Читать книгу "Котики & Детектив"

– Фиг вам, а не Славик. Мне он самой нужен. Меня муж бросил. Где я сейчас найду такого понимающего мужчину, который к тому же любит котов. Он мне судьбой послан за долгие-долгие годы одиночества и ожидания…

– Так тебе же двадцать два, кривоссачка, – брякнула разозленная мамуля. От вежливости до кривоссачки у мамули был очень быстрый разгон. Примерно в две секунды.

– Я рано начала ждать! И вообще – это не ваше дело! А будете обзываться – я охрану позову.

– Да никакой охраны нет! Муж твой сказал, что оставил тебя без обслуги и денег, чтобы ты, неблагодарная сикилявка, о жизни подумала, – кипятилась мамуля. – А сейчас он приедет, и тогда нам всем будет плохо.

– Ничего он не приедет! – огрызнулась Мишель. – Это вы все врете, для дочки своей стараетесь! Мне Сема про вашу семейку рассказывал и что дочка ваша – вечная ждуля. Ни одного мужика удержать не может, ворона! Вот она и решила моего Славичку к рукам прибрать!

– Ну, знаешь… Славичку! – взвилась я. Конечно, до экспрессивности мамули мне далеко, но нервы не железные. – Да кому он нужен? Ты в курсе, что твой Славичка натягивает сову на глобус?

– Чего-о-о? – Мишель округлила глаза и потерла висок.

– Это банальное выражение, означающее «публично делать выводы, очевидно не согласующиеся с исходными посылками, – робко попытался помочь мне папа № 3.

Я топнула ногой:

– К черту семантику, папа! Славичка все это проделывает в буквальном смысле! Однажды мы организовывали корпоратив туристической фирмы…

– Чем бы дитя ни тешилось… – неуверенно парировала Мишель.

– А вы знаете, что по закону нельзя удерживать заложников? – Папа № 1 наконец оправился от нажатия на потайную точку Котова и вспомнил, что он страж правопорядка.

– Он сам пришел! – возмутилась Мишель полицейским произволом. – И кинулся, как к родной! Не отдам!

– Да у него просто галюны на почве диареи были, малая, вот он и оплошал! – разъяснил политику партии папа № 2.

– Милочка, а вы знаете рифму на слово «муха»? – подключилась мамуля.

– Непруха? – предположила Мишель, сама себе пророча, но родительница захохотала, как Фата Моргана, и выплюнула:

– Супершлюха!

Мишель открыла рот, а мамуля поднялась на ступеньку и сочувственно закрыла ей челюсть указательным пальчиком, просунув руку через решетку.

– Вот, милочка. Мы все знаем, что муха – супершлюха. Благодаря Славику.

– Малая, ты когда-нибудь тащила на себе неповоротливое бревно весом 60 кг? – поинтересовался папа № 2.

– А в чем…

– А ни в чем. Сходишь со Славиком на юбилей к его маме – узнаешь.

– Слушай, Мишель. Ты вроде девушка молодая, видная. И что ты в нем нашла? – решила я зайти с комплиментов, чтобы процесс ускорился.

– Он похож на Фараона, – неуверенно заявила Мишель, а папа № 3 встрепенулся:

– На Тутанхамона?

– Не говори, такой же дрыщ. Что та мумия, – покивал второй отец, прикладываясь к виски.

– Вообще-то это певец такой. Модный. И вроде бы он похож…

Мамуля полезла в телефон, поискала изображение Фараона и залилась безудержным смехом. Папа № 1 подал ей платок, та утерла слезу и спросила:

– Деточка, ты сколько выпила? Вчера и вообще, за эту неделю?

– Ну чего ты сразу начинаешь, может, у человека зрение плохое, – вступился первый отец.

На Мишель было жалко глянуть, но она продолжала прикрывать окно пышным бюстом. Тот взволнованно ходил ходуном и, кажется, жил собственной жизнью.

– Прекрасная дева, вы что-то слышали про энергетическую клизму? – присоединился к нам папа № 3. – А вот Славик…

И, о чудо, клизма сработала! Я мысленно поаплодировала. Вот папа дает: долго молчит, но зато как выдаст…

– Сейчас открою, – прервала папу № 3 Мишель. – И через минуту замок в двери щелкнул.

Хозяйка скривила свой надутый ротик и указала нам направление.

Вот только мы все ломанулись по коридору, как ворота снова заскрипели. Неожиданно зимнюю настороженную темноту прорезало бодрое конское ржание, а через секунду за воротами грянула бравурная музыка.

Мы замерли соляными столпами и молча созерцали, как Котов в треуголке Наполеона въезжает во двор на черном коне.

Следом во двор просочились музыканты в черных фраках, въехала румяная цветочница с тележкой роз, вверх полетели шары в форме котов, и праздничный салют раскрасил небо над коттеджным поселком.

– Такую безвкусицу могла организовать разве что Катя из «Пира Духа», – пробормотала я, а Котов, узрев нас, всплеснул руками:

– Родные мои! Вы тут как? Я же пошел в туалет – и как обрубило. Надо бросать пить…

– Сема, а мы думали, ты уехал… – принялась спасать ситуацию мамуля. – Кинулись вперед тебя, на такси, чтобы помочь, поспособствовать. Чтобы примирение прошло как по маслу.

– Доча моя, она ж организатор! – поддакнул папа № 2, передавая Семе виски. – Вот, решили помочь. Чтоб все по высшему, так сказать, разряду. Не чужие ж люди! Из чьей-то там шинели…

Котов был уже изрядно пьян и подвоха не заметил. Полез лобызаться с моими, долго обнимал мамулю, пока Мишель, не выдержав, не кинулась отбивать мужа.

Надо было действовать. Воспользовавшись замешательством, я бросилась в спальню. На гигантской кровати в форме сердца, обтянутой бархатом, под балдахином возлежала лысая кошка. С крайне недовольной мордой. На ней прямо-таки было написано: все коты – козлы.

Славика и Ну-и-Ну нигде не было. Я осторожно позвала их пару раз, потом пробежала по комнатам, но те как сквозь землю провалились. Наверное, это было к лучшему.

Вся компания, включая скрипачей и цветочницу, переместилась праздновать примирение Котовых в столовую. Оттуда послышался звук вылетающей пробки из-под шампанского, повизгивания и марш Мендельсона, а я выскользнула на улицу и пошла по аллее, поглядывая по сторонам. Было темно и холодно. Вдруг откуда-то из кустов и елок раздался шуршащий звук: как будто кто-то рвал, а потом комкал газету. И почти сразу я увидела, как в темноте светится огонек, по мере моего приближения обретающий силуэт кошачьей головы.

– Славик! – Я кинулась к нему, как к родному, но тот предостерегающе закричал:

– Не подходи сюда. Лучше я сам!

Через минуту, стеная и охая, он вылез из-за елки все в том же костюме Снежка, одной рукой прижимая к себе бритого и недовольного Ну-и-Ну. Во второй руке был светильник. А вот «Правда», запиханная в карман его куртки, за время скитаний Славика знатно исхудала.

Приятель постанывал, косясь на свой живот. Я быстро вызвала такси, и мы побрели к выезду из поселка. Славик угостил меня пастилкой для свежести дыхания, и какое-то время мы молча жевали.

– Что, опоила тебя коварная дева? И, поди, не кормила даже? Ты как в кустах оказался?

– В окно прыгнул! Увидел борова верхом на коне – и понял: надо бежать! Туман как рукой сняло… Из-за того, что Ну-и-Ну держал, неудачно приземлился. Рука болит…

И мы поехали домой. Правда, сначала заскочили в больницу. Врач констатировал подвывих плеча, хотя в целом анализы были хорошие.

Дома, устроив приятеля и кота с максимальными удобствами в подушках, я заварила им обнаруженный в дальнем шкафчике зверобой. И уселась напротив. Славик поглаживал урчащего от удовольствия Ну-и-Ну, при этом вид имел задумчивый. Я прямо слышала, как в его голове скрипят заржавелые нейронные полозья.

– Что-то год начинается с неприятностей. Точнее, сначала они были приятностями, а вот потом…

– Ты что просил у Деда Мороза? – вдруг спросила я.

– А что все просят в этом году? – огрызнулся Славик. – Конечно же: пощади, дедушка.

Подумав, я принялась хохотать:

– А ведь сработало! Теперь щадящий режим тебе обеспечен. Отдыхай, нас ждут великие дела!