Читать книгу "Руины веры"

Глава 11

Не знаю, чему учат эсбэшников, но уж точно не осторожности. Спокойно захожу в условленный заброшенный дом с черного хода и оказываюсь прямиком у Питера за спиной. А он стоит, совершенно расслабившись, выглядывает в окно с выбитым стеклом и вглядывается в темноту.

Внезапно просыпается азарт. Достаю из кармана складной нож, но не раскрываю, подкрадываюсь поближе, а потом резко бросаюсь Питу на спину, прижимая лезвие к горлу. Он дергается, но чувствует холодный металл у своей шеи и замирает.

– Чего вы хотите? – придушенно шепчет.

– Мозгов тебе, – отвечаю грубо и отпускаю его.

Он резко оборачивается.

– Кэм! Живой! – Даже не обиделся, ну надо же.

– Поори еще громче, и мы оба не будем, – обрываю его радость. – Ты что, дебил?

Питер замолкает, а я несколько секунд стою и не двигаюсь, вслушиваясь в тишину. Нет, ни звука.

– Еще раз так заорешь, прирежу на самом деле, – говорю жестко.

– Да ладно тебе, – наконец-таки, обижается Пит. – Я думал, ты не придешь. Уже всякого напридумал…

Только отмахиваюсь.

Темно. Хорошо хоть не додумался зажечь фонарь, ожидая меня. Глаза уже привыкли к темноте, поэтому нахожу взглядом очертания какого-то старого электроприбора. Подхожу, ставлю его на попа, сажусь сверху.

– Так что ты узнал? – не терпится Питу. Он чем-то щелкает. Записывающее устройство, понимаю. Потащит потом аналитикам СБ.

– Ничего, – говорю честно.

– В смысле? – теряется мой связной.

– В прямом. – Пожимаю плечами, хотя вряд ли он видит мой жест. – Я новичок, никто не станет делиться со мной тайнами.

– Но ты новичок? – голос Питера наполняется энтузиазмом. – Тебя приняли в банду? Как тебе удалось?

– Пришлось кое-кого убить, – отвечаю чистую правду.

– То есть? – теряется Пит. Думает, шучу.

– То есть взять и прирезать твоим новеньким ножиком. – Не вижу, но не сомневаюсь: мой связной бледнеет. – Да-да, – добиваю, – тем самым, который я недавно прижимал к твоему горлу.

Тошнит от своих же слов, но пусть знает все как есть. Снова хочется мыть руки. Зажимаю ладони между колен.

Питер молчит. Он поражен.

– А…э-э… хм… – Ему не сразу удается взять себя в руки.

– Что мне удалось узнать? – подсказываю. Мой голос спокоен.

– Да, именно.

– Толком ничего, – приходится повторить. – Коэн намекнул о «богатых друзьях», но имел ли он в виду «верхних», не знаю.

– Ты должен втереться к нему в доверие.

– Знаю.

– Но быть осторожным.

– Знаю.

Питер замолкает, не зная, что еще сказать. Кто знает, чего он ждал от нашей первой встречи, но точно не такого результата.

Откашливаюсь.

– Пит, – чуть ли не впервые общаюсь к связному по имени.

– А?

Не знаю, имею ли право делать собственные выводы и тем более высказывать их, но смолчать не могу.

– Пит, Проклятые далеко не профессионалы. Не могли эти люди садиться во флайер, лететь в Верхний мир, убить там кучу людей и спокойно вернуться обратно и продолжить грабить заводы и соседние банды.

– Потому мы и считаем, что заказчик живет «наверху».

– Да нет же, – мотаю головой, хотя собеседник меня не видит. Не могу объяснить, подобрать слова. – Что-то в вашей версии не так!

– Хм, – откликается Питер. – Я так понимаю, это заключение основано на твоих ощущениях, а не на фактах?

– Вроде того, – бурчу.

– Я передам твои слова, – обещает, и не думая насмехаться.

Повисает неловкое молчание.

– Как ты выбрался?

Поджимаю губы. Как выбрался – одно, а вот как вернуться и не вызвать подозрений…

– С трудом, – отвечаю честно.

– А как вернешься?

– Без понятия.

– Хм… понятно…

Вот и поговорили.

Ничего тебе не понятно, друг мой Питер. Хотя какой, к черту, друг?

– Тогда я больше тебя не задерживаю, – решает эсбэшник. – Мы будем следить за передвижениями банды через спутники. Если ничего не изменится, жду тебя через месяц на этом месте.

Это разумно. Не факт, что после сегодняшнего провала Проклятые не захотят сменить место дислокации.

– Хорошо, – соглашаюсь. Что мне остается?

– Коннери кое-что узнал о твоем отце… – начинает Пит, но я перебиваю:

– Не надо, ничего не хочу знать!

Сердце сжимается. Какого черта он коснулся этой темы? Кто его просил?!

Повисает неловкое молчание.

– Скажи только, он жив? – не сдерживаюсь.

– Да.

– Этого мне достаточно, – говорю и встаю. Я механизм, бездушный механизм, я делаю, что должно, я не чувствую… – Мне пора.

– До встречи, – растерянно прощается мой наивный связной.

– До встречи, – отзываюсь эхом и выхожу в ночь.

***

Снег скрипит под ногами. Свет спутника слабый, иду практически на ощупь.

Настроение отвратительное. Упоминание об отце выбило меня из колеи. Нельзя. Отец жив, а значит, нужно действовать, а не жалеть ни себя, ни его.

Холодно, даже лицо мерзнет. Ежусь и поднимаю воротник теплой куртки до самого носа.

Нужно думать о том, как вернуться и что сказать в свое оправдание – вот что сейчас имеет значение. Заблудился? Прятался от патруля? Ждал, когда, пройдет боль в ноге? Да, я же хромаю, нужно не забыть…

Скрип.

Показалось, или?..

Ускоряю шаг и понимаю, что слышу скрип снега не только под моими ботинками. Меня кто-то преследует, и этот кто-то близко.

Уже давно ничего не боюсь и принимаю все со спокойствием обреченного, но сейчас меня пробирает до костей. А еще захлестывает злость – запредельная глупость: настолько погрузиться в свои мысли, что совсем потерять осторожность и не заметить «хвост» вовремя.

Если кто-то из Проклятых следит за мной, мне конец.

Скрип.

Да, мне не кажется – снег скрипит не от моих шагов. Кто-то идет за мной. Покрепче сжимаю нож в кармане: просто так я все равно не дамся. Сейчас убийство не кажется мне чем-то отвратительным, в данный момент убийство – мой единственный, последний шанс – или я, или меня.

Не останавливаюсь и постоянно оборачиваюсь, но ничего не видно. Ускоряю и замедляю шаг, но «хвост» не отстает. Значит, без сомнений, неслучайный попутчик.

Скриплю зубами от злости на себя и эту треклятую жизнь. Если бы ненавистью можно было отравиться, быть бы мне уже мертвецом.

В попытке сбросить «хвост», меняю траекторию, захожу в темный двор, прячусь в тени строений.

Такой уж Нижний мир – здесь полно заброшенных бараков. Люди живут в тех, что поцелее, покидая развалившиеся и постоянно кочуя. Старых построек тут куда больше, чем ныне жилых. Должно быть, через некоторое время никого за пределами заводов не останется.

Тишина.

Как ни прислушиваюсь, ничего не слышу. Прошел мимо? Не успел заметить моего маневра?

На всякий случай пережидаю еще некоторое время, потом осторожно перемещаюсь. Прижимаюсь к стене до боли в лопатках. Осторожно приближаюсь к углу здания, высовываюсь, и…

Из темноты на меня бросается тень. Он выше, быстрее, сильнее меня. Одно почти неуловимое глазом движение, и меня отшвыривает на стену. Бьюсь о нее спиной, а мое горло уже прижимают локтем – не дернешься, куда уж воспользоваться ножом. Нож в кармане, ноги болтаются в воздухе, а вес моего тела удерживается только рукой нападающего, прижавшего за горло к стене.

Черта с два так просто сдамся. Не брыкаюсь, изображаю покорность, осторожно тянусь к карману, где лежит нож…

– Даже не пытайся, – холодно произносит знакомый голос, тот самый, что совсем недавно благодарил меня за спасение жизни.

– Рай..ан, – пытаюсь сказать, но задыхаюсь, хриплю, мне не хватает воздуха. Откуда в этом тощем парне столько силы? Я не опаснее куклы на веревочках в его захвате.

Он тоже понимает, что еще немного, и потеряю сознание от удушья. Резко отстраняется, убирая руку. Безвольным кулем падаю на утоптанный снег.

– У тебя есть тридцать секунд, чтобы объясниться, – нет обычного спокойного тона, в голосе столько льда, что не сомневаюсь, этот человек умеет, способен, может убить, убивал.

– Я… я заблудился, – голос срывается, он все же пережал мне горло.

– Так заблудился, что пошел вообще не в ту сторону, куда пошли все? – каждое слово, будто плевок.

– Да, – настаиваю, другой версии у меня все равно нет.

Попробовать выхватить нож? Ожидает ли он от меня нападения? Но не шевелюсь и не делаю попыток подняться.

Я.

Не хочу.

Убивать.

Кесседи.

Будь на его месте Коэн или хотя бы Фил, тогда стоило бы рискнуть.

– Райан, я заблудился, правда. Я всю жизнь провел на заводе, сам подумай, я не знаю город…– Глупо, но вдруг удастся заговорить зубы?

– За идиота меня держишь? – кажется, его голос звучит спокойнее. Уже хорошо.

– Нет, – не оставляю надежды договориться. – Это правда, я заблудился и…

Не успеваю договорить. Кесседи приседает. Инстинктивно группируюсь и ожидаю удара, но, оказывается, он всего лишь опускается на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне.

– Ты спас мне жизнь, – произносит медленно, будто не уверен, что до меня дойдет с первого раза, – и я – твой должник. Если Фред узнает, в какой части города я тебя выловил…

Он не заканчивает предложение, все и так понятно.

– Знаю, – бормочу.

– Не уверен, что знаешь, – в голосе Райана слышится что-то такое, чему не могу подобрать определение: злость, досада, горечь? – Я видел, что Фред сделал с тем, кого как-то раз заподозрил в шпионаже. Можешь не сомневаться, тот парнишка пожалел, что родился на свет. Более некрасивой и жестокой смерти я не видел, а повидал я всякое.

Я тоже помню фото «пугала». Мне бы заткнуться и кивать, уповая на то, что чувство долга перед спасшим ему жизнь возьмет над Кесседи верх, но меня вдруг тоже одолевает злость.

«Пугало»…

Сволочи!

– Тогда почему не остановил?! – почти кричу ему в лицо. – Ты же второй человек в банде! Ты мог помешать, – кривлюсь, передразнивая, – «такой некрасивой смерти»!

Райан молчит. Так же молча встает, потом берет и поднимает меня за шиворот. Не сопротивляюсь.

– Пошли, – говорит сухо и начинает брести к дороге.

Ни черта не понимаю, кроме того, что Кесседи все же считает себя мне обязанным и сдавать Коэну пока не намерен.

Догоняю. Вместе бредем в тишине.

– Меня не было, – вдруг тихо произносит Райан и больше ничего не говорит.

Значит, Кесседи вернулся слишком поздно. Не знаю, почему, но мне становится легче, что он в этом не участвовал.

– Он правда был шпионом? – спрашиваю.

Райан сплевывает.

– Если бы были доказательства, его смерть была бы быстрее.

Значит, парень, работающий на СБ, так и не раскололся. Что же Коннери обещал ему в случае успеха?

Сглатываю вязкую слюну и больше ничего не говорю. Кесседи тоже.

Глава 12

Когда мы возвращаемся, весь дом стоит верх дном. На меня мало обращают внимания, а вот на Райана тут же набрасываются все присутствующие, тараторя кто во что горазд и одновременно:

– Где ты был?!..

– Тут такое!..

– Что теперь делать?!.

– Мы думали, тебя тоже!..

В общем гаме голова идет кругом, и только с третьей попытки мне удается-таки понять, что же произошло – схватили Пола. Пол – долговязый парень, чаще других несущий вахту у двери. Спокойный, вполне безобидный тип, чаще проводящий время в одиночестве, но всегда готовый поболтать. То есть, по сравнению со многими членами банды, не худший ее представитель.

Поджимаю губы и молчу, стоя за спиной Кесседи. Похоже, то, что мы задержались и пришли вместе, никого не заботит. Райан вне подозрений.

– Кесс, зайди, – доносится суровый голос Коэна из его отсека, и все другие голоса молкнут.

У Кесседи вид – будто ему хочется провалиться сквозь землю. Он скидывает с плеч куртку и протягивает ее мне.

– Забросишь? – просит.

Теряюсь от неожиданной просьбы соседа, но беру одежду, киваю.

– Нет проблем.

– Проблемы есть, – бурчит Райан себе под нос и быстрым шагом уходит по коридору.

– Где вы были? – наконец замечают и меня. Мышонок смотрит большими испуганными глазами.

Дергаю плечом.

– Отстали, – отвечаю, избегая подробностей. Не зная, что скажет Кесседи, лучше не завираться.

Все остаются в коридоре, продолжая галдеть и выдвигать предположения, что теперь будет, а я ухожу к себе под предлогом, что Райан попросил отнести его вещь. Не забываю прихрамывать. Чертовски неудобно.

Комнаты из штор – это лишь иллюзия уединения: никого не видишь, но звук проходит отлично. Даже когда ткань опускается, и я вроде бы остаюсь в одиночестве, все еще слышу голоса из коридора, а еще два других – тихие, напряженные.

– Что будет с Полом?..

– Его убьют?..

– Он нас выдаст?..

– Да не-е, Пол свой человек…

Эти взволнованные речи слышу прекрасно, но они не несут в себе никакой новой для меня информации.

Кидаю куртку Кесседи на его койку, сажусь на свою и пытаюсь сосредоточиться, чтобы продраться через шум в коридоре и расслышать беседу Коэна с Райаном. Но как ни напрягаюсь, не могу ничего разобрать. Голоса членов банды перекрывают все, а отсек главаря расположен далеко, в самом конце коридора, рядом с кухней. Черт.

– Наверняка, мы отправимся спасать Пола… – доносится голос Брэдли Попса.

Наивный мальчишка. Нет никому дела до твоего Пола. Зуб даю, что за дальними шторами решается совсем не этот вопрос.

Раздеваюсь, вешаю куртку и ложусь на кровать на спину, уставившись в неровный цементный потолок.

Интересно, видел ли Кесседи Пита или догнал меня уже после? А если видел, то почему не помешал? Если даже я могу напасть на Питера со спины так, что он ничего не заметит, то Райан и подавно смог бы с ним разобраться. Позволил нам договорить или действительно нагнал после? А если позволил, то зачем?

Появляется шальная мысль: а что если Кесседи тоже засланец? Коннери ведь так и не сказал мне, есть ли тут еще «его» люди. А раз отказался сказать, то, вероятнее всего, есть. Тогда…

Не знаю, что тогда. Мы были одни, и, если бы Райан работал на «верхних» и понял, что я тоже, ему ничего не мешало сказать об этом. А если не сказал, то и не скажет.

Качаю головой из стороны в сторону, пытаясь вытрясти из нее нелепые мысли. Нет никаких поводов считать Кесседи шпионом, абсолютно никаких, не считая того, что он решил меня прикрыть. Опять же, в благодарность за спасение жизни, что более чем логично от человека, живущего по понятиям улицы вне закона.

Постепенно голоса в коридоре становятся тише, интонации Коэна и Кесседи – напряженнее, привлекая внимание остальных членов банды и вынуждая их замолчать и начать прислушиваться так же, как и я.

Неожиданно понимаю, что чувствую легкое волнение: сейчас что-то будет. Не хочется признавать, но теперь я часть банды, и любые изменения, касающиеся ее, коснутся и меня.

– Мы не станем этого делать! – во внезапно наступившей тишине голос Райана так и звенит металлом. – Я не стану в этом участвовать.

– Ты много себе позволяешь! – рык главаря в ответ.

– Ты уверен, что сейчас говоришь обо мне?

– Кесс, я предупреждаю… – в голосе Коэна столько угрозы, что даже мне на таком расстоянии хочется вжать голову в плечи.

– А я говорю прямо, – кажется, на моего соседа этот угрожающий тон впечатления не производит. – Я не собираюсь иметь с этим ничего общего.

– Нет, ты будешь! – теперь этот крик, наверное, слышат даже Гвен и Рында наверху. – На кону безопасность всех.

– На кону твой комфорт, – огрызается Райан. – И мне плевать.

Что-то гремит, катится по полу. Напрягаюсь. Будут драться? Но нет, звуков борьбы нет – швырнули какой-то предмет и все.

Быстрая поступь.

Райан проносится мимо, подобно торнадо, хватает куртку с кровати и снова убегает, натягивая ее уже на ходу.

– Райан, что?.. – слышу растерянный голос Мышонка, но Кесседи его игнорирует, и доносятся уже быстрые шаги по лестнице.

В коридоре вновь поднимается гам – никто не понимает, что произошло, и тут же выдвигаются миллион предположений.

– Тихо там! – выкрикивает Коэн. – Разошлись! Быстро! Мне надо подумать!

Голоса замолкают, как по мановению волшебной палочки, шаркающие шаги: все и правда расходятся по отсекам.

Действительно, что это было? Не люблю чего-то не понимать.

Рывком поднимаюсь на ноги, набрасываю куртку и выхожу, вернее, выхрамываю из «комнаты». Коридор пуст, в нем по-прежнему царит полумрак, благодаря чему видна пляшущая тень Коэна: главарь нервничает, вышагивает по отсеку.

Как можно тише двигаюсь в сторону лестницы. Наверху у двери дежурит Рид, один из добродушных близнецов.

– Что там стряслось? – спрашивает он шепотом.

Только пожимаю плечами.

Спрашиваю:

– Выпустишь?

У Рида растерянный вид. Самоволка здесь не приветствуется.

– Куда? – интересуется.

– За Кесседи, – отвечаю честно.

Лицо парня светлеет.

– Ну, если так, – бормочет он с облегчением и отворяет дверь.

Не заставляю себя долго ждать, и тут же протискиваюсь наружу. Еще не знаю, куда и зачем иду, но просто лежать и ждать не могу. Происходит нечто важное, и быть в стороне мне никак нельзя.

– Один, потом второй, – бормочет Рында, стоит мне появиться из темного угла. Ее бормотание не адресовано мне, а привычно звучит в пустоту, поэтому не отвечаю и прохожу мимо.

Дохожу до входной двери, а потом останавливаюсь, уже взявшись за ручку.

– Рында, а где Гвен?

Гвендолин дома всегда, сколько я здесь нахожусь. Готовит, моет, стирает, играет с ребенком. А сейчас в комнате только старуха и младенец.

Рында отрывается от шитья, которым занята, и поднимает на меня полные ненависти глаза. Этой ненависти так много, и она такая лютая, что даже пошатываюсь и крепче хватаюсь за ручку.

– Патруль шерстил дома после вашей «прогулки», – тем не менее отвечает. – Если бы Гвен их не отвлекла, всех бы вас накрыли. К Дьяволу. Там вам и место.

К горлу подкатывает.

– Когда… – не сразу справляюсь с голосом. – Когда вернется, если потребуется помощь, дайте знать.

Рында уже успела вновь заняться шитьем, но после моих слов опять поднимает глаза. Вглядывается, часто моргая, будто видит впервые.

– Как тебя зовут? – спрашивает.

Только сейчас понимаю, что она и правда не знает моего имени. Мы никогда не разговаривали.

– Кэмерон, – представляюсь. – Кэм.

Старуха кивает и отворачивается.

– Он за домом, – говорит, не глядя в мою сторону.

– Спасибо, – тихо благодарю и выхожу на улицу.

Солнце уже высоко, слепит глаза, отражаясь от снега. Щурюсь, поднимаю воротник повыше и бреду за дом, как сказала Рында.

Не могу выкинуть из головы мысли о Гвен. На заводе девушкам живется несладко, если они вовремя не найдут себе парня, который объявит их своей собственностью и начнет защищать от посягательств остальных, пиши пропало. Не каждая может дать отпор, а отказ понимает один из десяти. Но даже на заводе девчонки с ужасом переговаривались, как приходится зарабатывать право на жизнь и еду тем, кто живет в Нижнем мире сам по себе…