Читать книгу "У короля должна быть королева"

Стас кашлянул, взглянул на Нику и спросил прямо в упор.

– Считает себя виновным, или на самом деле виновен?

Ника побледнела.

– Ты с ума сошел! Это же папин младший брат! Он любил его. Как ты вообще можешь такое думать? Папа погиб на глазах восьмерых человек. Никто не мог ничего сделать!

Стас пожал плечами.

– Не злись, я просто спросил. С папой более-менее понятно, а мама?

– Мама – Одинцова Любовь Сергеевна, – Ника посмотрела на Стаса. – Она младше папы тоже на десять лет. Они с дядей Леней учились в одном классе, дружили. А потом, на его дне рождении папа познакомился с мамой. И она в него влюбилась.

– А он? – неожиданно спросил Стас. – Он ведь знал, что она девчонка его брата, Лени. Вот так запросто увести девчонку у младшего брата? Это как-то не очень красиво!

Ника удивленно посмотрела на него.

– Ничего подобного! Папа сразу сказал дяде Лене, что влюбился в маму, и пусть она выбирает сама. Мама выбрала папу.

– Сколько им было тогда лет? – Стас нащупал сигарету и закурил, предусмотрительно приоткрыв окно.

– Маме восемнадцать. Папе двадцать восемь, – грустно сказала Ника.

– Идеальная разница в возрасте для идеальной пары, – покосился Стас на Нику, почти, как у нас с тобой. – А что было потом?

– Потом? – Ника удивилась. – Ничего необычного. Они поженились, через год родилась я.

Стас помолчал, немного подумал и выдал:

– Пожалуй, нам следует покопаться в далекой юности твоих родителей. У твоей мамы была закадычная подружка, с которой она дружила еще тогда, двадцать лет назад? – он почему-то был уверен, что Ника ответит отрицательно, но ошибся.

– Да, – спокойно проговорила она. – Тетя Римма. Они учились вместе в одном классе.

– Отлично! Она будет первая, кого мы и навестим по приезду в Москву.

Они разом замолчали, потому, что увидели еще издалека, на подъезде к монастырю, белоснежный, удивительный ансамбль церквей, колоколен, окруженный таким же белоснежным забором, раскинувшийся на зеленом пригорке. Свято-Покровский монастырь встретил Нику и Стаса звоном колоколов. Этот звон еще называют «малиновый». Ника читала в книжках и не понимала почему? Сейчас, неожиданно поняла. Всей плотью своей, кожей она почувствовала сочный малиновый цвет этого удивительного звона. Золотые купала церквей, величественно сверкали на солнце. Белые изящные архитектурные строения навеивали романтические настроения.

– Русский дух! – подумала Ника и вздохнула полной грудью.

– Стас, – она посмотрела на него сияющими глазами. – Здесь русский дух, тут Русью пахнет! Чувствуешь?

– Ага! – покосился на нее Стас. – Русалка на ветвях сидит!

– Дурак! – обиделась Ника. – В святом месте богохульствуешь. Неужели ты не чувствуешь атмосферу старой Руси. Представь себе, что здесь бывал сам Иван Грозный!

– Ну, да! – как-то неопределенно ответил Стас. – Вообще-то лучше это себе и не представлять!

Он припарковал машину, и они, пройдя через святые врата с надвратной церковью Благовещения, оказались на территории Свято-Покровского женского монастыря. Прямо перед ними, чуть правее, возвышался Покровский собор. Ника засмотрелась на него и даже задрала голову. Собор Покрова Пресвятой Богородицы представлял собой величественный храм, увенчанный тремя главами и окруженный с трех сторон открытой галереей. Стас перехватил ее взгляд, потянул за руку и прошептал на ухо:

– Детка, пойдем в храм, покаемся, – он хмыкнул. – По-моему, нам есть в чем! Кроме того, нам нужно найти какого-нибудь священника, чтобы, если что, он смог засвидетельствовать наше здесь присутствие.

Они вошли в храм. Внутри храм поражал своим иконостасом и великолепной росписью купола. Ника вертела головой, а Стас не растерялся и подошел к священнослужителю, который проходил мимо. Он что-то спросил батюшку и с серьезным видом внимательно слушал, что тот говорил ему. Потом поблагодарил и, поискав глазами Нику, направился к ней. Ника успела купить свечи, поставить их за упокой своих родителей и Никиты. Еще она хотела поставить свечку божьей матери, попросить у нее счастья со Стасом, но не успела, он уже подошел.

– Все, маленькая, – тихо сказал он и потянул ее за руку. – Нам нужно идти. А то у нас еще важное дело, а времени совсем нет. Мы и так приедем в Москву к ночи.

– О чем ты разговаривал со священником? – подозрительно спросила Ника.

– Я спросил его, можно ли обвенчаться в церкви без регистрации брака? – невозмутимо проговорил Стас и подмигнул ей.

– Ну, ты даешь! – ахнула Ника. – И что же он тебе ответил?

– Он сказал, можно, – улыбнулся Стас. – Хотя лучше все-таки после регистрации в загсе. Но раз можно, он согласился нас обвенчать прямо сейчас. Поэтому, шевелись, детка. Священник ждет нас на выходе.

Стас, не выпуская руки Ники, быстро через толпу пробирался к выходу. Ника от неожиданности потеряла дар речи и шла за ним, как овца на закланье. В голове все-таки промелькнули мысли о скоропалительности этого решения, которое является судьбоносным и не должно быть принято вот так неожиданно, с ходу. Но она взглянула на решительное лицо Стаса и сдалась. Пусть делает то, что считает нужным! На выходе их действительно ждал священник. Он был совсем молодой и симпатичный. Ника почему-то покраснела под его взглядом. Священник внимательно оглядел Нику и попросил их идти за ним.

– Не бойся, детка, – прошептал Нике на ухо Стас, крепко сжимая ее руку. – Все будет хорошо! Двадцать минут позора, и ты моя жена!

Они зашли в храм со стороны служебного входа и оказались в большой комнате. Это, очевидно, было еще одно помещение для молящихся. На стенах висели иконы, в углу располагался прилавок со свечами, иконками, кольцами, крестиками. Священник подошел к женщине, которая стояла за прилавком, и попросил ее подобрать все, что нужно для венчания. Стас тоже подошел к ним, а Ника так и осталась стоять в сторонке одна. Она была почти в обморочном состоянии, тело трясло в лихорадке, так, что она слышала, как стучат ее зубы. Она чуть не грохнулась в обморок, когда Стас ласково взял ее за руку и повел к центру храма. Напротив стоял этот молодой священник. Он серьезно смотрел на молодых. Начался обряд чтения священником молитв. Над головой молодых какие-то люди держали венцы. Потом молодые троекратно обменялись кольцами, снова произносились молитвы, священник дал в руки молодым свечи. Ника была, как во сне, очнулась от вопросов священника, по добру ли совершается обряд венчания, и нет ли никаких препятствий. В помещение храма вынесли чашу, наполненную вином. Стас и Ника отпили вино небольшими глотками три раза. Затем священник провел супругов вокруг аналоя, высокого четырехугольного столика с покатым верхом, и прочитал молодым супругам назидание. На этом обряд завершился. Ника не помнила, как они вышли из собора, как покинули монастырский двор. Она вернулась в реальность только уже на переднем сидении автомобиля, радом со Стасом, который нежно смотрел на нее.

– Эй, малыш, – тихо проговорил он. – Мы теперь с тобой повязаны крепкой нитью, нет, не нитью, а цепями, – рассмеялся он. – Это тебе не в загсе расписаться! Ты теперь моя жена перед богом! Чувствуешь разницу?

– Разницы я не чувствую, так как, в загсе еще не была! – пробормотала Ника. – Стас, ты сумасшедший! Да и я, не лучше! – она прижала ладошки к раскаленным щекам. Что мы сделали?

Стас осторожно прижал ее к себе и крепко поцеловал.

– А что мы сделали? Мы перед богом стали мужем и женой. Через две недели распишемся! Какая разница, венчаться до загса или после?

– Как тебе удалось уговорить священника? – дрожащим голосом спросила Ника, все еще не пришедшая в себя после венчания.

– За такие деньги, что я заплатил ему, он бы с таким же успехом обвенчал даже не разведенных, – усмехнулся Стас. – Я хотел, чтобы ты знала, что я не просто люблю тебя, я беру на себя ответственность перед богом за тебя, за свою жену. Понятно? – строго спросил он.

– Понятно, – пролепетала Ника. – Стас, раз уж ты взял на себя ответственность за меня, может быть, мы поедим? Очень есть хочется, – она умоляюще посмотрела на него.

– Сейчас, заскочим в ресторан, прожорливая ты моя, и сразу в Москву. Ты знаешь, который час? – озабоченно проговорил Стас. – Уже три часа дня.

– Как? – ахнула Ника. – Мы же только приехали, в девять утра. Как так быстро могло, пройди шесть часов?

– Ага! – хмыкнул Стас. – А ты знаешь, сколько времени мы провели в постели, детка? Влюбленные часов не наблюдают!

Стас припарковался у небольшого ресторанчика, который, кстати, так и назывался «Суздаль». Они зашли в уютный, затемненный зал и устроились в центре зала. Когда они шли к своему столику в сопровождении администратора, Ника ловила на себе восхищенные взгляды мужчин. Когда они сделали заказ, Стас сграбастал ее руку и поцеловал.

– Детка, тебе нужно ходить в парандже. Я даже боюсь представлять тебя своим приятелям. Не дай бог, отобьют, – шутливо проговорил он.

– У тебя? – изумилась Ника. – В жизни не поверю!

– Правильно, – усмехнулся Стас. – Не отобьют потому, что я просто не позволю, убью сразу, на месте!

Они добрались до Москвы на удивление быстро. В восемь вечера они подъехали к Никиному дому. Ника грустно посмотрела на свои окна.

– Стас, – а вдруг у меня уже кто-то был? – предположила она.

Он пожал плечами.

– Полиция без ордера на обыск и без твоего присутствия сюда не сунется, а убийца…, – задумчиво проговорил Стас. – Сейчас ему нет смысла приходить сюда, если пистолет он уже подкинул.

– А если не подкинул? – испуганно спросила Ника.

– Если не подкинул, значит, оставил для каких-то своих целей, – Стас потянул Нику за руку. – Пошли, детка. Все сами сейчас и проверим.

Ника дрожащими руками минуты три пыталась попасть ключом в замочную скважину, пока Стас не отобрал у нее ключ и не открыл замок. Они тихо зашли в прихожую и почему-то остановились. В квартире было темно, несмотря, что за окном еще совсем светло. В это время, в июле, в Москве светло до десяти вечера. На окнах были плотно задернуты шторы.

– Стас, – прошептала Ника, – ты не помнишь, мы, когда уходили, шторы задернули?

Стас кивнул.

– Я задернул их сам. Детка, проходи уже скорее, – нетерпеливо проговорил он, – и прекрати трястись. Сядь на диван, сиди и молчи. Извини, но мне придется порыться в твоих вещах, – он отвел глаза, – и в нижнем белье тоже.

Ника подняла на него глаза.

– Может быть, я попробую сама?

– Нет! – уверенно сказал Стас. – Позволь, детка, этим все-таки займется мужчина.

Он очень быстро и профессионально осмотрел гостиную и переместился в спальню.

– Ника, – весело проговорил он, вернувшись в гостиную. – А ты умничка, чистюля и аккуратистка. Крайне редко, чтобы у девчонок в спальне был такой идеальный порядок, как у тебя.

– А ты откуда знаешь, какой должен быть порядок у девчонок в спальнях? – ревниво поинтересовалась Ника.

– Исключительно теоретически, – ни моргнув, соврал Стас, – из книжек. Ну, что детка, – Стас многозначительно посмотрел на нее, – пистолета нет. Я даже не знаю, хорошо это или плохо?

В этот момент раздался резкий звонок в дверь. Стас и Ника переглянулись.

– Сиди, я открою сам, – решительно проговорил Стас, направляясь в прихожую.

Но Ника соскочила с дивана и последовала за ним. Стас открыл дверь. В дверях стояла Танька. Ника облегченно вздохнула. Танька скосила на Стаса глаза и неожиданно широко улыбнулась.

– Привет! Меня зовут Татьяна, – озорно поглядывая на него, сказала она. – Я – Никина подруга. А вы кто?

– А я – Никин парень, – улыбнулся он в ответ. – Меня зовут Стас.

– Тань, – всполошилась Ника, – проходи, пожалуйста.

– У тебя в квартире два дня нет света. Ты что, дома не живешь? – подозрительно прищурилась Танька.

Ника покраснела, пролепетав в ответ что-то невразумительное.

– Ника живет у меня, – неожиданно проговорил Стас. – Так что, можете за нее не переживать, – он обнял Нику за плечи и нежно прислонил к себе.

– Кофе сваришь, подруга, пока мы со Стасом перекурим? – весело спросила Танька, игриво поглядывая на него.

Ника утвердительно кивнула. Стас и Танька вышли на балкон покурить, а Ника отправилась на кухню, варить кофе. Когда кофе был готов, она хотела позвать их. Ника приоткрыла балконную дверь и чуть не упала в обморок. Танька стояла перед Стасом на коленях и расстегивала его ширинку на джинсах. Растерянность, обида и отвращение охватили Нику. Что делать? Неожиданно войти и испортить весь кайф этим предателям? Или лучше сейчас уйти вообще, пусть развлекаются! Черт с ними! Да, она сейчас просто уйдет! Ника хотела развернуться, но неожиданно замерла, услышав спокойный, немного насмешливый голос Стаса.

– А теперь быстро застегнула ширинку, девочка, и слушай меня внимательно! Ты сейчас уйдешь, скажешь Нике, что тебе звонили с работы. И старайся больше не попадаться мне на глаза, иначе, я расскажу Нике, как ее лучшая подруга при первой же возможности хотела трахнуть ее парня, прямо на балконе, в ее же квартире!

– Ты неправильно меня понял, – растерянно пролепетала Танька, не поднимаясь с колен. – Стас, я люблю тебя! Я влюбилась в тебя с первого взгляда, в тот вечер, в баре, когда вы ушли с Никой. Ты ведь помнишь меня? Это я должна была уйти с тобой, а не она! Почему все самое лучшее всегда достается ей? Ты снишься мне ночами, я не могу спать! – слезы послышались в ее голосе. – Ну, почему она, а не я? Я все могу, все умею, а она ничего не умеет. У нее же до тебя мужиков даже не было. Из нее любовница никакая. Если ты захочешь, я готова тебе ноги лизать, только полюби меня!

– Да, что ты! По-моему, не только ноги! – хохотнул Стас. – Но ты меня абсолютно не интересуешь! С колен поднимись! – холодно проговорил он. – Не хватало, чтобы Ника застала тебя в этой позе!

Танька поспешно поднялась и уставилась на него.

– Так ты все-таки хочешь знать, почему Ника, а не ты? – он рассмеялся. – Как же, ты же все умеешь, жрица любви! Все очень просто! Прежде всего, потому, что она ничего не умеет. Она чистая девочка, не прошедшая через десятки мужиков, как ты. Я научу ее всему сам, и много чему уже научил. Это моя женщина, только моя! И это я знаю точно. Я ее первый и последний мужчина! Ее я не отдам никому. Кроме того, она самая лучшая, самая красивая, самая любимая! Ты, Таня, пешка на шахматной доске! А Ника королева! Моя королева! Я действительно люблю ее и никогда ни на кого не променяю. Надеюсь, это понятно?

Танька затравлено молчала.

– Я не скажу ничего Нике, – продолжал Стас, – просто не хочу ее расстраивать. Ей и так в последнее время досталось! Сначала погиб отец, потом мать, а теперь лучшая подруга предает ее.

– Я не предавала ее, – всхлипнула Танька. – В любви, как на войне, каждый за себя! И я буду бороться за твою любовь!

Стас так весело рассмеялся, что Танька перестала плакать. Он отсмеялся и серьезно посмотрел на Таньку.

– Значит так, подруга! Запомни! Бороться за меня не нужно, ты заранее проиграешь. Нику я люблю, больше жизни люблю! Попробуй ей только навредить, будешь иметь дело со мной! Но не то, о чем ты мечтаешь. Я уничтожу тебя! А сейчас, пошла вон! – презрительно проговорил Стас. На лице у него было такое отвращение, что Танька сжалась под его взглядом.

Ника быстро вошла в комнату и захлопотала, пытаясь накрыть стол. Руки дрожали. Она была в шоке от услышанного. Танька любит ее Стаса? Какой кошмар! Но каков Стас! Как он ее отшил! Не каждый мужик в такой ситуации способен на это. А Стас смог! Он сказал, что любит Нику больше жизни. Нику бросило в жар. Она, конечно, понимала, что Стас любит ее, но, чтобы вот так, со стороны услышать его признание! Это дорогого стоит! Хлопнула балконная дверь. С балкона сначала появилась красная, как кумач Танька, а потом невозмутимый Стас. Он подошел к Нике, по-хозяйски обнял и нежно чмокнул в румяную щеку.

– Никуль, ты все уже приготовила и даже кофе? Так быстро!? – притворно изумился он. – Умница ты моя! – он прижал ее к себе. – А кофе пахнет волшебно! Жаль, что Танюха не попробует, она уже уходит, – он бросил взгляд в сторону пунцовой Таньки. – Она попросила меня вызвать ей такси. Кстати, я уже вызвал, такси сейчас подъедет.

Стас смотрел на Нику такими честными глазами, что, если бы она сама все не видела и не слышала их с Танькой диалог, никогда бы ни о чем не догадалась.

– Ну и «гусь лапчатый», – с восхищением подумала она про Стаса, – играет, как по нотам! Но подыграть в этом бесплатном спектакле Ника просто была обязана. Она сделала удивленное лицо.

– Тань, это правда, ты уезжаешь? – расстроено проговорила она. – Почему?

Танька быстро бросила на Стаса взгляд. Он был невозмутим.

– Мне позвонили, срочно нужно на работу, сменщица заболела, – хмуро проговорила она. – Пока. Не провожай.

Танька пошла, одеваться в прихожую, но Ника все-таки вышла ее проводить.

– Тань, вы случайно со Стасом не поссорились? – стараясь проявить догадливость, проговорила она.

– Еще чего! – фыркнула Танька. – Кто мне твой Стас, чтобы с ним ссориться? Ссорься с ним сама, а я уж лучше со своим Димкой. Он у меня покладистый, ест прямо с рук. Думаю, что со Стасом, в этом смысле, тебе похвастаться нечем! Он ведет себя с тобой, как хозяин. Как будто ты его собственность. Я бы на твоем месте десять раз подумала, прежде чем связываться с ним.

Танька ушла, но ее слова, как яд уже попали в кровь и теперь отравляли ее. Ника закрыла за ней дверь и вошла в гостиную. Стас сидел на диване и неторопливо пил кофе.

– Иди ко мне, маленькая, – проворковал он. – Я еле-еле дождался, когда она уйдет! Теперь я смогу, наконец, поцеловать тебя по-настоящему. Я так соскучился!

Ника подошла ближе. Ей было очень интересно узнать, как Стас будет, объяснять уход Таньки, или не будет вообще?

Но Стас ничего не собирался объяснять, ухватил Нику за руку, преодолевая ее сопротивление, усадил себе на колени и закрыл рот поцелуем.

– Стас! – тяжело дыша, проговорила Ника, когда он на мгновение отпустил ее, чтобы вдохнуть для продолжения поцелуя. – Что у вас с Танькой произошло?

Но ответ она получила очень и очень нескоро. Юбка ее легкого платья под его горячими руками полезна вверх. Он быстро расстегнул молнию сзади на ее платье, и умело избавил Нику от него. Невесомое платье вспорхнуло и, пролетев немного, как подкошенное, приземлилось недалеко от дивана. Вслед за платьем в сторону полетели джинсы Стаса и его рубашка. Еще мгновение и Ника оказалась под ним. Они напряженно смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Он, не отрывая взгляд от Никиных синих глаз, зацепил пальцем резинку ее кружевных стрингов и стащил их вниз…

Они лежали на диване в гостиной, тесно прижавшись, друг к другу.

– Стас, – Ника вспомнила о Таньке. – Ты не ответил на мой вопрос.

– Какой вопрос, солнышко? – рассеянно проговорил Стас, прекрасно понимая, о чем она говорит

– Хорошо! – упрямо сказала Ника. – Я повторю вопрос. Что у вас произошло с Танькой? Она, кажется, разозлилась на тебя.

– А что у меня может произойти с этой шлюхой? – удивился Стас. – Она меня не интересует, впрочем, как и остальные женщины. Меня сейчас интересует только моя маленькая девочка и ее дела, – Стас взял Никину руку и последовательно, по одному, поцеловал все ее тоненькие пальчики.

– Стас, – нахмурилась Ника, – я серьезно.

– И я, солнышко! – заулыбался он. – Никуль, – Стас уже тоже был серьезен, – я сейчас ничего не буду тебе объяснять, скажу только одно, чтобы ноги этой дряни в нашем доме больше не было. Понимай, как хочешь! Надумаешь с ней встречаться, пожалуйста, но только на нейтральной территории, в кафе, например. Я ее видеть не хочу!

– Вот так?! – притворно изумилась Ника.

– Вот так! – решительно повторил Стас. – Давай, малыш, одевайся, – натягивая джинсы, озабоченно проговорил он. – Уже совсем поздно, а ты обещала позвонить подруге твоей матери, кажется, Римме, на предмет встречи на завтра. Шевелись, детка, а то звонить будет неудобно. Кроме того, так хочется поскорее уже добраться домой, принять душ, упасть в кровать и уснуть. Я смертельно хочу спать, – он улыбнулся. Улыбка получилась, так себе!

– Давай, останемся ночевать здесь, и не будем никуда ехать, – предложила Ника, всматриваясь в его усталое лицо с синяками под глазами. – Он же не спал почти сутки! – вспомнила она.

– Нет! – воспротивился Стас. – Жена должна жить у мужа, маленькая. Понятно? Сегодня ночевать мы будем у меня, и жить, естественно, будем тоже там.

– Между прочим, Танька – моя лучшая подруга, – не очень уверенно попробовала защитить ее Ника. – И она не шлюха! – щеки сразу покраснели.

– Не шлюха, говоришь? – хохотнул Стас. – Лучшая подруга не будет соблазнять твоего парня, если она не шлюха! – вырвалось у него, и он тут же прикусил язык.

– Что?! – притворно ахнула Ника. – А вот с этого момента, пожалуйста, поподробнее.

– Никуль, – поморщился Стас. – Не заставляй меня говорить гадости о твоей подруге. Я только прошу тебя, для твоего же блага, сократить общение с этой барышней до минимума, – он ласково чмокнул ее в макушку.

Ника промолчала, понимая, что Стас конечно прав. Танька поступила, мягко говоря, не очень хорошо по отношению к своей лучшей подруге. Что это на нее нашло? Неужели, действительно, по уши влюбилась в Стаса? Но эта ее выходка на балконе, не лезет ни «в какие ворота»! Стас предпочел закрыть тему. Он сидел в кресле и вертел в руках телефон.

– Детка, ты звонить собираешься? – напомнил он.

Ника вышла в прихожую и набрала знакомый номер. Гудки шли долго, но трубку никто не брал. Ника с облегчением вздохнула. Тети Риммы, очевидно, нет дома. Это даже к лучшему. Она сейчас и не знала бы, что ей сказать. После похорон мамы Ника не видела ее и не разговаривала с ней. Она вспомнила, как в сердцах проговорила тете Римме:

– Вы же были лучшая мамина подруга, куда же вы смотрели, когда она связалась с этим поддонком, альфонсом? Это он виноват в ее смерти! Последнее время она была сама не своя, кажется, он собирался ее бросить, она сутками рыдала. Конечно, пока были деньги, он доил ее, как корову, а когда источник начал иссякать, нашел кого-нибудь помоложе и денежнее. А мама? Как она вообще могла опуститься до такого после папы? Ведь папа был…

Тетя Римма тогда резко оборвала ее одной лишь репликой:

– Не говори того, чего не знаешь!

Больше они в тот день не сказали друг другу ни слова. И вот теперь Ника должна ей звонить. Она еще раз вздохнула и покосилась на Стаса.

– Стас, давай не будем звонить Римме. Ну, что она может знать такого, чего не знаю я? Ее и дома-то нет.

Стас оторвался от телефона и удивленно взглянул на Нику.

– Нет, детка, будем! И если ты не хочешь, чтобы позвонил ей я, звони сама, – он уловил, как Ника чуть-чуть поморщила нос. – Что, горшки побила с маминой подругой? – насмешливо прищурился он. – Придется помириться, детка, хотя бы, исключительно, ради дела. Кстати, не отвечает ее домашний телефон, звони на мобильный.

Ника уже нехотя полезла в сумку за своим телефоном, как резко зазвонил городской телефон. Ника сняла трубку.

– Ты звонила мне, девочка? – раздался хрипловатый голос тети Риммы.

– Да, – с трудом пролепетала Ника. – От волнения во рту стало сухо, язык прилип к гортани. – Я хочу извиниться перед вами. Тогда на похоронах я была не в себе и наговорила вам гадостей.

Тетя Римма помолчала.

– Извинения принимаются, – наконец, проговорила она. – Но ведь ты же звонишь сейчас не поэтому?

– Нам нужно поговорить, – Ника закусила губу. – И откуда она только все знает! Прямо рентген какой-то, а не тетя Римма, – сердито подумала она. – Я могу завтра подъехать к вам и если можно, когда?

– Можешь, – усмехнулась тетя Римма. – Ты же знаешь, мой график работы. Да и ты, кажется, в отпуске, так что, подъезжай, – она немного помолчала. – Подъезжай к двенадцати часам дня. Нам, действительно, есть, о чем поговорить, – раздались короткие гудки.

Ника с облегчением положила трубку.

– Завтра, в двенадцать дня, – не глядя на Стаса, проговорила она.

Стас понимающе кивнул, встал с дивана, потянул мышцы и прошелся по комнате, похрустывая суставами, как будто бы демонстрируя свои бицепсы, которые перекатывались под его смуглой кожей. Ника невольно залюбовалась им.

– Собирайся, маленькая, – улыбнулся он. – А то я сейчас до дома не доеду, усну за рулем.

Через полчаса они уже входили в квартиру Стаса. Ника прямиком направилась в душ, а Стас сразу завалился в кровать. Когда она вернулась из душа, он уже крепко спал, прямо в одежде, поверх одеяла. Ника присела рядышком и принялась внимательно его рассматривать. Она еще никогда его так не рассматривала, не было возможности. Стас, несомненно, был очень красивый мужчина. Темные, сросшиеся брови на смуглом лице, высокие скулы, мужественный подбородок, нос правильной, красивой формы, губы немного крупные, но они его совсем не портили, а ресницы, это отдельный разговор. Как же это Ника раньше не замечала, какие у него ресницы, черные, длинные, немного загнутые, любая девчонка позавидует. Когда он смотрит своими черными глазами, видишь только его глаза, а ресницы и не замечаешь. Сейчас же, когда глаза закрыты, они более чем, заметны на лице. Ника подперла голову кулачками, устроив локти на коленях, и задумалась.

– Какой же он красивый! – неожиданно подумала Ника. – Самый красивый мужчина на свете. Мой мужчина! – с гордостью констатировала она.

Ника с нежностью осторожно провела тонкими пальцами по колючей, небритой щеке.

– Это, кажется, сейчас очень модно, – пронеслось у нее в голове, – Трехдневная щетина. Только у Стаса она выросла на сутки.

Ника улыбнулась. Ей неожиданно захотелось прижаться щекой к его колючей щеке. Ее охватила невероятная волна нежности к этому сильному мужчине, который сейчас спал, как младенец, не было даже слышно его дыхания. Никогда Ника не думала, даже и не предполагала, что сможет испытывать такие сильные чувства к кому-то другому, кроме родителей. Вот она любовь, какая, оказывается! Кто бы мог подумать, что еще вчера, совершенно чужой мужик станет для нее таким бесконечно любимым и родным! Ника осторожно, чтобы не разбудить Стаса, устроилась рядышком с ним на кровати, прямо сверху на покрывале, и свернулась калачиком. Незаметно для себя она уснула. Когда Ника проснулась, она была заботливо укрыта одеялом, Стаса рядом не было, но в душе шумела вода. Ника мгновенно вспомнила мамины уроки: просыпаться раньше мужчины, привести себя в порядок, приготовить ему завтрак. Она мгновенно метнулась в спальню напротив, где она провела ту безумную ночь со Стасом, быстро приняла душ, подсушила волосы феном, высушить до конца уже не хватало времени, и привела себя в порядок. Когда она спустилась на кухню, в коротких, стильных шортиках и в маячке, едва прикрывающей живот, Стас уже варил кофе. А на другой конфорке весело шкварчала яичница из четырех яиц. Ника даже расстроилась. Не успела накормить любимого мужчину!

– Стас, – смущенно пробормотала Ника, обняв его за спину, – ну, когда ты успел? Я хотела сама приготовить завтрак.

– Еще приготовишь не раз, маленькая, – Стас повернулся и чмокнул ее в душистую щеку. – Детка, как же волшебно пахнешь, как душистая карамелька, – черные глаза восхищенно смотрели на нее. – Так бы и съел тебя! Отдыхай, пока я добрый. Ты и так из-за меня всю ночь мерзла без одеяла. Я вчера вырубился мгновенно, проснулся только утром и увидел, что мой маленький котенок свернулся калачиком от холода на самом краю кровати. Почему ты меня не разбудила?

Ника пожала плечами.

– Мне стало тебя жалко. Ты ведь не спал почти сутки и все из-за меня!

– Правда? – улыбнулся он. – Я очень рад, что ты меня жалеешь. Жалеешь, значит, любишь!

Он выключил плиту, разложил яичницу по тарелкам и налил кофе в тонкие фарфоровые чашки. Они были прозрачные, прямо светились, и кофе в них казался вкуснее. Ника с удовольствием выпила кофе и перевернула чашку на блюдце.

– Ты что делаешь? – заинтересованно спросил Стас, с интересом наблюдая над ее действиями.

– Гадаю, – Ника с улыбкой взглянула на него. – Сейчас узнаю, что нас сегодня ждет.

– Я тебе и так скажу, – хмыкнул Стас, – и без всякого там гадания. – Ждет нас дорога в казенный дом, пока только для беседы. Я надеюсь, ты не забыла про следователя?

Ника расстроено кивнула, и у нее сразу пропало желание гадать.

– У следователя не дергайся, детка, и ничего не бойся, – голосом старшего наставника проговорил Стас, сразу заметив перемену настроения у Ники. – Расскажи все, как есть, то есть, что видела Никиту последний раз на похоронах у матери. Скажи, что ты его не любила. Да и за что тебе его любить? Но на вопрос, кто мог желать ему смерти, сказать ничего не можешь.

Ника обреченно кивнула.

– Стас, – она неожиданно встрепенулась и испуганно посмотрела на него. – Но ведь убийца знает, что труп Никиты был в моей квартире, а потом исчез. Что он подумает?

– Нам плевать, что он подумает! – с досадой проговорил он. – Нам важно, что подумает следователь, если вдруг решит опросить твоих соседей. И кто-то из них вдруг вспомнит, что Никита приходил в тот вечер к тебе, – Стас озадаченно потел лоб. – На этот случай, тебя не было дома, и ты ничего не знаешь о его посещении. Кстати, – он нахмурился, – а где ты была? Я час проторчал в машине у твоего подъезда, выглядывая тебя.

У Ники глаза полезли на лоб.

– Зачем? – изумилась она.

– Затем! – насмешливо сказал Стас. – Во-первых, чтобы извиниться, а во-вторых, чтобы продолжить знакомство, – он обнял Нику. – Ты разве еще не поняла, что я сразу влюбился в тебя, еще там, в баре. А уж после той бурной ночи…, – Стас запнулся и покраснел. – Не прикидывайся, пожалуйста, маленькая! Все ты прекрасно поняла! Еще тем утром, когда испепеляла меня своим презрительным взглядом, обзывала мерзавцем и подлецом. Я тогда чуть сквозь землю не провалился. А уж когда ты исчезла, мне просто захотелось убить тебя! Ладно, проехали! – Стас махнул рукой. – Давай не будем отвлекаться.

– Давай, – согласилась Ника. – А все-таки, как ты меня нашел?

– Для этого у меня на фирме есть служба безопасности, – отрезал Стас. – Итак, малыш, где ты была до девяти вечера, если закончила работу в шесть? От твоего офиса на машине пятнадцать минут.

Ника удивленно смотрела на Стаса. Это же надо! Мало того, что он разыскал ее за один день, он еще все о ней разузнал, не только узнал домашний адрес, но и место ее работы. Да, он, действительно, взялся за нее всерьез, поэтому и решил помочь в расследовании. Чтобы потом больше не выпускать ее из рук.

– Эй, малыш, – вкрадчивым голосом проговорил ей на ухо Стас. – Ты о чем задумалась? Я тебя уже второй раз спрашиваю, где ты была в тот вечер с шести до девяти?

– Мы с Танькой решили пройтись по магазинам, купить ей платье, – пожала плечами Ника, – разошлись в полдевятого, потом я поехала домой.