Читать книгу "Котики & Детектив"

Глава 3

Она всю ночь проворочалась без сна. Встала с больной головой. Поискала взглядом Малыша. Тот, свернувшись мохнатым клубком, спал в шарфе Толика. Что характерно: Соня пыталась переместить его в специальную лежанку – заказала через интернет-магазин. Бесполезно. Вечером она укладывала его в нее, а просыпался он на шарфе. Ночью перелезал. А лежанка была такой уютной, мягкой, хоть сама в нее укладывайся! Но Малыш думал иначе.

Она заправляла кровать, когда он проснулся и вытянулся, широко зевая.

– Кушать идем, Малыш? – спросила Соня.

Она уже наполнила его миски кормом и водой, пока он спал. Котенок будто понял и потрусил в прихожую. Завтракал быстро, деловито, не отвлекаясь на посторонние шумы. Словно боялся, что не успеет, или еду у него отнимут, или придет кто-то большой и страшный и все начнется заново…

У Малыша в прошлом случилось что-то ужасное, Соня не сомневалась. Слишком он был грустным для своего кошачьего детства. Она его уже успела и к ветеринару свозить, проигнорировав помощь Смирнова. Не то чтобы он ее предлагал, нет. Она его просто не попросила. Хватило воскресного вечера, когда он ее буквально прогнал от двери своей квартиры, в которую она, между прочим, позвонила впервые.

В ветеринарной клинике никаких отклонений у Малыша выявлено не было.

– А раны? – поинтересовалась Соня, загоняя котенка в сумку-переноску.

– Какие раны? – глянул на нее с усмешкой молодой ветеринар.

– На животе раны зажили?

– Живот у вашего кота в порядке. Нечему там было заживать. – Доктор протянул ей рецепт. – Вот витамины. Надо ему пропить. И вот эти таблетки необходимо, раз он у вас с улицы.

Соня рассеянно взяла рецепт, сунула его в карман куртки, подхватила сумку с котом, шагнула к двери, но вдруг притормозила.

– Погодите, доктор… Не может быть так, чтобы на нем все зажило за три дня, как на собаке. Он кот! – Поняв, что сморозила не то, Соня покраснела. – Извините, но я нашла его на детских каруселях. Он был весь в крови и едва живой. Примерз даже… Это было так… Так ужасно!

Она не поняла, как заплакала. Доктор переполошился, полез в сумку. Снова достал кота и принялся вертеть его перед окном животом к солнцу.

– Да нет тут ничего, уважаемая гражданка Смирнова, – вернул он ей Малыша с улыбкой. – Если и сидел в луже крови, то точно не своей.

Она так обрадовалась, что с котом все в порядке, и на радостях накупила ему игрушек на четыре тысячи: и пирамидки какие-то с шариками, и рыбки, и лазерные указки. Но он мало играл. Все норовил в угол забиться или уткнуться мордочкой в Толин шарф.

– У кота твоего стресс, – сделали на работе вывод ее коллеги.

– А так бывает? – округлила Соня глаза, стоя с чашкой кофе в курилке.

Она сама не курила никогда, но с девчонками выбегала. Просто чтобы побыть подальше от всевидящего ока начальницы и поболтать о чем-то помимо работы.

– Стресс бывает у всех. Домашние животные вообще уязвимы. Вспомни Белого Бима, – выпустила в открытую форточку клуб дыма Наташа.

– Какого Белого Бима? – наморщила лоб Соня.

– С черным ухом который. Не читала в детстве? – укоризненно качнула она головой.

– Нет, а что с ним?

– Он не смог жить после смерти своего хозяина. Все тосковал и тосковал. Может, и у твоего кота такая же грустная история, а? Дай хлебнуть.

Наташа выхватила из ее рук чашку с кофе, отпила половину и вернула со словами:

– Ты бы поинтересовалась у соседей. Мало ли… Может, кто уехал, или помер, или заболел. Кот выбежал и грустит теперь.

– А в крови почему?

Соня заглянула в кружку – на ней остался след от Наташиной помады. Она со вздохом вложила кружку в ее руки и повторила:

– Кровь-то откуда?

– Ой… – Наташа благодарно улыбнулась, допивая ее кофе. – Мало ли! Может, он мышку съел. Или воробья. Он же хищник…

Наташина версия ей страшно не понравилась.

– Ну какой же ты хищник, Малыш? – нежно гладила она кота за ушами тем же вечером. – Ты у меня маленький и загрызть никого не способен. Так ведь?

Кот грустно глянул, жалобно мяукнул и зажмурился, спрятав мордочку в складках Толиного шарфа. Ну что с ним будешь делать!

– Ну если он не хищник, может, просто больной? – предположила Наташа через день, все так же пыхая дымом в открытую форточку и нацеливаясь на Сонин кофе.

– Он здоров. Мы были у доктора.

– Я про голову, дорогая. Про его голову, – и Наташа постучала себя по виску аккуратным ноготком. – Может, он психически болен, Соня? Жаль, что ты не знаешь его родословной. В этом огромный минус животных с улицы…

На Наташу Соня сначала разозлилась, потом обиделась, а потом полдня гнала из головы мысли о том, что коллега может оказаться права. И принялась читать всякие статьи о кошачьих болезнях, сравнивать признаки с поведением Малыша. Еще через день она пришла к выводу, что занимается ерундой.

Ей просто достался грустный кот, вот и все!

А потом в ее дверь позвонил полицейский. Не Смирнов, нет. Другой. Молодой, деловитый, изо всех сил старающийся произвести на нее впечатление профессионала. Соня односложно отвечала на его вопросы, не пригласив в дом.

– Нет, не видела…

– Не слышала ничего…

– Честно, даже пожарных машин не видела и сирен не слышала. Возможно, была еще на работе.

Она отвечала вежливо и даже пыталась улыбнуться. Но полицейский оборвал ее:

– Этого не могло быть. Так не бывает. Пожар случился за пару кварталов от вашего дома. Мало того, в квартире найдены тела троих погибших.

– Они сгорели?! – ахнула Соня.

– Их убили, – мрачно посмотрел на нее парень. – Убийца скрылся с места преступления. Возможно, он был ранен. И вы, возможно, видели его.

– Я?! – приложила обе ладони к груди Соня, опешив. – Почему именно я?

– Ну или кто-то еще из жильцов микрорайона. Он не мог скрыться незамеченным, пройти мимо вас или кого-то еще. И не мог не обратить на себя внимание. Внешним видом, я не знаю… Шаткой походкой. Вы прошли мимо, что-то подумали о нем и тут же постарались забыть. Все, что я хочу от вас и от других жильцов, – это немного напрячь память. Вспомнить то, что постарались вытеснить.

Она стояла на пороге босиком, забыв надеть тапки. Из подъездного окна дуло, и ее ноги покрылись мурашками.

– Извините, я не могу вам помочь, – отступив в глубь квартиры, произнесла Соня. – И выдумывать ничего не стану. Даже в угоду вам.

Полицейский с пониманием кивнул и двинулся к лифту. Соня захлопнула дверь, подхватила на руки Малыша, который ни с того ни с сего вдруг начал кружить по прихожей, и пошла с ним в кухню.

Заварив ромашковый чай и усевшись с ним на кухонном диванчике, Соня задумалась. Кот сидел рядом. Поджав под себя передние лапы, дремал. Или притворялся, что дремлет.

Недоверчиво посматривая в его сторону, она все пыталась вспомнить вечер прошлой пятницы. Как шла домой с остановки. Как завернула в магазин. Вошла в подъезд, затем в квартиру. Дома разложила покупки по полкам шкафов и холодильника. Принялась делать себе салат, и тут в дверь позвонил Смирнов.

Да, все так и было. И дыма она не чувствовала ни разу. Запах алкоголя от Толика – да, был. А дымом точно не несло. Что дальше? Толик утащил ее на улицу, а там котенок на каруселях. В крови, которая, замерзнув, прихватила его шерстку, и Соне пришлось ее срезать. А потом еще по истеричной просьбе соседки соскребать все с каруселей и убирать в пакет.

Кстати!

Соня сорвалась с места, в прихожей в шкафу нашарила старенькую парку, в которой обычно выносила мусор и бегала в дежурный магазин. В ней она была, когда со Смирновым выходила на улицу за котенком, и про пакет, засунутый в карман, конечно же, забыла. Тот там так и лежал. Она не стала в него заглядывать. Серо-бурая смесь из шерсти и свернувшейся крови даже на вид была отвратительной. Можно представить, как воняла!

Соня заглянула в кухню. Малыш тут же среагировал, приподняв левое веко ровно наполовину.

– Лежать! – приказала Соня.

Тот послушно прикрыл глаз. Накинув на плечи все ту же парку и сунув ноги в тапки, она вышла из квартиры.

– Сонька? Опять ты! – удивленно воскликнул Толик, распахивая дверь своей квартиры. – Привет. Тебе чего?

– Добрый вечер, – буркнула она и порадовалась, что сейчас Смирнов хотя бы в штанах и футболке. В прошлый-то раз – ужас! – смотреть на него было невозможно. – У меня была полиция.

– Не поверишь, у меня тоже. – Он попытался приветливо улыбнуться.

– Что и кого они ищут, знаешь, – кивнула она и, вытащив из кармана пакет с окровавленной шерстью Малыша, протянула Смирнову. – Надо сделать экспертизу.

– Это что? – прищурился Толик, не делая попыток забрать у нее возможные вещественные доказательства. – Мышиные останки? Кот взрослеет?

– Иди к черту, Смирнов! – повысила голос Соня и сердито топнула.

Меховой помпон на розовой тапке смешно колыхнулся.

– Это кровь, к которой прилип котенок. Случилось это в прошлую пятницу, когда по соседству было совершено убийство и поджог, если верить вашему сотруднику.

– Верь, Соколова. Так и было, – покивал Толик, ухмыляясь, и перевел взгляд на пакет с гадким содержимым. – И? Какое отношение нечто в пакете имеет ко всему случившемуся?

– Важно понимать, чья это кровь. Мог котенок мышь загрызть? Мог. Мог воробья поймать? – вспомнила она версии коллеги Наташи. – Тоже запросто.

– Вот тут я с тобой поспорю. Он же маленькай, – нарочно исковеркав слово, заржал Смирнов.

Ладони его легли на притолоку над головой, футболка задралась, неприлично обнажив пупок. Соня стремительно отвела взгляд из опасения быть застигнутой за разглядыванием. Еще повод для хохмы с его стороны.

– Ваш сотрудник просил вспомнить любую деталь. Я и вспомнила об этой крови на каруселях.

– Соколова, ты вообще уже… Раненый котенок едва не подох. Спасли его, честь нам и хвала. Ты чего выдумываешь? При чем тут наш сотрудник? – Он так сильно сморщился, словно у него разболелись все зубы разом, уши, нос и все, что под черепом. – Какую экспертизу я стану делать?

– Ты должен установить, чья это кровь, – настырничала она. Ей захотелось вдруг его позлить. – Это могла быть кровь того человека, который сбежал с места преступления. Ваш сотрудник сказал, что важно все, любая подозрительная деталь.

– И раненый котенок тебе показался подозрительным, – фыркнул Смирнов, не делая попыток забрать у нее пакет.

– Котенок не оказался ранен. Ты был пьян, когда купал его, и не понял. А я сходила в ветклинику. И доктор заверил меня, что на пузе Малыша ни единой царапины. Чья кровь была на каруселях? Может, убийца, сбегая, присел, чтобы перевести дух.

– На карусели? Почему не на лавочку?

– На лавочках сугробы снеговые. А карусели дети обмели, когда катались.

Неожиданно Смирнов задумался. Через минуту он выхватил пакет у нее из рук, начал закрывать дверь и вдруг спохватился:

– А почему Малыш-то?

– Ну не Барсик же! – фыркнула Соня. – Мой кот – моя привилегия давать ему имя. Сделай экспертизу, Толик. Может, еще спасибо мне скажешь…

Глава 4

– Очуметь, вы мне не поверите! – размахивая листом с распечатанными результатами экспертизы, ворвался Смирнов к майору убойного отдела. – Сам в шоке! Не благодарите. И да, можете сидеть!

Майор и два лейтенанта переглянулись. Володя вздохнул и подбородком указал Смирнову на стул у окна, протянув руку к экспертному заключению.

– А поблагодарить? – обиженно прогудел Толик, пряча документ за спину. – Я вам такую сенсацию притащил. А вы что, даже чая не нальете?

Володя так же молча – взглядом – указал одному из подчиненных на чайник. Тот быстро поднялся. Достал из одиноко стоящей у двери тумбочки стакан. Включил чайник и через минуту подавал Смирнову стакан кипятка с болтающимся в нем пакетиком.

– Сахара нет, Анатолий Сергеевич, – виновато развел он руками.

– И на том спасибо, – проворчал Толик, ставя стакан на стол Володи и дуя на обожженные пальцы.

– И? – Володя вытянул руку и требовательно шевельнул пальцами. – Не томи, Смирнов.

– Ну хотя бы конфетку, если сахара нет? – Тот не подумал сдаваться. – Я что, зря сегодня к семи утра на работу ехал? Неделю держал интригу?

– Вот ты… – скрипнул зубами майор и полез в средний ящик стола.

Порылся там, чем-то зашуршал и вытащил на стол начатую пачку подсолнечной халвы.

– Извини, больше ничего нет. Как говорится, чем богаты.

Он двинул по столу в сторону Смирнова надорванную упаковку, роняя маслянистые крошки, недовольно поморщился и принялся тут же смахивать их на пол.

– Не очень люблю халву, но раз больше ничего нет…

Смирнов принялся шумно тянуть огненный чай из стакана, отколупывая крохотные кусочки от брикета.

– Толик! Хорош нервы мотать. Что узнал? И главное, от кого и о чем? – грозно глянул на него Володя, накладывая огромную ладонь на пачку с халвой.

– Что дал поквартирный опрос?

Смирнов выразительно посмотрел на лейтенанта, которого видел так близко второй раз в жизни.

– Ничего особенного, – пожал тот плечами. – Одна из соседок хозяина сгоревшей квартиры утверждает, что у того жил кот. Но никаких останков животного после пожара обнаружено не было. Разве это важно? Ну сбежал и сбежал. Или во время пожара, или задолго до него. Та женщина уверяет, что кот постоянно выходил на улицу. Она его сама впускала в подъезд, когда тот нагуляется.

– Кот большой?

– В смысле? – округлил глаза лейтенант.

– В смысле, взрослый или котенок?

– Не знаю. А разве это важно?

Парень вопросительно глянул на начальника. Тот лишь закатил глаза со вздохом.

– Дальше? – деловито покивал Толик, глотая кипяток без остановки. – Что еще?

– Да ничего особенного.

– Никто не видел в пятницу вечером взрослого человека, мужчину на детских каруселях?

Фыркнули все трое одновременно.

– Серьезно, Смирнов? Ты хочешь нам втюхать версию про то, как какой-то мужик катался в мороз на каруселях после того, как ранил троих и квартиру поджег? Супер, Толя! Супер… – Володя сердито глянул на подчиненного. – Интересно, что он знает, чего не узнал ты, лейтенант? Что вообще происходит? Ты делал поквартирный обход или нет? Я не понял!

Лицо молодого, не особо знакомого Смирнову лейтенанта заострилось, глаза сузились.

– Если уж дословно, товарищ майор, то возле каруселей одна из местных, прогуливающаяся каждый вечер с собакой, видела Смирнова с какой-то барышней. И Смирнов, с ее слов, был пьян. Сильно пьян, – добавил он с укоризной и уточнил: – Это было в пятницу вечером. Неделю назад.

– Поздним вечером, – уточнил Толик, ставя пустой стакан на стол. – Поскольку, Владимир, вы должны помнить, что мы…

– Я помню, – перебил его Володя, мочки его ушей покраснели, но он тут же со смешком поинтересовался: – Ты что же, после пьянки катался на каруселях, Толик? С барышней?

– На каруселях я нашел котенка. Кота, как изволил выразиться лейтенант, – небрежно махнул в его сторону ладонью Смирнов. – Уж не знаю, тот ли это кот, который сбежал от хозяина сгоревшей квартиры, или какой другой… Но он был весь в крови. И его шерсть примерзла к каруселям. Соньке даже пришлось ее состригать, чтобы не доставить котенку еще больше страданий. Соня Соколова – моя соседка, живем дверь в дверь.

– Я помню Соню, – томно отреагировал Володя. – То есть в ту роковую пятницу, неделю почти назад, после того, как мы обмыли мое звание, ты возвращался домой и обнаружил на детской площадке на каруселях окровавленного котенка. Все так? Ничего не путаю?

Володя поднялся с места и заходил по кабинету. По его ухмыляющейся физиономии Толя понял, что тот потешается.

– Все так, майор. Все так. – Толик вернул ему ухмылку.

– И теперь, узнав, что у хозяина сгоревшей квартиры пропал кот, то есть не погиб в пожаре, ты решил своего котенка к этому делу подтянуть. Только потому, что брошенный котенок был в крови. Я ничего не перепутал?

Смирнову сделалось обидно. И за себя. И за Соню, проявившую бдительность. И за бедного котенка, чья беда никого здесь не убедила.

– Ты напутал все, майор, – встав, проговорил он, положил на стол заключение и вышел из кабинета.

До конца дня его никто не беспокоил, не звонил и не приходил к нему. Толя хмурился и себя не навязывал. Единственное, на что решился, – позвонил Соне на работу и спросил, как дела.

– Серьезно, Смирнов? – опешила она. – Ты звонишь, чтобы спросить, как у меня дела? Не сообщить о том, кого тебе удалось вычислить, а…

– Соколова, не тарахти, – поморщился он, усаживаясь в машину. – Давай лучше выберемся куда-нибудь и поужинаем.

Слова выскочили у него сами собой. Даже не понял, как это случилось! И Соня, видимо, не поняла. На том конце связи повисла такая тягучая пауза, что Толик подумал: она отключилась.

– Алло, Соколова! Ты там еще?

– Я – да. А ты где?

– А я еду в направлении дома. Так что, поужинаем?

– А… А где? Я как-то не готова. После работы, и прически нет. И что надеть?..

– Начинается! – проворчал Смирнов, поворачивая на нужную развязку. – Я же не в ресторан тебя зову, а просто пожрать.

– А где?

Она точно была разочарована. Он не мог ошибиться и тут же поспешил исправить ситуацию.

– В ресторан в выходные сходим, – пообещал он ей, себе – им обоим. – Сегодня предлагаю в кафе через дорогу от нашего дома. Там готовят вкусно. И полезно. Травы твоей любимой с овощами – полно. Так что? Я жду тебя у входа в кафе?

– Жди, – буркнула она и отключилась.

Он даже время не уточнил. Но ждать все равно пришлось Соне, а не ему. На одном из съездов Смирнов попал в жуткую пробку, которая даже не толкалась, а стояла мертво. Он проторчал в ней полчаса и поехал сразу к кафе. Соня ждала на пороге с красным от холода носом. Но никто не заставлял ее стоять на морозе и ветру без шапки!

– Прости. Пробка. – Он схватил ее под руку и потащил в кафе. – Ты уже дома, что ли, побывала?

– Побывала. Малыша кормила.

– Как он?

– Нормально, но грустит. – Соня чуть отстранилась и покосилась на соседа. – Вот почему он такой грустный, Толя? Я ему и витамины, и игрушки, и лежанку меховую. Кстати, спит на твоем шарфе.

– Да? – вытаращился он на нее и потрогал голую шею. – А я его обыскался. Думал, спьяну потерял.

– Ты ничего не помнишь! – ахнула она, покачала головой со вздохом и, отдавая ему пуховик, прошипела: – Алкаш…

В кафе им еле нашли свободный столик, почти все места были заняты. Официантка порекомендовала в следующий раз бронировать заранее.

– Сегодня же четверг. Почему аншлаг?

– У нас каждый день так. Вкусно и недорого, – улыбнулась она в ответ.

Смирнов вызвался сделать заказ самостоятельно.

– Хоть поужинаешь за мой счет нормально, – неприятным самому себе, скрипучим голосом произнес он в ответ на вопросительный Сонин взгляд. – Не беспокойся, сена тебе заказал. Но с мясом.

Пока ждали заказ, почти не разговаривали. Смирнов Соню откровенно разглядывал. Она смущалась и без конца убирала за уши растрепавшиеся кудряшки. И глаза прятала. На него смотрела, если речь заходила о котенке. А так…

– Вот скажи мне, Соколова, почему ты одна? – спросил он ее уже за чаем с десертом. – Красивая, молодая, умная. Почему?

– А ты? – покраснев, она вскинула подбородок. – Умный, образованный, молодой, приятной наружности. И один! Неудача в браке так тебя подкосила?

– В смысле – подкосила? – нахмурился Толик.

– Ну… Что ты пить начал.

– Я не пью. Изредка выпиваю с коллегами. По случаю, – назидательно поднял он указательный палец. – А неудача в браке… Да не было никакой неудачи. Потому что брака не было, потому что не было любви. А без любви плохо, Соколова. Пусто без нее.

– Зачем же ты тогда женился, если любви не было? – вытаращила она на него неподражаемые глазищи.

– Так ты за меня не пошла, – рассмеялся Смирнов, оплачивая счет.

– Ты и не звал, – буркнула она, поняв, что он ее снова разыгрывает.

Они вышли из кафе, сели в его машину, проехали пять минут до парковки у дома, вместе подошли к подъезду. И тут из тени вышел человек.

– Гражданин Соколов, задержитесь сами и гражданку задержите, – прозвучало грозно.

– В чем дело?! – перепугалась Соня и спряталась за спину Толика.

– Не бойся, Соколова. Это мой коллега. Прозрел наконец. Устал выпендриваться, если быть точнее. Ну что, майор, пришел сказать мне спасибо прямо здесь? У крыльца?

– И тебе, и твоей замечательной соседке. Это ведь она додумалась сохранить серьезную улику? Твоей-то хмельной голове в тот день было не до того, так?

Майор миролюбиво улыбался и говорил так же, но Соне почему-то сделалось обидно за Смирнова. Он кое-что рассказал ей об утреннем визите в отдел «особо тяжких». И как там над ним если и не ржали вслух, то потешались стопроцентно.

– Я не «сохранила», а «не выбросила». Это разные вещи.

– В чем разница? – чуть склонил голову к плечу Владимир.

– В том, что я просто забыла о пакете за хлопотами. Потом пришел ваш сотрудник, напомнил. Толик отнесся к этому с пониманием. Провел экспертизу. Это очень, очень профессиональный подход. Вам это помогло?

Она его похвалила? Она его похвалила! И будто заступилась за него! А свою заслугу свела на нет. Хотя это ведь она настырничала и приставала к нему. Ну Соколова, загадка-женщина…

– Нам это очень помогло, – взяв их обоих под руки, весело провозгласил майор Володя.

Он принялся рассказывать, что Анатолий Смирнов – молодец такой – не просто сделал анализ крови и нашел в нем следы редкого заболевания, но еще и отправил кровь на анализ ДНК. И ему сообщили, что кровь принадлежит известному криминальному элементу. Его уже арестовали, и он активно сотрудничает со следствием.

– Пытается на своих подельников всю вину свалить, но следствие разберется, – пообещал Владимир, подводя их к подъездной двери. – Кто кому первым нанес удар, кто кого хотел убить. Разберемся… Пожар устроил он. Это уже доказано.

– А котенок как очутился у него? Это котенок преступника? – ужаснулась Соня.

Ей стало понятно, откуда в глазах Малыша столько грусти.

– Не-ет. Кот вернулся, со слов соседки. И он взрослый. Матерый. Наглый, – рассмеялся майор. – Сразу решил, что из сгоревшей квартиры переедет именно к ней. А ваш бедолага просто случайно забрался туда, где до него сиживал преступник. Тот присел – дух перевести, вот крови и натекло. Ваш малыш запрыгнул следом и пристыл на морозе. То есть, я хотел сказать, не малыш, а котенок.

– Вы все правильно сказали, – вспыхнула до корней волос Соня, уловив игру слов и не поняв, с чего это оба – Володя и Толик – рассмеялись. – Я назвала его Малыш…

Вечером следующего дня – в пятницу – Смирнов снова позвонил в ее дверь. Так, как он это делал всегда: точка-тире-точка. Пауза и снова: точка-тире-точка. Но, странное дело, он оказался абсолютно трезвым. И держал в руках цветы. Она даже не рассмотрела как следует, какие именно, так растерялась. Что-то яркое, красивое.

– Держи. – Он сунул ей в руки букет и проворчал: – Я тут подумал: вдруг ты тоже такая же любительница бесполезных веников? Решил купить.

Соня молча наблюдала, как он вошел без приглашения, разулся, подхватил на руки кота и прямиком отправился на кухню. Там сел на ее любимое место, посадил кота себе на грудь, принялся гладить и приговаривать:

– Теперь ты грустить не будешь, я уверен. Потому что я всегда буду рядом. Защищать вас, заботиться. Хозяйка твоя, как думаешь, согласна?

Кот мягко мяукнул и глянул на нее повеселевшими глазами.

– Мы дадим ей время подумать, так ведь? И да, непременно, сразу же, прямо сегодня, сменим тебе имя!