? Катастрофа! И непонятно, как к этому отнесется объект моей любви, который по совместительству, приходится старшим братом моему жениху. С ума сойти! – я застонала от отчаянья.

Немного подумав, я привела себя в порядок и решила хоть куда-нибудь выйти. Родители были на работе, и ничего не мешало мне притворить мои планы в жизнь.

– Пойду в зоопарк, – решила я. – Может быть, общение с братьями нашими меньшими мне подскажут выход из этой пикантной ситуации. Я любила ходить в зоопарк, могла там часами наблюдать, как играют маленькие медведи на площадке молодняка, как весело резвятся обезьяны, наши далекие предки, смешно повторяя человеческие движения. Хотя я почему-то никогда не верила, что эти особи могли быть нашими прародителями. Я облачилась в обтягивающие джинсы, легкую футболку, на ноги удобные балетки. Перед выходом я мельком взглянула на себя в зеркало. Неплохо, только лицо бледное и синяки под глазами. Я вышла из подъезда и направилась в сторону метро. Зоопарк находится возле метро станция Краснопресненская, подъеду несколько остановок. Неожиданно я услышала сигнал автомобиля. Я оглянулась и чуть не рухнула в обморок. Передняя дверца автомобиля открылась. Сергей вышел и догнал меня.

– Привет! – проговорил он, внимательно разглядывая меня.

– Привет, – удивительно, как вообще я могла что-то из себя выдавить!

– Вот ехал мимо, вижу, ты идешь, – улыбнулся он и как-то виновато развел руками. – А ты куда? Давай подвезу.

Его машина никак не могла проезжать мимо, потому, что она была припаркована под густой кроной деревьев. Я сразу обратила на нее внимание, потому, что это была иномарка. У нас во дворе не очень много таких машин, в основном «Жигули» или «Москвичи». А стояла она довольно долго, я видела ее еще из окна. Неужели он приехал специально ко мне? Сердце забилось уже где-то на уровне горла.

– Я иду в зоопарк, – сдуру ляпнула я и сразу покраснела. Что он подумает обо мне? Идиотка, какая-то, в восемнадцать лет в зоопарк собралась.

– Здорово! – широко улыбнулся он. – Я тоже очень люблю посещать зоопарк. А меня с собой возьмешь? – он смотрел на меня так, что меня в тридцатиградусную жару снова, как вчера пробрал до костей холод.

– Не смотрите на меня так, – попросила я, не поднимая глаз, и предательски покраснела.

– Как? – уточнил он. – С любовью? Но ты же вчера пожелала мне счастья и любви, похоже, все начинает сбываться, – сверкнул он глазами. – Ты сегодня очень бледная, Любаша. Не спала ночь? Я тоже не спал. Не хочешь спросить, почему? – его глаза впились мне в лицо.

Я отрицательно покачала головой, но глаз на него не подняла.

Сергей взял меня за подбородок.

– Люба, посмотри на меня, пожалуйста, – тихо попросил он.

Я со страхом подняла глаза и встретилась с его темными, как грозовое небо глазами.

– Я не спал, потому, что всю ночь думал о тебе. Я не мог дождаться утра, и уже ночью занял пост в машине под твоими окнами. Конечно же, я не проезжал мимо, ты это прекрасно поняла. Я провожал взглядом всех, кто выходил из твоего подъезда. Мне кажется, я видел твоих родителей, то есть я думаю, что это были они. Красивая, стройная женщина и солидный мужчина шестидесяти лет. Я узнал у Леньки твой номер телефона и звонил из автомата за углом, раз десять. А ты не поднимала трубку. Ну, не мог я уйти от твоего подъезда! Решил ждать. Ведь когда-нибудь ты должна была выйти? И когда я потерял уже всякую надежду и решил подняться к тебе в квартиру, и ты, наконец, вышла.

Я не могла смотреть ему в глаза. Мне казалось, он тоже все про меня понял. Я не знала, что мне делать. Сергей, наконец, отпустил мой подбородок, взял меня за руку и подвел к машине.

– Садись в машину, Люба, – приказал он, и я не могла его ослушаться.

Я села на переднее сидение машины. Сергей скосил на меня взгляд и нажал на газ. Машина рванула с места. Я сидела в полной прострации, совершенно ничего не соображая. Очнулась, когда машина остановилась. Сергей вышел из машины и помог выйти мне.

Я вышла и огляделась. Это был совсем не район метро Краснопресненская, и зоопарком здесь даже и не пахло.

– Где мы? – я оглядела современный многоэтажный дом.

– Мы приехали ко мне, я приглашаю тебя в гости, – его глаза какие-то темные, мутные, непонятные, смотрели на меня. – Не бойся меня, малыш, – ласково добавил он.

– Я не боюсь, – храбро пропищала я, а внутри все сжалось от какого-то неизвестного еще чувства.

Он просто взял меня за руку и повел за собой, как овцу на закланье. В лифте, он сразу прижал меня к стенке и начал страстно целовать. Я чуть не умерла от страха и от непонятного сладостного чувства. Он отстранился и засмеялся.

– Ты чего испугалась, дурочка? – не выпуская меня из своих объятий, насмешливо поинтересовался Сергей. – Ты что, девочка? – наконец, догадался он.

Краснея, как свекла, я отвела глаза.

– Та-а-к! – протянул он. – Понятно! А замуж за меня пойдешь? – нежно целуя меня, прошептал он, прижимая меня покрепче к себе, и засунув руку в глубокий вырез футболки.

Его рука ласкала мне грудь, пока он поцелуями терзал мои губы. Я онемела от страха, от восторга, и от еще чего-то непонятного, пока неведомого мне доселе чувства, но такого сильного, что дыхание перехватило сразу.

– Значит, пойдешь! – уверенно сказал он, немного отстранившись, помогая мне выйти из лифта.

Он открыл квартиру, а дальше я ничего не помню, кроме его жадных, жарких губ, от которых невозможно было оторваться. Как мы добрались до спальни, я тоже не помню, помню только, что на мне из одежды остались маленькие трусики и кружевной лифчик, который полетел вслед за остальной одеждой, когда мы уже были на кровати.

– Не бойся, малыш, – Сергей ласково провел по моей щеке. – Все будет, как надо! Ты сейчас станешь моей женщиной. И я сделаю твой переход во взрослое состояние менее болезненным.

Он начал целовать меня так, что я едва не потеряла сознание, погружаясь в сладостную истому, очнулась от резкой боли, когда он входил в меня, а потом…

Что было потом, я не могу рассказать словами, такое рассказать невозможно! Мы лежали на кровати и молчали. Сергей потянулся за сигаретами и закурил.

– В общем, так, малыш, – он выпустил дым. – Звони родителям и сообщай им, что мы завтра подаем заявление в загс, но жить до свадьбы, ты будешь теперь у меня. Я тебя просто от себя уже не отпущу. Понятно? А то еще начнешь корить себя, Леньку жалеть. Надеюсь, ты поняла?

– А действительно, как же Леня? – вдруг вспомнила я. – Что я ему скажу?

– Что ты любишь меня, – коротко бросил Сергей, затягиваясь. – Ведь любишь?

Я отчаянно кивнула.

– Ну, вот видишь! – успокоился Сергей и нежно поцеловал меня. – Я тебя тоже люблю. А Ленька третий лишний. К сожалению, так бывает, и родственные отношения не могут ничего исправить. Я не уступлю тебя никому, даже брату. Ему придется это пережить. Да, он любит тебя! Но мы с тобой любим друг друга. Это судьба, Люба! – он взял мое лицо в свои большие ладони.

Я прижалась к нему, понимая всю правильность его решения. Боже, какое счастье, что я выхожу замуж по любви, и я, наконец, узнала, что это такое. Неожиданно послышались громкие шаги, и в спальню вошел Ленька. Он увидел нас и молча замер у двери. Лицо у него побелело, как полотно.

– Входная дверь была открыта, – растерянно произнес он, старательно отводя от меня взгляд. – Я не знал, что вы здесь. Вот пришел к старшему брату, хотел поделиться своей радостью с ним, сказать, что завтра мы с Любашей идем в загс, подавать заявление, посоветоваться хотел, – он замолчал.

Я в ужасе натянула простыню до подбородка.

– Вообще-то, прежде чем зайти к кому-нибудь в спальню, нужно постучаться, – мрачно проговорил Сергей и, совершенно не стесняясь, встал с кровати. Бледное Ленькино лицо постепенно наливалось кровью. Сергей натянул трусы, оглядел пол в спальне в поисках своих джинсов и, не обнаружив их, тихо выругался. Ленька молча подал ему джинсы. Он их поднял с пола у двери в спальню, так и держал в руке. Сергей натянул джинсы и хмуро взглянул на застывшего в дверях брата.

– Леня, выйди на кухню, – приказал он. – Я сейчас подойду.

Ленька, наконец, взглянул на меня, быстро отвернулся и вышел. Этой доли секунды его испепеляющего взгляда хватило, чтобы мое еще недавно горевшее страстью тело задрожало. Сергей подошел к кровати, сел, наклонился и нежно поцеловал меня.

– Успокойся, малыш, – он ласково провел рукой по моей щеке, – наверное, это к лучшему. Леня видел все сам, объяснять ничего не придется. Хотя, объяснять придется все равно, – он поморщился. – Позволь мне это сделать самому. Сергей вышел из спальни.

Я вскочила с кровати и лихорадочно начала одеваться, с трудом отыскивая части своего гардероба. Я подошла к кухонной двери, но войти не решилась. Они разговаривали довольно громко, и я слышала каждое их слово.

– Ты сволочь! – прошипел Ленька. – Какая же ты сволочь! У тебя баб, как грязи, но тебе непременно понадобилась моя невеста. Вообразил себя «удельным князьком», захотелось трахнуть ее, как там у вас «князей», «право первой ночи»? Поддонок! – рявкнул Ленька. – А еще старший брат, называется!

Сергей поморщился.

– Ну ты и дурак! Так ничего и не понял? Это вчера она была твоя невеста, а сегодня – моя жена. Жена, придурок, – повысил голос Сергей, – а не девка какая-нибудь! Через час мы с Любашей едем в загс, подавать заявление, а до свадьбы она будет жить здесь, со мной. Фактически она уже моя жена. И тут ничего не поделать. Тебе придется с этим смириться. Вот так, брат! Прости!

– Простить? – взревел Ленька. – Да я люблю ее, три года люблю! Я прикоснуться к ней боялся, а ты…, – он скрипнул зубами. – Любаша – она же чистая девочка! Понимаешь? Она не могла вот так! Ты изнасиловал ее? Отвечай!

Сергей схватился за голову.

– Блин! Я похож на насильника? Ты, действительно, конченный придурок! Да она не любит тебя, она любит меня! И я тоже люблю ее. Я это понял сразу, едва взглянул на нее вчера. И она это поняла. Повторяю еще раз: тебе придется смириться, Леня. Да, так бывает, – Сергей глубоко вздохнул, как будто ему не хватало воздуха. – А у тебя еще будет любовь. И если ты ее любишь по-настоящему, отпусти, дай ей быть счастливой. Кстати, своему старшему брату, тоже. Мы любим, друг друга, пойми это и прими!

Ленька зло хмыкнул.

– А тебе не кажется, братишка, что твое счастье стоит на пути счастья твоего младшего брата? Ты разрушил мою жизнь! – простонал он с отчаяньем и обхватил голову руками. – Как мне жить теперь, Серега? Может, руки на себя наложить? Подскажи!

– Прекрати! – сурово проговорил Сергей. – Вот уж не ожидал, что мой брат слабак! Что бы вот так, из-за бабы впадать в коматозное состояние? Успокойся и встряхнись. Тебе только еще восемнадцать лет, встретишь ты еще свою любовь. А эта история закалит твой характер, можешь мне поверить. У меня тоже так было в восемнадцать лет. А настоящую любовь я встретил только сейчас, когда мне уже почти тридцатник.

– Это и есть, моя самая настоящая! – Ленька поднялся со стула. – Я пошел. Желаю вам счастья, но на вашей свадьбе присутствовать не буду, не обессудьте!

Сергей крепко прижал его к своей широкой груди.

– Прости, брат, и пойми. В любовных делах нет родственников, здесь все равны. Здесь имеют вес только чувства, причем обоюдные. Люба любит меня. И если бы это было не так, я никогда не встал бы у тебя на пути, несмотря на то, что люблю ее без памяти.

– Ты, правда, любишь ее? – хрипло выдавил из себя Ленька. – Я ведь знаю, сколько баб перебывало в твоей постели!

– Вот тут ключевое слово – «перебывало», и произносится оно в прошедшем времени, – спокойно произнес Сергей. – Теперь все! Только Любаша! Я очень люблю ее, Ленька. Со мной раньше такого никогда не случалось. Я даже и не знал, что так бывает, взглянул на нее и все – понял, что попал или точнее пропал! Как я только еще за столом весь вечер высидел, да еще песни дурацкие горланил? Ты знаешь, чего мне хотелось? Сграбастать ее, схватить в охапку и бежать куда-нибудь на край света, и любить там, сколько будет сил, – Сергей говорил это, с трудом подбирая слова, опустив голову. – Прости меня, Ленька! Ну, не мог я удержаться, когда случайно поймал на себе ее взгляд. Этого мне было достаточно. Я понял, что не только я, но и она… В общем, ты понимаешь, о чем я говорю. Я знаю, что я сволочь по отношению к тебе, конечно. Но только не по отношению к ней. Ну, пойми ты, братишка, поженились бы вы и что? Максимум через полгода она поняла бы, что любит меня, и ушла бы ко мне. Так, по-твоему лучше? А по мне уж лучше вот так, сразу! – Сережа махнул рукой.

Ленька мрачно смотрел на брата. Я, наконец, рискнула зайти на кухню, встала возле Сергея и прижалась к его плечу. Он обнял меня двумя руками, как будто боялся, что меня заберут у него.

– Это правда, Любаша, – глухо проговорил Ленька, не глядя на меня, – ты любишь его?

Я с отчаянием кивнула, и слезы полились из глаз. Сергей еще крепче прижал меня к себе.

– Не плач, малыш, – ласково проговорил он. – Леня все правильно понял и простил нас. Так ведь, брат?

Глаза Леньки вспыхнули недобрым огнем.

– Да! – выдавил он из себя. – Но учти, – он посмотрел на Сергея, – если ты, когда-нибудь обидишь Любашу, я убью тебя. И не посмотрю на то, что ты мой брат.

– Договорились! – широко улыбнулся Сергей. – Я уверен, что мне не придется принять смерть от родного брата. Я буду носить свою жену на руках, – он подхватил меня на руки и прижал к груди.

– Пока! – мрачно, не глядя на нас, проговорил Ленька. – Будем считать, инцидент исчерпан. Желаю счастья! – он быстро вышел, хлопнув дверью.

Сергей донес меня на руках до гостиной и, не отпуская меня, сел на диван. Я вся дрожала у него в руках. Слезы, как будто прорвались, лились и лились ручьем. Я даже не пыталась их вытирать.

– Любушка, девочка моя! – шептал Сергей, беспорядочно целуя меня. – Ну, перестань! Я не могу, когда ты плачешь! У меня сердце разрывается на части.

– Сережа, – рыдала я, – мы предали Леньку, понимаешь? Мы с тобой подлые предатели!

– Нет, – не согласился Сергей. – Мы же не виноваты, что любим, друг друга, – он ласково погладил мои волосы. – В жизни бывает часто, что счастье одного возможно только за счет несчастья другого. Все пройдет, моя хорошая, все перемелется, мука будет, – он осторожно вытер мои слезы ладонью. – Ну, вот, теперь глаза будут красные и нос, как у деда Мороза, – Сергей улыбнулся и нежно поцеловал меня в нос. – Успокаивайся, малыш! Нам с тобой еще в загс ехать, подавать заявление. Кстати, ты родителям позвонила?