Читать книгу "У короля должна быть королева"

– Так! – Стас задумчиво потер переносицу. – Ты приехала в девять. Никита уже был мертв. Судя по окоченению тела, прошло не более часа, с момента смерти, то есть, убили его, около восьми вечера. В этот момент вы с Танькой были в магазине, и она может это подтвердить. Это уже хорошо! – Он поморщился. – Экспертиза наверняка установила, что убили его не дома, а совершенно в другом месте. Я надеюсь, они не свяжут это место с твоей квартирой. Даже, если соседи видели, как он к тебе приходил, это еще ничего не значит! Он мог сразу уйти, когда понял, что тебя нет дома.

– Стас, – вдруг вспомнила Ника, – у него был ключ. Ведь как-то же он попал в мою квартиру?

– Был, – согласился Стас, – полез в карман и достал ключ от квартиры Ники. – Вот, он. Я достал его у него из кармана пиджака, забыл тебе сказать.

У Ники округлились глаза.

– Что ты еще забыл мне сказать? – фыркнула Ника. – Ну хорошо, с ключом более, менее, понятно. Хотя, непонятно, как он к нему попал? Может быть, это мамин ключ? Возможно. Ладно, это потом. Допустим, что соседи видели, как он заходил в мой подъезд. Нужно найти объяснение для следствия, смог бы он от меня, то есть из центра так быстро добраться к себе домой? Если предположить, что он был на машине, это возможно.

Стас оцепенел.

– А во дворе твоего дома, случайно, не припаркована его машина? – взволнованно спросил он.

– Нет! – уверенно сказала Ника. – У него очень заметная машина, красная, спортивная, «Порше».

Стас удивленно поднял брови.

– Однако! Действительно, дорогой мальчик! И это все субсидировала твоя мать? Как же надо было любить этого урода, чтобы оплачивать все его прихоти?!

Ника усмехнулась.

– Ты не прав, он не урод! Девяносто процентов женщин скажет тебе, что он невероятный красавчик. Женщины, когда видели его, замирали, а потом были готовы выполнять любое его желание.

– Но тебе-то он не нравился? – уточнил Стас.

– Не нравился, – согласилась Ника. – И вовсе не потому, что он был мамин любовник. Просто он не в моем вкусе, меня воротит от таких смазливых, мужских физиономий!

– Звучит обнадеживающе! – порадовался Стас. – Мою физиономию смазливой никак не назовешь, надеюсь, я все-таки в твоем вкусе?

– Не набивайся на комплименты, – усмехнулась Ника. – По-моему ты вниманием женщин не обделен.

– Меня сейчас интересует внимание только одной женщины, – улыбнулся Стас, перехватил ее за талию и подтянул к себе. – Самой красивой, удивительной, любимой женщины – моей жены. Детка, – неожиданно стал серьезным Стас. – Сейчас еще девять утра. До встречи со следователем есть время. Давай смотаемся к дому Никиты, посмотрим, стоит ли там его машина? Хотя, такую дорогую машину, он вряд ли будет парковать во дворе. Там есть где-то недалеко парковка машин?

Ника кивнула.

– Есть. Недалеко от его дома находится паркинг. Один раз Никита ставил там машину, когда мы с мамой заезжали к нему на квартиру.

– По-нят-но! – протянул Стас. – Собирайся, детка, нужно поехать и все проверить. Да, – Стас критически оглядел Никин легкомысленный наряд, – надень что-нибудь поприличнее, джинсы лучше не надевай, все-таки идешь к следователю.

Когда Ника спустилась в гостиную, где ее ждал Стас, он даже присвистнул. Короткая юбка, открывающая красивые ноги, обтягивающая, сексуальная кофточка, открывающая темную ложбинку между грудью. На голове легкий, яркий платок, повязанный назад, как Аленушка и темные очки, скрывающие глаза.

– Это ты так для следователя вырядилась? – с издевкой спросил Стас. – Думаешь, он клюнет на твои прелести, и допрос не будет с пристрастием?

– Нет! – спокойно ответила Ника. – Я вырядилась так для мужиков на Никитиной парковке. Мне не хочется, чтобы они меня запомнили.

Стас захохотал.

– Детка, ну ты даешь! Вот именно в таком виде ты незабываема! Хочешь, чтобы у мужиков последние мозги вышибло? Переодевайся, маленькая, да, поживее. И надень что-нибудь поскромнее. Наверное, все-таки джинсы. Под ними, по крайней мере, можно попытаться скрыть твои восхитительные ножки. На них же невозможно спокойно смотреть! Сразу возникают неприличные мысли и желания.

– Не буду я переодеваться! – заупрямилась Ника. – Кому не нравится, пусть не смотрит. Все, поехали! Мы теряем время, – поторопила его она.

Стас пожал плечами, подхватил с тумбочки в прихожей ключи от машины, и они на лифте спустились в подземный паркинг.

Не доезжая до дома Никиты метров двести, Стас увидел многоуровневый паркинг.

– Наверное, это и есть то, что мы ищем, – проговорил он

Ника утвердительно кивнула.

– Стас, – Ника решительно посмотрела на него, – в паркинг я пойду сама, без тебя. Тебе совсем не нужно светиться. У тебя очень запоминающаяся, колоритна внешность. А я специально так оделась, чтобы меня не узнали. Скажу тем мужикам, которые дежурят в паркинге, что я ищу неверного любовника. Может быть, они что-нибудь интересное расскажут.

– Держи карман шире! – хмыкнул Стас. – Так они тебе все и расскажут! – Здесь, я думаю, даже твои красивые ножки бессильны. Все решают деньги. – Он полез в карман, достал бумажник и протянул Нике триста долларов. – Возьми, детка, отдашь этим мужикам. За триста баксов они выложат все, что знают.

Ника вышла из машины и направилась к паркингу. Из охранников на месте присутствовал только один молодой парень, старше Ники года на три, не больше. Он с интересом разглядывал приближающуюся Нику.

– Леди ничего не перепутала? – насмешливо поинтересовался он, когда Ника подошла ближе. – Сюда приезжают на машинах, а не приходят пешком, – он оценивающе окинул Нику взглядом и неожиданно ухватил за руку. – Приходи сегодня вечером в одиннадцать, оттянемся по полной. Сколько ты берешь?

От неожиданности Ника сначала растерялась, но очень быстро пришла в себя, отпрянула от него и резко вырвала руку.

– Вы что, с ума сошли? – с негодованием спросила она. – Мне нужна кое-какая информация от вас. Она касается моего любовника. Я вам хорошо заплачу, – Ника достала из сумки триста долларов.

Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он молча продолжал рассматривать ее.

Ника немного приободрилась.

– Машина моего любовника – красный, спортивный «Порше», – она назвала номер машины Никиты. – Я хочу знать, вчера вечером, около семи, семи тридцати, он никуда не выезжал? И сейчас, машина находится на месте или нет? Вы не могли бы посмотреть?

Парень переместил взгляд с Никиной груди на деньги, но не двинулся с места.

– Извини, малышка, криво усмехнулся он, ошибся, принял тебя не за ту. – Но сказать тебе ничего не могу. Не положено выдавать информацию о клиентах.

Ника так расстроилась, что чуть не расплакалась.

– Послушайте, – в ее голосе и в правду послышались слезы, – помогите мне, пожалуйста! Этот гад украл у меня деньги, большую сумму. Мы с ним расстались, и он теперь скрывается от меня. А я не знаю, что мне делать! – неожиданно трогательно пролепетала она.

– Расстались, говоришь! – хмыкнул парень, жадно рассматривая Никины ноги. – Это хорошо. Я помогу тебе. Я тебе сливаю информацию, а ты мне даешь номер свого мобильного телефона. Идет?

– Идет! – обрадовалась Ника.

Она тут же назвала номер несуществующего телефона, хотя может быть и существующего, но не свой. Парень улыбнулся, вбил номер в свой смартфон и медленно пошел в сторону стола, где лежал регистрационный журнал. Он полистал журнал и, не говоря ничего, куда-то ушел. Ника терпеливо ждала. Вернулся он через три минуты.

– Тебе повезло, малышка. Машина твоего бывшего хахаля на месте. Значит, он дома. Хотя, не факт. Я прекрасно помню тот вечер. Это была моя смена, и машину его я помню. Этот хмырь не мог ее завести, даже попросил помочь ему. Но ничего не получилось, сел аккумулятор. Он еще долго чертыхался, а потом прямо при мне вызвал такси.

Ника поблагодарила и поспешила уйти. Парень вдогонку крикнул:

– Малышка, жди, завтра я выходной, позвоню.

Ника припустилась вот всю прыть и через минуту, тяжело дыша, плюхнулась на переднее сидение возле Стаса. Мгновение он с интересом рассматривал ее и, наконец, поинтересовался:

– И что это было?

– Поехали быстрее, – поторопила его Ника. – А то этот мачо догадается мне позвонить и сразу поймет, что я его обманула.

– Каким образом? – черные брови Стаса удивленно взлетели наверх.

Ника достала из сумки триста долларов и протянула ему.

– Деньги не понадобились. Охранник отказался брать деньги. Пришлось дать ему номер моего мобильного телефона на предмет встречи. И если он сейчас позвонит, сразу поймет, что это не мой номер.

Стас понимающе кивнул и повернул ключ зажигания. Машина рванула с места. Ника вздохнула, сняла темные очки, стянула платок с головы и положила в сумку. Стас искоса наблюдал за ней.

– Да, детка, ты еще та штучка! – усмехнулся он. – Артистка! Мужик видать раскатал губу, облизывался, глядя на твои совершенные ноги, мечтал о завтрашнем свидании, и тут такой облом. Вот как, вам женщинам после этого можно верить? Обманщица!

– Ты предпочитаешь, чтобы я дала ему номер своего мобильного телефона, а потом вечером отправилась с ним на свидание? Так может мне стоит вернуться? – съязвила Ника.

– Я тебе дам свидание! – угрожающе проговорил Стас. – Можешь теперь забыть про всех своих ухажеров. Я им сразу переломаю ноги. Учти это!

Ника непонимающе пожала плечами.

– Ладно! – проворчал Стас. – Будем считать, что про свидание ты пошутила. Итак, что ты узнала?

Ника победоносно взглянула на Стаса.

– Машина Никиты стоит на месте. Нам повезло, в тот день у него сел аккумулятор, и он по телефону вызвал такси. Этот охранник на парковке слышал.

– Та-а– к! – протянул Стас. – То есть, вызывая такси, он назвал твой адрес. Плохо! – нахмурился Стас.

– Почему? – испугалась Ника.

– Потому, что список телефонов с его мобильного, откуда и куда он звонил, наверняка уже сегодня лежит на столе у следователя. И если он не дурак, в чем я абсолютно уверен, он уже выяснил, что один из последних номеров – это номер такси. А может быть, он уже нашел таксиста и узнал, куда тот вез Никиту, или по вызову определил адрес. Твой адрес, детка!

– Что же мне делать? – дрожащим голосом спросила Ника. Противный холодок пролез под кофточку, угнездился в районе груди и липкой, отвратительной лапой сдавил ее.

Стас заметил перемену в лице Ники.

– Сейчас я позвоню своему адвокату, он подъедет, и я думаю, найдет выход из этой ситуации. Ничего не бойся! Даже, если следователь и знает, что Никита в тот вечер был у тебя, это ничего не значит. Ты была с подругой в магазине. Узнала об убийстве Никиты только от следователя. Пожалуйста, детка, соберись! Не вздумай подать вид, что ты уже знаешь. Наоборот, изобрази на лице изумление.

Стас набрал номер своего адвоката и в двух словах объяснил проблему.

– Сейчас подъедет адвокат, – сказал Стас. – Он даст тебе некоторые инструкции, как себя вести в подобной ситуации, потом, когда ты придешь от следователя, мы все узнаем и решим, как поступить. Понятно?

Ника обреченно кивнула и сжала так руки, что побелели костяшки пальцев. Стас покосился на нее, но ничего не сказал. Они подъехали к зданию управления МВД России на Петровке 38. Стас припарковал машину за углом. Сразу же открылась задняя дверца и в машину сел крепкий, лысый мужчина в безупречном, дорогом костюме.

– Никуль, пересядь назад, – ласково обратился к ней Стас, – и познакомься. Мой адвокат – Красовский Павел Сергеевич. А это моя девушка – Одинцова Вероника Сергеевна.

В глазах Павла Сергеевича промелькнуло неподдельное восхищение, когда Ника пересела на заднее сидение автомобиля и предстала перед его «светлыми очами».

– Счастлив знакомству с вами, Никочка! – он поцеловал Никину руку. – Никогда еще не встречал столь восхитительной особы, – вкрадчивым голосом проговорил он. – Станислав Викторович, – он обратился к Стасу, – где вы нашли это сокровище? Это же какое-то чудо! – он внимательно рассматривал Нику. – Я никогда еще не видел у женщин такой изумительной, сверкающей, совершенной кожи, как у младенца! Это грим?

Стас рассмеялся.

– Павел Сергеевич, давай заканчивай с комплиментами. Я страшно ревнивый, – он мгновенно стал серьезным. – У нас небольшая проблема. И ты ее должен решить.

Павел Сергеевич тоже стал серьезным, сложил руки на коленях и приготовился слушать. Стас скупо изложил проблему, не забыв упомянуть о гибели матери Ники. В двух словах сказав, что сегодня случайно от знакомых Ника узнала о смерти любовника ее матери, которого Ника тихо ненавидела. Очевидно, по поводу убийства Хрусталева, так звали любовника, Нику вызывают в следственный комитет.

– Девчонка молодая, – снисходительно проговорил Стас. – Естественно, недолюбливала этого хлыща и не скрывала этого ни от кого. Теперь, понятное дело, боится, что все спишут на нее.

– О чем вы говорите?! – воскликнул Павел Сергеевич. – Чтобы на этого ангела можно было такое подумать!

– Так. Павел Сергеевич, – перебил его Стас. – Ты должен полностью оградить свою клиентку от всего, что может кинуть на нее тень. Учти, это теперь твоя клиентка. И могу сказать, пока только тебе, это не только моя девушка, это моя будущая жена. Надеюсь, я доступно донес информацию до тебя?

– Станислав Викторович, – зажурчал адвокат. – Все будет нормально, я ручаюсь!

– Ну, вот и отлично! – усмехнулся Стас. – Я знал, что на тебя можно положиться.

Павел Сергеевич сразу приступил к инструкциям для Ники. Как она должна отвечать, когда, наоборот, молчать. Но Ника ничего не слышала. В голове у нее отчаянно стучали, как молоточки по наковальне. Она очнулась от голоса Стаса.

– Все, детка, иди, удачи тебе! И ничего не бойся. Если будут прессовать, сразу звонишь мне. Мы с Павлом Сергеевичем будем здесь, в машине, – он перегнулся и поцеловал Нику в щеку. – Люблю тебя, маленькая, – прошептал он ей на ухо.

Ника испуганно посмотрела на Стаса и вышла из машины.

На проходной, на имя Ники был выписан пропуск. Она подала паспорт, дежурный что-то отметил в журнале, и Ника прошла. Следователь Никифоров уже ждал ее. Ника поздоровалась и присела на стул напротив Никифорова, он что-то писал, и, не отрывая глаз от писанины, кивнул ей. Она украдкой посмотрела на него: около тридцати пяти лет, блондин, на поредевших волосах намечается лысина. Он оторвался от бумаг и, наконец, взглянул на Нику. Она неожиданно вздрогнула. Взгляд его серых, водянистых глаз был холодным и безжалостным, как у волка. И как это она в прошлый раз, когда он вызывал ее по поводу гибели мамы, не разглядела его глаза? От обладателя таких глаз не жди ничего хорошего. Ника приуныла. Никифоров кашлянул.

– Здравствуйте, Вероника Сергеевна, – он попытался улыбнуться, но глаза оставались холодными. – Надеюсь, вы еще не успели меня забыть? Хотя, кажется, в прошлый раз я и не представился. Меня зовут Виталий Николаевич.

– Вы говорили, возможно, я просто забыла, – пролепетала Ника. – После смерти мамы я была в ужасном состоянии. Я внимательно слушаю вас, Виталий Николаевич. Очевидно, какие-то новости по маминому делу?

– В некотором роде, – Никифоров не спускал с Ники взгляд. – Вероника Сергеевна, вам известен Никита Хрусталев? – невинно задал он вопрос.

– Конечно, – удивилась Ника, – он был любовником моей мамы. И вы этого не можете не знать.

– В каких вы с ним были отношениях? – последовал новый невинный вопрос, и холодные глаза окинули Нику с ног до головы и остановились на ее лице.

Ника оторопела. Он действовал на нее, как удав. Черти что! – возмущенно подумала Ника. Что он себе позволяет?

– Он был любовником моей мамы, – повторила он. – В каких я могу быть с ним отношениях? – пожала плечами Ника. – Кроме того, я терпеть его не могла, и он отвечал мне взаимностью.

– Вы уверены? – ехидно спросил следователь.

– Более чем! В конце концов, вы можете спросить у Никиты. Я думаю, он не посмеет врать! – с негодованием произнесла Ника, ладони от волнения сразу стали влажными.

– Не посмеет, – согласился следователь, достал сигареты и закурил. Холодные глаза внимательно рассматривали Нику. – Тем более что он мертв, – едва заметно усмехнулся он.

– Как мертв? – воскликнула Ника, изобразив на лице неподдельное удивление. – Он тоже разбился на машине? Боже мой! Мама, как будто забрала его с собой! Не захотела там оставаться одна.

Недаром Стас назвал Нику артисткой. В университете она посещала театральный кружок и была там не на последних ролях. В общем, изумление по поводу смерти Никиты Ника изобразила вполне правдоподобно.

Никифоров недобро усмехнулся.

– Хрусталева убили. И желание вашей покойной матушки, воссоединиться с ним на небесах, не имеют никакого отношения к его убийству. Его застрелили, тело найдено в его же квартире. Кстати, а где вы были во время его убийства? – между прочим, поинтересовался он, шаря глазами по ее лицу.

– А когда его убили? – наивно спросила Ника. – Вот гад! – пронеслось у нее в голове. – Пытается поймать меня на такой ерунде. Не получится!

Виталий Николаевич криво улыбнулся.

– Смерть наступила между семью и восьмью часами вечера, – он назвал точную дату. – Кажется, вы с другом находились в Суздале? Не так ли?

– Не так, – Ника спокойно выдержала его взгляд. – В тот день, в семь вечера я была с подругой в магазине. Мы покупали ей платье. Расстались в полдевятого, около девяти я была дома, – задумчиво проговорила Ника. – Я запомнила время, потому, что по телевизору только началась программа «Время». А вы что, – ужаснулась Ника, – подозреваете меня? О боже! Но откуда у меня оружие? Да и зачем мне это делать? Маму уже не вернешь! Хотя, я уверена, Никита, каким-то боком был причастен к гибели мамы.

– Оружие, то есть пистолет, был зарегистрирован на вашего покойного отца, – спокойно ответил следователь, не отпуская Нику глазами. – А на вопрос, зачем вам это делать? Легко можно дать ответ, например, чтобы отомстить за смерть матери.

– А Никита, действительно, как-то причастен к гибели мамы? – растерялась Ника. – Значит, все-таки причастен.

– Это еще не доказано, – неохотно проговорил Никифоров. – Но она застраховала свою жизнь. И знаете, кто должен был получить страховку? – ехидно спросил он.

– Наверное, я? – ужаснулась Ника, спина взмокла. Этого ей еще не хватало!

– Нет! – рассмеялся следователь. – Хрусталев.

– Никита? – Ника простонала и взялась за голову. – Боже мой, мама! Зачем, она это сделала? Что двигало ею?

– Наверное, любовь! – равнодушно пожал плечами Виталий Николаевич. – Вам это чувство разве еще не знакомо, уважаемая Вероника Сергеевна? – насмешливо проговорил он. – Ни за что не поверю, что у такой красавицы нет любимого человека! Когда я вам позвонил в полпервого дня, на другой день после убийства, вы сказали, что отдыхаете с другом в Суздале. Это так?

– Да, – согласилась Ника. – Мы в этот момент были в гостинице, отдыхали после дороги. Мы приехали в Суздаль около десяти утра.

– Когда же вы выехали? – поинтересовался Никифоров.

– Наверное, около четырех часов утра. Мой парень боялся попасть в пробки.

– Вы ночевали у него или он у вас? – вопросы Никифоров задавал как бы, между прочим.

Но Ника прекрасно понимала подвох этих вопросов.

– Он заехал за мной вечером, что-то около десяти, и мы поехали к нему. Послушайте, какое отношение имеет наша поездка к убийству Никиты? – возмущенно спросила Ника.

– А я вам сейчас скажу, Вероника Сергеевна, какое! – довольно произнес следователь. – В тот вечер Хрусталев приезжал к вам домой около семи часов. Его подвозил таксист. Это мы уже проверили.

– Ко мне? – растерялась Ника. – Зачем?

– Вот это я и хотел узнать у вас? – заулыбался следователь. – То есть вы последняя, кто видел Хрусталева.

– Но я не видела его, – Ника подняла на следователя честные глаза. – Я приехала в девять вечера, его, естественно, не было. Я и не знала, что он приезжал, понятия не имею, что ему было нужно, – она потерла переносицу. – Он меня терпеть не мог, впрочем, так же, как и я его. Черт бы его побрал!

– Уже побрал, Вероника Сергеевна, – вкрадчивым голосом проговорил Никифоров.

– Но кто его мог убить? – задумчиво спросила Ника.

– Тот, кто знал, что он получил страховку. Кстати, он ее уже получил в банке. Ему, очевидно, очень были нужны деньги. Он ведь был игрок. Часто посещал ночные клубы, – небрежно проговорил Виталий Николаевич, – был завсегдатым клуба «Вертикаль».

При этом названии у Ники сердце остановилось. Это тот самый ночной клуб, в котором Ника познакомилась со Стасом. Но Стас вроде бы не был знаком с Никитой, хотя и являлся VIP-клиентом клуба. Да, тут есть над чем подумать!

– Вероника Сергеевна, – бесцветные глаза блеснули холодным блеском. – Как вы думаете, где может быть пистолет вашего отца?

– Я не знаю, – честно ответила Ника. – Знаю только, пока папа был жив, он хранил оружие в сейфе. Папы нет уже больше года. Мама, наверное, пользовалась сейфом. Код знала только она. Я, правда, не знаю. Сейф находится в родительском доме. Я там не живу. Это вы тоже знаете. Может быть, пистолет все еще и лежит там. Нужно проверить.

– Проверим, – пообещал следователь. – Ну, что ж, Вероника Сергеевна, пока все. Если понадобитесь, мы вас вызовем. Поэтому вы не уезжайте никуда.

– Я вообще-то живу у своего парня, – краснея, побормотала Ника.

– Вот как? – прищурился Никифоров. – Адресочек черкните.

Ника написала адрес.

– Номер своего мобильного телефона я не меняла, – добавила она. – Я думала, что вы мне что-нибудь сообщите по делу гибели моей мамы. Я специально в отпуске сижу в Москве, в надежде что-нибудь узнать. Нового ничего нет по этому вопросу?

– Работаем, – поморщился Никифоров, как будто у него разболелся зуб. – Будут новости, мы вам непременно сообщим. Возможно, эти два дела связанны, по крайней мере, мы их объединили. До свидания, Вероника Сергеевна, – улыбнулся Виталий Николаевич. – До свидания, – механически ответила Ника, поднимаясь со стула.

– Да, Ника, – неожиданно по имени окликнул ее он, – будьте осторожны! – холодные глаза остановили свой взгляд на Нике.

И ей показалось, что в них промелькнуло что-то человеческое. Ника понятливо кивнула и вышла из кабинета. Она медленно шла по коридору, вспоминая холодные, бесцветные глаза Виталия Николаевича. Как близко он подошел к разгадке. И если бы Ника действительно была убийцей, уже защелкнул наручники на ее тонких запястьях. Впрочем, никто не мешает ему это сделать сейчас. Но он очень умный и хитрый, действительно, как матерый волк. Он шестым, своим волчьим чутьем, чувствует, что Ника не может быть убийцей. Но он также чувствует, что она как-то замешена в этом деле. Он пока не понимает, как. Но Ника почему-то уверена, он докопается до истины, то есть до того, что Никиту убили у нее в квартире. И что она тогда будет делать? Впрочем, что она завязла по уши в этом дерьме, и является главным действующим лицом, Ника понимала. С этими тоскливыми мыслями она подошла к машине. Стас быстро вышел и распахнул перед ней переднюю дверцу. Она села на сидение, закрыла глаза и откинула голову назад.

– Рассказывай, маленькая, – поторопил ее Стас, – не тяни резину.

Ника подробно изложила свой разговор со следователем. Во время ее повествования ни Стас, ни Павел Сергеевич не произнесли ни слова. Когда она закончила, Стас взглянул на адвоката.

– Что скажешь, Павел Сергеевич? – поинтересовался он.

– На первый взгляд, все нормально, они не могут ее ни в чем подозревать, – медленно проговорил адвокат. – Но…

– Что но? – нахмурился Стас.

– Если в доме вашего отца, Вероника Сергеевна, в сейфе, не найдут пистолет, а калибр его, я так понимаю, такой же, как у орудия убийства, могут возникнуть осложнения, – глаза адвоката блеснули под очками с золотой оправой.

– Я не была в мамином доме давно, последний раз на похоронах. К сейфу доступа у меня нет, я не знаю код, – с отчаяньем проговорила Ника. – Значит, если пистолета в сейфе нет, он у убийцы. Но как он к нему попал?

– Возможно, ваша матушка сама его ему дала, – улыбнулся Павел Сергеевич.

– Закончили полемику! – хмуро проговорил Стас. – Детка, когда будет обыск в доме матери? – он взглянул на Нику.

– Следователь сказал, что позвонит, – безучастно проговорила Ника. – Силы внезапно оставили ее, отчаянно захотелось плакать.

– Павел Сергеевич, – обратился к нему Стас, – свою задачу ты, я надеюсь, понял? Нику нужно оградить от всякого рода неприятностей. Я не очень верю, что найдут убийцу Хрусталева, но матери Ники отправиться на тот свет помог он. Я даже не сомневаюсь в этом!

– Станислав Викторович, – вкрадчиво проговорил адвокат, – я все понял, могу идти? Если что, звоните. Я буду держать руку на пульсе, сейчас же свяжусь с прокуратурой и все выясню.

Стас кивнул. Адвокат покинул машину. Ника сидела с закрытыми глазами, говорить не хотелось.

– Эй, маленькая, – прошептал ей на ухо Стас. – Кончай психовать! У нас с тобой куча дел. Ты не забыла, что мы едем к подруге твоей матери? – Он вел себя так, как будто ничего не произошло. И его спокойствие неожиданно передалось Нике.

Ника широко распахнула глаза и посмотрела на Стаса. Он смотрел на нее не с участием, а с твердостью и верой в счастливое будущее.

– Не вижу повода для унынья? – довольно бодро проговорил он. – Ничего нового мы не узнали, вопросы следователя были примерно такими, как мы и предполагали. Я думаю, тебя он не подозревает. Это же смешно! Ты же, маленькая, и стрелять-то не умеешь!

– Умею, – спокойно произнесла Ника и увидела, как у Стаса брови взлетели наверх. – Папа на даче учил меня, мы стреляли по бутылкам. И в Карелии, на охоте, тоже учил меня стрелять. Я стреляю совсем неплохо, по крайней мере, так говорил папа.

– Надеюсь, следователю ты этого не сказала? – поинтересовался Стас, искоса поглядывая на Нику.

– Ты считаешь меня совсем идиоткой? – возмутилась Ника.

– Не идиоткой, а неопытной, неискушенной девицей, которую очень легко можно запутать, и выведать у нее все, что она знает, – назидательно изрек Стас.

– Неопытной – да, но уже два дня, как не девицей, – вздохнула Ника.

Стас рассмеялся.

– Я рад, что чувство юмора не отказывает тебе даже в такой ситуации. – Он прижал ее к себе и нежно поцеловал. – Моя маленькая, любимая женщина, а совсем не девица, куда нам ехать? Где живет, твоя тетя Римма?

Ника назвала точный адрес, и Стас нажал на газ.

Через полчаса они уже звонили в добротную, дубовую дверь. Дверь распахнулась почти сразу. И Стас немного растерялся, когда перед ним предстала совсем еще не старая женщина в невообразимо красивом, длинном до пола, кимано. В руке она держала сигарету в мундштуке из слоновой кости и внимательно рассматривала его. Нельзя сказать, чтобы она была красива, черты ее лица скорее были неправильными: нос длинноват, губы тонкие, но зато умные, серые глаза скрашивали все недостатки лица. Такие лица очень любят художники, в них есть одухотворенность, как сказали бы в прошлом веке, – порода. Она продолжала бесцеремонно разглядывать Стаса. Наконец, усмехнулась и одобрительно кивнула Нике.

– Надо полагать, это он! – изрекла она, жестом приглашая их войти.

– Кто он? – прикинулась непонимающей Ника, заливаясь румянцем и опустив глаза. Откуда только тетя Римма все знает?

– Любовь всей твоей жизни, кто же еще?! – вздохнула тетя Римма. – Когда ты была маленькая, года четыре, наверное, говорила, что выйдешь замуж только за любовь всей твоей жизни. Надеюсь, замуж ты еще не вышла? – она прищурилась. – Наверное, я бы знала, все-таки я твоя крестная.

– Почти что вышла! – разулыбался Стас. – Без пяти минут. Меня зовут Стас. Остальное вы уже сами озвучили.

– Римма Константиновна, – она подала руку, и Стас осторожно пожал ее. – Друг семьи Одинцовых, крестная мать этой милой девочки, и по совместительству, лучшая подруга ее матери, – она кивнула в сторону Ники. – Присаживайтесь, я угощу вас кофе.

Тетя Римма царственно вышла из комнаты и поплыла в сторону кухни.

– Да! – озадаченно пробормотал Стас. – Колоритная женщина. Сколько же ей лет?

– Немного, сорок, почти как тебе, – съязвила Ника. Она неожиданно почувствовала ревность. Тетя Римма явно понравилась Стасу. – Так что, у тебя есть шанс приударить за ней. Думаю, она не откажется!

– Дурочка, – рассмеялся Стас. – Во-первых, мне только тридцать пять, а во-вторых, я люблю тебя.

Они не успели развить эту тему, как вошла тетя Римма с подносом. Ника быстро освободила журнальный столик, и Стас одной рукой переставил его поближе к дивану. Ника и Стас уселись на диване. А Римма Константиновна пристроилась, напротив, в кресле. Она закинула ногу за ногу, при этом, кимано немного распахнулось, открыв точеную ножку. Римма Константиновна сделала маленький глоток кофе и посмотрела на Нику.

– О чем ты хотела со мной поговорить, девочка? – полюбопытствовала она и перевела взгляд на Стаса. – Я так понимаю, от него у тебя секретов нет, – скорее утвердительно, чем вопросительно сказала она.

– Вы угадали, нет! – Ника спокойно выдержала взгляд серых, проницательных глаз. – Мы со Стасом хотели узнать, как познакомились мои родители, историю их любви, их семейной жизни. Может быть, было что-то в их далекой юности, что натолкнет нас на кое-какие мысли. Почему произошли эти трагедии, смерть отца потом мамы? Причем почти одна за одной.

– О, боже, мой! – закатила глаза Римма Константиновна. – Какие еще там мысли?! Хотя почему бы и нет? Ну, что ж, слушайте.

– Мы с Любашей жили в одном доме, с самого нашего рождения, и учились в одном классе. Ее родители были замечательные люди! Твоя бабушка, Светлана Петровна, – бывшая балерина. Хотя говорят, что бывших балерин не бывает. Она танцевала в Большом театре, пока не познакомилась с твоим дедом. Дед, в свои неполные сорок лет, уже был академиком. Но запал на нее конкретно. К счастью, он был не женат, иначе бы точно, бросил свою семью. Недолго думая, он женился на Светлане Петровне. Ей тогда едва исполнилось восемнадцать лет. Она сразу забеременела, бросила балет и карьеру, хотя ей прочили великое будущее. Поэтому твоя мама в детстве, вместо того, чтобы играть во дворе, посещала балетную школу и занятия музыкой. Мальчишки нередко посмеивались над тонкой девчушкой, которая пробегала по двору, то на занятия музыкой, то балетом. Посмеивались, пока Любе не исполнилось шестнадцать лет. Она неожиданно расцвела, как нежный цветок. Она стала просто прелесть. Не заметить этого было нельзя. Все мальчишки в школе внезапно влюбились в нее. Ленька Одинцов учился в параллельном классе, красавчик был необыкновенный и к тому же, спортсмен. Ни одна девчонка оросила слезами ночью подушку, мечтая о нем. А он не особенно церемонился с влюбленными в него дурочками и использовал их на всю катушку, менял их, как перчатки. Даже я, как глупая рыбка, попалась на его удочку. Только Люба была к нему абсолютно равнодушна. Сначала его это не задевало, потом он все-таки запал на нее. Как только он ее не обхаживал, куда только не приглашал! Люба на все его ухаживания отвечала отказом, говорила, что у нее нет времени. Один раз она поздно возвращалась домой после репетиции, и к ней на улице пристали хулиганы. Их было трое. Ленька тогда каждый вечер поджидал ее возле училища и незаметно сопровождал домой. Здесь ему пришлось перед ней показаться и явиться ее спасителем. Хулиганов он разогнал, но физиономию они ему все-таки попортили, кровища из разбитой брови залила рубашку, и не останавливалась. Люба не испугалась, потащила его к себе домой, и как заправская санитарка оказала первую помощь. Отца и матери не было дома. Она заклеила раненному бровь, напоила чаем и вдруг прозрела! Оказывается, Ленька совсем неплохой парень, сильный, отважный, к тому же еще и красивый. С того дня они стали дружить. Я говорю дружить, потому, что Люба была довольно странной девушкой. В шестнадцать лет у нее не было никаких отношений с мальчиками. Я была поверенной во всех ее делах. Она мне рассказывала, как они целовались до умопомрачения, как Ленька скрипел зубами от желания, но она была непреклонной. «Только после свадьбы», – говорила она. Ленька ругался, но терпел. Они окончили школу и поступили в институты. Ленька заявил, что больше терпеть не намерен. Он сделал ей предложение, предварительно заручившись поддержкой академика, Любиного отца. На удивление академик дал согласие. И вот настал решающий момент, Ленька пригласил Любу к себе домой познакомить с родителями и братом, то есть на смотрины. Дурак! Хоть бы подумал, ведь знал, что старший брат, Сергей ни одной юбки не пропустит! А Серега, конечно, был хорош: высокий, спортивный с насмешливым взглядом! И наша бедная Любаша влюбилась! Ни в кого никогда не влюблялась, а тут влюбилась. Весь вечер она сидела за столом, потупя глазки, боялась встретиться взглядом с Сергеем. Он же чувствовал себя, как рыба в воде, пел, играл на гитаре, время от времени бросая на Любу такие взгляды, что у нее сердце проваливалось куда-то вниз. Смотрины прошли удачно, Ленькины родители были в восторге от Любы, особенно в восторге был его старший брат! Ну, у него, понятное дело, восторг был совсем другого рода! Да что, я рассказываю, возьми дневник своей матери, почитай, – она порылась на полках и достала толстую, потрепанную тетрадь. – Твоя мать отдала мне ее на хранение несколько месяцев назад. Я не знаю для чего, как будто, что-то предчувствовала. После ее смерти я прочитала его. Уж извини! Я должна была знать, можно ли тебе его показывать.